break in case of emergency

Когда Джисон видит Минхо, то, хоть убей, не может сделать вид, что ничего не было; не может обмануть себя. Но есть и хорошие новости: его поведение от этого почти не меняется. Не для кого не секрет, что Минхо красивый. И немного опасный. Он словно огонь, к которому пальцы безрассудно тянутся сами. Находясь рядом с Минхо, Джисон время от времени краснеет — он это знает, Минхо это знает, все это знают. То, что теперь, находясь рядом с ним, он стал краснеть чаще… Вряд ли кто-то, кроме Джисона, это вообще заметил. И либо он всегда был таким стеснительным, либо Минхо просто не хочет ставить Джисона в неловкое положение своим замечанием. Джисон не хочет знать, что из этого — правда, потому что оба варианты неутешительны и весьма унизительны. Подготовка к туру бодрит. Целыми днями они только и делают, что тренируются и снимают контент для ютуба. Джисону уже не терпится выйти на сцену. Так как до этого Минхо ещё не выезжал с ними в туры, ему постоянно приходится куда-то уходить, чтобы с кем-то встретиться и обсудить всякие организационные моменты. Не сказать, что Джисон сильно скучает — Минхо рядом почти круглые сутки. Но, когда его всё-таки нет поблизости, Джисон чувствует себя как-то неуютно. Он не может понять почему в последнее время ему так тревожно, пока случайно не подслушивает диалог Минхо и Чана на кухне. — Я ведь не просто так об этом вспомнил. Он рассказывал тебе про аэропорты? — спрашивает Чан, оперевшись на столешницу. Минхо мотает головой. — Ты говорил, что с каждым разом дела обстоят всё хуже и хуже, да? — Ага, и— Чан поднимает взгляд и замечает Джисона. Тот стоит в дверях как вкопанный и неверяще пялится на него в ответ. — Хан-а, — говорит Чан. — Ты всё слышал? — Да, — Джисон пытается проглотить комок в горле. — Немного странно, что вы вот так обсуждаете меня за спиной. Странно в плохом смысле этого слова. Как только Чан слышит эти слова, он тут же отходит от столешницы, обходит Минхо стороной и кладёт руки Джисону на плечи. Его широкая улыбка выражает волнение и заботу. — У Минхо была онлайн-конференция с сотрудникам охраны из Америки. Я хотел убедиться, что он в курсе… всего. Вот и всё. Минхо ещё не работал с айдолами, поэтому нужно уточнять некоторые моменты. Ладно? Джисон кивает. В этом нет ничего такого. Они айдолы — их карьера буквально построена на постоянных разговорах у них «за спиной». Но почему-то до этого момента Джисона это не сильно волновало. С другой стороны, до этого момента никто и не обсуждал его с Минхо. — Я сам расскажу, — Джисон переводит взгляд на Минхо. Тот расслабленно стоит, прислонившись к стене, и невозмутимо следит за диалогом. — Прямо сейчас? — Зачем откладывать? — Минхо подходит ближе. Чан отступает назад. Становится ясно, что помимо диалога про аэропорты, им с Чаном предстоит ещё один — про поведение Джисона. Он не хотел бы, чтобы оба этих диалога начались одновременно. Иначе завтра он будет с опухшим лицом и головной болью. Поэтому Джисон берёт Минхо за руку, уводит его в комнату, закрывая за ними дверь, и садится на кровать, обнимая колени. Минхо присаживается на край кровати рядом. — Джисон-а, — мягко говорит он, протягивая последнюю гласную, — поговори со мной. — Да там ничего такого, — начинает оправдываться Джисон. — Я даже не помню, как это началось. Когда у нас была не такая большая аудитория, фанаты всё равно приходили в аэропорт, чтобы увидеться с нами, попрощаться… Всё было хорошо. Я не… Я нормально справлялся. Не то чтобы супер, но нормально. Просто с каждым разом становилось всё хуже. Джисон прижимает ноги к груди ещё сильнее. Иногда ему кажется, что если он свернётся калачиком, то всё его проблемы магическим образом исчезнут. Это ещё ни разу не срабатывало, но он продолжает пытаться. — Тяжело отвергать людей, которые так сильно тебя любят, — бубнит Джисон. — Я понимаю, что это не моя вина. Они не должны подходить так близко, но их тоже можно понять… Они не каждый день меня видят. Когда они подходят слишком близко, я попрошу отойти, но что