сквозь тьму к свету

Утро протекало медленно. Меланхолично. Причиной этому была то ли непогода, бушевавшая за окном, то ли отсутствие дел. Это заставляло напрягаться. Потому что всё, что было у Юнги — Чимин. И, с недавних пор, Тэхён, с которым жизнь свела их вместе. Тэхён ему нравился, безусловно, но хотелось бы встретиться в других обстоятельствах. Уж точно не будучи невольниками в руках вампиров. Чимин спал крепко. Обнимал он Юнги так же. За него было обиднее всего. Не за себя, собственную жизнь, а за Чимина, которого вытащили из родного дома. Он всегда был более тепличным, чем сам Юнги. Парень в себя верил. Верит до сих пор. Он бы со многим справился. Справляется. Зато видит, насколько тяжело происходящее даётся другу. Юнги не двигается. То ли чтобы не разбудить парня рядом, то ли потому, что сил нет. Даже если он проспал всю ночь. Даже если спит больше, чем делал это когда-либо в своей жизни. Вчерашний небольшой разговор с вампиром не выходит из головы. Бессмысленно прокручивается. Ему бы выводы сделать какие-либо, но в голове пусто. Даже вопросов к мужчине нет. Высокий потолок начинает двигаться. Юнги понимает, что это от слёз, скопившихся в глазах. Глубокий вдох, лишь бы не дать им пролиться. Правда, одна предательски выскальзывает из глаза, быстро растворяясь на подушке. След на щеке без чужой помощи быстро высыхает. Будто ничего и не было. Чимин вскоре начинает ворочаться. Явный признак, что скоро проснётся, но, как всегда, ещё пару секунд будет тихо лежать, пытаясь поймать отголоски сна и снова очутиться в нём. Лишь бы не в реальности, кажущейся замкнутым кругом без выхода. Юнги его понимает, но вместе с тем не может из раза в раз возвращаться к мысли, что ему намного проще. — Давно не спишь? — голос Чимина вырывает из собственных мыслей. Юнги медленно переводит взгляд на него, проводя подушечками пальцев по чужим растрёпанным после сна волосам. Чимин смотрит, ожидая ответа. — Не знаю. И лишь грустно выдыхает. Они проводят в кровати всё утро, как и вчера. И позавчера. И два дня назад. Никто не заставляет парней сидеть в комнате безвылазно, но большую часть времени они там и проводят, зачастую втроём. Иногда позволяют себе прогуляться по коридору, не уходя далеко от крыла, потому что за свои жизни всё ещё цепляются, а быть убитым от руки неизвестных неприятелей не хочется даже больше, чем быть живым кормом для вампиров. Заставляет их встать лишь Тэхён, который приходит с едой. Поднос оказывается на столе, а разговоры заставляют мысли в голове заглушиться. День протекает ещё медленнее, чем утро. А ещё он тихий. Слишком. Нет топота ног, говорящего о том, что кто-то ходит за дверьми. Не видно и не слышно ни одного из вампиров. Будто, кроме них, в замке совсем никого нет. И парни не могут понять, пугает ли это или заставляет обрадоваться. Даже Тэхён не видит Намджуна — своего самого частого гостя. Он не скучает по мужчине, нет. Просто слишком непривычно. В конце концов, именно симпатия этого конкретного вампира спасла его от возможности быть обескровленным. И от возможной скоропостижной смерти. Не хотелось бы лишаться этой защиты. Когда день уходит, принося с собой громкий гул ветра, отдающийся страшными звуками во всём замке и заставляющий мурашки бежать по коже, Тэхён вынужденно уходит к себе, видя, как глаза Чимина и Юнги начинают слипаться, а слова всё медленнее и неохотнее витают между ними. Хотелось бы и ему остаться рядом с парнями, лишь бы не проводить очередную ночь погружённым в свои мысли, но смелости у него не хватает так нагло пролезать в чужое личное пространство. Улыбка с его лица спадает лишь в секунду, когда он прощается и отворачивается от парней, пытаясь согреть себя собственными объятиями. Ему сегодня особенно холодно.       

