Сказка о болтливом мертвеце.

Дом аль-Хайтама был странным. На первый взгляд маленький и незаметный, его было легко пропустить среди многоцветия других лавочек на тёмной улице, но внутри он словно раскрывался, увеличивался в размерах и вовсе казался громадным. При первом взгляде легко подумать, что внутри всего пара комнат, но все оказывалось иначе. Комнат внутри оказалось настолько много, что Кавех недоумевал как же они все поместились в крошечном здании. Он всё порывался спросить мага или хотя бы более приветливую Нилу об этом, но каждый раз обрывал себя, боясь показаться глупым. Ему, как архитектору, хоть и ещё находящемуся в процессе обучения, было интересно, как все это вместилось. На первом этаже было не две комнаты, как изначально решил Кавех, а пять, самая большая из которых была кладовой. Туда впервые он попал случайно, петляя по коридорам в поисках рабочей зоны Хайтама. Все двери выглядели одинаково, и Кавех дёргал за ручки, пытаясь найти нужную. Внутреннее пространство дома словно менялось, нужные комнаты, по ощущениям, перебегали из одного конца коридора в другой и никогда не находились сразу. Подёргав ручки двух дверей до этого, Кавех попытал удачу, и третья дверь все-таки поддалась и со скрипом отворилась, открыв удивительную картину: несколько полностью заполненных стеллажей, заваленных коробками, покрывшимися налётом пыли, множеством склянок и книг. Отдельный угол комнаты занимали различные растения, благоухающие под розоватым светом ламп. На растениях Кавех задержал свой взгляд дольше всего. Он не мог назвать себя знатоком ботаники, представления о которой имел поверхностные, урывками сохранившиеся ещё со школьных уроков биологии, на которых большая часть информации пропускалась мимо ушей, так что некоторые из растений он видел впервые. Некоторые — грубо сказано, большую часть, если говорить на чистоту. Пару самых необычных экземпляров так и пестрили яркими соцветиями, переманивая всё внимание от менее пёстрых собратьев, а некоторые выглядели так, словно уже давным-давно засохли, но Кавех был уверен, что они-то как раз и были живее всех живых. Запах в комнате тоже стоял необычный, магический, сказал бы Кавех, если бы его попросили описать. Аромат растений, пыли, чего-то горького и сладкого витал в воздухе. Кавех пытался ухватиться за мысль, что же ему это напоминает, с чем возникают ассоциации, но никак не мог понять и дать чёткое определение. Аромат не был неприятным, даже наоборот: привыкнув, казался родным и крайне подходящим атмосфере жилища мага. В кладовой, даже скорее в своеобразном хранилище, Кавех завис надолго, рассматривая диковинные склянки. Чуть пройдя вглубь, он заметил столик, на котором лежали разные магические штучки. Назвать их как-то иначе он бы не смог, не предметы, а именно штучки: кроличья лапка, подкова, различные подвески, исчерченные непонятными символами, и даже четырехлистный клевер примостился среди других вещиц, что Кавех лицезрел впервые и не мог опознать. Кладовую словно вырвали из фильма или книги про волшебников. Кавеху казалось, будто он очутился в далёком средневековье, в недоступной для простых смертных магической башне, что так любят лепить в фэнтези, и вот-вот появится Хайтам в остроконечной шляпе со звёздами и мантии, вооружённый волшебной палочкой. Он произнесёт какое-нибудь невероятно сложное и мудрёное заклинание, и всё в комнате оживет, взлетит, а потом пустится в пляс. Впрочем, Хайтам вскоре и появился, правда, без шляпы, мантии и палочки, зато злой, как чёрт из табакерки. Его злость Кавех мог понять: он обещал зайти в мастерскую мага, но самую малость заплутал, шагнул не в ту дверь и завис, рассматривая