Будь нежным - С тобой всегда

Они устроили себе марафон фильмов и провалялись так до пятницы, даже засыпая в одной кровати. Феликс прижимался к здоровому боку старшего, устроив голову на его плече, а тот рукой гладил высветленную макушку.  После первой комедии, было решено не повторять. Ведь смех у Джинни вызывав приступы боли, а грудь сжимало до невозможности вдохнуть. Они посмотрели все части Звёздных войн, кучу фильмов про супергероев и даже несколько романтических.  Отвлекались только на разговоры и короткие прогулки по вечерам, после ворчаний Хёнджина про то, что у него так скоро появятся пролежни. Феликс помогал натягивать на него худи, ведь ночами было прохладно, надевал капюшон и заботливо заправлял длинные пряди за уши. Младший всё внимание направлял на друга и неизменно заботился. За предписанием врача намазывал тому ушибы два раза в день и не давал делать это самостоятельно. За эти дни успел ещё раз приготовить брауни и помыть голову старшему. И радовался, что Хёнджину с каждым днём становилось всё легче двигаться. Он уже спокойно поднимал правую руку и был намного активнее.  Феликс понимал, что тот не такой уж и больной, всё мог бы делать сам (особенно в последние дни), но просто не мог иначе. Не мог держаться в стороне и игнорировать пыхтение Джинни. Не мог не заботиться. Не мог не касаться. Он хотел этого и получал особое удовольствие всю эту неделю.  Но в пятницу вечером он должен был быть в другом месте. Его уже давненько позвали в клуб и он не мог отказать. Чонин очень просил пойти с ним на День рождения их общей знакомой, на которую словил краш. Та была милой внешности и экстравертивной натурой, из-за чего скромному вокалисту было сложно к ней подступиться. Ему нужна была поддержка и лучше всего, по его мнению, для этого подходил Феликс. А кто блондин такой, чтобы отказать и подвести хорошего друга.  Ликс не собирался быть там всю ночь, ведь не прям чтобы фанател от подобного. Но решил, что раз он идёт на тусовку, то обязан круто оторваться. Клуб был популярным и дорогим. Так что нужно взять от этого вечера по максимуму.  Парень постарался выглядеть в этот вечер на все сто. Даже подвёл глаза чёрным карандашом и чуть тенями, а на губы нанёс тинт, что был немного темнее их натурального цвета.  На часах уже было восемь вечера. Феликс был готов. Пока ждал звонка Чонина, который должен был заехать за ним на такси, направился в комнату друга. Он постучался и приоткрыл дверь. В комнате был приглушен свет, тихо играла медленная музыка, а Хёнджин стоял спиной ко входу и танцевал, вторя своими плавными движениями мелодии. Стоп. Он танцевал?!  — Джинни! — возмущенно воскликнул Феликс.  Старший резко обернулся на звук и зашипел. Такого рода движения ещё отдавались болью в рёбрах. В дверном проёме стоял недовольный тёмный ангел. Небесной красоты и греховно привлекательный. На нём были серые широкие джинсы; белая майка облегала тело, подчеркивала талию и не скрывала торчащих сосков; а на верх накинута укороченная кожанка. Волосы волнами обрамляли кукольное лицо с лёгким макияжем. На пальцы Феликс нацепил кольца, а на шею - массивную серебряную цепочку. Она была короткой и выгодно привлекало внимание к открытым ключицам. Хёнджин сглотнул. — Ты что творишь? — блондин смотрел укоризненно.  Хван оторвался от рассматривания и усмехнулся. — Танцую. — Я вижу! — Феликс был готов задохнуться от возмущения. — Но зачем?! Тебе это не на пользу сейчас. — Я знаю, Ликси, — он присел на край кровати. — Но уже просто не могу вылёживаться. Тем более нам через два дня выходить в университет. Мне нужно будет танцевать, я не смогу и дальше филонить.  — Просто побереги себя хотя бы эти два дня, — младший тяжело выдохнул. — Ты точно не против, что я ухожу? — Конечно же, нет. Я только рад, что ты сможешь отвлечься и отдохнуть. Я тоже сейчас хочу выйти пройтись, не могу сидеть в четырех стенах. Когда вы едите? — Чонин скоро должен набрать меня, — он машинально заглянул в экран телефона и увидел пропущенный минуту назад, — Твою ж… Он только что звонил, а у меня телефон на беззвучном! Я полетел. Феликс уже развернулся, чтобы выбежать с комнаты, когда его окликнули. Он снова обернулся к Хёнджину и взглянул с немым вопросом. Тот улыбнулся. — Потрясно выглядишь. — Спасибо, хён, — Ликс залился краской и потупил взгляд, но ему было безумно приятно услышать комплимент от старшего. Он поторопился покинуть его спальню и уже в коридоре, прежде чем выскочить с квартиры, прокричал: — Не скучай без меня! *** Парни доехали до клуба за пятнадцать минут и поспешили попасть туда через охраняемый вход. Над ним светилась яркая неоновая вывеска, так что невозможно было перепутать. Играла громкая музыка, что отдавала вибрацией в груди. За столом, к которому они направились, уже сидело шестеро человек. Именинница радостно встретила двух новых гостей. Встала и по очереди обняла их. — С Днём рождения, Хана! — Феликсу пришлось кричать ей в самое ухо, чтобы она могла услышать. — Спасибо! Я очень рада, что вы пришли! — она застенчиво улыбнулась Чонину в этот момент. — Садитесь к нам! Мы как раз хотели заказать что-нибудь выпить! Парни были знакомы почти со всеми за столом, ведь большинство были с их университета. Не было неловкостей и все между собой приятно общались. Они вручили Хане символические подарки и наслаждались вечером. Звучали тосты за именинницу. Они делали всё новые заказы алкоголя. Вскоре компания разбилась на группки: кто-то общался, другие пошли танцевать. Феликс наклонился к Чонину, что сидел рядом с ним, перекидывался фразами с ещё одним парнем и изредка поглядывал на Хану. — Не хочешь пойти ещё выпить? — дождался кивка и, схватив друга за руку, потянул того к бару. Феликс заказал им по джин-тонику, когда они уселись за стойку, и решил поговорить с Чонином, что тонул в своей влюбленности, но бездействовал. Он хмыкнул себе под нос. Будто с ним происходит не тоже самое. Хоть они и были с Джинни почти всё время вместе и очень близки, но блондин понимал, что ни за что не смог бы признаться тому в чувствах. — Тебе стоит проявится к ней, — не нужно было объяснять, о ком идёт речь. —  Мне подойти и в лоб сказать «Ты моя мечта. Я пускаю слюни, когда тебя вижу»? — Чонин хоть и пытался отшутиться, но выглядел уныло.  Феликс хихикнул. — Можно и так конечно, но пока было бы достаточно просто завести нормальный диалог и пообщаться, — он сделал новый глоток алкоголя. — Да, ты прав, — вокалист вздохнул и обернулся через плечо к столу, где Хана сидела с двумя другими девушками. — Сейчас ведь неплохой момент? — Самое то, — Ликс наблюдал, как его друг опрокинул в себя остаток джин-тоника. — Всё будет супер, Чонини. Ты слишком классный, чтобы на тебя не запали. — Говоришь, как друг или как гей? — на лице растянулась его фирменная хитрая улыбка с ямочками на щеках и глазами-щёлочками. — Прости, красавчик, но для тебя я могу быть только другом. Это сердце бьется для другого, — Феликс похлопал себя по груди. Но когда его поплывший мозг догнал смысл сказанного его же языком, захотелось удариться головой об столешницу. Блять. — Я знаю, Феликс, — вокалист встал и похлопал блондина по плечу. И прежде чем уйди, добавил: — Может тебе тоже стоит с ним поговорить? Феликс сглотнул. Это был первый раз, когда он сказал вслух о любви к Хёнджину. Хоть и не назвал имени. Его не так волновало, что Чонина не удивило его признание. Да, это страшно. Но Ликс испытывал внутренний восторг от осознания, что кто-то догадывался. Что его чувства заметили (хоть и не сам Джинни). Он не мог кричать о любви на весь мир, но с наслаждением был готов намекать. Но что, если об этом узнает старший? Блондин боялся этого. Ком подкатил к горлу и он страдальчески свел брови. Потеряет ли он его?  — Повторите, пожалуйста, — обратился к бармену. Ему нужно отвлечься и наконец повеселиться. После ещё двух стаканов джин-тоника Феликс был достаточно пьян, чтобы мысли выветрились с головы, а по телу разлилось блаженное тепло. Его потянуло танцевать. Он же собирался оторваться. Время. Он встал и направился к танцполу. Он видел, как Чонин живо что-то рассказывает Хане, а та запрокинув голову, безудержно смеётся. Ликс не сомневался, что те поладят, и был счастлив за друга.  