Возвращение болтуна

В холле помещения больницы было прохладно: работали сразу два кондиционера. Татьяна Ивановна поежилась, кутаясь в выданный ей совсем тонкий халат. Рядом мерил шагами холл угрюмый Алексей. С момента давешнего разговора матери Горшеневых с подполковником Лепихиным прошло немногим больше месяца. Семье сообщили лишь, что процедура прошла успешно, восстановленный экземпляр пришел в себя, и персонал лаборатории приступил к его реабилитации. С тех пор Татьяна Ивановна места себе не находила, и младшему сыну пришлось временно переехать к ней, чтобы следить за ее состоянием. Она потеряла покой и сон, постоянно говорила о Мише, и Алексей считал, что эту потребность лучше закрыть ему самому, чем она начнет вступать в диалоги с первыми встречным, нарушая тем самым подписанное соглашение, санкциями за что была ликвидация опытного экземпляра. То есть ее Мишеньки. Второй смерти сына, пусть даже она пока еще и не видела его, мать могла не пережить, и Леша отменил все концерты и работу в студии, чтобы спокойно вдвоем дождаться выписки. Кроме них двоих о происходящем знали только Алла и Оля. Саше в конечном итоге решили не говорить, ершистый подросток не умел хранить тайны такой значимости, она бы непременно проболталась в школе, и тогда всему настал бы конец. Сам Алексей не то чтобы до конца верил в правдивость слов Лепихина, однако, бумагу подписал и решил дождаться итогов реабилитации, чтобы сделать окончательный вывод. Им позвонили дня за три до выписки, продиктовали список необходимых лекарств и продуктов, дали рекомендации по оборудованию комнаты, куда Мишу необходимо было временно поселить до того, как он окончательно придет в себя, и назвали дату и время выписки. Они провели в холле уже около часа, Татьяна Ивановна была вся на нервах, а вот Алексей уже перестал верить в то, что все это не обман, не какой-то развод, и просто ждал, чем закончится эта странная эпопея. Наконец, к ним вышел некто в белом халате и предложил следовать за ним в кабинет. Человек оказался главным врачом больницы при правительственной лаборатории и, пригласив их присесть, сразу приступил к делу: - Процедура восстановления прошла в штатном режиме. Ну, вам об этом уже сообщили, - Татьяна Ивановна нервно закивала: - Как он, доктор? Как мой Мишенька? Леша положил свою тяжелую ладонь ей на плечо, прося дослушать врача до конца. - Первые несколько дней он провел в состоянии медикаментозного сна: мы должны были в спокойном режиме проверить, как функционируют его органы. В первую очередь головной мозг. Только после того, как мы убедились, что с ним все в порядке, мы его разбудили. Теперь о некоторых деталях воскрешения. Ему были выращены новые передние зубы. У исходника, если вы помните, их не было. Алексея перекорежило от слова «исходник», но он все же сдержался и просто кивнул. Татьяна Ивановна же задрожала от тихих рыданий, но на этот раз не проронила ни слова. - Мы также избавили образец от следов уколов на руках, от седины и лишнего веса. Сейчас он выглядит примерно как лет двадцать назад – более молодому организму проще будет возвращаться к жизни. Зависимость от веществ физиологически также отсутствует, но из мозга ее так просто не вычистить, тут придется постараться. Многие синапсы за годы наркомании перестроились, и нам пришлось их восстановить в исходном виде, в противном случае последствия могли бы быть непредсказуемыми. Тут вам придется самостоятельно контролировать ситуацию. Наша задача – дать заключение о том, что опытный образец соответствует исходнику. Соблюсти его сохранность – в ваших интересах. Спасать образец от повторной смерти мы не станем, это не входит в нашу задачу. Алексей нахмурился, но все же кивнул, Татьяна Ивановна натужно всхлипнула. - Почему вы называете его «образец»? – не выдержала, наконец, мать. - Исследование пока еще не закончено. Мы должны убедиться, что имеем дело действительно с полным клоном. Поэтому на втором этапе образец передается в семью для дальнейшего тестирования. Спустя два месяца мы будем ждать ваших отзывов, насколько он соответствует исходнику. Если результат будет объявлен положительным, мы сможем официализровать данную процедуру. - Вы не боитесь, что к вам тут же выстроится очередь из желающих воскресить своих близких? – усмехнулся Алексей. - Как уже объясняли ранее Татьяне Ивановне, далеко не всех мертвецов можно воскресить. Мало у кого сохранилась хотя бы часть мозга. Но в дальнейшем очередь, безусловно, выстроится. И это одна из причин некоторой задержки во времени оглашения результатов. Нам нужно будет выработать протокол, в котором будет определено, кого именно и с какой целью мы сможем воскрешать. Кроме того, решать, в конечном итоге, будем все равно не мы, а правительство. Ну и, разумеется, процедура эта весьма дорогостоящая… - Поэтому воскрешать будут сплошь Миллеров да Потаниных, - процедил Алексей. – Самые ценные люди страны. - На планете важно не допустить перенаселения, - пожал плечами врач. – Думаю, ставка будет делаться на воскрешение молодого поколения. Лет до 30. На них, возможно, начнут выделяться квоты. Но высшие слои общества всегда