диковинную комнату. К счастью, аль-Хайтам довольно быстро успокоился и даже бросил парочку кратких пояснений насчёт наполнения комнаты, не задерживаясь ни на чем надолго, но ответив на большую часть вопросов, возникающих у парня, после чего они вдвоем с магом покинули её. Но на кладовой впечатления о жилище мага не закончились. Кавеху выделили комнату на втором этаже, которая, к его счастью, никуда не убегала, покорно оставаясь на положенном месте. Она крылась в самом конце длинного коридора, который, по скромным прикидкам Кавеха, был в несколько раз больше, чем сам дом. Не сопровождай его Нилу в первый вечер, он в жизни не нашёл бы путь к собственной комнате. Тогда Кавеху больше всего на свете хотелось лечь и отдохнуть, он ещё не знал, может ли в своём полумёртвом состоянии спать, поэтому не осматривал её, просто поспешив укрыться в кровати. Спать, как оказалось, он мог, хотя в обычном понимании сном это не назовешь. Сам процесс этого «сна» представлял собой погружение во тьму, странную, клубящуюся, словно тянущую к нему свои лапы, но пока безвредную. Он закрывал глаза, блуждал в полной темноте в этом подобии сна, а затем открывал глаза, будто пробуждаясь. Не было ощущения, что он выспался или наоборот, поспал слишком мало. Он словно слишком долго моргал, о чём свидетельствовало сменившееся время на часах в смартфоне. Кажется, когда он наконец добрался до комнаты, было около одиннадцати вечера, а теперь же полноценные восемь утра. Тогда-то Кавех и оглядел, куда же его поселили: комната была без преувеличения большая, светлая, а потолок больше походил на звездное небо, чем на привычную свою версию покрытую белой штукатуркой, как было у него дома. В комнате было не так много мебели, только шкаф, кровать, тумбочка около неё, большое окно, выходящее прямо на улицу, полную магических лавочек. Под окном стоял стол, возле которого уместился древний на вид стул, и на этом убранство комнаты заканчивалось. Внимание Кавеха по-прежнему было сосредоточено на потолке: ему показалось, что пару секунд назад по нему проскользнула падающая звезда, и теперь он пытался поймать взглядом ещё одну. Ему необходимо было убедиться, что это не иллюзия, что ему не показалось, и он не сходит с ума. Хотя сумасшествие было бы неплохим объяснением происходящего. Может, это всё одна большая галлюцинация? И комната, и маг, и Нилу, и его полумёртвое состояние. Вдруг Кавеху это мерещится, и на самом деле сейчас он, допустим, лежит где-нибудь на полу в собственной квартире, умирая от сорокаградусной температуры? Вариант, конечно, такой себе, зато вполне объясняющий все произошедшее и продолжающее происходить. Из мыслей его вывел стук в дверь и тихий голос Нилу: — Господин Кавех, вы проснулись? Кавеха покоробило от «господина». Ну какой из него господин? До него ему как пешком до Селестии и обратно. Решив, что нужно обсудить этот вопрос с Нилу, он поспешил открыть дверь. — Доброе утро, — пробормотал Кавех, распахнув её. Нилу тепло улыбалась, словно радуясь, что за ночь он никуда не делся. Мало ли, вдруг ему приспичит вновь поиграть в догонялки с тенями? Кто этих недомёртвых товарищей знает. — Спуститесь со мной на кухню? Нам всем есть что обсудить, а за чашечкой чая это куда приятнее. —Да, конечно, — Кавех кивнул и поплелся вслед за бодро идущей девушкой. Говорить обо всём произошедшем не хотелось, вспоминался вчерашний побег от неизвестной тени, неприятный липкий страх вновь поднимался в груди. Но вечно так продолжаться не может, да и запереться в доме мага тоже такой себе вариант. Он в конце концов не принцесса, которую должны охранять от внешнего мира два дракона — Нилу и аль-Хайтам. Ему нужно что-то делать