мне делать, если меня не слышат? Не буду же я на них кричать?! Это же стэй! — у Джисона ломается голос. — Я их люблю. Просто не знаю, что делать! И с каждым разом там всё больше людей, камер, вспышек, и я не могу перестать думать о том, что однажды случайно упаду, а они не заметят и затопчут меня, — тараторит Джисон на одном дыхании. Потом делает глубокий вдох. — Такие дела. Джисон чувствует, как матрас возле него немного проседает. Минхо пододвигается поближе, прижимаясь к нему плечом. — Что-то ещё? Джисон моргает, потом поворачивает голову и непонимающе смотрит на Минхо. — А? — Чего ещё ты боишься? Джисон, невольно смеясь, мотает головой: — А что? — Ну, — начинает Минхо, одной рукой приобняв Джисона за плечи, — смотри. Я ничего против твоих фанатов не имею. Но вместе с тем я их… Не сказать, что люблю. Так что, если они будут лезть и толкаться, то мне придётся толкнуть их в ответ, и мне будет плевать, задену ли я при этом их светлые чувства. — Хён! — кричит Джисон, но продолжает смеяться. — Тебе наверное не захочется надевать очки, да? Чтобы фотографии лучше получились. Ну, ничего. Тогда я надену их вместо тебя, чтобы видеть хоть что-то кроме вспышек, пока веду тебя за руку. Ты мне доверяешь? — Конечно. — Тогда не потеряешься, — бог очень опрометчиво наградил Минхо такой самодовольной улыбкой. — Если ты упадёшь, то я тебя подниму. Если кто-то на тебя наступит, то больше этот кто-то не наступит никуда в своей жизни. — Что если ты будешь стоять справа, а человек подойдёт ко мне слева? — спрашивает Джисон, перебирая в голове все возможные развития ситуации. — Или кто-то прыгнет на меня со спины, а ты не заметишь? — Ну, во-первых, моя работа — это замечать, когда кто-то хочет прыгнуть на тебя со спины. Во-вторых, если я буду стоять справа, и человек подойдёт к тебе слева, то я просто возьму и переставлю тебя так, чтобы ты оказался справа от меня. — «Переставишь»? — переспрашивает Джисон. — Не знаю, хён… Я тяжёлый… — Серьёзно? — Минхо встаёт с кровати и, стряхнув руки, вытягивает их вперёд, игриво сверкая глазами. — Ты уверен? — Слушай, давай не будем проверять, — начинает Джисон, тут же понимая свою ошибку. — Я тебе верю, я тебе ве— Эй, Минхо! — кричит он, болтая ногами, пока тот поднимает его с кровати. Джисон думает, что сейчас Минхо перекинет его через плечо, как мешок картошки, но вместо этого Минхо берёт его на руки как принцессу. Джисон паникует, тут же оборачивая руки вокруг шеи Минхо. А тут не так уж и плохо. Минхо выглядит расслабленно, словно каждый день его поднимает. — Это единственное, что может заставить тебя обращаться ко мне по имени, да? — дразнит Минхо. С такого расстояния Джисон видит, как румяна ползут с шёк Минхо вниз по шее. Ему что, стыдно? Почему он смущается? Стыдно должно быть Джисону. Он забылся. — Хё-ён, — ноет он. — Прости! Минхо скептически хмыкает. — Вот видишь. Мне ничего не стоит поднять и переставить тебя туда, куда я захочу. — Минхо делает всего пару шагов и они уже оказываются на другой стороне этой маленькой комнаты. — Вижу-вижу, — бубнит Джисон, набираясь смелости, чтобы снова посмотреть ему в глаза. Они оба начинают хихикать. Смешно находится так близко. — Хён, ты держишь меня как принцессу. — Нравится быть принцессой, Джисонни? — Спрашиваешь, — отвечает Джисон, расплываясь в глупой улыбке. Минхо аккуратно усаживает его обратно на кровать. — Ваше высочество, — шепчет он на ухо Джисону и садиться рядом. — Шутки в сторону, я ведь правда тяжёлый, — размышляет Джисон. — Но, видимо, не достаточно тяжёлый, чтобы это тебя остановило. Суперсила у тебя тоже из-за работы? Все телохранители должны быть такими сильными? Мне кажется, даже Чанбин не жмёт столько, сколько ты. — Если бы не столько репетиций и съёмок, то он смог бы. Даже больше, чем я, — это логично. Интересно, обсуждали ли они это с Чанбином? Джисон рад, если да. Чанбин долго открывается новым людям, и ему сложно вот так сходу говорить о чём-то личном. — Телохранителям не обязательно качаться. Главное — это уметь защищаться. Ты же