будут жить более шикарно, чем мы с вами. Таковы законы жизни. - Капитализма, - буркнул Алексей и не стал продолжать это бесполезное препирательство. - Итак, предлагаю вам еще немного подождать. Через несколько минут восстановленный образец будет доставлен сюда, - набрал чей-то номер на телефоне, дождался ответа и кивнул. – Уже ведут. Через десять минут дверь в кабинет и правда распахнулась, и на пороге стоял Миша, каким и родные его запомнили много лет назад: темноволосый, растрепанный, с хмурым взглядом карих глаз. На нем была идеально белая футболка и серые треники, на ногах – кеды. Он окинул кабинет хмурым взглядом и, заметив мать, тут же бросился к ней: - Мама! - Мишенька! – вскочила Татьяна Ивановна и, кинувшись ему на шею, разрыдалась в голос. – Как ты? С тобой все хорошо? - Башка трещит. Видать, сильно перебрал на этот раз, да? – и поднял глаза на Леху. Тот кивнул и прикрыл глаза, казалось, отказываясь им верить. - А вы чего так плохо выглядите оба? А? Мам, Лех? Переживали сильно? Ты прям поседел весь, брат. А растолстел-то как! Когда успел-то, а? – и кинулся обниматься с младшим. Вменяемого объяснения своего изменившегося внешнего вида никто из двоих придумать не сумел, поэтому мать продолжала всхлипывать, теперь прижимаясь к спине внезапно воскресшего старшего сына, а младший при этом лишь разводил руками: дескать, так переживали за тебя, так страдали, что аж постарели на целых двенадцать лет разом. - А Реник там чо? Потерял меня поди? А Оля с Сашенькой? - Мих, давай домой доберемся сперва, и там мы ответим на все твои вопросы, - Леша поспешно поблагодарил врача, обещал, что будет держать их в курсе происходящего, договорились, что послезавтра к ним придет лаборант проверить состояние воскресшего, и тут же побежал по коридору догонять ковылявших к машине маму и… брата. У Лехи все не получалось уложить в голове эту мысль: брат вернулся, он снова с ними. Как же чертовски эта копия была похожа на того Мишку, что еще не ссорился с Князем и не выпускал Тодда. Это ему тоже еще как-то предстояло объяснить. Вести машину он старался максимально быстро, нигде не задерживаясь, чтобы Миха не обратил внимания на изменившийся Питер. Но тот и не думал смотреть в окно: всю дорогу у него на плече провисела и прорыдала мать, без конца расспрашивая, как он себя чувствует. Тот отвечал, что помнит лишь темноту перед глазами и звук падения собственного тела. А потом, дескать, очнулся на больничной койке, к нему подключена целая сотня проводков, вокруг куча врачей, и все принялись бурно аплодировать, когда, придя в себя, Горшок первым делом спросил: - Сильно я шмякнулся, да? Сильно, Миха. Очень сильно. Так сильно, что аж на двенадцать лет выпал из жизни. Вот оно как бывает-то. - Ты пока слабый, Миш, - уточнил Алексей, заруливая во двор материнского дома. – Поэтому поживешь пока у мамы. Одного мы тебя оставить не можем. Ты целый месяц в коме провалялся. Чудом остался в живых. Врачи будут навещать тебя каждые два дня. Ну и, разумеется, никакого алкоголя, никаких веществ, никакого Короля и шута… - Ну с Реником-то хоть дашь переговорить? Мне в коме этой такая классная мелодия в голову пришла! - Запиши, потом передашь парням. Никуда она от тебя не убежит. А если сейчас начнешь нарушать предписанный режим, то никакого Короля и шута у тебя больше не будет. Усвоил? Миха нахмурился, не соглашаясь с доводами брата, но все же промолчал. Не хотел огорчать рыдавшую всю дорогу мать. Дома было непривычно пусто: в прихожую не вышел отец, чтобы в очередной раз наорать на Миху за эти приключения. - Где отец-то? – засуетился Миха, проходя в квартиру прямо в кедах. – Спит? - А вот об этом мы и хотели с мамой с тобой поговорить. Присядь, Мих. Весть о смерти отца Горшок воспринял стоически. Врачи тоже не велели скрывать эту информацию: она наоборот должна была поспособствовать его будущей трезвости. В следующий раз будет думать, как подносить к губам стакан, а к вене – иглу. Вспомнит, чем закончился его последний передоз. - Прости, мам, - только и сказал он, снова крепко обнимая ее, - я больше не буду так. Клянусь! Больше никакой наркоты и никакой водки! Все, я в завязке. Верите ли – никакой потребности не ощущаю. Но все-таки можно мне с Реником созвониться? Неплохо бы альбом начать писать уже. Князь-то поди там сто раз отпраздновал мою кому? Леха заметил в его глазах глубоко залегшие тени, когда речь зашла о бывшем партнере, но уточнять, что тот даже не в курсе его воскрешения, не стал. Весь этот месяц с небольшим Леха и так мучился вопросом, стоит ли посвятить во всю эту историю Андрея: он человек надежный, он бы мог помочь. С другой стороны, никогда не угадаешь реакцию Михи на появление столь важного для него человека, которого он считал предателем. Из-за ухода которого он, по сути, и погиб. Нужно было дать всему устояться, утрястись. А потом Князь все равно обо всем узнает. И Леша решил пока промолчать. - Пойдем я послушаю, что ты там понаписал в коме, - мягко взял его за руку брат. – А потом я покажу тебе своего Фауста. Представляешь, я все-таки реализовал свою мечту! – и повел его в комнату, где прошло их детство.