***

       Вторая ночь подряд заканчивается для Юнги слишком рано. Омрачённый то ли кошмаром, то ли воспоминаниями из прошлого, он вскакивает посреди ночи. А после уснуть не получается. Лежит. Не знает, сколько часов проходит в молчаливом погружении в собственные мысли, потому что время в очередной раз лишь растягивается в бесконечную патоку, за которой невозможно уследить. И ожидаемые часы оказываются лишь минутами, за которые нервное напряжение заставляет встать с кровати и выйти из комнаты в надежде проветриться. И что после хоть какой-то физической активности у него получится снова погрузиться в сон. Тот же коридор, те же картины, но в этот раз не чувствуется ничей пристальный взгляд. Никто не спешит прерывать его одиночество в поздний час, так что Юнги просто бредёт, изредка пытаясь открыть двери, что так часто попадаются ему на пути. Большинство из них оказываются закрыты. Любопытно, дело ли в их нахождении в этом крыле или этими комнатами просто никто не пользуется. Тишина следует по пятам. Каждый шорох слышится громче, чем он есть на самом деле, но парень упорно проходит дальше. Коридор тянется бесконечно. И он уже собирается вернуться, как замечает, что следующая дверь отличается от других. Двустворчатые, обрамлённые извивающимися узорами, они бросаются в глаза моментально. Возможно, его сгубит собственное любопытство, но Юнги с интересом приближается к двери. Не спешит её открывать, рассматривает снаружи, пытаясь в ночном полумраке хоть что-то разглядеть, но вскоре затею оставляет, проходя внутрь. Удивление и восторг охватывают его одновременно. Перед ним предстаёт настоящая большая библиотека. Книги на многочисленных полках кажутся нескончаемыми. Уходят вдаль, закрывая стены, из-за чего пространство кажется бесконечным. К сожалению, искренних размеров осознать не может, потому что темнота скрывает большую часть. Юнги в поисках света проводит непозволительно много времени. Не знает, почему так спешит, но парню кажется, что его никто не будет рад видеть здесь, из-за чего он хочет как можно быстрее осмотреться и уйти, пока его отсутствие остаётся незамеченным. Мягкие диван и кресла виднеются недалеко от входа, а парень уже представляет, как уютно можно было бы проводить здесь вечера, зачитываясь интересными книгами. У него раньше такой возможности не было. В деревне мало кто мог позволить себе покупать книги, стоящие далеко не дёшево, оттого в руки ему попадало лишь то, что больше походило на мусор: смятые грязные страницы, иногда даже вырванные из книги листки. Но Юнги это мало останавливало — он старался читать всё. А Чимин ещё и из небольшой домашней библиотеки книжки подкрадывал, давая другу возможность тоже погрузиться в богатые миры. Юнги прекрасно осознаёт, что просить у вампиров разрешения присутствовать в библиотеке вечерами — идея изначально глупая. Не стоит ему вообще сознаваться в знании об этом абсолютно волшебном месте. Глазами ещё раз пробегается по помещению, хотя понимает, что посетит эту комнату ещё. Не единожды. Он уже собирается выйти, закрыть дверь и отчаянно сделать вид, что нигде не бывал, как в последний момент передумывает. Мысль в голове возникает резко, также резко он срывается со своего места и быстрым шагом проходит к полкам. Не ходит долго, не выбирает что-то конкретное — лишь хватает первую попавшуюся книгу и так же быстро вылетает за дверь. Ночные похождения на сегодня он решает закончить. А книгу прячет под кофтой. Прижимает крепко-крепко к себе, и впервые за очень долгое время маленькая, но искренняя, идущая от всего сердца улыбка украшает его лицо.       

