Глава 4.
24 августа 2025 г., 11:35
Вампиры обещание своё сдержали: Юнги подселили к ним. Под замком никого не оставили. Правда, с одной оговоркой: быть осторожными и, если заметят что-то подозрительное, сразу обратиться к кому-то из мужчин. Только к ним.
Жить стали чуть более беспокойно вместе с осознанием близости вампиров. Но спустя несколько дней, окутанных страхом даже от небольшой смены привычных будней, получилось выдохнуть. Занятые своими делами и внутренними клановыми разборками, мужчины не трогали ни одного из них.
Моральное состояние Тэхёна начало улучшаться от осознания того, что он не один. И, вероятно, оттого, что его перестал трогать Намджун, будучи слишком сильно занят. И лучше ему не знать, что дверь его комнаты всегда открывается, прежде чем Намджун удаляется к себе. Даже Юнги стал чувствовать себя лучше, наконец принимая качественные лекарства.
Сон его был слишком долгим, как показалось самому парню. Проснувшись посреди ночи, он обратил внимание на вторую часть кровати, по обычаю занятую Чимином. Они отказывались спать в раздельных комнатах. Делили не самую большую кровать на двоих, зато чувствовали себя спокойнее, потому что не одиноки.
Друг спал крепким сном, укутавшись по самую макушку. Юнги же снова уснуть не смог. Не из-за чувства тревоги, которое было бы к месту в его жизни. Просто выспался.
Ноги коснулись прохладного пола. Даже носки не спасли. Но парень быстро нашёл тапочки, любезно предоставленные ему вместе с остальной одеждой. Ночью Юнги смелее. Или глупее. Потому что вместо тихого и спокойного лежания в кровати он выбирает изучение незнакомых мрачных коридоров.
Тихими шагами, стараясь никого не разбудить и не привлечь к себе лишнего внимания, выходит из комнаты и медленно прикрывает дверь. Как он и ожидал — мрачно. Хотя в коридорах разливается тёплый свет, общая атмосфера громкой тишины заставляет мурашки пробежать по коже.
Сказания ведь не лгали. Именно таким и описывалось жильё вампиров. Нечеловеческим.
Юнги проходит по коридору, стараясь не ступать слишком громко, передвигаясь на цыпочках. Жаль, он не знал, что хороший слух вампиров — не выдумка старых жителей деревни с целью напугать детей и заставить их раньше лечь спать, а правда, которая дошла до них.
Картины украшали стены. Из-за отсутствия яркого света тяжело разглядеть очертания. Юнги с искусством редко сталкивался. Как и с литературой. А ещё с поддержкой, любовью и теплом. У него вместо семейных посиделок по вечерам была борьба за выживание. А сейчас, имея возможность, он не мог не воспользоваться шансом разглядеть их поближе.
Парень медленно подходит к одной из картин. Хочет рассмотреть линии и небольшую надпись внизу, которую не было видно издалека. Уделив слишком много внимания ей, он не замечает, что находится в коридоре не один. Слишком поздно чувствует это. Резко оборачивается, готовясь обороняться, но даже руку поднять не успевает. Как и заорать. Чужой захват заставляет молча стоять, не в силах двинуть ни одной частью тела.
— Не бойся, я просто не хотел, чтобы ты разбудил всех жителей, — шепчут ему на ухо, после чего резко отпускают.
Вернув себе возможность управлять конечностями, парень первым делом делает два резких шага назад, желая увеличить дистанцию между собой и главой клана.
— Вы меня напугали, — не желает оставлять сказанное без ответа. Будто вампир и сам не заметил его реакции.
Вампир делает небольшой шаг вперёд, уменьшая расстояние между ними.
— Искренне каюсь, не хотел.
Неловко себя чувствует лишь сам Юнги. Он не знает, какое действие предпринять: уйти обратно в комнату или продолжить рассматривать картины, раз сам вампир ничего не говорит, лишь молча наблюдает за каждым его действием, никак не комментируя.
Он берёт себя в руки спустя пару мгновений. Ничем не выдаёт волнения, резко охватившего его из-за присутствия позади вампира, лишь молча продолжает медленно шагать вперёд, время от времени останавливаясь у особо интересных экземпляров.
Голову назад он не поворачивает, но каждой клеткой тела чувствует, что не один. Его преследователь сегодня, как и всегда, чрезмерно молчалив.
— Как ты себя чувствуешь? — произносит вампир негромко, но в полной тишине его голос кажется чрезмерно громким.
Юнги передёргивает плечами. Повышенный сегодня к нему интерес.
— Вполне хорошо, благодарю, — кивает он, всё так же не оборачиваясь в сторону вампира.
