break in case of emergency

Джисон хорошо знает свой мозг. И именно поэтому он уверен, что проведёт оставшиеся до выходных дни, тревожась о том, что будет, когда Минхо уедет. Но всё идёт не по плану: каждый раз, когда он начинает накручивать себя, Минхо тут как тут — отвлекает его от негативных мыслей, не оставляя и секундочки на беспокойство. Аж бесит. Джисон никогда не отличался особой усидчивостью. У него не просто так столько хобби, в каждом из которым он навсегда останется новичком; и не просто так большинство его песен были написаны на коленке за пару часов до дедлайна. Минхо использует это против него. У него и минуты не получается попереживать о том, что Минхо уезжает, пока Минхо непосредственно не уезжает. Ни свет ни заря он тихонько обувается и покидает общежитие. Джисон не смог заставить себя проснуться в такую рань, даже чтобы попрощаться и пожелать хорошей дороги. Через пару часов он просыпается разбитый и сбитый с толку; по коже бегут мурашки… Такое ощущение, что он что-то забыл, потерял. С кроватью что-то не так, с комнатой что-то не так… Со всем общежитием что-то не так! С полузакрытыми глазами, без штанов, он подрывается и выскакивает из комнаты в гостиную. И только там, стоя посреди пустой гостиной без штанов, он вспоминает, что именно здесь не так. Полочка в его голове, которую с недавнего времени занимал Минхо, снова пустует. Ему плохо. Джисон одиноко волочит ноги обратно в комнату. Чонин уже тоже уехал и, видимо, тоже рано. Короче, Джисон всё проспал. Его родители заедут за ним только через пару часов. Надо взять себя в руки, как-то отвлечься… Да, нужно отвлечь себя сборами. А потом уже и мама приедет — будет кому пожаловаться на свою нелёгкую жизнь. Он продержался двадцать минут. Сердце сжимается, когда Джисон набирает номер Минхо. Проходит всего пара гудков, и на экране пикселями расплывается знакомое личико. Минхо лежит на какой-то подушке со странным ярким принтом. Что там нарисовано? Он в своей детской спальне, да? Джисону почему-то становится так любопытно. Он хочет знать про Минхо всё: все его мысли, секреты, старые воспоминания — всё, чего ещё не знает. — Привет, — хрипло здоровается Джисон. Пары секунд молчания на другом конце линии хватает, чтобы он успел пожалеть, что вообще позвонил. Ну, сейчас Минхо этого хотя бы не сможет почувствовать. — Джисон-а. Всё хорошо? Ты как? — Я? Пфф, я вообще отлично. А ты как? У меня, понятное дело, всё шикарно, — нервно смеётся Джисон. — Ты, наверное, соскучился? Вот звоню проведать. — То, что ты сейчас чувствуешь, — абсолютно нормально, — говорит Минхо, игнорируя чепуху Джисона. — Хён, — Джисон подносит телефон к лицу. — У меня всё афигенно-о. Вот вещи собираю. Думаешь, человек у которого не всё афигенно, собирал бы вещи? — А у меня так себе, — повисает напряжённая тишина. Джисон не может вымолвить ни слова. Он едва дышит, ожидая, когда Минхо сглотнёт и наконец отведёт взгляд от камеры. — Уже привык, что я всегда рядом. В твоей голове. — Не стоит, — отвечает Джисон, пытаясь звучать непринуждённо. — Ты же столько раз через это проходил. Или просто так сильно хочешь услышать, что я скучаю? — Заметь, ты сам это сказал. Никто тебя за язык не тянул, — дразнит Минхо. Его голос становится мягче. — В твоей голове весело. И то, что я уже через это проходил, этого факта не меняет. Весело. В его голове весело. — Сочту за комплимент? — Ага, — мелодично отвечает Минхо. Джисон смеётся: — Ладно. Раз уж тебе в моей голове «весело», ты можешь сделать что-нибудь, чтобы мне стало тоже? — Я пытаюсь, Джисонни. В этот раз тишина ощущается не столько напряжённой, сколько небезопасной. Джисон пристально рассматривает бровь Минхо. — Хён, — начинает он, — так, значит, моя голова тебе нравится больше всех остальных? — «Больше всех, с кем ты работал до этого?», — хочет спросить Джисон, но он не настолько смелый, чтобы произнести такое вслух. Минхо, как обычно, уклончиво хмыкает. — А тебе хотелось бы? Он не может на это ответить. Он не сможет ответить на это, не компрометируя себя. Он не дурак. Ну, то есть Джисон, конечно, часто поступает как дурак, но в этот раз ему нельзя облажаться. — Да. Джисон моргает. Минхо смотрит куда-то в угол экрана, лицо не выражает эмоций. Он что, только что сказал «да»? Да. Да. Да! Да? — Не то чтобы я прям скучаю, — Джисон смотрит в потолок. — Просто… одиноко немного. Типа, место, которое ты раньше занимал у меня в голове… Там теперь пусто. И всё, что мне остаётся это сидеть и ждать, пока ты вернёшься и заполнишь его снова. Спустя несколько мучительно долгих секунд молчания, Джисон поднимает взгляд на экран. — Блять, — всё, что говорит Минхо. — Хён? — Джисон-а, — продолжает он, распахивая глаза. Даже не смотря на пиксельное качество изображения, Джисон видит, как изменился его взгляд. Только он не может понять почему. — Напомни мне, какие у тебя планы на выходные? — Э-э, — Джисон прочищает горло. — Скоро за мной заедут родители. Я хотел съездить домой на пару дней, а потом вернуться обратно в общагу и поработать. Может ещё с братом поужинаю, если он не будет занят. Джисон слышит, как Минхо выдыхает. Резкий звук задевает динамик. — Приезжай ко мне. — К тебе?! — Джисон почти давится от удивления. — Ты же говорил, что хочешь увидеть моих котов, — напоминает Минхо, — или это было несерьёзно? — Нет! Нет! То есть, да. Конечно хочу! Да! А на сколько? Надо что-то брать с собой? У меня аллергия на котов… Наверное, нужно взять лекарства. И, наверное, из-за аллергии я не смогу остаться на ночь. Ничего страшного? — У тебя аллергия? — Ну, не прям какая-то суперсильная! Я возьму супрастин и буду в порядке, хён. Обещаю, — каждое следующее слово Джисон произносит всё более отчаянно. — Я очень хочу приехать. Можно? Можно я приеду, пожалуйста? Минхо закатывает глаза, но не может остановить ползущую на лицо улыбку. Или просто не хочет. — Я же сам и предложил. Почему ты меня упрашиваешь? — Ну ты же мой телохранитель! — кричит Джисон. — Разве мой телохранитель не должен, ну, защищать меня от потенциальной опасности? — Ты хочешь, чтобы телохранитель защитил тебя от аллергии? — Было бы славно! А что если бы у меня была аллергия на пыльцу, и стэй подарили бы мне букет на фансайне? Ты бы просто стоял рядом и смотрел, как я медленно умираю? — А тебе нравятся цветы, Джисонни? — Я обожаю цветы. Эй! Не меняй тему! Хён, так мне можно приехать или нет? — Можно, — отвечает Минхо, смеясь.— Поезжай домой, повидай родителей. Я заеду дня через три. Продержишься? — Как это жалко звучит, — вздыхает Джисон. — Иди передай своим хвостатым друзьям, что их новый любимый хён скоро приедет. — «Хён»? А ты уверен, что ты старше Суни? — Ты думаешь мне пять? — ноет Джисон. — Ну хотя… Если перевести мой возраст в кошачий, то, наверное где-то пять как раз и выйдет. Тогда передай Суни-хёну, что я скоро приеду! Они попрощались. Противное чувство пустоты в голове никуда не делось, но предвкушение их скорой встречи немного затмило его. Джисон весь день прокручивает в голове слова Минхо и не может перестать улыбаться. Но это не мешает ему периодически жаловаться родителям на то, как жестоко его бросили. Звонить Минхо второй раз это уже перебор. Вместо этого Джисон пишет ему сообщения. Так много сообщений он ещё не писал никому и никогда. Никто ещё не получал от него столько фоток Ппамы подряд. Взамен Минхо присылает фотографии новых лучших друзей Джисона. Мысль о том, что скоро он сможет потрогать Дуни настолько радует его, что он дрожит от нетерпения каждый раз, когда получает очередную усатую фотографию. Его брат задерживается и приезжает домой только на следующий день, поэтому Джисон не чувствует себя виноватым за то, что ему нужно уехать пораньше, вместо того чтобы проводить время со старшим, пока есть возможность. Полностью удовлетворённый тёплым семейным ужином и пушистой Ппамой, Джисон отправляется обратно в Сеул. Он должен был остаться ещё на две ночи, но его уже ждут, поэтому приходится попрощаться с мамой, параллельно успокаивая её тем, что она сама может заехать и навестить его в любое время. Когда Джисон возвращается обратно, Феликс и Чан сидят в гостиной и смотрят какой-то фильм. Он быстро кидает свой рюкзак в комнату и бежит к ним. Из-за долгой (по его меркам) разлуки потребность получить чужое внимание у Джисона сейчас велика как никогда. — Привет, милый, — здоровается Феликс, когда Джисон плюхается на диван между ним и Чаном. — Привет, милый, — передразнивает Чан, пародируя голос Феликса. За это Джисон с Феликсом одновременно пинают его в ногу, но Чан только смеётся. Мда. Всё ему нипочём. — Привет, — отвечает Джисон Феликсу, ложась на на его колени и просовывая свои ноги под бедра Чана. Тепло. Чан хмыкает и устраивается поудобнее на ногах Джисона. — Ты сегодня рано, — говорит Чан, поглаживая чужую коленку. — Завтра в студию? — Не совсем, — Джисон застенчиво кусает внутреннюю сторону щёки. Ребята часто навещают друг друга во время выходных. Это нормально. Да и Минхо проводит с Джисоном столько же времени, сколько и со всеми остальными мемберами. Может быть, немного больше, но не настолько, чтобы Джисону было неловко признаваться, куда он завтра едет. В этом нет ничего такого. Но тогда почему у него так скручивает живот, когда он открывает рот? — Я поеду к Минхо, — говорит Джисон на удивление твёрдым голосом. — Познакомлюсь с котами. — Не-е-ет, я завидую! Хан-а, скинь мне фотки! Скажи Дори, что он самый красивый