Возвращение болтуна

Мама позвонила Леше прямо посреди ночи. Он подскочил, постучал себя кулаком по груди, пытаясь успокоить бешеное сердцебиение, а телефон продолжал надсадно пиликать. - Сынок, приезжай скорее! Миша опять бушует! - Что случилось, мам? – прохрипел Леша, до конца не проснувшись. - Кажется, он узнал правду. И… Боюсь, он мне всю квартиру разнесет, а потом убежит и что-нибудь натворит! - Еду, - коротко бросил младший Горшенев и принялся нащупывать на стуле накануне брошенный туда спортивный костюм. С момента выписки старшего прошло чуть больше двух месяцев. Специалисты правительственной лаборатории прекратили свои посещения уже неделю назад, дав заключение, что образец вменяем и вполне готов к постепенному внедрению в обычную жизнь. Рассказывать правду о его происхождении ему пока не рекомендовали, но врачи прекрасно понимали, что в мире высоких технологий информация все равно просочится так или иначе, поэтому оставили телефон для экстренной связи и несколько ампул рецептурного успокоительного. Леша съехал от них с месяц как, заезжал пару раз в неделю, успокаивал мать, слушал новую музыку Михи, которая теперь бесперебойно лилась из него, словно и не было никакого творческого кризиса в начале десятых после ухода Князя. Пить Горшок пока не начал, веществами тоже не интересовался, только рвался к своей группе, как пес с цепи, насилу удавалось его сдерживать. Интернет в квартире намеренно отрубили, смартфон обещали купить позже, и Миха долгое время сходил с ума от безделья, от буйства и побега из дома его удерживала только новость о смерти отца и то, как сильно постарели за прошедший в его мире месяц мама и брат. Ради их здоровья и спокойствия он временно шел на такие жертвы. Периодически злость, правда, прорывалась наружу, он мог швырнуть стул в стену и снова потребовать к себе Реника, но психи быстро проходили, он брал себя в руки, и жизнь опять текла своим чередом. Всю дорогу до родительского дома Леша лихорадочно соображал, что же ему теперь говорить брату, как строить с ним общение. Горшок, каким он его всегда знал, уважал только правду и прямоту. Видимо, придется быть максимально открытым, по-другому просто не выйдет его успокоить. У двери в квартиру Леша задержался на пару секунд, прислушиваясь к царившему там бедламу: что-то беспрерывно грохотало, на это накладывались сдавленные женские рыдания. Он постучал, и буквально сразу дверь распахнулась, и на пороге очутился Горшок в одних семейниках с безумным взглядом и торчащими в разные стороны отросшими волосами. - Аааа, вот и еще один заговорщик подошел! Что ж, проходи, братец-предатель! Что ты мне скажешь на это?! – Горшок сунул ему в лицо экран где-то добытого смартфона, где была открыта статья википедии о нем самом. – Ну?! Леша, ни на миг не смутившись, вошел, разулся, кивнул маме: - Мам, поставь нам чайку, а мы пока пойдем поговорим с Михой. Не волнуйся, я ему все расскажу. Думаю, уже пора, чего тянуть, - и снова взял брата за руку, словно он и был старшим, и повел за собой в их старую комнату. Миха не давал ему и слова вставить, тараторил без конца: - Вы же мне доступ в интернет перерубили. Ну терпел я, терпел. Ради вас же, предатели, терпел! А тут у мамы суставы скрутило, ходить тяжело стало, и я сам вызвался в магазин, значит, сходить, - Леша подпер подбородок кулаком, уже примерно представляя, к чему ведет Миха. – А там же рядом с Пятерочкой киоск этот газетный стоит, и в нем журнал продается, а на обложке – Князь! Ну я не выдержал, взял да и купил. И, знаешь, что там было написано? - Примерно догадываюсь, - усмехнулся Леша. - У меня аж глаза на лоб полезли, когда я прочитал, какой сейчас год, и что я, оказывается, двенадцать лет назад помер, понимаешь, да?! Двенадцать, Леха! - Да я в курсе, Мих. Поверь мне, я в курсе, - и снова этот снисходительный смешок. - Я прямо обалдел и вместо Пятерочки сразу же зарулил в МВидео через дорогу и все материны деньги потратил на самый дешманский смартфон. Подключился