Будь нежным - С тобой всегда

В ванной комнате стоял полумрак, горела лишь подсветка зеркала. Феликс стоял, уперевшись бёдрами в широкую тумбу с умывальником, и мокрой тканевой салфеткой стирал засохшую кровь с носа Хёнджина. Тот стоял напротив, так чтобы зеркало освещало его побитое лицо. И рассматривал, как тот же свет из-за спины младшего мягко проходит сквозь его светлые пряди. Казалось, будто это сам Феликс светится изнутри. Как ангел. Взгляд медленно скользил по веснушчатому лицу, что, к большому сожалению Хёнджина, находилось в тени. Это не давало в полной мере насладится яркими чертами внешности. Но он наслаждался. Затаив дыхание и рушась от его близости. Блондин стирал красные дорожки, что натекли из разбитого носа и размазались над пухлой губой. Его движения были бережными и неспешными. Он и не хотел спешить. Было слишком уютно в тёмной ванной их квартиры. Находиться здесь вдвоем, молчать и слушать дыхание друг друга. Феликс наблюдал, как очищается светлая бархатная кожа под тканью салфетки. Он провёл той по контуру верхней губы, приближаясь к подпухшей ранке в уголке.  Хёнджин замычал и поморщится от жжения, когда младший коснулся повреждённой кожи. Тот сразу же отнял тряпочку. — Прости. У Хёнджина заискрились глаза. Он ещё не забыл, как Ликси извинялся в прошлый раз. — А успокаивающего поцелуя не будет? — это же должна была быть шутка? Рука с салфеткой застыла в миллиметрах от кожи старшего, а её хозяин за секунды что-то усиленно обдумывал в своей голове. Феликс понимал, что может проигнорировать. Но было одно но. Ему не хотелось. Он желал коснуться. Ничего же нет в том, чтобы поцеловать друга в щёку(нукаксказатьвщёку)? Но ведь тот сам просит. Да, в шуточной форме. Но просит. Он глубоко вдохнул. Будь, что будет.  Он лишь на мгновение припал к ранке, но обоих будто прошибло током. Мир моментально схлопнулся до точки, где соприкоснулись их губы. И рухнул совсем, когда младший быстро отстранился. Феликс потупил взгляд и пытался унять рвущееся наружу сердце. Он сжал мокрую ткань в руке сильнее, хоть пальцы и отказывались слушаться, и снова потянулся промакивать ранку. — Потерпи немного, — осипшим от волнения голосом попросил блондин. Ему нужно было стереть кровь, чтобы затем обработать. Хёнджин выдохнул, чуть ли не хныча. Взяв руку Ликса и отведя её в сторону, он наклонился и прислонился своим лбом к его. Прикрыл глаза и просто разделял с ним одно дыхание на двоих, пока младший замер, но не отстранился.   — Я уже не могу терпеть, — наконец-то заговорил Хёнджин и звучал разбито. — Ликси, прости меня, пожалуйста. Феликс хотел узнать, за что, но не успел. Хёнджин сократил то малое расстояние, что было между их губами, и впился поцелуем, слегка зашипев от щиплющей боли в ранке. Он боялся, что его оттолкнул, когда начал сминать нежные губы. Боялся, когда обвивал тонкую талию и притягивал вплотную к себе. Боялся, хоть и не мог уже остановиться. Но блондин, наоборот, расслабился в его руках. И ответил на поцелуй, с удовлетворённым мычанием прихватывая нижнюю сочную губу старшего. Феликс заскользил ладонями по груди, переходя на плечи, а одну руку пуская дальше - на затылок в смолистые волосы. Он сжал те у корней, на что получил сдавленный выдох, и стал отвечать ещё активнее и с бóльшим напором. Жадно. Они падали в собственные невысказанные чувства, тонули в наслаждении моментом и сгорали от безграничной любви и непоборимого желания.  Хёнджин остервенело сминал губы младшего и легонько покусывал. Он прошелся широким мазком языка между ними и толкнулся в горячий расслабленный рот. Блондин сладко простонал и сильнее сжал плечи Хёнджина. Феликс не знал, что всё это значит. Да и не мог думать сейчас. Не когда осуществлялась его мечта. Не когда старший исследовал его рот и сталкивал их языки. Ликс цеплялся за него, хватал руками за шею и сминал ткань футболки на спине. Он жался всем телом и отвечал с тем же жаром, томно выдыхая и постанывая. Их языки сплетались, а по комнате разносились чмоканье мокрых поцелуев. Руки блуждали по телу младшего. Хёнджин изучал его изгибы, забирался под футболку и оглаживал тонкую талию, спускался ниже и сминал в руках округлые ягодицы, вжимая тело Ликса в себя. Это было похоже на сон, ведь тот отвечал ему, таял в его руках и сам подставлялся под ласки. Он оторвался от его губ, на что тот капризно захныкал, чтобы в следующий момент спуститься нежными поцелуями к шее.  