котик на свете. Скажешь? Высокий, жалобный голос проникает прямо в душу. — Да скажу я, скажу, хорошо. — А как ты собираешься добираться до Гимпо? — голос Чана слишком… спокойный? Джисон борется с желанием свернуться калачиком и провалиться сквозь землю. — Эм, — как же сложно отвечать, когда всё, о чём он может думать, это слегка укоризненный тон вопроса. Чан видимо не особо вдохновлён этой идеей. — Минхо-хён сказал, что заедет за мной, — протараторил Джисон. Глаза защипало. Конечно же, Чан заметил. — Эй, — мягко говорит он. — Джисон, я что-то не то сказал? Я думаю, это здорово. Вам двоим наверняка непросто так долго находиться порознь сейчас. Джисон шмыгает носом, пока Феликс нежно поглаживает его по плечам и рукам. Чан кладёт руку ему на колено. — Это очень непросто, — признаётся Джисон. — Я знаю, что это— Я знаю, что это глупо, но— — Я такого не говорил, — напоминает Чан и бросает нечитаемый взгляд. Феликс прижимает Джисона ближе. — Это сложно, да? — спрашивает он мягким, низким голосом. — Хён говорил, что тебе в эти дни будет очень одиноко. — Он так и сказал? — заплакать захотелось только сильнее. Джисон, конечно, знает, что Минхо знает, что Джисон теперь почти немощный, но всё-таки есть разница между тем, чтобы просто знать и тем, чтобы рассказывать об этом всем подряд. Феликсу не обязательно было сообщать, что Джисон не может и пару дней провести один. — Ага. Может мы с Чаном можем чем-нибудь помочь? — Не знаю, — Джисон с силой прижимает ладони к глазам, чтобы сдержать слёзы. — Хён предупреждал, что могут быть побочные эффекты, но я думал, что это как с лекарствами: у каждого препарата огромный список побочек, но у большинства людей всё всегда нормально, — до этого момента Джисон даже не задумывался, что какие-то чувства могут быть вне его контроля. Желание находиться рядом с Минхо стало чем-то самим собой разумеющемся. Видимо микрочип в мозгу и правда меняет его сознание. Феликс хмыкает, нежно поглаживая живот Джисона. — Отстой. Я бы хотел как-то помочь. — И я, — поддакивает Чан с облегчением в голосе. — Мы можем попробовать отвлечь тебя. Или пообнимать? Или и то и то? А утром приедет Минхо и всё снова будет хорошо. — Чан наклоняется и треплет Джисона по голове. — Я тоже не понимаю, почему так сильно скучаю по нему. У Джисона словно камень с сердца упал: — Правда? — Я тоже скучаю по Минхо, — признаётся Феликс. — Я по всем вам скучаю, когда вы не рядом… И по нему тоже. Мне уже как-то непривычно без него. Никто из них не стал упоминать тот факт, что Минхо здесь вообще-то не навсегда. Джисон устраивается поудобнее, складывается в клубочек и вытирает остатки слёз. — Так, ладно. А вы тут что за фильм вообще смотрите? — Уже неважно, — отвечает Чан со смешком. — Он почти закончился. Джисон вырубается ещё до того, как на экране появляются титры. Феликс нежно поглаживает его по голове.

***

Треск льда в пластиковом стакане заставляет Джисона резко открыть глаза. В мире нет ничего лучше, чем выпить сладенькое айс-американо с утра — Минхо, судя по его самодовольной улыбке видимо вспомнил об этом по пути сюда. Он стоит и сверху вниз сверху вниз смотрит на сонного Джисона, держа в руках два стаканчика. Джисон поднимается и пару секунд жмурится от яркого утреннего света. Сбоку раздаётся недовольный стон Феликса. Джисон понимает, что он не единственный, кто вчера уснул на диване. — Ты лучший, — хрипит Джисон, протягивая обе руки, чтобы взять кофе. Минхо поднимает стакан выше, по-прежнему улыбаясь: — Как-как, говоришь, Джисонни? — Спасибо, хён, ты сегодня просто прелесть. Мотая головой, Минхо протягивает Джисону его заслуженную дозу кофеина: — Уже лучше. Феликс, ты спишь? — Теперь нет, — если Джисон хрипел, то голос Феликса звучит так, будто тот перед сном глотал наждачную бумагу. Минхо протягивает ему какой-то сладкий, фруктовый чай весёлого розового цвета. — А я думал, мне приснилось, что ты здесь, — сказал Феликс, потирая глаза и делая глоток чая. — Ух ты! Вкусно! — Я пришёл, увидел, как сладко вы спите и передумал будить. Плюс, — говорит Минхо, легонько тыча своим носком в ногу Джисона, — Джисонни бы всё равно потом повёл меня за кофе. Я оптимизировал процесс. — А где Чан? — спрашивает Феликс, игнорируя попытку Минхо сделать вид, что ему всё равно. — Наверное, в комнате, — потом Минхо кивает на одеяло, которое Джисон скинул на пол как только проснулся и был слишком заворожён ухмылкой Минхо, чтобы поднять его с пола. — Похоже, что он уложил вас двоих и ушёл к себе в кровать. — А как иначе? — Феликс недовольно закатывает глаза, но Джисон всё равно замечает его слабую улыбку. — Это для него? Джисон замечает четвёртый стакан на кофейном столике. Он скептически палится на смузи в красивом стаканчике с совершенно другим логотипом — не как у них с Феликсом — и не может сдержать смешок. «Оптимизировал процесс». Минхо слишком добрый и скрыть это у него никак не получится. — Если он встанет до того, как оно растает, — говорит Минхо. — Я ему не будильник. — Пойду разбужу его, — говорит Феликс, лениво растягиваясь и падая с дивана. Он зевает так широко, что в челюсти что-то щёлкает. — Вы же не прямо сейчас поедете, да? Минхо поднимает бровь, оглядывая Джисона: — Ну только если Джисонни не хочет ехать к моими родителями в пижаме. — Ладно, ладно, — говорит Джисон и поднимается. Из-за ночи, проведённой на диване, у него болит всё тело. Но зато ему хотя бы тепло— Ему тепло. Не только физически — в голове тоже тепло. Минхо снова в его голове. Джисон хотел уже сказать Минхо, чтобы тот прекращал подгонять его, но все жалобы резко испарились. Джисон широко улыбается и поднимает стакан. — Я рад, что ты вернулся. Дай мне пять минут. — Ставлю таймер, — отвечает Минхо, доставая из кармана смартфон. Джисон смеётся: — Нет, не ставишь! Минхо посылает ему искру раздражения через нить, и Джисон чуть не врезается в дверной косяк. Он ещё ни разу не делился с ним ничем, кроме позитивных эмоций. По какой-то непонятной причине — непонятной и безумной — от этой новой эмоции у него приятно кружится голова. Какое-то время Джисон приводит в порядок волосы и выбирает образ, который будет одновременно подходить и к кошачьей шерсти, и к встречи с родителями Минхо. Ладно, джинсы и милая кофта ещё никогда не подводили. Светло-зелёный оттенок свитера хорошо подчёркивает румяный цвет лица; вырез не слишком вульгарный, но всё равно немного обнажает ключицы Джисона. — Фе-еликс, — зовёт Джисон, выходя из комнаты. — Можно взять твою серёжку? Ту, которая серебряная с такой цепочкой и голубым камушком сверху. Мне очень нужно. — Конечно, — Феликс целует Джисона в щёчку и пару раз сжимает его плечи, когда тот проходит мимо, чтобы забрать украшения. Джисон возвращается в гостиную и видит, как Минхо прижимает свой ледяной и уже полупустой стакан айс-американо к груди Чана, пока тот смеётся и корчится, пытаясь увернуться. — Хён, — начинает Джисон, решительно игнорируя их брачные игры, — так нормально? Минхо останавливается, не успевая поднести чашку к соску Чана, и резко оборачивается. Пару мгновений он рассматривает Джисона. — Я нормально выгляжу? — спрашивает Джисон. — Они не подумают, что— — Не подумают, — перебивает Минхо, поднимая глаза. — Мило выглядишь, Джисонни. Ты готов? — Почти, — отвечает Джисон. — Я ещё хочу— — Меня! — Феликс обнимает Джисона со спины, держа в руках серёжку. — Эта? — Да, эта! — Джисон пытается забрать украшение, но не успевает, потому что Феликс уже поднимает руку, чтобы помочь ему. Феликс любит помогать. — Спасибо тебе. Он вдевает серьгу в ухо и аккуратно застёгивает её. — Тебе идёт, — заключает Феликс, проводя костяшками от уха до плеча. — Вот теперь готов. — Спасибо, любимый, — отвечает Джисон, выпячивая губы для поцелуя. Феликс смеётся и, оттолкнув его от себя, направляется к Чану. — Ты же сегодня вечером возвращаешься? — спрашивает Чан. — Наверное, — отвечает Джисон, переводя взгляд на Минхо. — Ты меня подвезёшь? — Нет, — врёт Минхо. — Ли Минхо Экспресс работает только в одну сторону. Джисон закатывает глаза и поворачивается обратно к ребятам: — Да, вечером вернусь. — Если всё-таки решишь остаться на ночь, то обязательно напиши, — говорит Чан. — Минхо, спасибо за смузи. Мы ждём фотки! Отправь мне Ханни с котами. Нет, лучше в групповой чат отправь. Я уверен, мы все— — Пойдём, — ноет Джисон, перебивая Чана. — Хё-ён, он так до завтра говорить может. Пойдём? Минхо делает шаг вперёд и обхватывает Джисона за плечи. Все ребята любят так делать, но Джисону больше всего нравится, когда его обнимает Минхо. Он обнимает крепче, чем все остальные. — Как скажешь, босс, — отвечает Минхо. Его довольная улыбка становятся шире. Джисон пихает его в грудь. Когда он впервые садиться в машину Минхо, его охватывает трепет. Он решает не задумываться о причинах и начинает осматриваться. Это так в стиле Минхо: машина не выглядит слишком дорого или броско, но даже Джисон — человек, абсолютно не разбирающийся в машинах, — видит, что если Минхо того захочет, то эта малышка может прилично так разогнаться. Его салон такой же чистый, как и спальное место. Минхо очень чистоплотный и аккуратный, ну или, по крайней мере, не палится перед своим работодателем. — А в твоём резюме было указано, что ты не только телохранитель, но ещё и водить умеешь? Или все телохранители должны уметь? — Зависит от компании, — отвечает Минхо, заводя машину. — Ремень. — Я уже пристёгнут! Минхо краем глаза бросает взгляд