***

       Возможно, бессонница убьёт его раньше, чем вампиры. Юнги усмехается от этой мысли. Сосчитать количество сна не получается — парню кажется, что он не спит совсем. Глаза хотят слипнуться. Голова тяжёлая, хочется уснуть, но не получается, что бы парень ни делал. Как бы он ни спал. С кем бы он ни спал. Комок подкатывает к горлу от полного бессилия. Чимин рядом видит уже далеко не первый сон. Спокойное глубокое дыхание не даёт обезуметь окончательно, заставляя подстраиваться под его темп. Дышать. Парень садится в кровати и свешивает ноги, раздумывая, не сделает ли себе хуже прогулкой, но он отбрасывает эту мысль. Очередное ночное блуждание по уже знакомым коридорам привычно. Но сегодня оно не бесцельно. Юнги идёт к дверям, которые манят его каждую свободную минуту. А таких у него много. Уже прочитанную книгу, взятую в прошлый раз, он берёт с собой. Аккуратно оставит её на полке — там же, где она лежала до этого, — а вместо неё возьмёт другую, что-то новое. Он и вправду планирует лишь взять книгу и убежать обратно в свою комнату. Но удобный диван и столик так и манят взгляд. В комнате спит Чимин, а бросать друга и уходить спать в другую комнату он не хочет. А здесь, если аккуратно и тихо включить освещение, неполное, лишь бы света хватало на то, чтобы разобрать буквы перед глазами, получится почитать немного. Вдруг после прочтения пары страниц его начнёт больше клонить в сон и получится уснуть. А если нет, то хотя бы он не будет поглощён своими вечными мыслями, в которых осталось мало что хорошего. Ровно так же, как и в самой жизни. И вновь приходится встряхнуть головой, лишь бы отогнать от себя поток мыслей. Тяжёлых, неприятных, но, как назло, постоянно невпопад лезущих в голову. С другой стороны, разве бывает подходящее время для плохих мыслей? Юнги все предосторожности отбрасывает в сторону и ложится на диван, открывая новую книгу. Даже не зная, о чём она, парень уверен, что ему понравится. Он не привередлив. Видимо, отсутствие выбора по жизни сказалось на нём. Может, он и хотел потратить условный час на прочтение книги и быстро вернуться, пока никто не заметил его отсутствия, но у Юнги не получается. Он не замечает, как страница проносится за страницей, а спустя время текст начинает плыть в глазах, превращаясь в горизонтальные полоски. Может, ему хотелось бы иметь силу воли взять себя в руки, отогнать сон и встать с тёплого и удобного места, но в итоге получается лишь уронить книгу и прикрыть глаза окончательно, потому что организм, вымученный до последней капли, просто не выдерживает и засыпает.       