знаешь, что Феликс тоже хотел работать в SK Protect? — Феликс хотел что? — Ага. Он же любит тхэквондо, и поэтому рассматривал и такую возможность тоже. Но в итоге он здесь, с вами, — Минхо наклоняет голову, внимательно рассматривая щёки Джисона. — Всё, что ни делается, — всё к лучшему, да? — Конечно, — Джисон невольно тянется рукой к груди Минхо. Тот не останавливает его, и Джисон медленно проводит по ней пальцем. — Ты правда выглядишь как телохранитель, хён. Ну, если не обращать внимание на лицо. Ты словно из дорамы вышел. Мне кажется, никто не поверит, что ты мой телохранитель, и в скором времени я буду красоваться на главной странице Диспатча. Минхо наклоняет голову, мягко улыбаясь: — Мелочи жизни. — Хён! — Джисон плюхается спиной на кровать и поднимает взгляд наверх. Минхо повторяет за ним. Пару секунд они просто лежат рядом и смотрят в потолок. А потом Джисон говорит: — Каково тебе, когда я начинаю нервничать? Это сильно отвлекает? — Людям, которых такое сильно отвлекает, наверное, не стоит работать в этой сфере, — не нужно быть телепатом, чтобы понять, что Джисона такой ответ не устроил. Минхо вздыхает. — Я не испытываю твои чувства с той силой, с которой их испытываешь ты. Поэтому — нет, не отвлекает. Если бы я не мог разделять твои и свои эмоции, то… Работал бы в другом месте. Джисон хлопает глазами. — Эх. Тогда вычёркиваем этот вариант из запасных планов Чанбина. Минхо тихо смеётся с его шутки. Когда смех затихает, Джисон, по-прежнему смотря в потолок, осторожно спрашивает: — Мои эмоции, они тебя, ну… Не раздражают? Он чуть не подскакивает, когда чувствует, как Минхо дотрагивается до его руки мизинцем. — Не волнуйся, — отвечает он. — Это не ответ, — Джисон кашляет. Мизинец Минхо нежно поглаживает тыльную сторону его ладони. — Не раздражают, — уверяет он, и нить наполняется удовлетворением, наслаждением. Джисон вздрагивает от внезапного наплыва чужих чувств. И вот снова он задаётся вопросом, выбирает ли Минхо эмоции, которые направляет ему в мозг или реально их испытывает. Спросить — язык не поворачивается. — Ну а сейчас уже что? — прервав цепочку его мыслей, спрашивает Минхо, и, скорее всего, закатывает глаза. — Что тебя тревожит? Тур? Не тур. Но теперь, когда Джисон вспомнил про аэропорт, тур тоже добавился в список. — Всё сразу, — говорит Джисон, так тихо, что Минхо вряд ли слышит. — И ничего одновременно. Минхо резко садиться и так же резко подминает Джисона под себя. Джисон вскрикивает от неожиданности и тут же заливается смехом. У него нет возможности выбраться из крепкой хватки, поэтому он смиренно принимает свою судьбу, пока Минхо устраивает его на подушках и всем весом ложиться сверху. — Хён! — воет Джисон. — Я так задохнусь! И умру! — Говоришь так, будто я не видел, как все остальные регулярно делают то же самое, — отвечает Минхо. — Представь, что я утяжеленное одеяло. Одобренное учеными для борьбы с тревогой, между прочим. — Ты тяжелее, чем все остальные! — кричит Джисон сквозь смех. На всякий случай, чтобы Минхо не подумал, что Джисон реально хочет, чтобы тот встал, он обвивает руками его широкую спину. — Спасите-помогите! На по-омощь! К его удивлению, через пару секунд дверь в комнату резко распахивается, глухо стукаясь о стену. На пороге, приподняв брови и пытаясь сдержать улыбку, стоит Чонин. — Чонин, помоги мне! Минхо поворачивает голову, чтобы молча взглянуть на Чонина. Чонин смотрит сначала на Минхо, потом на Джисона, потом снова на Минхо, затем быстро закрывает дверь и говорит: — Конечно, — медленными, хищными шагами он подходит к кровати. — Сейчас помогу. — Спасиб— Нет! Нет-нет! Это не помощь!!! Не успевает Джисон обрадоваться своему спасению, как его «спаситель» забирается на кровать и ложиться сверху, ещё сильнее вдавливая его в матрас. — Помогу Минхо, — лежа на чужой спине, проясняет Чонин. — Спасибо, малой. Джисон продолжает кричать и просить милости, но Минхо с Чонином только смеются и продолжают давить его своим весом до тех пор, пока он окончательно не забудет обо всех своих тревогах.