А Хосоку интересно следить за чужой реакцией. Ему нравится, как парень заинтересованно, еле дыша, подолгу рассматривает каждую висящую на стене картину. Вампир наблюдал за ним издалека с той самой секунды, когда Юнги вышел из комнаты. Хотел сначала просто пройти, не привлекая внимания, но отчего-то захотелось не просто наблюдать — перекинуться парой не совсем осмысленных фраз. А вопреки своим желаниям мужчина действовал лишь изредка.
Юнги делает на пробу несколько шагов вперёд по коридору, ожидая, что неожиданный ночной спутник оставит его в покое, но Хосок, будто молчаливый охранник, следует по пятам.
— Извините, но я не понимаю, почему вы составляете мне компанию в столь поздний час. — Юнги с самим собой управлялся редко. И только после того, как фраза была сказана, понял, насколько глупо поступает, лезя на рожон в такой ситуации. Ему бы помалкивать, активно кивая на всё сказанное вампирами, а не перечить им, ходя по тонкой грани грубости.
Хосок усмехается. Надо же, какой смелый мальчишка.
— Я считаю, что вполне волен ходить в своём замке там, где мне будет угодно, — медленно проговаривает вампир, ожидая ответного смелого высказывания, но, к его сожалению, не дожидается продолжения колкостей. Парень лишь кивает и вновь отворачивается, вызывая в мужчине желание самому дёрнуть его за плечи, заставить повернуться и перестать игнорировать его.
Однако вампир этого не делает. Боится, что парень от таких грубых действий развалится прямо в его руках. Он слишком худощавый и маленький. Мужчина задумывается попросить приносить парню больше еды. Не хочется, чтобы тот испустил дух от голода в его замке. Несмотря на ходящие вокруг его вида слухи, вампиры никогда не были настроены на убийства.
И не убивали никого, тем более специально.
Зато люди, так и норовящие вешать на других ярлыки, обзывая их бессердечными животными, не замечают, что сами по большей части ими и являются.
Ночное тихое блуждание утомляет. Юнги чувствует, как с каждой секундой, проведённой в гнетущей тишине с вампиром, ему становится всё сложнее держать себя прямо. Хосок давит на него.
А ещё на него давит не прошедшая до конца болезнь, волнение за себя, Чимина и их будущее.
Но в данную секунду больше всего — Хосок.
Юнги поворачивается, не думая, что мужчина находится настолько близко, и не успевает сделать и шага, как натыкается на чужое крепкое тело. Хосок ловит парня, не давая ему упасть. А всё, чего хочется Юнги — чтобы чужие руки, по локоть в крови, не касались его.
Парень спешит встать самостоятельно.
— Аккуратнее, голову разобьёшь.
Юнги тихо бурчит себе под нос. Мужчина, имея даже чрезмерно хороший слух, чужих слов не разбирает.
Как-то всё это неловко.
Поняв, что Юнги собирается идти обратно, в сторону своей комнаты, Хосок произносит:
— Я провожу, опасно сейчас даже в замке.
Не вопрос, лишь утверждение.
Так что от Юнги, к его счастью, ответа не требуется. Они молча проходят длинный коридор. Неприятная компания рядом заставляет Юнги думать, что сам замок волшебный — умеет удлиняться.
А Хосоку, наоборот, кажется, что они слишком быстро проходят его.
— Спокойной ночи, Юнги.
Получив быстрый ответ и увидев, что дверь за парнем закрылась, мужчина движется в сторону своего кабинета, радуясь, что вампирам сон не так сильно нужен, как простым людям. В противном случае он бы не успевал делать и половины своих дел, вечно валящихся на него как на главу клана.