***

       Чимин просыпается в кровати один. Он замечает это сразу, и вся послесонная нега слетает с него в одно мгновение. Во второе накатывает волнение, потому что соседнее спальное место холодное, а значит, Юнги ушёл давно. Он старается не паниковать. Может, мешал другу, вот тот и ушёл в его комнату досыпать. Правда, неприятная мысль о том, что Юнги не ушёл бы, пытается прорваться через дамбу самоуспокоения. Чимину и обратиться-то некуда. Скажи он кому, что его друг пропал, рискует подставить самого Юнги под удар. Себя бы, не желая, подставил. Но Чимин старается не паниковать раньше времени. Однако когда заходит Тэхён, как и каждый день, с подносом в руках, становится слишком волнительно. И хоть он старается сделать вид, что всё в порядке, Тэхёну хватает нескольких секунд, чтобы понять, что что-то не так. — Ты странно выглядишь, — в другой ситуации можно было бы счесть эти слова за оскорбление, но Чимин сразу понимает, о чём ему говорят. А после Тэхён окидывает нахмуренным взглядом помещение и снова обращается к нему, не давая ничего сказать: — А где Юнги? Сердце падает в пятки. Хотя это просто Тэхён, который, можно сказать, на его стороне. Чимин искренне надеется, что никому из вампиров сегодня не захочется навестить их. Ему нужно найти Юнги. Или хотя бы успеть придумать оправдание его отсутствию, потому что странно увидеть их по раздельности. Даже с Тэхёном делиться не хочется. Не уверен в причине своей настороженности — недоверие ли это к парню или излишняя предосторожность. Но Чимин что-то бубнит про чужой сон, прогулки, речь сбивается, а тема разговора, к счастью, сменяется чем-то обыденным, далёким от мыслей парня. Даже вспомнить толком не может. Надеется, что не заставил Тэхёна чувствовать себя нежеланным гостем. И что не был груб, потому что разговор закончился слишком быстро, а парень, почувствовав чужое нежелание его компании, довольно быстро ушёл, оставив Чимина наедине с собой и собственной паникой. В моменте ему кажется, что удача встаёт на его сторону, потому что эта тишина — не просто молчание, а странное замирание в замке, — продолжается. Никто не беспокоит до самой ночи. Чимин уходить далеко боится, но осматривает ближайшие комнаты, не находя в них никого. Лишь пустота и громкие завывания ветра, эхом отдающиеся от стен полупустых помещений. Но настоящая паника накрывает его с головой ближе к ночи. В одну секунду он ищет обходные пути и думает уже идти к кому-нибудь из вампиров, лишь бы узнать, что с Юнги всё в порядке, в следующую — осознаёт, как сложно ему совладать с собственным дыханием, что так не вовремя начинает обрываться от страха. У него и так ничтожно мало времени, а он теряет драгоценные минуты на попытки самостоятельно успокоиться. Дверь открывается. Резко, неожиданно и слишком громко. Чимин еле сдерживается от громкого крика от внезапности. Мимолётная надежда, что это Юнги, разбивается о вид вампира, зашедшего к нему. — Я стучал, но ты ничего не ответил, так что я вынужденно зашёл без разрешения. — Маленькая улыбка ложится на лицо мужчины, который расслабляется, видя, что с парнем всё в порядке. Надо же, настолько глубоко погряз в своих мыслях, что даже не слышал, как в дверь стучались. — Странно видеть тебя одного, — продолжает он, так и не дождавшись ответа. — А где Юнги? Брови хмурятся пропорционально прошедшему времени без ответа. Чонгук внимательно оглядывает комнату и выдыхает. — Всё в порядке? — уточняет он после затянувшегося молчания. — Обычно ты чуть более многословный. Чимин не знает, что отвечать. Врать толком он никогда не умел, так что пусть вампир думает, что парень просто не хочет говорить. Ни с ним, ни с кем-то другим. Правда, его надежда, что Чонгук, не получив ни одного толкового слова, придёт к мысли, что с ним просто хотят поговорить, остаётся лишь надеждой, а осознание, что он, кажется, в ловушке, приходит вместе с главой клана, бесцеремонно врывающимся в комнату. — Чонгук, ты мне нужен… — фраза остаётся недосказанной, потому что взгляд вампира натыкается на одиноко сидящего на кровати Чимина. — А где твой дружок? Удивление виднеется на лице Чонгука. — А он не в своей комнате? — уточняет он у брата. — Нет, я только оттуда. Свои вопросы о том, что забыл брат в комнате человека, Чонгук оставляет при себе. Пока что. Спросит чуть позже, когда они окажутся наедине. Потому что ситуация складывается слишком интересной, чтобы пропустить её мимо ушей. Оба мужчины устремляют взгляды на него. Будто бы у Чимина должен быть ответ на такой важный вопрос. Так и хочется огрызнуться, грубо ответив, что он не обязан знать о чужом местоположении. Выиграть хоть какое-то дополнительное время. Непонятно для чего. А если Юнги действительно убежал? Или с ним что-то случилось? Но зачем ему просто убегать оттуда, куда он сам направился? По сути, по своей воле. И тут до Чимина доходит ужасное осознание. Юнги ведь не мог убежать. А это значит, что с ним что-то могло произойти. Странные события, о которых они сами не до конца осведомлены, происходили в замке. Чимин не знает, что именно, но гнетущая атмосфера будто приняла физическое обличие. Руку протянешь — получится потрогать. — Я не знаю, — тихо признаётся он. Потому что, кроме мужчин, стоящих перед ним, ему никто не сможет помочь. Хотя они, вероятно, тоже не смогут. — Как не знаешь? — Хосок проговаривает это с недоверием в голосе. А ещё в нём слышится зарождающаяся злость, от которой хочется спрятаться. — С утра его не видел. Мы вместе засыпали, но проснулся я один, — чаша весов перевешивает в сторону честности. — Вдруг с ним что-то случилось? С каждым словом голос становится всё тише и тише; под конец фразы даже вампирам, с их особенно тонким слухом, приходится приложить усилия, чтобы разобрать речь парня. — Или он просто убежал, — заканчивает за него Хосок. Выглядит он не особо обеспокоенным. Однако Чонгук, напротив, выражает напряжение. Он становится более собранным, а выражение лица резко слишком серьёзным. — Нет, он бы не убежал, — говорит мужчина с уверенностью. Чимин смотрит на него с благодарностью. — Это бессмысленно: так рваться сюда с ним, — кивает на Чимина, — а потом просто всё бросить и совершить попытку побега. И наши парни ничего не говорили, а мимо них он бы точно не прошёл. Хосок медленно кивает, обдумывая сказанное. С братом остаётся согласен. — Возьми парочку близких — и обыщите замок, каждый угол и каждую комнату, — пытается не злиться слишком явно, но по вампиру видно, как его раздражает происходящее. В особенности собственное бессилие. — Надо понимать, что происходит в этих чёртовых стенах в последнее время. Хосок удаляется. Будь у него время, сам бы присоединился к поискам, потому что доверять в последнее время кому-то, кроме Чонгука и Намджуна, становится всё сложнее и сложнее. Но дел у него невпроворот, из-за чего быстрым шагом он удаляется в свой кабинет. Не понимает, как годы так быстро могут сменять друг друга, новые технологии появляться на свет, а устройства, считывающего чужую преданность, так пока и не изобрели. После ухода Хосока из комнаты Чимину дышится легче. Свободнее. Хосок слишком давит своей аурой. Несмотря на наличие кровного родства и близкий возраст, Чонгук ощущается по-другому. От его присутствия хотя бы не хочется прятать голову под подушку. — Не волнуйся, найдётся Юнги, — Чонгук сам на это надеется. Как и на то, что парень не пострадал от неизвестных вражеских рук. Чимин кивает. Он будет верить в это до последнего. Даже один день, проведённый наедине с собой, без друга, ощущается пустым. Он не сможет быть один. Не сможет и не захочет. Поэтому скрещивает пальцы за спиной, убеждая себя, что всё будет хорошо. Чонгуку неспокойно. Совсем нет. И исчезновение паренька — дополнительная причина волнения относительно того, насколько вообще здесь безопасно находиться. Но нынешние комнаты парней и расположение их в крыле главы и приближённых к нему — это максимум, который им удаётся обеспечить. По крайней мере пока что. — Можно я помогу с поисками? — смелости мало, но Чимин собирает всю её в кучу, чтобы спросить у вампира. Чонгук понимает, что толку от парня не будет совсем. Он не знаком с замком, с расположением помещений. У него нет чуткого слуха или обоняния. Он скорее просто будет мешать. Поэтому с сожалением в голосе мужчина произносит: — Мы быстро, — не отвергает напрямую, но Чимин понимает, что это завуалированное «нет». Он сникает окончательно. Не дожидается даже ухода вампира, просто закутывается в тёплый плед и отворачивается к стенке. Глаза не закрывает, но делает вид, что спит, внимательно слушая происходящее за спиной. Пару секунд сохраняется молчание, после чего Чонгук тихим, но быстрым шагом покидает комнату, оставляя его наедине со своими страхами.       