***

Несмотря на то, что Джисон уже давным-давно предвидел это, он всё равно не успел подготовить себя морально. Так хочется попросить Чанбина отменить встречу с его другом, чтобы не оставлять бедного Джисона в студии с Чаном один на один. Но ведь кто-кто, а Чанбин реально отменит все свои планы, если Джисон того попросит. У Джисона есть совесть. Только по этой причине он решает всё же не озвучивать свою глупую просьбу. Когда Чанбин прощается и уходит из студии, Чан решает заказать им доставку. Джисон нервно дёргает ногой. — Хан-а… — он смеётся, окинув взглядом Джисона, потом встаёт, берёт его двумя руками и тащит на диван. Джисон не сопротивляется и со сдавленным звуком падает на подушки. — Всё хорошо. Правда, — говорит Джисон, пытаясь закончить диалог, который ещё даже не начался. — Я не знаю, почему меня это так задело в моменте. Вы же не говорили ничего плохого за моей спиной. Вы ничего не сделали. Я просто был не в духе. — Джисонни, — из-за ласкового обращения, сказанного этим голосом у него на глазах наворачиваются слёзы. — Это нормально, что ты так отреагировал. Я наоборот хотел извиниться за то, что сделал тебе неприятно. Давай вместе подумаем, как не допустить этого больше? М? — Нет, — резко отвечает Джисон, скрестив руки на груди. Его взгляд направлен в пол. — Ты не можешь просто простить меня и притвориться, что ничего не было? — Ты ничего и не сделал. Мне не за что тебя прощать, — приобняв Джисона, Чан поглаживает его руку. — Может, ты хочешь чаще появляться на мероприятиях? Я не хочу лезть не в своё дело, но, если что, ты всегда можешь прийти ко мне— — Нет! — запаниковав, отвечает Джисон. — Нет, нет, никаких мероприятий. Честно! Я сказал правду. Я не знаю, почему я так отреагировал. Этого больше не повториться, и тебе не нужно пытаться решить эту несуществующую проблему. Честно, всё в порядке. Чан хмыкает и прижимает Джисона ближе. — Значит дело не в мероприятиях. Дело в… То как Чан резко замолкает, словно боиться заканчивать своё предложение, заставляет Джисона покрыться холодным потом. — Дело в Минхо, да? Джисон вздрагивает, немного отодвигаясь и пытаясь понять по лицу Чана, что именно тот знает. — В смысле? А что с ним? У меня с хёном всё нормально. — Вы вместе работаете над твоими страхами, — мягко говорит Чан. — Должно быть странно наблюдать, как он обсуждает твои мысли и чувства, когда тебя нет рядом. Особенно учитывая то, насколько вы близки. — Я со всеми близок! — спорит Джисон. — Ты хочешь сказать, что хён мне ближе, чем ты? Или ребята, или— — Я хочу сказать, — настойчиво перебивает Чан, — что я понимаю, что с Минхо всё по-другому, — двусмысленно говорит Чан. Джисон не хочет думать о смыслах, которые он вложил. Судя по всему, Чан не отстанет, поэтому Джисон решает идти по пути наименьшего сопротивления. — Наверное… — начинает Джисон, пытаясь понять, как сформулировать свою мысль и не выставить себя дураком. — Наверное, с ним немного по-другому, да. Минхо обычно говорит, над чем конкретно мы будем работать, но тему аэропорта он со мной не поднимал, — произнеся это вслух, Джисон убеждается в правдивости своих слов. Его немного раздражает то, как хорошо Чан решает подобные недопонимания. Жизнь Джисона была бы в разы легче, если бы Чан не был таким хорошим и ответственным. — Справедливости ради, у него, наверное, просто не было времени, чтобы обсудить это с тобой, — Чан снова легонько сжимает его в своих объятиях. — Он сказал бы тебе позже, если бы ты случайно не подслушал нас. — Наверное, — медленно отвечает Джисон. Ну вот. Он снова расстроился на пустом месте. Глаза начинает щипать. Чан замечает это и аккуратно вытирает слезу с его щеки. — Ну, а теперь что? — Это… Это просто глупо… — Джисон закрывает лицо руками. Ему