***
Мысли Хосока чрезмерно громкие в полной тишине комнаты, которую с ним делят Чонгук и Намджун. Мужчины, не желая прерывать его, лишь молча расслабленно занимают кресла в ожидании принятых решений. — К нам приедет Сокджин. Эти слова не были ожидаемыми. Как и резкая смена темы разговора, что до этого момента касалась лишь нелицеприятных убийств и волнений в их городе. И если Намджун лишь кивает, принимая слова главы клана, то Чонгук, всегда будучи более эмоционально раскрепощённым, удивлённо взирает на брата. — А лучшего времени для посещения нашего замка он не нашёл? Вскинутые в удивлении брови не останавливают парня. Он лишь хмурится сильнее, ожидая ответа на свой вопрос. — Чонгук, я не могу предводителю чужого клана, с которым мы находимся в очень хороших отношениях, просто сказать: «Не приезжай, нам неудобно». И это я не говорю о том, что нам действительно нужна встреча для обсуждения некоторых вопросов, — объясняет Хосок брату. Тот всё ещё кажется не совсем довольным происходящим, но больше возражений не высказывает. Смиряется. — Разве Джин не был в отъезде последние полгода? — уточняет Намджун. В последний раз, когда речь заходила о нём, Хосок поведал им, что мужчина находится в отъезде по каким-то внутриклановым делам. Сокджин был их хорошим другом и соратником долгое время. Они чуть ли не росли с ним и даже сейчас, являясь предводителями двух разных кланов, сохраняют крепкие и достаточно тёплые взаимоотношения. — Был, — вспоминает мужчина, — однако закончил раньше, чем планировалось. Намджун улыбается. Увидеть Сокджина он всегда рад: мужчина ему нравился. Даже более, чем просто нравился. У них были попытки сближения в романтическом плане, но, к счастью или к сожалению, у них не получилось. Однако к мужчине он питал лишь тёплые чувства, так что осознание скорой встречи заставило его улыбнуться, что не осталось незамеченным. — Намджун, ты слишком очевиден, — улыбается Чонгук. Правда, улыбка быстро спадает с его лица. — А как же Тэхён? Хосок близок к тому, чтобы закатить глаза. Потому что с обсуждения важных вопросов они вмиг снова перешли на любовные интересы. Но не дать им передышку от серьёзных разговоров он тоже не смог. — Тэхён, будь у него возможность, вонзил бы кол мне в сердце. — Не должен вампир так нежно улыбаться, думая о собственной смерти. Хосок, как ему кажется, к его счастью, не понимает их. Не понимает этого ярого желания быть рядом с простым смертным человеком. О любви он наслышан, бесспорно. О любви к ближнему, к семье, к клану. Но не к простому смертному человеку. А уже двое близких ему людей умудрились проникнуться самыми светлыми чувствами к людям, отобранным для кормления. Смех смехом. Но о любви он знает. Поэтому наплевать на просьбы своих практически самых близких людей он не может. Отступает на шаг и не претендует. Не может. Не хочет. И не видит смысла в том, чтобы доставить боль тем, кого он любит. — С Сокджином у нас ничего не получилось, вы же знаете, — продолжает говорить Намджун, — но он мне до сих пор симпатичен, так что я не прочь встретиться с этим колким на язык вампиром. Хосок усмехается. Более чёткое описание главы клана Ким придумать было тяжело. Он вспоминает про мальчишку своего брата. — Как Чимин? — спрашивает он Чонгука, потому что тот больше всех должен быть в курсе о самочувствии парня. Чонгук поникает. — Я с ним практически не успеваю видеться. Да и он, думаю, будет мало рад моей компании, — произносит с сожалением вампир. Потому что парень ему более чем симпатичен. И вампиры не только видят лучше, слышат чётче. Чувствуют они тоже больше и сильнее. Злость, обиду, грусть. И точно так же счастье, симпатию и любовь. И, вопреки ходящим о них слухам, любят они тоже сильнее и ярче. — Он и не будет рад, если ты не попытаешься сблизиться с ним, — советует ему Намджун. Чонгук смотрит на него с сомнением. — А твои попытки сблизиться сильно помогли тебе с Тэхёном? Намджун замолкает. И выглядит обиженно-оскорблённым. — Это было очень жестоко. Милая улыбка Чонгука совсем не вяжется с тем, что он сказал ранее. А Хосок, глядя на этих двоих со стороны, лишь с улыбкой слушает их перебранку, не имея желания самому влезать в разговор. Но парни вскоре сами вспоминают, с чего вообще начали. — А когда Сокджин прибудет? — уточняет у него Чонгук, когда прошлая тема спадает, а разговор плавно перетекает в более срочные и важные задачи, касающиеся их клана. — Послезавтра утром. И лишь громкий выдох Чонгука говорит о том, что происходящим он совсем недоволен.***