на Джисона и медленно выезжает с парковки. — SK Protect требует навык вождения. Но я был в других компаниях, в некоторых — необязательно. Смотря какая специализация. — Ты научился водить для работы? — Не совсем, — Джисон пытается не пялится на руки Минхо. Это сложно. Наверное, из-за непривычного ракурса, они кажутся больше. Или это из-за уверенности, с которой Минхо управляет машиной. — Просто захотелось. Я вернулся с армии и решил сдать на права, — говорит Минхо. — Не люблю, когда нет запасного плана. Если с тобой — с любым из моих подопечных — что-то случится, я смогу отвезти вас в безопасное место. Даже если и придётся одолжить чью-то машину. — Одолжить? — дразнит Джисон. — Или «одолжить»? Минхо бросает многозначительный взгляд. — Не понимаю, о чём ты, — его голос такой спокойный и невинный, что Джисон не может не рассмеятся. — А я? — спрашивает Джисон. — Может мне тоже сдать на права? Чанбин вот планировал. И у Чана, по-моему, тоже есть права, но они австралийские. Он сейчас не ездит. — Тебе не нужно, — отвечает Минхо. — Я могу возить тебя куда захочешь. Джисон пытается сглотнуть ком в горле. — Всегда? — спрашивает он, мысленно благодаря Минхо за то, что он не передаёт никаких эмоций через нить сейчас. Он не мог не почувствовать, как Джисон внезапно занервничал, но, слава богу, Минхо уже научился различать, когда нервы Джисона нужно успокаивать, а когда ни в коем случае не надо. — Даже когда…? — У тебя в любом случае есть мой номер, — ласково отвечает Минхо, не отводя взгляд от дороги. Джисон благодарен, что Минхо согласился заехать за ним. Если бы они поехали не на машине, то у Джисона не было бы предлога так откровенно пялиться на Минхо и ловить взглядом искренность его улыбки. — Позвони, и я примчусь. Нет смысла переживать, чувствует ли Минхо этих бабочек, порхающих в животе у Джисона. Он всё равно не сможет этого скрыть, а постоянные переживания точно доведут его до язвы. Поэтому Джисон отправляет этих бабочек в растущую кучу вредных мыслей, запертых в глубинах его сознания, и надеется, что там они навсегда и останутся. — Я учту, — говорит Джисон и краснеет, когда слышит собственный голос. Он кашляет. — Можно включить музыку? — Включай что хочешь. Ещё добрых десять минут Джисон издевается над Минхо за то, что тот назвал свой блютуз в машине «Личный Автомобиль Минхо». И несмотря на то, что Джисону иногда стыдно, что Минхо чувствует через нить каждую его эмоцию, ему нравится их особая связь в такие моменты: Он поёт третью песню Girl’s Generation подряд, а единственная реакция Минхо — нежность, греющая голову Джисона изнутри. Он не испытывает никакой неловкости, потому что знает, что Минхо всё устраивает; а знает он не только потому что доверяет Минхо, а потому что в прямом смысле чувствует это. На середине какой-то песни Твайс он напрочь забывает текст и Минхо начинает подсказывать строчки, шокируя этим Джисона настолько, что тот сразу же выключает музыку. — Ты такое слушаешь? — Нельзя? — Можно! Можно, просто… Ты же… Я не… Я удивлён! В хорошем смысле, понятное дело. Просто… — А какую музыку, ты думал, я слушаю, Джисон-а? — дразнит Минхо, но Джисону становятся так стыдно из-за своих предубеждений, что он не жалуется. — Не знаю! Может… уличный хип-хоп какой-нибудь? Я просто представлял, что ты под что-то более жёсткое танцуешь. — М-м. А когда не танцую, что слушаю по-твоему? — Я не знаю! — Джисон не может перестать кричать — Я не задумывался. — Понятно, — отвечает Минхо, еле сдерживая смех. — А давай ты будешь включать треки и пытаться угадать, нравится ли мне такое или нет. Мне интересно. — Хё-ён… — Джисо-он… — передразнивает Минхо. — Ну же, поиграй со мной. Я тебя, значит, везу в другой город полдня, а ты одну мою просьбу выполнить не можешь? — Эй! Так нечестно! — Джисон скатывается вниз по сидению, листая свой плейлист. — Ладно. Но если не угадаю, я не виноват. Ты никогда не говорил мне, что слушаешь. Предубеждения это всё, что у меня есть! — Ну, так ты никогда и не спрашивал, — напоминает Минхо. — Давай, Джисонни, будет весело. Он выключает Твайс и включает какой-то трек Йерин. Джисон успешно угадывает, что этот трек Минхо по душе, но это не приносит ему удовлетворения. Все любят Йерин. Это очевидно. Когда Джисон не уверен в своём ответе, ему хочется переключить на тот трек, в котором он будет уверен чуть больше, но пытаться впечатлить Минхо таким дешёвым трюком кажется ему… неправильным. Он хочет узнать Минхо лучше. Жульничество никак не поможет Джисону достичь этой близости. Единственное, что поможет, — честные попытки и неизбежные ошибки. И, конечно же, он ошибается. Джисон никогда бы не подумал, что Минхо — фанат Хейз. Но теперь это кажется ему очевидным. Робкое согласие Минхо послушать песню Джей Пака, потому что в ней есть BIBI — Джисон тоже добавил этот трек только поэтому — заставила его рассмеяться. Попытка Минхо подпевать песне Адель была неплохой. Джисон, к собственному ужасу, поймал себя на том, что это, местами фальшивое, исполнение нравится ему гораздо больше всяких студийных записей. В итоге, только половину треков Джисон угадывает правильно. Он не переживает по этому поводу. У него есть дела поважнее. Например, громко спеть очередную глупую песню и познакомить Минхо с поп-панк культурой. А потом они какое-то время ловят общую волну любви к Джастину Биберу. Джисон пытается исполнить эротический танец под DEAN, но это выглядит скорее нелепо, чем сексуально, учитывая, что свой танец он исполняет пристёгнутым к пассажирскому сидению. Ни разу в жизни Джисон не добирался до Гимпо так быстро. И только когда Джисон замечает дорожный знак, на котором написано «Гимпо», он вспоминает, что вообще-то должен волноваться. Он включает музыку и, начиная ковырять заусенец, тихо спрашивает: — А твои родители знают, что я приеду? — Было бы некрасиво с моей стороны не предупредить их о таком событии, — отвечает Минхо. — Им не терпится увидеть моего загадочного начальника, про которого я столько рассказываю. — Ты рассказывал им про меня? — у Джисона тут же поднимается настроение. — И не раз? — Джисон хмурится, пытаясь не выглядеть таким возбуждённым. — Что рассказывал? Что-то хорошее? — Я всегда говорю только хорошее. Не переживай, — говорит Минхо таким тоном, что Джисон тут же начинает сомневаться в правдивости этих слов. — Раз уж я постоянно работаю, приходится болтать о работе. В любой другой момент этот комментарий оставил бы Джисона неприятное послевкусие, но сейчас он слишком счастлив для подобного рода переживаний. Слегка смущённый голос Минхо — просто сокровище. И Джисон бережно сохраняет этот момент в своей памяти, не тратя время на пустые «а вдруг…», «а что, если…». Сегодня он живёт настоящим. Ну, по крайней мере, пытается. Потому что вдруг Минхо наговорил про него слишком много хорошего? Что если он поднял их ожидания до небес и они разочаруются в нём, когда увидят своими глазами? Люди вечно разочаровываются. Его снова накрывает тревогой. Минхо тут же успокаивает его, паника медленно уходит. — Ты им понравишься, Джисон-а. Обещаю. Джисон кусает заусенец. — Откуда ты знаешь? — Просто знаю, — Минхо переводит на него взгляд и ласково улыбается. — Не о том переживаешь. О чём тебе правда следует волноваться, так это о том, понравишься ли ты моим котам. — Коты меня любят! — возмущённо кричит Джисон. Это короткая перепалка немного отвлекла его. Как же хорошо у Минхо получается успокаивать Джисона в такие моменты! Наверное, его должно раздражать, что кто-то может так легко им управлять, однако хочется верить, что это работает в обе стороны, и он тоже в состоянии помочь Минхо в трудную минуту. — Не переживай, — говорит Минхо, припарковывая машину. — Родители ещё не дома. Мама с подругой, папа работает. — А, — Джисон облегчённо вздыхает. — Хорошо, ладно. Сначала малышки Дуни и Дори. Ну, и Суни-хён, конечно. — Минхо улыбается, вспоминая свою глупую шутку. Джисон высовывает язык. Минхо быстро выходит из машины, чтобы придержать дверь в дом для Джисона. Переступив порог, он тут же замечает тёмненького кота в тени на лестнице, ведущей на второй этаж. Дори не подходит ближе: сначала внимательно смотрит, как Минхо и Джисон снимают кроссовки, а потом убегает, когда замечает, что те начинаются идти к нему. — Дай ему привыкнуть, — говорит Минхо с улыбкой. — Пошли. Джисон идёт. Дори уже ожидает их наверху. Он сидит смирно, но, как только Джисон подходит ближе, начинает лениво мотать хвостом. Джисон опускается на корточки и робко протягивает руку. Дори сначала анализирует намерения Джисона, а потом медленно начинает обнюхивать пальцы. Пары секунд невербального знакомства хватает, чтобы он начал активно ластиться и тереться головой о ладонь. Минхо прошёл мимо Джисона по ступенькам, чтобы поздороваться с котом, спящим на вершине кошачьего домика. Джисон слишком далеко, чтобы понять кто это — Суни или Дуни, но зато Дори прямо перед ним, продолжает льнуть к нему своей пушистой мордочкой. — Ой, блин, — бормочет Джисон. Он забыл принять лекарства. Пока он шарится по карманам, Дори обиженно смотрит. (И как он только посмел перестать его гладить?) В пластиковом стакане из-под американо лёд уже растаял и смешался с остатками кофе. Джисон глотает таблетку и, корчась, запивает её этой сомнительной жидкостью. Когда он открывает глаза, Минхо уже стоит рядом. — А ну-ка дай сюда, — говорит он, забирая стакан из рук Джисона. — А что если я специально ждал пока