***

       Хосока откровенно раздражает происходящее. Пропажа паренька становится последней каплей в переполненном стакане, потому что его злость ищет выход. И ему, кстати говоря, Юнги тоже очень хочется найти. И желательно показать, что бывает за такие выходки. Он бы кинул его на пару дней в темницы, расположенные в подвале, после чего тому наверняка перехотелось бы играть в прятки. Документы, договоры — кипа бумаг, требующая разбора, остаётся одиноко лежать на столе, когда он, не выдержав, встаёт с насиженного кресла и направляется в сторону библиотеки, чтобы успокоить бурю в душе. Искать паренька с остальными он принципиально отказывается. Только эти принципы — борьба с самим собой, потому что в глубине души очень хочется. Ему слишком нравится эта комната, редко видящая гостей. Оттого она особенно любима Хосоком. Здесь редко кто бывает. А ему удаётся сменить обстановку и вылезти из вечных тёмных стен своего кабинета. Дверь он открывает тихо. Не хочет нарушать приятную слуху тишину. И приятное удивление сразу же охватывает его в ту же секунду, как взгляд натыкается на парня, которого здесь уж точно быть не должно. По сути, ему бы почувствовать злость: за то, что у него не спросили разрешения, за хождение по замку, когда было настрого наказано не ходить одним, тем более в другое крыло. Почувствовать бы — да не получается. Чужая фигура, безумно маленькая в такой большой комнате, съёжившаяся от холода, что чувствуется даже во сне, не вызывает в Хосоке ничего, кроме странного щемящего ощущения накатывающего тепла. И ему бы наорать, грубо растолкать да отправить в комнату к себе спать, но он аккуратно, ступая предельно тихо, дабы не помешать чужому сну, идёт к шкафу, где лежат подушки и пледы. Хватает один из самых тёплых и возвращается к Юнги, который продолжает крепко спать, не чувствуя и не зная, что его секретные походы в библиотеку больше не являются таковыми. Мягкий плед накрывает чужое тело, что спустя пару секунд расслабляется, ощущая тепло. Книга, небрежно откинутая в сторону, оказывается аккуратно положенной на стол. Видимо, паренёк читал её, прежде чем желание спать превысило интерес к событиям в ней. Хосок знает, что парень плохо спит в последнее время. И знает, что та ночь не была последней, проведённой в ночных прогулках. Но после неё мужчина себя не выдавал. Не всегда, но время от времени становился молчаливым и незаметным наблюдателем. Правда, как Юнги нашёл двери в библиотеку, он не заметил. И сейчас, когда тот смог нормально уснуть — да ещё и спокойным, долгим сном, — у мужчины рука не поднимается разбудить его. Даже чтобы довести до комнаты. Странным образом вся его злость разбивается о чужой беспомощный вид. Так же тихо, как зашёл, мужчина выходит из комнаты, прикрывая дверь. Уже в коридоре ускоряет шаг, чтобы уведомить остальных о том, что ценная пропажа найдена, жива и здорова. Чонгука он видит первым, передаёт информацию, просит расслабиться, а после удаляется к себе, к той самой кипе бумаг, которую оставил на столе нетронутой. Работа начинает идти легче.       