Привычка ли это? Просто волнение или оправдание своим действиям? Чонгук не знает. Как и не знает, почему приходит только поздней ночью к парню, крадясь в темноте, будто совершает что-то противозаконное. Скорее всего, боится страха в чужих глазах. Или полного отторжения. А может быть, чистой и сверкающей ненависти, которую на него не обрушат, если Чимин будет спать. Он стоит молча в дверном проёме, лишь чуточку приоткрыв дверь в комнату. Сегодня редкий случай, когда рядом с Чимином нет Юнги. Он спит один. Спокойное дыхание и отсутствие нахмуренных бровей — такая редкость, что каждый раз, видя парня спящим, Чонгук удивляется. А ещё в такие моменты он выглядит даже моложе, чем есть на самом деле. Чонгук за временем не следит. Не знает, сколько прошло, пока он занимался созерцанием парня: минута, час, а может, два. Время для них в принципе течёт по-другому, отличается от привычного ощущения его людьми. Он уже хочет уйти, как слышит чужое хныканье и странные звуки с кровати. Кажется, что парень проснулся, но, вглядевшись, понимает, что тот всё ещё спит. Просто снится ему, очевидно, что-то очень неприятное. Чонгук подходит ближе. Не знает, поможет ли его присутствие парню или нет, но искренне на это надеется. Прикосновение вампира лёгкое, почти неощутимое. И Чимин его не чувствует, продолжая метаться в ловушке своего кошмара, не в силах отличить его от реальности. — Ну же, просыпайся. — Руку приходится сжать чуть сильнее. Чужие глаза открылись резко, неожиданно. И мужчина около кровати такой же. Чимин не ожидал, проснувшись среди ночи, увидеть вампира, стоящего так близко. Чонгук боялся чужой реакции зря. Нет во взгляде парня ожидаемых эмоций. Нет ненависти, нет страха. В них, как кажется вампиру, полная пустота. — Почему вы здесь? — это громкое «вы» режет слух. Чонгук не замечает, что продолжает касаться плеча парня, так и не убрав руки. Но чужое передёргивание плечом, наглядно показывающее, насколько неприятно ощущение холодной кожи, заставляет моментально убрать её и сделать шаг назад, не желая вызывать лишнюю тревогу. — Зашёл узнать, как ты, — произносит вампир, пристально глядя в чужое лицо. Пытается поймать взгляд, но Чимин, будто зная о желании вампира, отводит его. — Ночью? — вопрос имеет место быть. — Да, — зачем отрицать очевидное? — Благодарю, я в порядке, — только вот слова и реальность не совпадают. Потому что в действительности Чимина после кошмара трясёт настолько сильно, что на это тяжело смотреть. В действительности он боится остаться один. Настолько, что даже компания вампира кажется ему приятной. Приятнее, чем проснуться и понять, что никого рядом нет. Чонгук прекрасно понимает, что от него толку мало. Он не поможет, не успокоит, не заставит парня почувствовать себя лучше. У него, к сожалению, таких возможностей нет. — Хочешь, я отведу тебя к Юнги? — пробует вампир, понимая, что это всё, что он может предложить. И почему-то чужое согласие является неожиданным. Но на свой счёт Чонгук его не воспринимает: дело в Юнги, вот чьё имя здесь решающее. В темноте парню тяжело ориентироваться — у него не получается даже найти собственные тапочки, лежащие около кровати. Он вслепую пытается понять, где они, но, так и не сумев найти, выдыхает, обиженно надувая губы. У Чонгука в сердце что-то странно кольнуло от всего этого. Он сам подходит, берёт тапочки в руки и присаживается перед парнем. Аккуратно касается его ноги. Чимин вздрагивает от ощущения чужих рук, но послушно позволяет Чонгуку делать, что ему вздумается. Но вампир лишь надевает тёплые тапочки на его ноги и сразу отступает. Правда, фантомные прикосновения всё ещё ощущаются на коже. Чонгук позволяет парню быть медленным. Не торопит. Чимин встаёт, не спеша двигается в сторону выхода, чувствуя, что за каждым его действием пристально следят. Он так же медленно оборачивается, понимая, что не слышит чужих шагов. Смотрит назад и видит, что вампир всё ещё стоит на месте. Но чужой взгляд заставляет Чона вынырнуть из пучины мыслей и пойти за ним. Комната Юнги совсем близко — не требуется много времени, чтобы дойти до неё. Они стоят около двери неприлично долго. Чимин не понимает. Нужно ли ему поблагодарить вампира? Нужно ли сейчас вообще что-либо говорить? Насколько глупо вот так долго стоять и думать, не двигаясь ни в одну сторону? Но когда тишина начинает слишком сильно давить на голову, парень уходит. Сначала неуверенно, но потом чуть ли не бежит к чужой кровати, ныряя в неё и заставляя Юнги сонно пробормотать тихие проклятия в адрес того, кто его разбудил. Однако когда парень понимает, кто это, то, не задавая лишних вопросов, просто сгребает друга в охапку и крепко обнимает. И именно в этих тёплых объятиях, в самых родных руках, Чимин чувствует, как цепи, сковавшие его сердце, медленно отпускают. Получается вздохнуть полной грудью. Напряжение медленно выливается из него, позволяя телу расслабиться и прижаться поближе. Про Чонгука он забывает. Как и про направленный на них чужой взгляд. Вампир, тихо прикрыв дверь, уходит. А парень так и не догадывается, что цепи крепко сковывают чужое сердце, повисая на нём неприятной тяжестью и не давая спокойно двигаться.