к интернету прямо на улице, чтобы мама не попыталась вмешаться, и тут на меня такое обрушилось!!!! ТАКОЕ!!! - Знаю, Мих, - успокоительно похлопал его брат по плечу. – Давай обсудим что ли? - Какого черта вы все это от меня скрывали? Где я был все эти двенадцать лет? Под аппаратами лежал, а вы фанатам наврали, что помер я, и даже похороны организовали? Да вы просто говнюки! - Нет, Мих, ты умер. Говоришь, ты помнил стук упавшего на пол тела? Это и была твоя смерть. Когда мы приехали к тебе домой, тебя уже в морг увезли. Потом был крематорий, похороны и вечная память в фанатских сердцах. Горшок вытаращил глаза и даже онемел от изумления. - Но… как тогда?.. – только и смог выдавить он. - Присядь. Мне многое нужно будет тебе рассказать. История твоего воскрешения началась около четырех месяцев назад… Леша подробно и обстоятельно рассказал Михе все от прихода подполковника Лепихина до получения отчета от лаборатории о том, что образец, условно говоря, пригоден к эксплуатации. Миха постоянно его перебивал, матерился, юлой вертелся по комнате, то выл белугой, то вскрикивал от восторга и возбуждения, то готов был налететь на Леху с кулаками, то бросался обнимать его. То звал маму и благодарил ее, то снова вопил, что они предатели и Франкенштейны. Его мозг, и без того получивший стресс от процедуры воскрешения, все никак не в состоянии был переварить полученную информацию. Он то восхищался тем, что стал результатом настоящего научного прорыва, то возмущался, что он вроде бы как бы и не совсем человек, и не совсем Горшок даже, выходит. - Мих, поверь мне, мы тебя наблюдаем эти два с лишним месяца, и ты ничем не отличаешься от себя прежнего. Даже сейчас ведешь себя так, как повел бы 12-13 лет назад, - и Леха рассмеялся, видя безумный взгляд брата, не понимавшего, как ему теперь жить с этой информацией. - Но папа-то… он действительно… умер? - Да, - тут же снова расплакалась успокоившаяся уже было Татьяна Ивановна. – Вскоре после тебя, сынок. - Черт побери, и что мне теперь делать? Если это секретные разработки, выходит, я и на сцене выступать не могу? А нафига мне жить тогда?! – бушевал Горшок. - Дай им время. Они обещали вскорости официализировать это открытие. Им нужны финансовые вливания, долго скрывать его они не станут. А ты пока… ну раз уж интернет у тебя появился, послушай, что там твои бывшие коллеги понаписали за эти годы. Да и у меня в карьере много перемен. Я Кукров закрыл и с Оганяном расстался… - Да ладно! – воскликнул Миха. – А Андро как там? Ну… сильно переживал, что я это… ну умер? – задал он, казалось, сильнее прочих волновавший его вопрос. - Не хочешь сам у него об этом спросить? Сейчас, думаю, уже можно. Своим расскажи. Горшок на секунду задумался, а потом на его лице расплылась вдруг хитрая ухмылка: - Ну уж нет! Я со стороны за ними понаблюдаю пока. Двенадцать лет меня нет, потерпят еще немного. - В принципе, я так и думал, - Леха хлопнул себя по коленям и поднялся. – Ничего другого от тебя ожидать и не приходится. Ну пошкерься пока. Может, так даже и лучше будет. Почитай интервью, концерты на ютубе посмотри. Может, и желание общаться пропадет, кто знает… Как ни пытался Леша вернуться домой пораньше и досмотреть так некстати прерванные сны, отпустил его Миха только с рассветом, когда, наконец, смог угомониться и смириться со своим новым статусом. - Лех, я теперь прямо как Лазарь, - важничал он. – Черт побери, ты представляешь, какого шороху Шуты наведут, когда я вернусь?! Да нет, какой там Лазарь, я как Иисус! – продолжал изгаляться он. – Мне можно секту создать и проповедовать там анархию. Кучу бабок поднимем, Лех, а? Тот кивал, основательно клюя носом, Татьяна Ивановна же уже давно ушла спать, успокоившись, что разгром квартиры остановлен. Потом братья вдвоем убирали разбросанную мебель и обувь, подметали разбитую посуду. И Лехе удалось уйти только после клятвенного обещания вернуться к вечеру и продолжить обсуждение столь животрепещущей для Горшка темы.