лёд растает, чтобы допить всё до конца? Ты об этом подумал, Минхо? Минхо никак не реагирует на слова Джисона. Вместо этого он идёт и выливает содержимое стаканчика в раковину. Джисон не видит его отсюда, но отчётливо слышит, как остатки льда звонко стукаются о дно раковины. — Мог бы сказать, и я бы просто купил тебе ещё один американо, — громко говорит Минхо с кухни. — Следи за словами, — так же громко предупреждает Джисон, широко улыбаясь. — А то я приму их за чистую монету и обанкрочу тебя. — Ага, — Минхо возвращается к лестнице и встаёт возле Дори. — Ты тут до вечера будешь сидеть? — Дай нам познакомиться, — Джисон снова протягивает Дори руку. — Видишь? Я ему нравлюсь. Минхо вздыхает: — Клиент всегда прав. Ну же, Джисонни. Тебе надо отдохнуть. Пойдем в мою комнату. Одних этих слов достаточно, чтобы Джисон покраснел. Хорошо, что Минхо уже отвернулся и направляется в комнату, — думает Джисон, а потом вспоминает, что Минхо легко может разобрать его мозг по кусочкам, и ему даже не нужно разрешение, чтобы узнать о всех его желаниях. — А у тебя были какие-то планы? — спрашивает Джисон, виновато перебирая ногами. — Надо было это раньше спросить, да? — Я уже говорил, — напоминает Минхо. — Все мои планы — это лениться и ничего не делать. Два моих любимых занятия. Джисон хихикает. — Ты, кстати, записался к физиотерапевту? — Да, на завтра. Но я утром сам размялся перед тем, как за тобой поехать. — Самый ленивый человек в мире. — Да, я такой. Джисон решает не продолжать этот бессмысленный спор. Минхо любезно делится с ним своим спокойствием. — Мне нравится сидеть дома, — признаётся Джисон. — С тобой. Пока ты… Да. — Конечно, — ласково отвечает Минхо. Джисон проходит за ним в спальню. На рабочем столе стоит компьютер с открытой вкладкой ютуба. Это хорошо. Значит, Минхо и вправду не был занят. Джисон не отвлёк его от чего-то важного. Минхо садится на кровать, спиной прислоняясь к изголовью. Он сел прямо посередине, поэтому Джисону приходится аккуратно толкнуть его и примоститься сбоку. Он пытается устроиться поудобнее и резко взвизгивает, когда Минхо без предупреждения хватает его за талию и усаживает между своих ног, крепко обнимая со спины. — Мог бы сказать: «Присаживайся, пожалуйста», — говорит Джисон. Дышать становится тяжелее. — Мог бы, — игриво отвечает Минхо, — но так неинтересно. Это невозможно отрицать, поэтому Джисон решает промолчать. Он расслабляется в объятиях Минхо, потом обхватывает его предплечья руками и замечает несколько длинных порезов на его коже. — Не так уж сильно коты и скучали, да? — дразнит Джисон, пальцем проводя по одной из царапин. Минхо смеётся. Смех щекочет ухо. — Дело не в этом, — Джисон ждёт продолжения, но продолжения не следует. — И в чём же тогда? — спрашивает он. Минхо снова смеется. — Я их мыл, — интонация точно как у ребёнка, что украл из магазина конфету. — Всё не так плохо, как выглядит. Дори только под конец начинает нервничать. Он не виноват, что процедура заняла столько времени. Джисон осматривает каждую царапину. — А зачем? — спрашивает Джисон, не отводя взгляда. — Как часто котов надо мыть? Я думал они и сами неплохо справляются. Почему твоя мама не помыла их перед твоим приездом? Есть какое-то расписание? — Да, они вылизываются, но, когда моешь их с мылом, то шерсть перестаёт быть такой аллергенной. — Минхо кладёт подбородок Джисону на плечо. — Я знал, что ты от них не отлипнешь. А Джисон, как дурак, забыл выпить свои лекарства. В груди почему-то внезапно стало так тепло. И Минхо знает об этом. Конечно, он знает — Джисон никак не может это контролировать. Минхо не соврал, когда сказал, насколько уязвимым Джисон станет после инъекции. И, наверное, будь на месте Минхо любой другой человек, то Джисон обиделся бы, услышав смех в ответ на своих тёплые чувства. Но это Минхо. Смех Минхо звучит так нежно, что злиться на него невозможно. Смех Минхо звучит так, будто он изо всех сил сдерживается, чтобы не раздавить Джисона от счастья. Или Джисон ошибается. — Тогда придётся извиниться перед Дори, — обещает Джисон. — Раз уж я стал причиной, по которой ему пришлось так тебя покоцать, — говорит он и замечает движение на периферии. Медленно, чтобы никого не напугать, Джисон поворачивает голову налево. Там, на полу возле кровати, уже сидит Суни. Он потерянно смотрит на Минхо и Джисона, не двигаясь. Даже хвост у него не шевелится. — Суни, — ласково здоровается Минхо. — Су-уни, мой хороший, — его голос мягкий и тягучий, словно мёд. Суни прыгает на кровать. Джисон аккуратно протягивает ему руку, но Суни всё равно сначала идёт к Минхо и только после пары поглаживаний старшего начинает с осторожностью обнюхивать пальцы Джисона. Он подносит указательный палец ближе. Суни не убегает. Принимая это за разрешение, Джисон пытается его потрогать его за ушком. Суни начинает мурчать. — Такой мягкий и пушистый, — Джисон продолжает гладить кота. — Ещё бы! После того, как наш замечательный хён помыл тебя — ещё бы ты не был пушистым, да? — Его. — А? — Его хён, — говорит Минхо. — А мы с тобой — друзья. Почему он вообще обратил внимание на эту мелочь? — Это не меняет того, — отвечает Джисон, — что ты старше меня на два года, хён. — Что не мешает мне быть твоим другом, — Минхо загадочно щурится, наклоняясь ближе, чтобы заглянуть Джисону в глаза. — Может, у нас одинаковый ментальный возраст. Мы ровесники. Джисон смеётся. — Ты несёшь чепуху, — говорит он. — Впрочем, как и всегда. — Это плохо? — Нет, просто странно. Ты странный, хён, вот и всё. — Минуту назад ты говорил Суни, что я замечательный хён. — Значит придётся найти другой подход к твоим котам, — другой подход Джисону найти не удалось, но после долгой ласки и жалобных уговоров, Суни всё-таки залез к нему на колени. Он был немного недоволен, когда Минхо наклонился вперед, чтобы наконец включить сериал на ноутбуке, но Джисон быстро загладил (в буквальном смысле этого слова) вину. Через какое-то время на кровать запрыгнул ещё кое-кто: пару минут Дори ласково тёрся мордочкой о ногу Джисона, а потом снова ушёл — так же неожиданно, как и появился. Всё это время Джисон отчаянно пытался не заснуть, и у него получалось. Однако сейчас, когда Минхо нежно обнимает его со спины и на ухо шёпотом пересказывает сюжет прошлых серий, не заснуть невозможно.

***

Джисон просыпается голодным. И это не было бы проблемой, если бы живот не начал предательски громко урчать в гробовой тишине. — Кое-кто проголодался, — дразнит Минхо. Судя по бодрому голосу, он вообще не спал. — И что? — дуется Джисон. Сладкий сон забрал с собой всю тревогу. И скромность тоже, — Хё-ён, ты должен меня угостить! Ты вообще слышал что-нибудь про гостеприимство? — Мы можем пойти в кафешку рядом с домом. Там роллы, говорят, вкусные. Но я сам не пробовал. Джисон воодушевённо ахает. — Я люблю роллы! — Я знаю, — Минхо улыбается. Джисон смотрит вниз и костяшками пальцев гладит Суни по макушке, хмурясь: — Я не смогу встать, пока Суни так мило спит на мне. Минхо протягивает руку, чтобы тоже погладить Суни. — В жизни всегда надо чем-то жертвовать, — отвечает Минхо и отправляет Суни на пол. Когда лапы Суни касаются холодного паркета, он громко мяукает от удивления и с обидой смотрит на Джисона снизу вверх. — Ты бессердечный! — кричит Джисон. — Это преступление! — Ты перехотел роллы? — Нет, — Джисон тут же осознаёт свою ошибку и подскакивает с кровати. — Пойдем, пойдем. Ресторанчик, о котором говорил Минхо, находится всего в пяти минутах от его дома. Там ещё и роллы можно брать прямо с ленты, что, по мнению Джисона, гораздо лучше, чем заказ через официанта. — Вау, — шутит Джисон, садясь за стол. — Раз уж ты угощаешь, я, так и быть, пожалею твой кошелёк и не буду наедаться. — Что значит «раз ты угощаешь»? — спрашивает Минхо. — Я такого не говорил. — Но ты согласился с тем, что меня надо покормить, что подразумевает— — Ты всегда должен наедаться, Джисон-а, — говорит Минхо. — И неважно угощает тебя кто-то или нет. — Ладно, если без шуток… — Джисон убирает чёлку с глаз, чтобы лучше видеть Минхо. — Давай камень-ножницы-бумага. Кто проиграл, тот и платит. — Идёт. Несмотря на то, что каждый сам выбирает себе что захочет, когда кому-то из них попадается что-то вкусное (или, чаще, невкусное), они делятся друг с другом, чтобы разделить этот опыт. Все роллы, которые даёт ему Минхо, оказываются не такими уж и острыми, что удивительно. Приятно осознавать, что даже, когда Минхо не на работе, когда никто не заставляет его делить с Джисоном одни обеды и ужины, их вкусы в еде всё равно совпадают. Наверное, люди, которые нанимают себе телохранителей, не позволяют им выбирать, где пообедать, но Джисон терпеть не может самостоятельно принимать решения, поэтому перед этим всегда советуется с кем-нибудь. Он бы обсудил это с ребятами, но сейчас их нет, поэтому выбирать придётся Минхо. Оно и к лучшему. С Минхо всё, почему-то, намного проще, чем с другими. — Знаешь, — признаётся Джисон, — мне нравится, что тут можно брать прямо с ленты и не нужно ни с кем разговаривать. Я вообще стараюсь не взаимодействовать ни с каким персоналом. — Хочешь поработаем над этим? — Что? — спрашивает Джисон. — Будешь болтать с официантами. — Не знаю… Я иногда пытаюсь, но это просто— — Попробуй при мне, — предлагает Минхо. — Ну, понятное дело, не сейчас, но, может, в будущем. Наверное, разумнее будет дождаться, когда ты начнёшь принимать свои лекарства. Джисон смущают разговоры о его