Феликс упивался его действиями, откидывая голову назад. Он чувствовал, как язык проходится вверх по его кадыку, а за тем губы обхватывают и всасывают кожу под линией челюсти. Блондин всхлипнул. — Прошу, не останавливайся, — тяжело дыша, как в бреду зашептал он и так вцепился в старшего, будто боялся, что тот исчезнет. Для Хёнджина это стало зелёным светом. Он, уже совершенно не сдерживая своих желаний, рывком развернул парня лицом к зеркалу и прижался к нему со спины. Тот успел лишь охнуть. Хван обвил тело младшего руками и, наклонившись к уху, прошептал: — Смотри. Феликс сфокусировал взгляд на их отражении. Он был весь растрёпанный, приоткрытые губы подпухли и покраснели, щёки покрылись румянцем, а глаза заволокло желанием. Грудь тяжело и часто вздымалась, а в шортах отчётливо выпирал возбуждённый бугорок. Хёнджин вплотную стоял сзади и поглаживал его живот под футболкой. Блондин ловил микрооргазмы, скользя взглядом по его телу, и сглотнул, когда столкнулся с чёрными глазами.  Хёнджин, не разрывая зрительного контакта, припал к коже за ухом. Он спустился и зацеловывал шею, жадно ловя каждую реакцию Ликса и пьянея от горячего тела в своих руках. От наслаждения и накатывающего волнами возбуждения, у младшего закатывались глаза, но он возвращался к черным омутам в отражении, что неотрывно следили за ним, пока губы всасывали кожу и оставляли алые метки. Хван заскользил руками по стройным бокам, задирая ткань футболки наверх. Феликс сам нетерпеливо поднял руки, призывая снять мешающую вещь. Старший быстро стянул ту с него и на секунду отстранился, чтобы проделать тоже со своей футболкой. Соприкосновение с оголенной кожей пустило жар по телу Феликса, когда Хёнджин прижался обратно. Рука Хвана опустилась и через ткань начала поглаживать член блондина, которому было болезненно тесно в одежде.   — Джини… Старший зарычал, услышав этот исступлённый стон со своим именем. Он прикусил мочку уха Ликса и разом стянул с него шорты с бельём, открывая себе вид на ровный ствол. Он коснулся розовой набухшей головки, размазывая природную влагу, и неспешно провёл пару раз по всей длине, не переставая губами изучать кожу и целовать плечо Феликса. Хёнджин до конца истощал своё терпение, наблюдая, как парень в его руках начал дрожать всем телом и прикрыл глаза в наслаждении.  Он больше не выдерживал. Ему нужно больше контакта кожа-к-коже. Больше восхитительных стонов. Больше ощущений. Больше Ликса.  Он потянул резинку своих штанов вниз, когда словил испуганный взгляд в зеркале. — Подожди, — Феликс напрягся. — Мы ведь не… я не… — мысли путались, но он помнил, что не подготовлен к большему.  — Не волнуйся. Я не трону тебя там, — он оторвался от отображения и за подбородок повернул младшего к себе, оставляя мягкий короткий поцелуй на губах, от которого тот снова расслабился. — Доверься мне. Феликс кивнул. Он доверял. И даже больше. Он любил и готов был принять всё, что бы не делал с ним Хёнджин.  А тот выудил тюбик смазки из одного с ящиков под умывальном и полностью снял штаны с боксерами, оставляя их валяться на полу, рядом с вещами блондина. — Сведи ноги плотнее, — Хёнджин сказал это, смотря через зеркало прямо в глаза младшему, стоя за спиной и впиваясь пальцами над тазовыми косточками.  Возбуждение, что немного поутихло к этому моменту, накатило на Ликса с новой силой. То, что и как говорил Джинни, сводило его с ума. Он незамедлительно сделал, как его просили, и сам потянулся за поцелуем, пока его снизу снова поддавали ласкам.  Хёнджин одновременно толкнулся в рот младшего языком и членом, на который предварительно вылил смазку, меж его сжатых ног. Ощущения были потрясные и он застонал, сильнее вжимаясь в спину парня и прикусывая его губу в страстном поцелуе. — Какой же ты… блять, да!