***

       Радость от слов Чонгука, который первым делом сказал о Юнги Чимину, заставляет того вскочить на ноги, а последующее облегчение, накатившее на него, вынуждает так же быстро присесть обратно, потому что всё напряжение, сковывавшее его всё это время, отступает. — Спасибо, — искренняя благодарность слышится в его голосе. И настолько искренним Чонгук слышит его впервые. Без скованности, страха, злости. Просто настоящие чувства. А глаза, широко распахнутые, без попыток спрятать взгляд, так и притягивают к себе. И вампир взгляда отвести не может. Смотрит бесстыдно. Долго. Серьёзно. Играет в какую-то глупую игру в гляделки. И выигрывает. Потому что Чимин внезапно, будто осознав, с кем стоит рядом, на кого смотрит, отводит взгляд, прокашливаясь. Чонгук приподнимает уголки губ. Не улыбка, но явный намёк на неё. Он кивает и уходит к Хосоку. Даже если брат просил не беспокоить его. Даже если просил время, чтобы разобраться с делами. Дверь он открывает, как к себе в родную комнату, беспардонно и резко, заставляя Хосока оторваться от дела и зло взглянуть в его сторону. — Что-то у меня сердце не на месте, — заявляет с ходу. О взгляд брата можно порезаться. И не будь Хосок его семьёй, наверное, он бы испугался. А потом быстро извинился и покинул помещение. Но Чонгук знает своего брата слишком хорошо. И притворные злые взгляды его редко пугают. Даже если они вовсе не притворные. — Если не ошибаюсь, ты стоишь на своих двоих, ходишь, разговариваешь, — пристальный взгляд скользит по нему, — а значит, из твоей груди его никто не вырывал, следовательно, твоё сердце точно на месте. Хосок возвращается к документам, не замечая закатанных глаз брата. — Ты слишком чёрствый. — Его слова остаются без ответа. — Я про происходящее здесь. Понимаешь, всё слишком странно. Сначала резкие движения, резкие смерти, а потом полная тишина. Это выглядит как чёртово затишье перед бурей. Слишком тихо. Слишком спокойно. Так не должно быть. Хосок с братом согласен. Ему самому не нравится происходящее под носом, но распространяться об этом и повергать своих людей в панику, поднимать громкие разговоры даже о небольшой нестабильности на своих землях — возможное подписание себе смертного приговора. Если есть недоброжелатели, а они наверняка есть, то их громкое поведение даст лишь повод действовать. Поэтому мужчина осторожен в своих шагах. — Я понимаю, о чём ты, но мы и так предельно аккуратны и осторожны. — Хосок потирает лоб. — Пока что это всё, что можно сделать. После отъезда Сокджина будем пытаться отделить подозреваемых от тех, кому точно можно доверять. Точно, приезд Сокджина. Чонгук совсем забыл о нём. — Когда он прибудет? — уточняет он. Хосок смотрит на часы, висящие на стене. Прикидывает что-то в уме, а после выглядывает в окно. Пусто. — Скорее всего, завтра утром он должен прибыть. А теперь искренне тебя прошу, — Хосок уже даже не пытается строго указывать брату, — либо помоги мне с этими бумагами, либо перестань меня отвлекать и дай самому с ними разобраться. Чонгук, ненавидящий часть обязанностей, включающую в себя необходимость сидеть часами за договорами, чеками и подобными неинтересными бумажками, с поражением поднимает руки, медленно удаляясь в сторону выхода. Мешать он больше точно не будет. Как и помогать сегодня. Он решает направиться на кухню, чтобы предупредить поваров о прибытии гостя и попросить накрыть дополнительно на двух человек: Сокджина и его постоянного помощника Чанеля. Натыкается он, правда, на Тэхёна, одиноко сидящего за столом. Больше никого на кухне не замечает. Вероятно, не уследил за временем и слишком поздно пришёл. Надо будет зайти утром. — Почему ты не у себя? — чужое присутствие на кухне кажется странным. Тэхён от чужого голоса вздрагивает. Не слышал шагов. Не думал, что уже не один. — Прячусь от Намджуна. Тэхёну определённо не нравились ни Намджун, ни сам глава клана. Но почему-то младший брат Хосока такого явного отторжения не вызывал. Он был моложе, приземлённее. И с ним, по сравнению с неприятными ощущениями рядом с двумя другими мужчинами, он не чувствовал давления. Чонгук смеётся. Ему и жалко соратника, и смешно от происходящего. Намджун, который всеми силами пытается найти подход к пареньку, а в итоге вызывает лишь непринятие и полное отторжение. У мужчины даже мысль возникала: может, послать к чёрту все попытки и отправить парня домой. Только вот он знает, что возвращаться ему некуда. Как и Юнги. Чонгук всегда старался выбирать таких, кому и так тяжело. Не вырывать из тёплых домов, счастливых семей, а забирать одиноких и брошенных. Практически единственным исключением из этого правила остаётся Чимин, который так сильно запал Чонгуку в душу. И вампир понимает, что если, в конце концов, Чимин не сможет к нему привыкнуть, не позволит сделать шаг ближе или сам не шагнёт навстречу, то и Чонгуку в голову полезут мысли об отправке парня обратно. Правда, реакцию Хосока он даже представлять не хочет. — Пошли, провожу тебя до комнаты. Опасно нынче. Парень кивает и встаёт, молча следуя за ним и покидая кухню.       