психических проблемах. — Всё хорошо, хён, — его нога начинает дёргается под столом. — Ты же не будешь возиться со мной всю жизнь. — Какой же ты чувствительный, — замечает Минхо. — Я не хотел смущать тебя. Просто хочу помочь. — эта искренность в его голосе трогает Джисона, и течёт к нему в мозг через нить словно горячий утренний кофе. — Ты пробовал с угрём? — спрашивает Минхо, поднося кусочек ко рту Джисона. — Попробуй. Джисон открывает рот и пробует ролл. С угрём очень вкусно. — Как вкусно! — кричит Джисон. Больше они не затрагивают никаких серьёзных тем — просто наслаждаются едой и болтают о всякой ерунде. Наевшись до отвала, они откидываются на спинки кресел и играют в камень-ножницы-бумагу. Бумага и… бумага. Ничья. — Значит, пополам, — говорит Минхо. Джисон кивает. Так будет честно. Джисону нравится платить пополам. Такое ощущение, что они и правда ровесники. Они вместе оплачивают еду, а потом выходят на улицу. На улице солнечно и прохладно. Минхо начинает прыгать на месте, чтобы согреться. — Не хочешь ещё один американо? — спрашивает Минхо, толкая Джисона плечом. — Не знаю, — единственное, чего хочет Джисон, это чтобы решение приняли за него. Он не хочет быть слишком уж наглым, но и вот так просто отказываться от кофе он тоже не хочет. Они стоят возле дома, прямо на середине тротуара, и один из проходящих мимо пешеходов узнаёт Минхо — что, в принципе, неудивительно, но Джисон всё равно подпрыгивает от неожиданности. — Я не знал, что ты вернулся, Минхо, — незнакомец протягивает руку для какого-то уникального приветствия кулаками, которое Джисон забывает сразу же, как только оно заканчивается. Минхо хихикает и резко останавливает поток собственных эмоций по нити. Джисон всё равно успевает почувствовать что-то. Что именно, он, конечно же, не понимает, потому что, как известно, Джисон не отличается умением определять чувства — даже свои собственные. — Знаехал на несколько дней, — отвечает Минхо. — Чинхэ, это Джисон, он приехал ко мне в гости на денёк. Джисонни, это Чинхэ, мой старый друг. — Не такой уж и старый. Ты давно в паспорт заглядывал? — Я не про возраст. Давно знакомы, поэтому старый. Старый друг. Наверное, они близки. Джисон закусывает губу. Он не должен разочаровать друга Минхо. Он нервно переступает с ноги на ногу. Надо что-то сказать. Но что? Они говорят о том о сём, и Джисон особо не вникает в диалог, но его нужно как-то поддержать. Чем дольше он молчит, тем меньше ему хочется начинать говорить. Надо было вступать в диалог раньше. Сейчас это будет выглядеть странно. — Что ж, не удивлён, что Минхо заводит себе друзей помоложе, — говорит Чинхэ, закатывая глаза. Джисон думает, что Минхо поправит Чинхэ и скажет, что они коллеги, а не друзья, но Минхо молчит. Вместо этого, он обнимает Джисона за плечи; ему даже не нужно смотреть на Минхо — он и так знает, что на его лице сейчас самодовольная кошачья ухмылка. — А что? С этим что-то не так? — игриво, слегка язвительно спрашивает Минхо. — Нет. Нет конечно. Так, ладно. Я уже опаздываю на совещание. Ты же будешь здесь ещё какое-то время? Джисон поворачивает голову, чтобы посмотреть на Минхо. Минхо кивает. — Пару дней, да. И планов особо нет. Да и у нас с тобой такие графики обычно, что… — Ага, — вздыхает Чинхэ, и тут же вновь поднимает взгляд, ярко улыбаясь. — Не хочешь пообедать на днях? Джисонни же уезжает сегодня? — Ты платишь? — Эй! В отличие от тебя, у меня нет супер секретной элитной работы. Так ты согласен? — Да. — Ну вот и чудненько. Было приятно познакомиться, Джисонни. Надеюсь ещё увидимся. — Э-э, — «приятно»? Джисон же даже ничего не сказал. Нет, погодите, он сказал всего одну фразу, и это было: «Э-э». Он безнадёжен. — Большое спасибо, да, — быстро добавляет он, пытаясь исправить ситуацию. — Взаимно. Чинхэ разворачивается и уходит, а Джисон стоит на тротуаре как вкопанный и молча смотрит ему вслед. — Вот теперь мне нужен ещё один американо, Минхо-хён, — требует Джисон дрожащим от ужаса голосом. — Сейчас всё будет, — обещает Минхо. Он засовывает руку Джисону в карман и переплетает их пальцы, бессовестно забирая тепло его ладони себе. Они идут по тротуару. — Ты отлично справился. — Я тебя опозорил, — грустно вздыхает Джисон. Нет смысла это отрицать. — Ни капли. Хочешь докажу? — Минхо придерживает ему дверь и бросает многозначительный взгляд. Джисон не может никак его интерпретировать, но если это значит, что Минхо сейчас поделится с ним своими положительными эмоциями, то Джисон, вероятно, умрёт прямо здесь в дверях кофейни. — Да, — отвечает он. Приятные чувства Минхо приносят Джисону такое удовольствие, что он почти забывает о том, что Минхо сказал своему другу. Вернее о том, чего он ему не сказал. — Ты не сказал ему, — тихо говорит Джисон. Утверждение, а не вопрос. Минхо строит из себя дурачка: — А? Они становятся в очередь. Холодные щёки Минхо порозовели, как только они переступили порог тёплой кофейни. Джисон старается не обращать на это внимание, но Минхо такой милый. Это невозможно. — Ты не сказал ему, что ты мы коллеги, — Минхо не солгал, когда сказал, что они друзья, но Джисон всё равно не ожидал, что Минхо умолчит об остальном. — А надо было? — Минхо наклоняет голову и смотрит Джисону в глаза. — Хочешь, чтобы я рассказал? — Нет, — быстро отвечает Джисон без тени сомнения в голове. Он кашляет. — Нет, эм. Нет. Просто удивился. И снова это самодовольное выражение. — Нравится быть друзьями, Джисон-а? — Нравится, — почти шёпотом отвечает Джисон, отводя взгляд. — Ты же закажешь мне американо? Пожалуйста? Минхо гладит его по макушке. — Помнишь своё обещание? Выходить из зоны комфорта, пока я рядом. О нет. — Что мне делать? Минхо снова крепко обнимает Джисона сзади, и на ухо подсказывает: — Просто закажи два американо. Всепоглощающая неуверенность, которая всю жизнь не даёт Джисону покоя, почти моментально исчезает под влиянием чужого спокойствия. — Здравствуйте, — говорит Джисон дрожащим голосом. — Можно два айс-американо, пожалуйста? Благодаря Минхо, Джисону удаётся сделать заказ и расплатиться. И только когда они отходят в зону ожидания, Джисон начинает паниковать. — Джисонни, — хвалит Минхо, — ты молодец. — Это только потому что ты был рядом, — тихо отвечает Джисон. — Если бы не ты, то я бы, как всегда, промямлил что-то невнятное. — Если бы да кабы, — дразнит Минхо. — Ничего же не случилось. Ты отлично справился. — Ты приводишь убедительные аргументы, — «иногда я доверяю тебе больше, чем себе», — но когда тебя не будет рядом…? — Даже если меня не будет рядом, и что-то случится… — говорит Минхо. — Эти люди всё равно тебя не знают, и больше никогда не увидят, и скорее всего даже не вспомнят о тебе на следующий день. Даже ты на следующий день вряд ли вспомнишь об этом. Когда бариста кричит, что американо готов, Джисон берёт стаканчик и они выходят из кофейни. Наверное, им всё же стоило надеть перчатки. Наверное, покупать кофе со льдом и голыми руками нести его через весь квартал по трескучему морозу — не самое разумное решение. Но никто и не говорил, что Минхо с Джисоном обладают великим разумом. Когда они добираются до дома, то замечают у порога ещё одну пару обуви. — Мама пришла, — говорит Минхо, подтверждая опасения Джисона ещё до того, как тот успевает задать вопрос. — У меня нет выбора, да? — Выбор есть всегда. Ага, вот только один из них — неправильный. — Я готов, — говорит Джисон, заранее чувствуя себя неважно. Минхо награждает его улыбкой. Это был верный ответ. — Мама-а! — кричит Минхо. — Мы дома! — Оба? — она спрашивает в ответ. В отличие от Минхо, она не кричит. Джисон удивлён, что Минхо вообще услышал её с такого расстояния. — Да! Пока они поднимаются по лестнице, Джисон начинает краснеть. Когда они доходят до кухни, Джисон краснеет ещё сильнее. Минхо унаследовал от своей мамы многое — почти всё: нос, глаза, губы… у Минхо всё мамино. У них невероятные гены. Невероятно красивые. — Здравствуй, Джисонни. Как же я рада тебя видеть! — говорит она, широко улыбаясь. Когда она улыбается, то один глаз становится меньше другого. Прямо как у Минхо. Джисон протягивает ладонь для вежливого рукопожатия, то и дело поглядывая на Минхо в поисках одобрения. — Он так часто про тебя говорит! Вот уж не думала, что мне выпадет шанс наконец познакомиться с его клиентом, — она переводит взгляд на Минхо. — Он такой милый! «Выпадет шанс»? «Наконец»? Минхо что, никогда не приводил домой других своих клиентов? Джисон — первый? От этой мысли на душе становится так тепло, что он позволяет себе расслабляется и ещё пару мгновений порадоваться тому, какой он особенный. Наблюдая, как мама дразнит Минхо, Джисон вспоминает, что они с ним и правда почти ровесники. Хоть большую часть времени Минхо и кажется ему гораздо более взрослым и зрелым, он не так уж сильно обогнал Джисона на их жизненном пути. Только в некотором смысле, — думает Джисон, задерживая взгляд на чужих плечах — только в некотором смысле Минхо действительно его обогнал… — Мы, наверное, пойдём отдохнём, — сообщает Минхо маме и, опережая её вопросы, говорит: — Да, уже пообедали. И да, котов покормил. — Правда? А они, как обычно, утверждают обратное, — мама шутливо подмигивает. Прямо как Минхо! Минхо подмигивает точно так же! Их схожесть настолько поразительна, что Джисон чуть ли не давится своим американо. — Кстати, Джисонни, ты же останешься с нами на ужин? Я уже начинаю готовить. Подождём папу и сядем все вместе. Джисон смотрит на Минхо. — Минхо