…, — старший не смог удержать новый стон, когда Феликс сильнее свёл бёдра, усиливая давление на его член. Голос Хёнджина звучал загнанно и необычно низко. Дико.  Рука начала быстрее водить по стволу блондина, на что у того подкосились ноги. Он всхлипнул и повис в руках старшего, полностью отдаваясь в его власть. Хван заправил прядь высветленных волос Феликсу за ушко и с новой силой припал к открытым участкам кожи, делая новый сильный толчок и рукой сжимая головку члена младшего.  — Аааг!…Джинни!…  Ликса крыло. Он мог лишь чувствовать сильные толчки снизу и ловить ласки, запрокидывая голову и давая больший доступ к своей шее. Он сильнее прижимал голову старшего к себе, пока его лизали и покусывали. Хёнджин проходился языком по линии челюсти, метил изгиб плеча и ключицу, выцеловывал везде, куда мог дотянуться. Надрачивал истекающий член, нежно гладил грудь и талию, а сам входил меж его сжатых бёдер, срываясь на быстрый темп.  Хёнджин умирал от невозможности насытиться. Ему было безумно хорошо, но и безумно мало. Он чувствовал приближающийся оргазм и цеплялся за парня в своих руках с новой силой. Феликс был нужен ему больше воздуха. Он продолжал ласкать его тело и вбиваться новыми толчками.  Феликс начал извиваться и скулить. Узел всё плотнее завязывался в низу живота, а головка члена тяжелела в плотном кольце из пальцев Джинни. Он прогнулся в пояснице и протяжно застонал, теряя землю под ногами и кончая в руку старшему. Наблюдая картину, как блондин свёл брови и открыл рот в громком стоне, как затряслось его тело, Хёнджин не смог долго держаться. Ему хватило пару движений в сильно сведённые бёдра, чтобы его сперма потекла по стройным ногам Феликса. Он, прижимая младшего своим весом к тумбе с раковиной и не давая им обоим упасть, упёрся лбом парню в плечо и ловил звёзды перед глазами после яркого конца. Они стояли и пытались восстановить дыхание. — Джинни, — донеслось до старшего, пока он ещё ловил отголоски оргазма. Голос младшего был тихим. — оставь меня одного, пожалуйста. Нет. Нет, только не это. Его гонят? Хёнджин поднял испуганный взгляд, надеясь встретиться в зеркале с глазами Ликса. Ему нужно было понять его. Но тот не смотрел в ответ. Неужели он сделал что-то не так? Хотя что тут блять думать. Он только что почти что выебал лучшего друга. Но тот так цеплялся за него, отвечал с такой страстью, что Хёнджин не сомневался - он был желанным. Феликс хотел его в тот момент и Хёнджин осмелится надеяться на большее.  Им срочно нужно было поговорить. Но сейчас он вышел и, как тот и просил, оставил младшего. Ослабéвшего и вымазанного в семени. *** Хёнджин не знал сколько просидел на кровати в своей спальне, уперевшись локтями в ноги и спрятав лицо в ладонях. Он думал о том, как вести себя после случившего. И решил. Он признается в чувствах. Всё равно уже терять нечего. Старший прокручивал сцену в ванной раз за разом, в ярких деталях, что выбились на сетчатке, и не находил причин возненавидеть свои действия. Он ни о чём не жалел. Эта близость будет лучшим в его жизни, даже если Феликс его отвергнет. Даже если он потеряет его. Хотя сердце подсказывало совсем другой сценарий. Оно шатко верило в возможную взаимность.  Звук льющейся воды в душе прекратился. Хёнджин подорвался с кровати, когда в двери его комнаты вошёл блондин в одном полотенце на бёдрах. Старший старался не зацикливаться на светлой коже с кричащими красочными отметинами, оставленными его губами и зубами. — Феликс, давай поговорим, — он следил за тем, кам младший подходит и останавливается в шаге от него. — Просто выслушай меня, пожалуйста, — он умоляюще смотрел на Ликса, что серьезно свёл брови. И заговорил, дождавшись его кивка: — То что между нами произошло… для меня это значит больше, чем ты, возможно, мог подумать. Я… — он запнулся. — Ликси, я люблю тебя, — он выдохнул признание, будто скидывая тяжёлый груз. — Я умираю от того, что не могу прикасаться, как хочется, даже когда ты в моих объятиях. Мне тяжело, ведь приходится сдерживаться и делать вид, будто этого нет. Я хочу намного больше, чем дружба. Хочу забрать твою любовь себе, взамен отдав всю свою. Вместе с душой. Ликси, забери мою душу, пожалуйста, — он жалобно взмолил. У Феликса от этих слов подкашивались ноги и наворачивались слёзы. Он считывал во взгляде Хёнджина отчаяние, страх, надежду и огонь любви, предназначенный только ему. Только Ликсу.  