становится стыдно за свои поспешные выводы. — Ничуть. Но даже если бы это было так, то кроме меня об этом разговоре всё равно никто не узнает. — Минхо узнает! — ноет Джисон, по-прежнему пряча лицо в ладонях. — Он знает, что я чувствую! — Ладно, — Чан нежно поглаживает руку Джисона. — Это его расстроит? — Нет. — Он будет задавать вопросы? Джисон шмыгает носом: — Скорее всего нет, — Минхо не такой. Он просит Джисона поделиться своими мыслями, только если в моменте эта информация может быть полезной, то есть чтобы помочь или успокоить. А раз сейчас Джисон находится с Чаном, то Минхо тактично, в своём стиле, не станет задавать никаких вопросов. — Тогда всё в порядке, — уверяет Чан. — Никто не злится на тебя. Я понимаю, почему тебя это задело, и не стану повторять эту ошибку в будущем. Хорошо? — Хорошо, — бубнит Джисон, смотря на Чана сквозь пальцы. Чан улыбается, находя этот жест милым, и это успокаивает Джисона. Он наконец убирает руки со своего влажного, опухшего лица. — Ну вот, совсем другое дело, — Чан улыбается. — Всё хорошо, да? Джисон кивает. — Обнимемся? Джисон снова кивает, зажмуривает глаза и прячет заплаканное лицо где-то в изгибе чужой шеи. Они сидят вот так — крепко обнявшись — и просто молчат, пока в дверь не постучит курьер. Когда в студию возвращается Чанбин, Джисон уже начинает приходить в себя — его выдают только краснючие глаза, которые, к сожалению, не остаются незамеченными его внимательным другом. Чанбин интересуется, спит ли Джисон по ночам, в ответ на что получает встречный вопрос про свой собственный режим сна и в придачу ещё парочку нелестных комментариев. Чан, громко смеясь, падает на диван.

***

Поездка до аэропорта, оказывается, может быть не такой уж и отстойной, если положить голову на плечо Минхо. Они едут и громко поют все песни, которые приходят Джисону в голову, периодически затихая, чтобы он вспомнил очередной хит. Чанбин иногда тоже присоединяется. А Чан тем временем громко храпит. К счастью для чувствительных ушей Хёнджина и Чонина, они едут не в этой машине. Когда они подъезжают к аэропорту, беспокойство Джисона быстро вытесняет спокойствие Минхо. Его ладонь непроизвольно начинает отстукивать ритм на чужой ноге, с каждой секундой увеличивая свою силу и скорость до тех пор, пока Минхо не накрывает её своей, незаметно переплетая их пальцы. — Что такое? Джисон пытается придумать какой-нибудь смешной ответ, но в голову ничего не приходит, потому что он в целом не знает как ответить на этот вопрос. «Что такое?». «Ничего». По крайней мере, ничего, что поддаётся логическому объяснению. Это иррациональный, бессмысленный страх. Даже с учётом всех принятых мер предосторожности, с учётом усиленной охраны и улучшенной системой безопасности, он всё равно не находит себе места. Эти мысли его не успокаивают. Джисон пытается высвободить свою руку из крепкой хватки Минхо. Безуспешно. — Ты не такой высокий, — раздражённо говорит Джисон, пытаясь скрыть своё волнение. — Что если ты потеряешься в толпе, как и я? Минхо сжимает его руку. — Я выше тебя, — отвечает он. — Это главное. — В следующий раз я надену каблуки! — Минхо, наконец, отпускает руку Джисона, и тот угрожающе тычет пальцем ему в лицо. — И что ты будешь делать? — Немного подниму голову, — невозмутимо говорит Минхо. Он протягивает руку и стукает Джисона по козырьку кепки, спуская её на лоб. — Помнишь? Если будет страшно, то смотри в пол. Я тебя не отпущу, ты понял? Джисон кивает. Хорошо, что Минхо берёт ответственность на себя, и ему не нужно переживать, что он может случайно отпустить руку Минхо, потому что Минхо не позволит этому случиться. Минхо его не отпустит. Он поворачивает голову в сторону окна как раз в тот момент, когда машина подъезжает к