везёт меня домой, поэтому ему решать, останусь я или нет. — Оставайся сколько захочешь, — говорит Минхо, довольно улыбаясь. Как-то слишком довольно. Джисон не может на это смотреть. — Хорошо, — отвечает он, отводя взгляд. Минхо тащит его обратно в комнату и снова начинает пересказывать ему сюжет какого-то аниме, а Джисон снова отчаянно пытается не заснуть. Вместо того, чтобы слушать, о чём говорит Минхо, Джисон играет с его костяшками. Минхо не противится. Спустя несколько часов за дверью снова слышится голос матери Минхо. Она звала их, чем Джисон был крайне недоволен, пока не вспомнил, что она зовёт их ужинать. — Снова проголодался, Джисонни? — У меня растущий организм! — отвечает он, поднимаясь с кровати. — Стой, ты же единственный ребёнок, да? — Как грубо, — Минхо щекочет Джисона и останавливается, только когда тот начинает кричать. — У меня есть три младших брата. — Точно, — говорит Джисон, вспоминая про котов. — Как я мог забыть. Я имею в виду, человеческих братьев, сестёр нет? — Не-а. Не переживай, никаких сюрпризов за столом не будет. Обещаю. Джисон краснеет, когда понимает, что Минхо понимает, причину, по которой Джисон задал этот вопрос. И, к сожалению или к счастью, Джисон начинает привыкать к этому. Они встают с кровати и, поправив друг другу растрёпанные волосы на затылке, выходят из спальни. Поддерживать диалог с двумя незнакомыми людьми одновременно — слегка пугающее мероприятие для Джисона, но атмосфера в доме такая непринуждённая и приятная, что он расслабляется, сам того не замечая. Мама Минхо готовит просто бесподобное чапче! Джисон говорит ей, что эти уникальные навыки кулинарии делают её в сто раз замечательнее, а потом начинает оправдываться, когда Минхо говорит, что до дегустации чапче он ни разу не сказал его маме, что она замечательная. Отец Минхо невозмутим — невозмутим даже больше, чем сам Минхо. Однако каждый раз, когда он решает что-то сказать, все понимают, что это будут сильные слова. Каждую его фразу можно добавлять в цитатник. Когда на столе уже не осталось ничего съедобного, а время близилось к ночи, Минхо вытер рот салфеткой и повернулся к Джисону. — Наверное, пробки уже рассосались. Мы должны быстро доехать, — спокойно сообщает Минхо. — Если ты, конечно, не хочешь остаться на ночь и не взял с собой достаточно супрастина, — добавляет он. Лекарств у него точно хватит, но, вероятнее всего, ночёвка сделает их и без того непонятные отношения ещё более запутанными. Джисон этого не хочет. Самое время вспомнить, что Минхо сегодня так и не ответил на вопрос, почему называет Джисона своим другом, а не коллегой. Да, ему точно не стоит оставаться на ночь. Он мотает головой. — Отвези меня домой, — тихо просит Джисон, — пожалуйста. — Без проблем, — несмотря на то, что Минхо не стал спорить, в его голосе было слышно лёгкое разочарование. И этого лёгкого разочарования, едва заметного намёка, хватает, чтобы Джисон притих. Он быстро поблагодарил родителей Минхо за тёплый приём, так же быстро попрощался и, завязав шнурки, выскочил из дома. Прыгнув в машину, Джисон сразу развернулся к окну. Минхо не может не знать, что Джисон сейчас чувствует. Однако он никак не комментирует это, ничего не спрашивает. Не хочет смущать его? Или не хочет смущаться сам? Или это потому что у него выходной и обсуждать с Джисоном его чувства не входит в его обязанности? Но раньше его это не останавливало… Полностью понимая глупость своих дальнейших действий, Джисон спрашивает: — Прости, что надоедаю и снова лезу с этим, но… Почему ты не сказал Чинхэ, что работаешь на меня? Теперь притих Минхо. Возможно, в этот раз Джисон сформулировал свой вопрос слишком прямолинейно, а может быть, всему виной лиричное настроение Минхо. Неважно. Спустя ещё пару секунд раздумий Минхо всё же ответил: — Я считаю тебя своим другом. А не работой. Джисону понадобилось время, чтобы осознать, что Минхо только что сказал ему. И ещё немного времени, чтобы поверить в то, что он всё расслышал правильно. — А, — Джисон удовлетворён ответом ровно настолько же, насколько напуган. Он должен быть доволен — в конце-концов, это именно тот ответ, который он хотел и надеялся услышать. Но Джисон жадный. Он слишком жадный и поэтому, вдавливая спину в пассажирское сидение, тихо задаёт ещё один вопрос: — У тебя так со всеми клиентами? — Ты же знаешь, что я не приводил домой никого, кроме тебя, — отвечает Минхо, словно это всё объясняет. Это всё объясняет. Встреча с родителями, знакомство с котами — такого ведь не было с другими, независимо от того, насколько хороша была совместимость. С Джисоном всё по-другому. Джисон знает, что с ним всё по-другому. Предполагать что-то и слышать подтверждение своих теорий это две совершенно разные вещи. Радость наполняет его с ног до головы. И Минхо не может этого не знать. Поэтому и смысла скрывать её тоже нет. Джисон смеётся. — Блин, — наконец говорит Джисон, переводя дыхание. — Нужно было соглашаться на ночёвку. Таблеток хватило бы, даже если бы Суни и Дори вдвоём спали на мне всю ночь. — Я бы очень хотел увидеть, как Дори спит на тебе, — говорит Минхо, — потому что меня он только бьёт. — Он скульптор, он придаёт тебе форму идеальной сидушки. — Точно! Ещё и сидит на мне, да. Джисон вздыхает: — Всё к лучшему, наверное. Минхо кивает. Интересно, он чувствует взгляд Джисона на себе? Специально не обращает внимания? Джисон отводит глаза, но его хватает буквально на пару секунд, и вот он снова пялится на идеальный профиль Минхо. — Мы уже на полпути к Сеулу, — Минхо указывает на дорогу. — Как я и думал, на дорогах уже никого нет. Он серьёзно собирается говорить про пробки? Только что Минхо признался, что Джисон особенный, что он важен для него, что он считает его своим другом, и с этой темы они сразу перейдут на обсуждение загруженности дорог в Сеуле? Это потому что Джисон ничего не ответил? Он же сказал, что жалеет, что не остался на ночь — этого недостаточно? Минхо хотел услышать, что Джисон тоже считает его особенным? От одной мысли о том, что ему нужно произнести такое вслух, в горле появился ком. Но Джисон всё равно готов на это. Ради Минхо. Джисон, в принципе, готов на многое, если это ради него. — В следующий раз, — говорит Минхо, перебивая нервные мысли Джисона, — останешься на ночь. Мы всё распланируем. Джисон смеётся. — Мы что, школьники? — Будет весело, Джисонни. Вот увидишь. Не делай поспешных выводов. — Эй! — возмущается Джисон. — Я знаю, что это весело! С чего ты взял, что я не ходил на ночёвки? — А ты ходил? — Нет, но меня звали! — врёт Джисон. — Просто я отказывался ходить к кому попало. Минхо хмыкает. — Что ж, я польщён. — Правильно! И, кстати, если я приеду к тебе ещё раз, то не надо мыть котов. — Побереги свои руки, — Джисон протягивается и касается пальцами засохшей царапины. — Мы можем помыть их вместе, когда я приеду, правда же? — Наверное? — Минхо смеётся. — Это у тебя аллергия, а не у меня, Джисон-а. Только когда Минхо окончательно убедился, что Джисон всё-таки вернётся к нему домой с ночёвкой, он посмотрел на него. Джисон сразу же отвёл взгляд, закрыл лицо ладонями и попытался раствориться в сиденье машины. — Пока ты будешь их мыть, я как раз пропылесошу, уберу всю шерсть, — через нить Минхо делится эмоцией, которую лучше всего описывает слово «похоть». — Ты будешь выглядеть так мило, сидя в одной ванной с котами. — А мне обязательно залезать в ванну?! — Необязательно, — признаёт Минхо. — Но это будет выглядеть мило. — Хён! Как только они прекращают смеяться, Джисон пытается звучать серьёзнее: — Не стоит делать всё это ради меня, — его взгляд задерживается на носу Минхо. — Ничего страшного не случится, если я пару дней почихаю. — Знаю, знаю, — отвечает Минхо. — Просто… Джисон ждёт, но Минхо так и не заканчивает фразу. Он так хочет надавить. Но Минхо обычно не давит на Джисона в таких ситуацих. И Джисон, обычно, тоже не давит на людей. Но почему-то именно Минхо из раза в раз заставляет его делать то, чего он обычно не делает. Он уже собирается перевести тему, но Минхо наконец говорит: — Я хочу, чтобы тебе было комфортно там, — сердце Джисона сжимается от его мягкого голоса. — А, — он не находит подходящих слов для достойного ответа. — Спасибо, хён. Мне правда было и, если я вернусь снова, будет комфортно у тебя. — Не «если», а «когда». Уверенность Минхо окончательно освобождает Джисона от переживаний, даже несмотря на то, что через нить в его голову не поступает никаких эмоций. Иногда одной лишь уверенности в голосе Минхо оказывается вполне достаточно. Ему стоит прекратить так бессовестно пялиться на это несправедливо красивое лицо, поэтому Джисон отворачивается к окну. В окне уже мелькают знакомые пейзажи: улицы, по которым Джисон ходит каждый день, кафешки, про которые он часто слышал от ребят, круглосуточные магазинчики… Они почти приехали. — Можешь высадить меня здесь, — предлагает Джисон. — Зачем тебе сейчас заезжать в гараж, парковаться, а потом выезжать обратно? Ты и так довёз меня до— — Каким телохранителем я стану, если высажу тебя тут? М-м? Несмотря на то, что весь день Джисон только и делал, что размышлял над рабочей природой их с Минхо отношений, он напрочь забыл, что Минхо не только его анкер. — Ты прав, — отвечает Джисон. — Даже не знаю. Думаю, не самым лучшим, да? — Правильно думаешь, — говорит Минхо, заворачивая на парковку. — Я забываю о том, что ты ещё и телохранитель, — признаётся Джисон. — А вот про анкеровку