Блондин пробрался в центр танцующей толпы. Здесь он чувствовал себя свободным. Отпустил своё тело и отдался музыке. Феликсу этого не хватало. Для него танцы были воздухом. И хотя в университете это могло превратится в рутину и обязанность, парень продолжал наслаждаться и любить своё дело.  Сейчас по жилах струился алкоголь, а от танцев и духоты кидало в жар. Биты отдавались в груди и погружали в эйфорическое состояние. Силуэты вокруг были смазаны. Была только музыка и биение сердца в висках.  Он двигался в свете софитов, прикрыв глаза, и не замечал хода времени, пока по лбу не начал скатываться пот, а сбитое дыхание не сдавило грудь. Феликс устал, но был счастлив.  Пьяно пошатываясь и тяжело дыша, он направился к столику. На телефоне показывало час ночи. Он натанцевался и не видел больше смысла задерживаться здесь. Ему хотелось домой, к Хёнджину. Хотя тот уже, должно быть, спит.  — Чонини, я буду уже уходить, — блондин наклонился к его уху. — У тебя всё хорошо? — Всё супер! Я ещё побуду здесь. Ты сам доберёшься домой?  — Конечно. Отдыхай, а я сейчас вызову себе такси.  Он попрощался со всеми и покинул клуб. *** Хёнджин, как и хотел, вышел прогуляться. Он ходил долго - дышал свежим прохладным воздухом и наслаждался ночным городом - и вернулся только после одиннадцати.  Ему не хотелось спать, поэтому он пару часов позалипал в интернете. И лишь когда начал зевать, быстро сходил в душ. Он искал свою мазь для ушибов, и та нашлась на письменном столе, когда услышал звук открывающейся входной двери, приглушённый грохот и чертыхание Феликса.  Он уже откручивал крышку тюбика, когда в комнату просунулась блондинистая голова.  — Не спишь? Хван дёрнулся от неожиданности и выронил из рук мазь. Он не думал, что младший сразу же прийдёт к нему. — Чёрт, Ликси, ты напугал меня.  Феликс пьяно захихикал и нетвёрдым шагом направился к старшему. Он не стал дожидаться, пока это сделает друг, и залез под стол, куда закатилась мазь. Он кряхтел, пока пытался её достать, но вскоре с радостным «Есть!» уже сидел на полу с тюбиком в руках.  Он встал на коленки, одной рукой ухватился за стол и подполз к Хёнджину. Он собирался сделать то же, что делал два раза в день, - намазать ушибы Джинни. Он остановился у его ног и поднял голову, встречаясь взглядами. — Привет, — тихо произнес Ликс. Старший был растерян и молча наблюдал за этой сценой. — Да ты в зюзю, малыш. — Ага, — блондин довольно кивнул. Его волосы были растрепанны, макияж размазался, а глаза были мутными от алкоголя. Он выглядел горячо, стоя перед ним на коленях почти вплотную и смотря снизу-вверх. Хёнджин остолбенело следил за Феликсом, пока тот начал размазывать средство с тюбика по его рёбрах. Младший старался, но всё равно делал это неуклюже.  Он случайно слишком сильно надавил на синяк и тело под пальцами вздрогнуло, а сверху зашипели. Он поднял испуганный и виноватый взгляд на Хёнджина. — Прости, хён, — голос звучал низко и хрипло. Его рука с рёбер медленно спустилась на талию. Он нежно стал поглаживать ту большим пальцем, будто успокаивая и извиняясь. У старшего по коже побежали мурашки. Тело ярко отзывалось на незамысловатую ласку. Он пытался себя одернуть и не реагировать так на нежного пьяного друга. — Прости, — повторил Феликс, следя как его собственные пальцы скользят по гладкой и манящей коже.  Он шатко пододвинулся ещё ближе к другу и оставил невесомый поцелуй тому чуть выше пупка. Лишь на секунду касаясь влажными губами. Хёнджина будто ебанули под дых. Он застыл, но внутри органы задрожали и перемешались к кашу. В груди горело, а место поцелуя ощущалось, будто поставили метку. Блять. Его друг, его тайная любовь, стоял перед ним на коленях и только что поцеловал его живот. Блять блять блять! Как Ликс при этом мог выглядит маленьким невинным олененком? Сам Хёнджин готов был словить стояк от одного взгляда снизу-вверх и ласкового «хён». Он держался, но к касанию горячих губ точно не был готов. А Феликс же, казалось, был слишком пьян, чтобы вкладывать в это действие какой-то смысл. Он искренне пытался загладить вину и нежностями компенсировать причинённую (хоть и незначительную) боль. Так думал Хёнджин.  