со своим подобием жизни и учебой в Академии, хотя он слабо представлял, что именно. Со знакомыми есть возможность хоть как-то объясниться, но вот что делать с учебой… Отчисляться? Нет, так он не может. Слишком много сил, времени и надежд было вложено в поступление и саму учебу. Взять академический отпуск тоже не вариант. Неизвестно, сколько времени всё будет продолжаться. Вдруг тени будут гоняться за ним до тех пор, пока не поймают? Он ведь даже умереть не сможет толком, а перспектива до скончания веков скрываться от неизвестно кого звучит слишком уныло. Мыслей в голове было чересчур много, они роились клубами, жужжали, как рой неугомонных пчёл, и путались, постоянно перескакивая между собой. Жизнь, смерть, будущее, прошлое, учёба и даже где-то на задворках сознания притаившееся болезненное желание позвонить матери. Наверное, ей стоит знать, что происходит в не совсем уже жизни сына. А может и не стоит. Ей ведь не до него, зачем Кавеху прерывать её счастье? С силой оторвавшись от тяжёлых мыслей, которые никак не удавалось упорядочить, Кавех вспомнил, что хотел поговорить с Нилу об обращении к нему. Перспектива быть «Господином Кавехом» в длительном периоде ему совершенно не прельщала. Чуть помедлив, он обратился к девушке: — Нилу, — позвал Кавех и, увидев, что та его слушает, продолжил, — не могли бы вы не называть меня «господин Кавех»? Можно просто «Кавех». А еще лучше и вовсе обращаться на «ты». — Хорошо, — живо отозвалась она, — тогда и ты обращайся ко мне так же! На лице Нилу вновь светилась улыбка, мягкая, тёплая и добрая. Кавех, честно говоря, не понимал, как она умудряется столько улыбаться. Может, где-то в мире существует раздача улыбок, а его никто не предупредил? Хотя, судя по характеру мага, ему тоже не сказали. Зато Нилу казалась лучиком солнца, что было полностью противоположно её вампирской ипостаси. У Кавеха до сих пор не укладывалось в голове, что солнечная, улыбчивая и яркая Нилу — вампир. Она кардинально отличалась от привычного стереотипного образа: ни готической одежды, обязательно чёрной или красной, непременно в обрамлении кружева, ни ярко-алых глаз, ни аристократической возвышенности, что так любят приписывать вампирскому народу. Скорее, Нилу походила на фею из доброй сказки, чем на существо, питающееся людской кровью и наводящего ужас на всех и каждого. Вопросов в голове было много не только к Нилу и магу, но и к жизни в целом, страхов — ещё больше, но хоть одна решённая проблема с обращением поднимала настроение и дарила крупицу спокойствия. Спустившись на кухню, лестница к которой никуда не убежала, Кавех сразу же заприметил мага. Тот сидел за столом, окружённый несколькими уже пустыми чашками, всё ещё приятно пахнущими кофе, и читал какую-то потрёпанную и, скорее всего, очень древнюю книгу. Страницы пожелтели и истончились, обложка была покрыта потёртостями, но, видимо, информация в книге актуальность не потеряла. — Доброе утро, — обратился Кавех к магу, тот лишь кивнул и углубился в чтение. Видимо, всё красноречие и слова закончились вчера, ну, не очень-то и хотелось. За столом повисло молчание, слышались только шорохи со стороны Нилу, которая ставила чайник и выискивала чистые чашки, запропастившиеся неизвестно куда. До Кавеха долетало ворчание девушки на Хайтама, который опять унёс всю посуду, из которой можно пить и был не в состоянии хотя бы вернуть её на место, а в идеале и помыть. Кажется, она всё же нашла несколько кружек и обратилась к Кавеху: — Кавех, что будешь? Есть чёрный чай, кофе и какао. Парень мысленно порадовался, что Нилу так быстро примирилась со сменой обращения к нему. Не было пресловутого господина. «Вы» также не