забыть не так просто, слишком много напоминаний. — А моя внешность ни о чём тебе не напоминает? — Минхо достаёт из машины ключ и в раздумьях качает головой. — Видимо, мне нужно больше качаться. У Джисона краснеет шея. Они выходят из машины. — Почему это звучит как угроза? — «Угроза»? Это мой обычный голос. Разве я так не всегда говорю? — непринуждённо спрашивает Минхо, направляясь к лифту. — Нет! — ноет Джисон. — Ты специально! — Я должен охранять твоё тело, Джисон-а, — Минхо ждёт, пока Джисон зайдет в лифт, и, как только двери закрывается, сразу же прижимает его к стене, загорождая плечами всё поле зрения Джисона. — Хочу охранять его лучше, — добавляет он, выпуская Джисона, только когда двери лифта открываются. Минхо должен выйти из лифта первым на случай, если у двери Джисона поджидают неадекватные фанаты. Удивительно, как за долю секунды лицо Минхо теряет кокетливость и становиться серьёзным. Джисон ценит его подход к работе. Он правда чувствует себя в безопасности, когда Минхо рядом. Из-за этих размышлений, он забывает, что ему вообще нужно выходить из лифта, и двери начинают закрываться. Минхо быстро хватает его запястье и дёргает на себя, второй рукой придерживая металлические двери, чтобы те они не прихлопнули Джисона. Джисон выскакивает из лифта и от неожиданности путается в собственных ногах, врезаясь в Минхо. Минхо улыбается: — Ты как? — Замечательно, — выдыхает Джисон. Прогулка от лифта до двери общежития была очень короткой. Слишком короткой. Минхо отпускает запястье Джисона, только когда они подходят прямо к двери. — Наверное, мне не стоит заходить, — говорит Минхо. — Уже поздно, и если все начнут, спрашивать, как проходят мои выходные, то я вряд ли попаду домой сегодня. — Да, ты прав. Они стоят в тишине и не двигаются — просто смотрят друг на друга. Не отводя взгляд от Минхо, Джисон медленно прислоняется спиной к двери. — А мне, наверное, уже стоило бы зайти, — его язык словно окаменел. Он не знает, что сказать. Кажется, что любые слова сейчас будут неуместны. — Ага, — соглашается Минхо, засовывая свои руки глубже в карманы пальто. Его взгляд буквально на долю секунды падает куда-то на губы. Или, возможно, Джисону это почудилось. Это было слишком быстро, еле заметно. — Хё-ён, — жалобно скулит Джисон, почти беззвучно переступая с ноги на ногу, чтобы никто не услышал, что он уже здесь. — Мне не нравится, когда ты уходишь. Не нравится, когда тебя нет рядом. Минхо резко выдыхает. — Мне тоже, — признаёт он, отводя взгляд. Это глупо. Джисон делает два шага вперёд и крепко обвивает руками талию Минхо. Пытаясь быть ещё ближе, Джисон кладёт подбородок на плечо Минхо и расслабляется, уткнувшись холодным носом в его тёплую шею. Минхо сразу же обнимает его в ответ, широкими руками прижимая Джисона ещё сильнее, ещё ближе. Вот-вот и он раствориться в этих объятиях. Джисон никогда ещё не обнимался с кем-то так долго — ну только если лёжа на кровати, но это не считается. Стоя вот так, без всякой причины, он так долго ещё не обнимался. Но всему рано или поздно приходит конец, и Минхо пытается отстраниться. Джисон не позволяет ему. — Ещё чуть-чуть. Немножко, — просит он. — Мы не увидимся целых два дня, дай мне насладиться последними секундами. — О нет, — говорит Минхо сквозь смех, — целых два дня? Как же ты выживешь? — несмотря на насмешку, он вновь обнимает Джисона. Победа. Через пару минут, он всё-таки отпускает Минхо, но не в силах удержаться, он протягивает руку и гладит его по голове. — Хорошей дороги, — говорит Джисон. — Я, э-э, пойду. Наверное. Хорошо? — Сладких снов, Джисонни. Джисон пулей залетает в общежитие, и сразу же закрывает дверь на замок, чтобы его голову не посетили всякие сумасшедшие идеи типа попросить Минхо, чтобы он взял Джисона и увёз с собой обратно. Вечерний душ сегодня длится дольше обычного. Он стоит под тёплой водой и ждёт, когда о холодный кафель наконец разобьёться последняя капля, когда их связь снова оборвётся и оставит в его голове только серую, безжизненную пустоту. Возможно, он самую малость драматичен, но, когда последняя ниточка всё-таки рвётся и Джисон больше не чувствует присутствие Минхо в своей голове, слёзы сами начинают течь по щекам. Он решает ещё раз умыть лицо, до красноты натирая щёки мылом. У Джисона мастерски получается избегать мысли, которые лучше избегать — ну, за исключением тревожных. В остальном, он в почти в идеале владеет навыком игнорирования собственного внутреннего монолога; может забыть всё что угодно, если хорошенько постарается. Более того, иногда он забывает то, что вообще-то пытается запомнить. Однако, когда таких мыслей становиться слишком много, когда внутренний голос становится всё труднее заглушить — в такие моменты даже сильные люди ломаются. И как только Джисон наконец прыгает в кровать, ложиться под одеяло и понимает, что кроме него самого в его голове больше никого нет, все эти мысли, которые он так тщательно прятал целыми днями как одна вырываются наружу. Он не должен об этом думать. Минхо — его коллега, сотрудник. Он просто предоставляет ему услугу. И сидя в одиночестве, в темноте своей комнаты, Джисон должен наконец признать, что его желание быть ближе, чем просто клиент и исполнитель, — чистой воды эгоизм. Как клиент, Джисон не должен думать о его накаченных руках, о том, как он держался за них; о том, как Минхо сжимал его запястье или о том, как его член упирался Джисону в спину парой часов ранее, когда они обнимались. Но если Минхо его друг, то тогда всё в порядке. Влюбляться в друзей нормально. Такое случается. В сериалах и аниме такое происходит постоянно. Как друг, он вправе хотеть, чтобы Минхо целовал его в шею каждый раз, когда обнимает; чтобы губы его едва касались уха каждый раз, когда он говорит что-то Джисону. Как его друг, Джисон может признаться себе в том, насколько маленьким себя чувствует, когда находится в его объятиях; в том, что ничего не может сравниться с этим ощущением безопасности, когда Минхо держит его в своих руках — такой хваткой, из которой Джисон не смог бы вырваться, даже если бы захотел. Как друг, Джисон может не винить себя за то, что прямо сейчас у него стояк от одного лишь воспоминания о том, как Минхо прижимал его к стенке лифта. Он не дрочил с того момента, как ему в мозг вживили микрочип. Наверное, так переживать на эту тему — глупо, но Джисон не знает, какой спектр его чувств и эмоций доступен Минхо. Ему стыдно спрашивать. Насколько счастье и удовольствие похожи? Смог бы Минхо отличить одно от другого? В общем, дрочить в таких условиях было слишком рискованно, даже если бы он и попытался это каким-то образом утаить. Но сейчас Минхо здесь нет, — напоминает себе Джисон. Он запускает руку в штаны и, зашипев от того, насколько холодные у него пальцы, решает немного подержать её за спиной, чтобы согреть. В любом случае, он не должен думать о Минхо в таком контексте. Всё-таки, влюбиться в друга и думать о нём, пока дрочишь, — это немного разное, да? Джисону не стоит пересекать черту. Ему стоит взять телефон и открыть вкладку инкогнито, но для этого нужно взять ещё и подставку, а она далеко, и это слишком много лишних телодвижений, совершить которые он уже не в состоянии. Джисон отчаянно пытается не представлять Минхо. Он закрывает глаза и возвращается к любимой фантазии, терпеливо ожидая пока его руки немного согреются. Он представляет, как лежит на кровати с завязанными глазами и старается не шевелиться, старается вести себя хорошо, пока мужчина постарше доводит его своими руками и ртом. Если он сильно увлекается, то позволяет своей фантазии развиваться дальше, но обычно до этого дело не доходит. Эта фантазия немного не такая, какой осталась в памяти Джисона. Во-первых, мужчина никогда не смеялся над ним. Глупо отрицать, что этот фетиш появился у него из-за Минхо. Отбросив мысли о нём, Джисон просунул пальцы себе под рубашку и медленно поднял их вверх, чтобы коснуться грудка. Его рука уже достаточно теплая, поэтому он вытаскивает её из-за спины и пытается снова — на этот раз с большим успехом и меньшим шипением. Когда пальцы обхватывают основание члена, Джисон закусывает губу. Чан и Феликс сейчас играют во что-то в своей комнате и, вероятно, даже не подозревают, что Джисон вернулся. Ну, пусть и дальше не подозревают. Он немного усиливает хватку, сжимает руку крепче, чем обычно, рассеянно размышляя, как ощущалось бы прикосновение, будь его рука была чуть меньше… Не совсем уж маленькой, но достаточно небольшой, чтобы— Его мысли вновь прерывает воображаемый смех. В этот раз Джисон осознаёт, чей он. — Тьфу ты! — он бьётся головой об подушку, убирая от себя руки и крепко зажмуривая глаза. Как он может перестать думать о Минхо, если Минхо — это всё о чём он думает в последнее время? Может это очередной побочным эффект от анкеровки? Нет. Никакой это не побочный эффект. Дело не в анкеровке, дело в Минхо. Джисон стонет и переворачивается на живот. Ему нравится мучать себя в такие моменты, пытаться удержаться на дрожащих коленках. Уткнувшись лицом в матрас, легче представить, что ты не один, что сзади стоит кто-то, для кого можно устроить шоу. Даже в таком состоянии он не забывает о своём предназначении. Приподнимаясь, Джисон берёт подушку, кладёт её между ног и переносит вес на локти. Пора сдаваться. Джисон не сможет перестать думать о Минхо, как бы он не старался. Кроме того, сегодня возможно единственный день, когда у него есть шанс