бордюру. Папарацци уже толпятся возле входа, держа свои пальцы на кнопках дорогих камер и расталкивая друг друга, чтобы пролезть вперёд. Жадные тролли не дают пройти в замок, требуя плату за вход. Зайти в аэропорт ему придётся одному, но после первых рамок Минхо снова будет рядом. Перед тем как разделиться, Минхо пару раз шлёпает его по попе для уверенности. Или в качестве поддержки. Или всё вместе. Несмотря на толпу людей, стоящих по обе стороны от прохода, момент выхода из машины у Джисона второй по любимости. Первое место занимает досмотр, потому что в этот момент людям нельзя подходить близко (и они это знают!). Но вот второй по любимости это однозначно пафосная проходка до дверей аэропорта, когда можно игриво улыбнуться и помахать рукой в объектив камеры. Всё как на сцене. Просто очередное выступление. Такое количество вспышек напоминает ему софиты. В такой обстановке легко чувствовать себя уверенным айдолом Ханом, а не Джисоном с охлофобией. Однако, по обыкновению, всё хорошее быстро заканчивается. Он заходит в аэропорт, и Минхо снова рядом, снова переплетает их пальцы и снова непринуждённо улыбается. — Готов? — Думаю, да, — к своему собственному удивлению, Джисон понимает, что не соврал. Он чувствует, как его переполняет уверенность. Их анкеровка — не панацея, она не избавляет Джисона от переживаний, но с ней его переживания хотя бы спрятаны за толстой стеной чужого спокойствия и им нужно сильно вырасти, чтобы эту стену разрушить. Где-то между парковкой и входом в терминал Минхо перестаёт притворяться серьёзным ради забавы и становится по-настоящему собранным. Первая зона, в которую они проходят, хотя бы отделена и огорожена. Там стоят и обеспечивают безопасность как работники аэропорта, так и их собственный стафф. Хёнджин пошёл первым, Джисон пошёл прямо за ним — ни первым ни последним, но и не в самой давке (т.е. середине), а значит, он пройдет эти круги ада быстрее остальных. Когда есть ограждение, то ему более-менее спокойно. Сейчас всё в порядке. Джисон шагает между Минхо и Чонином и приветливо машет людям, стоящим за леером, искренне надеясь, что никто не замечает, как сильно он нервничает. Досмотр они смогут пройти без очереди, но чтобы добраться до выделенной для них рамки, им предстоит пройти через контрольно-пропускной пункт и встретить гораздо более наглых людей по пути. Они толкаются, держа в руках телефоны, пытаясь подойти ближе и поймать ракурс получше. Даже если Джисон и захотел бы взглянуть им в глаза, установить какой-никакой зрительный контакт, то у него бы это вряд ли вышло. Они здесь не за этим. Они просто ловят хороший ракурс. Бóльшая часть людей, толпящихся вдоль рамок, точно пришли сюда не ради самих ребят. Знакомые лица в аэропорту — это не те же знакомые лица, что постоянно появляются на концертах и фансайнах. Джисон пытается махать в камеры тем самым немногочисленным фанатам с фансайнов, но проходит всего пару секунд и ему приходится опустить глаза в пол, мысленно благодаря Минхо за то, что в машине он натянул ему кепку пониже. Когда большую часть вспышек закрывает джинсовый козырёк, он может немного выдохнуть и сосредоточиться на спокойных шагах, ставя ноги одну за другой туда, где только что были ноги Минхо, словно запоздалая тень. Неприятный толчок сбоку перемещает Джисона ближе к центру толпы. Минхо сжимает его руку сильнее. Весь этот гул, навязчивые просьбы людей уделить им время и внимание, — всё это давит на мозг Джисона и слипается в один большой звук. Только голос Минхо он почему-то слышит чётко и ясно: — Держите дистанцию. После этого они идут быстрее. Джисон даже не пытается поднять глаза, пока они не подходят к контрольно-пропускному пункту. Минхо опускает свои солнцезащитные очки и показывает