резало слух. — Чай, сахар можешь не добавлять, — отозвался он и вновь принялся разглядывать книгу, поглотившую все внимание мага. Парню было интересно прикинуть, сколько ей лет и в какой исторический период её напечатали. Обложка выглядела дорого и качественно, несмотря на возраст. Чуть приподняв голову, Кавех заглянул в книгу и осознал, что не понял ни слова. Язык был ему незнаком, хотя чем-то напоминал латинский, в чём парень уверен не был, но вот аль-Хайтам весьма бодро и с интересом читал. Словно прочитав мысли Кавеха и немой вопрос в глазах, маг произнёс: — Это латынь. Что ж, становилось ясно, почему язык оставался неузнаваемым, но отдалённо знакомым. Латынь Кавех никогда не изучал, лишь изредка слышал жалобы на неё от знакомых, учащихся на других факультетах. Он кивнул магу и, чтобы поддержать разговор, спросил: — О чём читаете? — Пытаюсь найти информацию о таких же случаях, как у вас. Но, кажется, маги прошлого если и встречались с таким, то предпочли не записывать, — Кавех ожидал, что на этом маг вернётся к чтению, но тот, словно раздумывая, стоит ли продолжать, все же заговорил вновь. — В любом случае, я обещал вам помочь, так что это не такая уж и проблема. Информация облегчила бы задачу, но и без неё я от своих слов не отказываюсь. — Спасибо, — пробормотал Кавех. Он думал сказать что-то ещё, но в этот момент Нилу поставила на стол две кружки, подвинув одну в сторону Кавеха, со страдальческим видом посмотрела на скопившуюся вокруг Хайтама посуду, покачала головой и первой начала разговор: — Итак, за ночь, думаю, мы все пришли в себя и теперь нам следует обсудить, что же делать дальше. За аль-Хайтама я не переживаю, думаю, у него уже имеется какой-нибудь план, — Нилу на секунду замялась, — меня тревожишь ты, Кавех. — Она посмотрела прямо в глаза парню, и ему на секунду показалось, что по их насыщенно-голубому цвету прошла алая рябь, но она, подобно легкому мороку, тут же исчезла. — Скажи, пожалуйста, у тебя есть кто-то близкий, кто так же может оказаться в опасности? —Нет, — Кавех покачал головой. Бабушка давно умерла, отец уже несколько лет числится пропавшим без вести, мать в другой стране с новой семьёй, о сыне вспоминает раз в месяц, присылая денег на пожить-поесть, а звонит и вовсе только по праздникам. В Академии, конечно, есть приятели, но не настолько близкие, чтобы назвать их друзьями, и вряд ли они будут хоть сколько-то о нем беспокоиться, пропади он внезапно. — Меня больше беспокоит другое: что делать с учебой в Академии, — озвучил часть своих сомнений он. — Тень может вернуться в любой момент, ведь так? Бросать учёбу я категорически против, но ходить по городу в тёмное время суток я немного опасаюсь. — Кавех предпочёл умолчать, что выход из дома и сейчас, при свете дня, не казался особенно привлекательным. — Переведитесь на заочное, — подал голос маг. — Если вам будет нужно съездить в Академию для сдачи каких-то заданий, то я или Нилу вас сопроводим. Кавех мысленно обозвал себя идиотом, ну конечно, про академический отпуск он помнил, про отчисление подумал, а такой хороший вариант позабыл. Что ж, научным путём выяснено — каша в голове к хорошим решениям не приводит. К разумным мыслям тоже. Видимо, придётся съездить в Академию и перейти на заочное отделение. А жаль, к одногруппникам он уже привык, да и сама учёба ему нравилась. Нравилась вся Академия: её архитектура, масштабы, атмосфера. Нравилась тишина коридоров во время пар и их шумная суета, когда уставшие студенты выходили из аудиторий после занятий. Нравилась библиотека, в которой можно было отыскать книги на любой вкус. Нравились преподаватели, за исключением мерзкого старикашки, который вёл