***

       Дверь в кабинет вновь открывается. Вопреки ожиданию увидеть младшего брата, Хосок видит Намджуна. И проклинает весь свой и чужой род. — Мы можем поговорить? — вопрос звучит важным, не терпящим отлагательств. В очередной раз с грустью взглянув на нескончаемую кипу бумаг, он кивает и указывает на кресло. Намджун громкими шагами подходит и садится. — Я хочу отправить Тэхёна обратно. Вампир, не ожидавший таких резких слов, удивлённо смотрит на мужчину перед собой, ожидая объяснений. Не дожидается. — К кому? — он смотрит снисходительно лишь потому, что понимает: это последние пустые надежды его друга, которые, как известно самому Хосоку, ничем не оправдаются. — У него нет никого, Намджун, ты прекрасно об этом знаешь. Куда его отправлять? Жить на улице? Единственный человек, которому есть куда возвращаться — это Чимин. А что Юнги, что Тэхён — сироты, без дома, без тепла, без семьи. Отправлять их обратно — то же самое, что отправлять на верную смерть. Им там будет в сотни раз хуже, и ты сам это знаешь. Намджун знает, но ситуация, в которой он оказался, заставляет идти на отчаянные меры. Он не понимает, как поступить правильно. — Я понимаю, что ты не знаешь, что делать, но пробуй, подбирайся к нему. Ищи способы. А если не получится, придётся отступить. Но ты знаешь, что излишней жестокости я не люблю и не приемлю, так что обратно никого не отправлю, — он не оставляет места для споров. И Намджун, по правде говоря, более чем согласен с ним. — Ты прав, — грустно улыбается он. — Я просто не знаю, что делать, — но ни советов, ни слов утешения слушать не хочет, поэтому, благодарно кивнув, он уходит. Хосок возвращается к своим делам, но странные мысли — как ни удивительно, о Юнги, — лезут ему в голову после короткого разговора.