Феликс же вёл себя так, будто ничего особенного не произошло. Так же стоя на коленях, понемногу домазал ушибленные места и оперевшись на письменный стол медленно поднялся. Его пошатнуло, но он всё же выровнялся и продолжил носится вокруг Хёнджина, будто вообще не замечая в каком состоянии находится сам. — Давай я помогу тебе лечь в кровать. Уже очень поздно, ты должен больше отдыхать, чтобы лучше восстанавливаться — Феликс аккуратно взял под руку старшего, — Может ты хочешь воды? Я принесу. Хёнджин фыркнул от прорывающегося смешка. Его забавлял такой друг. Но по телу ещё струился жар, а дышать не становилось легче. Ему срочно нужно остаться самому, подальше от Феликса, и разобраться с запутанными мыслями, ступором и наваждением. — Ликси, дорогой, я не инвалид. И если ты забыл, то уже вполне хорошо себя чувствую. У меня всего лишь синяки. А вот тебе бы отдохнуть. Ты же сейчас прям тут с ног свалишься, а я тебя не смогу поднять, уж прости, — он нежно повернул уже надутого (он вообще-то со всей душой, а его прогоняют) блондина к себе и взял его лицо в ладони, — малыш, иди отдыхай. Слышишь? Обещаю, завтра дам тебе принести мне стакан воды. Под смешинками в глазах и нежной улыбкой Феликс сдался. *** Хёнджин всё не может забыть эту картину. Он давно испытывал к Ликсу далеко не дружеские чувства. Считал его красивым, милым, интересным и просто невероятно потрясающим, но его любовь всегда была будто непорочная и очень нежная. Но сильная. Теперь же, он мучился не только от желания обладать душой младшего. Хоть и пытался гнать от себя эти мысли, но он хотел и его тело. Давно, до закипающей крови и ломоты в костях. Хёнджин хотел прижать к себе и оглаживать хрупкое тело так, как не позволяется другу. Хотел раскусать губы-бантики до крови и потом долго зализывать и извиняться мягкими сладкими поцелуями. Хотел снова его перед собой на коленях. Хотел видеть взаимное желание в его глазах. Хотел ласково, горячо, и навсегда.  Он провёл в метаниях всю ночь, прожигая новые дыры в своей душе. Ведь Феликс его друг. И ему, Хёнджину, этого было достаточно. Ему БЫЛО достаточно. Или он успешно себя обманывал. Он боялся признаться, чтобы не потерять, и успокаивал себя тем, что они и так близки. Он сможет любить его тихо и незаметно. Ведь его Ликси и так всегда был рядом, тактильный и открытый. Они были самыми близкими людьми друг для друга, могли подолгу обниматься, спать в одной кровати. Феликс в порыве мог цёмнуть его в щёку или нос, а он сам мог позволить себе зарыться в волосы младшего и поцеловать в лоб, когда успокаивал. Но как можно было быть таким идиотом, чтобы не увидеть, насколько же этого мало было и насколько больше захочется в будущем. Теперь он это отчетливо понимал.  Еще хуже Хвану делали мысли о том, что же это значило для Ликса, и значило ли вообще что-то. Не слишком ли он преувеличивает в своей голове действия младшего? Не слишком ли это для друзей? И не слишком ли он опошляет вчерашний образ парня у себя в ногах? Хотя в последнем он не сомневался.  Он продолжал думать об этом даже за их поздним завтраком, наблюдая за растрепанным блондинистым воробушком напротив, что сидел с подтянутыми к груди ногами и чашкой в руках.  Феликс чувствовал ужасное похмелье. Он терялся в пространстве, голова гудела, а чай, что он пытался в себя сейчас влить, просился обратно. Всё это не давало полностью избавится от чувства стыда и неловкости за свою вчерашнюю выходку, но неплохо притупляло самобичевание. Он хорошенько помучается попозже. Обязательно покусает себя за руки, которыми поглаживал, к чертям откусит губы, что касались живота старшего. И надает себе по тупой голове, когда та переживет похмельный апокалипсис и перестанет фонить. Он должен хорошенько прочувствовать насколько хуёвой идеей было стоять на коленях перед другом и целовать его тело (каким бы шикарным то не было). Даже бухим и даже в порыве нежности. Но он должен признать, что быть в ногах у Джинни ощущалось слишком горячо. И его прикосновения были наполнены не только лаской, но и той жгучей страстью, которую он старательно прятал подальше.  