избавиться от напряжения. Минхо уехал — этим надо пользоваться. Минхо уехал, значит, ему должно быть всё равно, чем Джисон здесь занимается. Правда ведь? И довольствуясь этим слабым оправданием своих неприемлемых действий, Джисон наконец опускает руку вниз и стягивает с себя штаны. Он бы хотел посмотреть на себя со стороны сейчас. Ему интересно. Это как с выступлениями: ему надо знать, как он выглядит. В противном случае, как он увидит свои ошибки? Джисон плюхается на кровать. Если бы подушка была под его головой, а не ниже, то он бы, наверное, уже заснул. Дав себе минуту на то, чтобы успокоиться, Джисон решает подойти к делу творчески, и поэтому спрашивает себя: «Что бы он сделал, если бы Минхо был в общежитии сейчас?» Что если бы сейчас он был в соседней комнате, а не на выезде из Сеула? Если бы их разделяла всего лишь пару метров и тонкая бетонная стена, Минхо бы понял, что Джисон возбуждён? Смог бы он почувствовать то, что чувствует Джисон, представляя, как Минхо гладит его по спине, обводя пальцем каждый позвонок? Если удовольствие чем-то отличается от счастья и других положительных эмоций, то Минхо бы, наверное, сразу бы понял, в чём дело. По наблюдениям Джисона, Минхо за считанные секунды может распознать любую его эмоцию. Конечно же, он без труда распознал бы и эту. Наверняка раскусил бы его ещё когда тот стоял в душе: один только стыд, охвативший Джисона при мысли о том, чтобы в тайне попытаться провернуть что-то подобное, когда Минхо находятся рядом, выдал бы его с головой. Джисон трётся членом о подушку и с трудом сдерживает стон, возбуждаясь ещё сильнее, когда представляет, как Минхо послал бы ему толику своего упоения через нить. Джисон был бы в ужасе. Но страх это не всегда плохо. Страх бывает приятный. Он дрожит и ещё старательнее проезжается по скомканной между ног подушке, вжимая колени в матрас, чтобы не упасть. Упоение, смех — это ведь не что-то плохое, да? Это не похоже на просьбу прекратить. Если кто-то и должен просить прекратить, так это Джисон. Что за насмешка? Это его член, и он может делать с ним все, что захочет, независимо от того, здесь Минхо или нет! Спустя пару секунд неуклюжей возни, Джисон всё-таки меняет положение, наконец взяв в руки член. Он дразнит себя, водит большим пальцем круги вокруг головки, почти не надавливая. Смог бы Минхо почувствовать и это тоже? Смог бы он почувствовать, как предвкушение в его теле возрастает с каждой секундой? Может быть, ему бы понравилось. Может быть, в параллельной вселенной, Минхо считает Джисона привлекательным. Или даже сексуальным. Может быть, в этом вымышленном мире Минхо тоже возбуждается, когда через нить чувствует томящееся удовольствие и догадывается, чем оно было вызвано. Джисон стонет в подушку. Как бы Минхо отреагировал? Стало бы ему любопытно? Или он, наоборот, предпочёл бы, чтобы Джисон поторопился и закончил свои дела побыстрее, чтобы перестать ни с того ни с сего возбуждаться? Или, может, он решил бы проверить? Может, постучал бы в дверь и спросил, всё ли у Джисона хорошо? А может и не стучал бы вовсе. Ход фантазии резко меняется. Теперь Минхо в его спальне — тихо посмеивается где-то у двери. — Развлекаешься, Джисонни? Слова в голове звучат до боли отчётливо. Он вздыхает, тут же замерев то ли от страха, то ли от предвкушения. — Не отвлекайся. Продолжай. Джисон обхватывает член и начинает двигать рукой, приподнимаясь на локте и смыкая губы в попытке заглушить очередной стон. — Спасибо, — шепчет Джисон в пустоту. — Обращайся, — дразнит вымышленный Минхо. Он подошёл ближе, но этого всё ещё недостаточно. Джисон инстинктивно поднимает бёдра выше и выгибает спину, всем видом показывая, как легко до него сейчас докоснуться. Интересно, как он выглядит со стороны? Нравиться ли Минхо… То есть, понравилось бы Минхо такое? Конечно, почувствовать он не может — у него не настолько развитая фантазия, — но вполне может представить, как Минхо погладил бы его по спине, потрогал бы его зад. Он настолько часто делает это в повседневной жизни, что вряд ли смог бы удержаться сейчас. Он трогает Джисона за попу стабильно каждый день, если не чаще. Но, возможно, в такой ситуации Минхо позволил бы себе задержаться рукой на его коже чуть дольше, чем положено. — Я хотел сказать тебе, чтобы ты подождал, пока я усну, — говорит Минхо, — но потом подумал и решил, что лучше уложу тебя лично. К сожалению, воображение Джисона не смогло придумать ничего лучше клишированных фраз из порно, но сейчас это уже неважно. Пары неуклюжих движений достаточно, чтобы довести себя до предела. Он так долго он этого ждал. Локоть, который держит его в полулежачем положении, начинает дрожать от напряжения. — Бедняжка. Непросто тебе, да? — спрашивает Минхо с лживым сочувствием в голосе. — Мне тоже непросто. Хочешь посмотреть, насколько? Он отчаянно кивает, задыхаясь. — Пожалуйста, пожалуйста… Джисон уверен, что даже этот воображаемый Минхо не даст Джисону то, чего он так хочет. Но он всё равно не может остановить жалобный стон, когда тот отказывает ему. — Правда? Ты уверен, что заслужил? Руки перестают держать его и Джисон падает лицом на твёрдый матрас. Это так удобно. Но Джисону больше нравится, когда локти дрожат, ему нравится держаться из последних сил, чтобы усталость была сравнима скорее с реальным сексом, чем с мастурбацией. — Как мило, — комментирует Минхо. Джисон пытается представить металлический звон пряжки ремня; пытается представить, как прогнулся бы матрас под весом ещё одного человека; касание чужих рук на себе, ощущение этого тяжелого взгляда… От этих фантазий ему неловко, стыдно, дурно. Если бы это всё происходило взаправду, то Джисон наверняка расплакался бы. Он не знает, что ответил бы на такое. Он никогда не знает, что ответить, когда Минхо начинает его дразнить. Джисон сильнее трётся о подушку, совсем немного помогая себе рукой. Головка члена едва касается его пальцев. Это уже даже сложно назвать дрочкой — он просто беспомощно дергается, представляя, как Минхо смотрит на него, одним своим взглядом делая его более уязвимым, чем он когда-либо себя чувствовал. Впрочем, всё как обычно. Судя по всему, заставлять Джисона чувствовать себя уязвимым это его любимое занятие. Джисон представляет, как Минхо сидит сзади, взяв в руки собственный член. Да, он бы сидел. Просто сидел бы, даже не касаясь Джисона. Всего лишь пара неуклюжих движений, и фантазия, в которой Минхо кончает ему на спину, — это всё, что нужно, чтобы довести Джисона до оргазма. Он зажмуривает глаза и прикусывает руку, чтобы его никто не услышал. Джисон почти засыпает, пока переводит дыхание. Стоп. Нельзя. Он переворачивается на спину и краем глаза замечает свои испачканные простыни и… подушку. Мерзость. Срочно в стирку всё. Он мог бы потесниться и уснуть на чистой части кровати, но он не собирается спать без подушки. Влажными салфетками он вытирает с себя остатки спермы, натягивает штаны и начинает снимать с матраса грязную простынь. Оставлять постель в таком состоянии, когда помимо тебя в комнате живут ещё трое человек, это как минимум безрассудно. Кто-нибудь обязательно сядет или ляжет сюда. И не факт, что это будет Джисон. Феликс, например, обожает валяться в чужих кроватях, и было бы некрасиво оставлять ему такой сюрприз. Забросив простыни в стирку, Джисон снова идёт в душ. Он стоит под кипятком и не отводит взгляд от их настенной плитки. Только что он подрочил на Минхо. Даже не просто на Минхо, а на фантазию, в которой Минхо смотрел, как Джисон дрочил. Какой позор. Ему ещё никогда не нравился кто-то настолько сильно, чтобы… Интересно, а фанаты испытывают то же самое по отношению к нему? Нет, он не хочет знать. Ладно, хорошо. Всё будет хорошо. У него есть ещё целых два дня, чтобы подумать, как он будет смотреть Минхо в глаза после этого. Два дня это много. Времени вагон! Завтра он проснётся и просто сделает вид, что ничего не было. Уж в чём, в чём, а в этом он мастер. Когда Джисону становиться стыдно за то, что он тратит воду просто так, ему приходится выйти из душа и переодеться во что-то нормальное. Пока простыни достирываются, он зависает в телефоне и загружает их в сушилку, ещё до того, как стиралка успевает запищать. Спать ему пока что негде, поэтому чтобы скоротать время, он идёт на поиски Феликса и Чана. Как он и думал, они до сих пор сидят на кровати Чана и во что-то играют, тихо хихикая время от времени. На полу стоят полупустые бутылки. Знакомая картина. Они не останавливают игру, когда Джисон заходит в комнату, но Чан тут же поднимает голову и с улыбкой здоровается: — Ханни, ты уже дома! Я подумал, ты решил остаться у Минхо и забыл написать. — Ну мам, — шутит Джисон. — Разве я когда-то забывал о таком? — он садится на свободную кровать Феликса и, громко зевая, забирается под одеяло. — Можно я тут посплю? — А? Да, конечно, — спустя пару секунд Феликс наконец отрывает глаза от планшета. Он смотрит на Джисона, нахмурив брови. — Всё нормально? — Мгм. Решил наконец постирать своё постельное бельё. Оно сейчас в сушилке. — Бедняга, — сочувствует Феликс. — Мы тебе не помешаем? Джисон демонстративно машет своими наушниками, а потом достаёт их из кейса и надевает как ни в чём не бывало. Он хотел посмотреть что-то на Ютубе, пока его бельё сушится, а потом уйти к себе, но уснул на середине видео про миграцию уссурийских сов и не проснулся, даже когда Феликс вытащил из его ушей наушники, выключил телефон и залез к нему под одеяло.