Блондин сам накинулся на него, положив ладони на оголенную грудь и оттеснив к стене. Он стал зацеловывать лицо старшего.  — И я тебя люблю… — самозабвенно шептал он между ласковыми касаниями губ, — люблю тебя, Джинни… люблю… и вся моя любовь только для твоей души. Наконец-то Феликс дорвался до этого тела. Он провёл по бесподобным рукам вниз, поднялся к широким плечам и положил обе ладони на щёки. Нашёл вслепую пухлые губы своими и легонько прошелся языком по ранке в уголке, прежде чем толкнуться им в рот.   Хёнджин прижал его к себе за талию и с упоением вылизывал рот младшего, давая тому проделывать тоже самое. Блондин с чмоканьем оторвался от губ и стал снова беспорядочно покрывать его лицо поцелуями. Они были счастливы в это момент. Прямо сейчас могли полностью открыться друг другу и подарить свою любовь. Феликс спустился поцелуями к ключицам. Огладил руками подкачанную грудь и захватил пальцами один сосок, массируя. Прошёлся языком по второму и втянул горошинку ртом, пока Джинни тяжело дышал через приоткрытый рот. — Хочу тебя, хён. Младший смотрел прямо в глаза, когда опускался на колени. Хёнджин не мог оторваться и не смотреть на то, как Ликс оставляет влажную дорожку на животе. Он обводил рельеф пресса и периодически втягивал кожу губами, оставляя легкие следы. Феликс опустился к краю домашних штанов, что висели на тазовых косточках и были поспешно надеты старшим на голое тело, когда тот вышел из ванной. Он не спеша потянул те вниз. Возбуждённый член ударился о живот. Блондин облизну свои губы. Приблизился, высунул язык и провёл вверх по всей длине ствола. А Хёнджин смотрел, ещё сильнее накаляясь в ощущениях.  — Боже, как же я хотел это увидеть, — он сказал это почти с благоговением и запустил руку в волосы парня, что стоял перед ним на коленях. Как в его жарких мечтах. Старший не выдержал и откинул голову, судорожно выдохнув, когда губы обхватили головку члена. Феликс посасывал, обводил её языком и толкался в уретру. Он положил руки на бёдра Хвана и пропустил его член глубже в горячий рот, беря на половину. Сверху простонали. Младший неспешно задвигал головой, втягивая щёки и создавая вакуум. Он наслаждался терпковатым вкусом плоти старшего и давлением его члена на своем языке. Его сводило с ума то, как Хёнджин плавится от его действий и тихо постанывает, как рука сжимается у корней его волос, слегка направляя. Он резко насадился на всю длину. Его горло было расслабленное и головка вошла в него беспрепятственно.  У Хёнджина подкосились ноги, когда узкое горло приятно сдавило его член. Феликс плотно обхватывал его губами, двигал головой, заглатывая полностью, и руками подталкивал бёдра старшего навстречу своим движениям. Температура в комнате поднялась, а на лбу Хвана выступила испарина. Он заканчивался как человек и полностью отдавался дрожи в теле. Не сдержавшись, он сам толкнулся в рот младшего, крепко держа за волосы. От такого Ликс сдавленно простонал.  Собственное возбуждение звенело а ушах, но Феликс усердно доставлял удовольствие старшему. — Ликси, стой… я сейчас кончу, — Хёнджин пытался отстранить блондинистую голову от своего паха. Но парень не собирался слушаться. Он лишь резче вобрал член, пока сперма не брызнула в его рот. Старший над ним крепко зажмурился и открыл рот в немом стоне, напрягаясь всем телом.  Посмотрев вниз, Хёнджин готов был повторно кончить. У его ног сидел нуждающийся в прикосновениях Феликс. Полотенце в районе паха топырилось, грудь порывисто вздымалась, а губы по-блядски опухли. Он высунув язык и давал сперме стекать по подбородку. — Что же ты творишь, Ликси. Он также упал на колени, поравнявшись с Феликсом, и утянул его в поцелуй. Младший удовлетворённо замычал в губы Хёнджину, перебрался к нему на бёдра и обвил руками шею. Он плотнее прижался грудью и стал ёрзать и потираться.  