сотруднику паспорт. После того, как то же самое делает Джисон, Минхо немного наклоняется и заглядывает ему под козырёк: — Ты как? — Нормально, — крайне неубедительно говорит Джисон. — Всё нормально, — повторяет он, на этот раз немного более уверенно. — Быстрее бы мы уже сели. Минхо наконец отпускает его. Рука затекла. Джисону приходится пару раз сжать и разжать кулак, чтобы вернуть чувствительность. Держаться за руки было приятно. Даже когда кто-то — нарочно или нет — попытался разъединить их, Минхо не отпустил его. Проходя через рамки, Джисон не может перестать думать о том моменте. О том, что Минхо сдержал своё слово. Не отпустил. Джисон согласен всю жизнь прожить с затёкшей рукой, если это значит, что он всю жизнь будет чувствовать себя так. Безопасно. Защищённо. Он облегчённо вздыхает, когда они наконец добираются до гейта. В своей привычной манере Джисон начинает доставать ребят вопросами: по очереди подходит ко всем и интересуется, как у них дела и чем они заняты. У Чонина он интересуется так настойчиво, что тот чуть не проигрывает в своей мобильной игре; а потом охотно помогает Феликсу поймать несколько красивых кадров для инсты. Минхо тихо и бдительно ходит за ним по пятам, совсем не дурачась, как он это обычно делает. Когда Джисон нарезает ещё парочку кругов и успокаивает свой мозг тем, что не он один пережил стресс только что, напряжение между лопатками понемногу спадает. Он подходит к Минхо и, взяв обе его руки в свои, наваливается на него всем весом. — А ты быстро вошёл во вкус, — замечает Минхо, смотря вниз. Джисон согласно хмыкает и позволяет эмоциям Минхо наполнить его, овладеть им полностью. — Хочешь кофе? Джисон не может вспомнить ни одного дня своей жизни, когда он не хотел бы кофе. — Нам дадут во время полёта, — уклончиво отвечает он, потому что не имеет никакого желания выходить из зоны комфорта и покидать их маленький островок безопасности, где он стоит в окружении ребят и стаффа. — Дадут, — соглашается Минхо, но каким-то образом это вообще не звучит как согласие. Почему-то, это звучит скорее как вызов. Как будто он берёт Джисона на слабо. Джисона нельзя брать на слабо. — Но мы можем купить его сейчас, если ты устал, — непринуждённо добавляет Джисон. Минхо поворачивается к Джисону с улыбкой. — Устал. Они идут к ближайшему стенду с кофе, и Джисон, словно липучка, не отходит от Минхо ни на шаг, не отпускает его руку ни на секунду. Минхо это положение дел, кажется, вполне устраивает. Держа свой (уже готовый) кофе, Джисон в шоке наблюдает, как Минхо заказывает горячий латте, вместо двойной порции айс-американо. — Ах ты-ы! Предатель! — кричит Джисон, угрожающе тыкая в Минхо своим ледяным стаканом. — На улице холодрыга, — жалуется Минхо. — У меня руки замёрзли. Ты хочешь, чтобы они превратились в ледышки? — говорит он и прижимает свои костяшки к чужой шее. Джисон вскрикивает. — А-а-а, хён! Прекрати! Их потасовку прерывает бариста. Они тут же выпрямляются, забирают со стойки второй стакан и быстро ретируются. — А если серьёзно, хён, у тебя руки как у трупа. Ты уверен, что тебе не надо ко врачу? У тебя сердечная недостаточность? — Я тебе сейчас такую сердечную недостаточность устрою. — Хён! Ты не можешь вот так просто угрожать мне посреди аэропорта! — Ладно, — неохотно отвечает Минхо. — А в самолёте могу? Джисон оживляется, когда они возвращаются обратно на свой безопасный островок. — Ты будешь сидеть со мной в самолёте? — Ну конечно, глупыш. А ты что думал? Кто, кроме меня, тебя защитит, а? Чанни-хён? Он не спал всю ночь. Менеджер? У него помимо тебя ещё шестеро детей, — Минхо снова игриво трогает его за попу. — А что касается меня… Все мои мысли, согласно договору, должны быть заняты только тобой. Джисон