Он дёрнулся, когда услышал вопрос от старшего. — Как потусили вчера? — Отлично. По мне не видно? — Феликс попытался посмеяться, но подавился и закашлялся. Хёнджин следил за ним со смешинками в глазах. — Нет, что ты. Выглядишь как огурчик. — Если ты про те огурцы, что обычно гниют у нас в холодильнике, то планка не высокая.  — Согласен. Но если сравнивать с банкой варенья на верхней полке, то огурцом быть не так уж и плохо.  — Вообще-то там своя экосистема. Я собираюсь вырастить в той банке жизнь, — он попытался сказать это как можно серьёзнее.  — Надеюсь оно потом не повстанет против своих творцов, — Хёнджин заржал. — Просто признай, что боишься её трогать. Также, как и я. — В следующей жизни. Старший на это лишь фыркнул. — Ну так что, ты не хочешь рассказывать, как прошёл твой вечер? — Хёнджин всем своим видом показывал, насколько его это расстраивает. — Просто ничего особенного не происходило. Мы классно пообщались, я напился и половину времени просто танцевал, — Феликс на секунду задумался, прокручивая в голове вчерашние события. — Хотя нет! Кое-что всё таки произошло, — его глаза заблестели. Он не дожидался реакции друга и радостно выдал: — Чонин наконец-то смог нормально пообщаться с Ханой!  — Неужели свершилось?! — Та он вообще был настоящим альфа-самцом и смог заставить девушку искренне смеяться.  — У Ханы нет шанса не влюбится.  — Вот и я о том же! Благодаря этой невынужденной весёлой беседе, у Феликса вышло немного растормошиться. Он внимательнее всмотрелся в лицо Хёнджина. — Ты тоже огурчик, Джинни, — сказал, а увидев недоумение друга, добавил: — Плохо спал? — Да, есть немного. Я долго ворочался и часто просыпался, — он соврал. Но не признаваться ведь Ликсу, что вообще не спал и всю ночь думал о нём.  — Честно говоря, я бы тоже ещё не вставал. Пошли ещё поваляемся, а? — блондин умоляюще посмотрел в глаза напротив. — Я только за. К тому же, ты плохо заботишься о пациентах. Уже час дня, а мои тяжелые ранения не обработаны, нет ни спасительных обнимашек, ни стакана воды, — Хван наигранно надулся, страдальчески свёл брови и выпятил нижнюю губу. Младший на это закатил глаза, но потом сразу же подарил тому одну из своих солнечных улыбок. Встал, поставил чашку в мойку и сразу же побежал в спальню Хёнджина. — Догоняй, калека. *** Феликс забрался с ногами на кровать и сел возле уже лежащего без футболки старшего. Он мазал синяки, что уже зеленели, и не чувствовал больше смущения за вчера. В этом был весь Джинни, с ним всегда легко, спокойно и свободно. Он забывался и растворялся в общении с ним. — И я сегодня спал сам. Мне было холодно и одиноко, — продолжал жаловаться Хёнджин. Он не только видел, что это поднимает настроение Феликсу, но и отвлекал сам себе от тепла чужих рук. — Не наглей. Вчерашний вечер не считается - ты сам меня отпустил. А так, за последние дни я от тебя отходил только в туалет и в душ. — К хорошему быстро привыкаешь, — хмыкнул в ответ. —Скоро начну и в ванную с тобой таскаться. Будем принимать душ вместе, — брови Феликса поползли вверх, а старший продолжил, — Ну а что? Ты и так меня моешь. Теперь моя очередь. — Ты дуралей. Я всего дважды тебе голову помыл. — Это смущающе, знаешь ли, — признался Хван. — Тогда хорошо, что ты уже можешь поднимать руки и самостоятельно намыливать волосы, — ответил и закрыл тюбик. — Тебе подать футболку? — Нет, спасибо. Мне как-то жарко. И это бы не взволновало Феликса, если бы не... — Что там у нас дальше за планом? Обнимашки, так? — Хёнджин довольно прищурился и открыл левую руку в приглашающем жесте лечь под здоровый бок. Под ГОЛЫЙ бок.  Феликс впал в секундный ступор. И его больше напугала своя реакция, чем само происходящее. Ведь он и раньше обнимал оголенный торс друга и касался несколько раз в день, когда мазал ушибы.  ОН БЛЯТЬ ПОЦЕЛОВАЛ ЕГО ЖИВОТ ВЧЕРА! Так почему сейчас он потерялся, почувствовал как заходится сердце и потеют ладони? Слишком много. Слишком много соблазна (то есть самого Хёнджина) за последние часы.  Он через силу набрал в лёгкие воздух, ведь его друг ждал. Аккуратно, чтобы не задеть синяки, перекинул ногу через лежащего и перелез в родные объятия, лишь на секунду задержавшись на бёдрах старшего и заглянув тому в глаза.