Хван подхватил парня под ягодицы и поднялся, держа на руках. Он донёс его до кровати и бережно положил, нависая сверху. Откинул полотенце и прошёлся голодным взглядом по телу под собой. Ликс был прекрасен. Хёнджин припал к его торчащим напряженным соскам.  Феликс извивался под старшим, пока тот прикусывал и посасывал его грудь. Он потянул к себе вверх его голову, и высунул к нему язык, прося поцелуй. Хёнджин сразу же поддался, обхватил язык губами и легонько втянул, наслаждаясь стоном, а затем с упоением целуя. — Я готовился, — блондин отстранился и одной фразой вызвал головокружение у Хёнджина. — Там, в ванной… — он смутился, произнося это вслух, но видел какой эффект это справило на Джинни.  Глаза парня потемнели и в их черноте разгорался огонь. Он рвано выдохнул и немного отстранился, убрал взмокшие прядки с лица парня под собой и чмокнул его в лоб.  — Подожди, я сейчас вернусь. Он поднялся и вышел с комнаты, но не заставил себя долго ждать. Феликс повернул голову и наблюдал, как, вернувшись в спальню со смазкой, Хёнджин надвигался на него. Он с трудом осознавал, что это реальность и что старший не рассеется, как мираж. Жадно рассматривал голое тело и упивался знанием, что эта красота принадлежит ему. Блондин облизнулся. Он чувствовал себя ненасытным.  Хёнджин устроился между разведённых ног. Обхватил те руками и припал губами ко внутренней части бёдер. Он выдавил смазки себе на пальцы, согревая, и ввёл один в дырочку младшего, не переставая оставлять влажные поцелуи на коже. Он достаточно свободно двигался в нём, поэтому попробовал добавить второй. А Феликс прогнулся в спине, когда отверстие плотно наполняли два пальца. Те медленно задвигались, давая привыкнуть, а затем стали растягивать на манер ножниц. Блондин протяжно простонал, а его член дёрнулся, когда Хёнджин надавил на простату.  Он растекался лужей на простынях, пока старший растягивал его, нежно целовал бёдра, а второй рукой ласкал спереди, скользя по члену. Потерялся в ощущениях и не заметил, как в нём двигались уже три пальца. Хёнджин вышел из него и накрыл своим телом. Переплёл их руки в замок и приставил смазанную головку ко входу. — Готов? Феликс кивнул, смотря на него с доверием и безграничной любовью.   — Будь нежным, Джинни. — С тобой – всегда.  Он сантиметр за сантиметром входил в разработанное отверстие, ловил вздохи младшего губами и заглядывал в его расширенные зрачки. Его Ликси. Теперь полностью его.  Он двигался тягуче и медленно, шептал нежности и целовал. А Ликс чувственно постанывал и всхлипывал, цепляясь за широкую спину. Им теперь некуда было спешить. Они утопали в друг друге. Сладостные ощущения не сжигали и не рушили, а мягко обволакивали и утягивали в вязкое желание.   Блондин сходил с ума от наполненности и глубоких толчков. Он льнул к старшему и сильнее сдавливал их сцепленные руки. Хёнджин попадал по простате, от чего он сжимался вокруг его члена и сильнее прогибался в пояснице.  Их губы встречались, сминали друг друга, а из груди вырывались новые стоны. Парни были на пределе и в мире для них ничего больше не существовало. Только они и их удовольствие, одно на двоих.  Хёнджин просунул руку между их телами и накрыл член младшего. Он проводил рукой вторя своим толчкам и парень под ним задрожал. Феликс надрывно простонал, обильно кончая на их животы. Он сильно сжимался вокруг члена, и через несколько движений старший излился в него, обессилено придавливая сверху своим весом.   Блондин обвил его всеми конечностями и слушал как быстро бьются сердце Джинни и его собственное. Он был безмятежен и безмерно счастлив, находясь под телом Хёнджина, пока тот спрятал лицо в изгибе его шеи, жадно дышал и лениво целовал кожу.  — Мой Ликси.  Феликс солнечно улыбнулся, прикрыв глаза. Как же он был счастлив.  — Я всегда был твоим, Джинни. И всегда буду.