краснеет, демонстративно давясь своим американо. Минхо, не жалея сил, стучит ему по спине, чтобы помочь откашляться. По громкоговорителям объявляют начало посадки на их рейс. Они быстренько допивают свой кофе: особенно большой глоток горячего латте обжигает горло Минхо, заставляя его резко зажмурить глаза. Джисон злорадствует. Они проходят в самолёт. — Первый класс? Ну конечно, — говорит Минхо, садясь в их с Джисоном двухместную кабинку. Здесь, они словно отрезаны от остального мира. — Вот она! Настоящая причина, по которой я выбрал эту работу, — добавляет он, пытаясь немного разрядить эту интимную обстановку. Джисон шлёпает его по руке. — Разве шанс познакомиться со всемирно известным, невероятно талантливым, безумно обворожительным айдолом Хан Джисоном — не настоящая причина? — Без комментариев. — О-о! Вы ругаетесь? — спрашивает Хёнджин, подсматривая за ними сквозь щель. — Я хочу посмотреть. Вы слишком редко ругаетесь! — Разве не в этом заключается весь смысл анкеровки? — ущипнув Хёнджина за руку, спрашивает Джисон. Вопрос — скорее риторический. — Ауч! — Хёнджин пытается дать сдачи, но Джисон ловко уклоняется. — Если бы Минхо сидел у меня в голове, то я бы ругался с ним постоянно. — Что ж, именно поэтому он сейчас со мной, а не с тобой, — как-то чересчур самодовольно замечает Джисон. Это было его ошибкой: из-за минутной слабости он упускает следующую атаку противника, и Хёнджин успевает-таки ущипнуть его за руку. Джисон драматично воет. — Хён! — он обращается к Минхо. — Ты собираешься меня защищать? Сейчас самое время! Пока Джисон был занят перепалкой с Хёнджином, Минхо успел снять свои солнцезащитные очки, надеть обычные и достать какую-то книжку. Нехотя отрывая глаза от страницы, он приподнимает одну бровь и переводит свой равнодушный взгляд на Хёнджина. — А ну-ка, брысь. А то я схожу за салфетками. Хёнджин тут же откидывается на спинку своего сидения, противно хихикая. Минхо выжидающе смотрит на Джисона. — Спасибо, хён! Люблю-ю, — Джисон резко замолкает, — …когда ты ставишь его на место, — заканчивает он в ужасе от того, какие слова готовы были сорваться с его языка только что. Он говорит «люблю тебя» примерно столько же раз в день, сколько Чонин решает промолчать. Минхо вряд ли придал бы этому большое значение. Джисон больше обеспокоен своей собственной реакцией на эту гипотетическую ситуацию, в которой он адресует такие слова ему. Его живот стягивает. Сердце, как бы примитивно это ни звучало, начинает биться быстрее. — Это гораздо интереснее, чем их скаченные фильмы, — заканчивает мысль Джисон, кивая на пластиковый экран перед ними и надеясь, что Минхо не станет развивать диалог. К счастью, он не успевает ничего ответить, потому что Сынмин подходит поинтересоваться, что за книгу тот читает. Когда пилот начинает говорить, и Сынмина вежливо просят вернуться на место, Джисон почему-то снова перестаёт ощущать присутствие Минхо в своей голове. Что такое? Неужели связь каким-то образом пропала, даже несмотря на то, что они находятся рядом? Анкеровка перестала работать? Не проходит и минуты, как он наконец вспоминает, что Минхо боится высоты, а стюардесса только что попросила их не закрывать шторки. Джисон выдыхает и опускает свою голову на плечо Минхо и переплетает пальцы их рук, лежащих на подлокотнике. — Если страшно, — тихо шепчет Джисон ему на ухо, — смотри в пол, — Минхо окидывает Джисона своим нечитаемым взглядом. — Я тебя.. тоже не отпущу. Договорились? От благодарной улыбки на красивом лице у Джисона спирает дыхание. — Договорились, — соглашается он. Скоро они наберут безопасную высоту и смогут закрыть шторку, а пока что… Пока что Джисон потерпит и не станет никак комментировать то, что Минхо сжимает его ладонь чуть ли не до посинения.