моделирование и забраковал его последний макет. Расставаться со стенами Академии не хотелось, слишком уж Кавех её любил, слишком к ней привык, но также и понимал, что если на него второй раз набросится тень, он уже не убежит. Поэтому единственным вариантом было уйти на заочное обучение и приезжать лишь на экзамены и сдачи проектов. Хотелось верить, что это только временная мера, и он сможет вернуться обратно, чтобы сохранить хотя бы капельку своей жизни в привычном виде. — Хорошо, — глухо отозвался Кавех. — Тогда в ближайшее доеду до Академии и улажу этот вопрос. — Тогда, Кавех, давай сегодня же и отправимся? Заодно зайдёшь домой и возьмёшь что-нибудь из вещей, — мягко предложила Нилу. На последних словах Кавех прищурился. — В смысле из вещей? — повторил он последние слова девушки. — Вы думаете, мы отпустим вас на вольные хлеба? — неожиданно едко поинтересовался Хайтам. — Я понимаю ваше рвение попасть домой, но и вы должны осознавать, что это может быть опасно. Здесь есть я и Нилу, мы можем вас защитить, но если что-то произойдёт, когда вы будете один, мы можем и не успеть. Нилу тут же подхватила: — Мы ни в коем случае не заставляем тебя оставаться здесь, это твой выбор. Но нас, в первую очередь, волнует твоя безопасность. Хайтам прав, если что-то, не приведи Архонт, случится, мы можем не успеть. Но решать всё равно только тебе, Кавех. Парень опустил голову и уставился в кружку, которую поставила перед ним Нилу. На поверхности плавал чайный листик, лёгкий пар поднимался из нее. Кавех меланхолично проследил за ним взглядом. Вся его привычная жизнь растворялась в воздухе как пар. Неужели ему нужно остаться здесь? Покинуть дом, покинуть Академию, лишь потому что он не смог умереть так, как это полагается. Ещё пару дней назад он жил, хоть и не совсем припеваючи, но жил. А сейчас что? Сейчас он мёртв, но не до конца, сейчас ему нужно забрать вещи из дома и перейти на другую форму обучения. Сейчас за ним гоняются жуткие тени, и Архонт знает какая дрянь может ещё вылезти, чтобы дополнить картину. Неужели это лучшее решение и нет другого пути? «Вы уже мертвы», — всплыли вчерашние слова мага. Правильно, он мёртв, Хайтам мертвецов не воскрешает, а мёртвого вряд ли можно умертвить повторно. А жаль. Хотелось снова дышать, жить, приходить домой из Академии, хоть и ужасно вымотанным, но не бояться, что где-то среди теней за отсветами фонарей за ним наблюдают, выжидая возможности напасть. Видимо, Кавеху только и оставалось, что согласиться остаться в доме мага. Может, аль-Хайтам как-нибудь решит всё, и он сможет вернуться к привычному образу жизни? «Теперь, правда, уже не жизни, а смерти», — горько подумал Кавех. — Хорошо, — если бы парень все ещё дышал, он непременно бы сделал тяжёлый вздох после этого простого слова. Хорошо не было. Было уныло, обидно, страшно, неприятно, было как угодно, но не хорошо. — Тогда сегодня за вещами и в Академию. Ощущения были подобны боли, когда отрываешь пластырь, намертво прилипший к коже, с которым ты проходил долгое время. Неприятная, резкая, пульсирующая боль смешанная с печалью по прошлому, которое рассыпалось пеплом и улетало на ветру в неизвестном направлении. Хайтам лишь кивнул и вновь уставился в книгу под укоризненный взгляд Нилу, которая вскоре приобняла Кавеха за плечи и прошептала, что это хорошее решение, и всё непременно наладится. Ему хотелось верить, что девушка не ошибается.                                 ∘₊✧──────✧₊∘ Сумеру за несколько столетий из небольшого городка, сосредоточенного вокруг Академии вырос в огромный мегаполис. Автострады и километры дорог, железнодорожных путей, магистралей и автотрасс оплетали центр, и даже выходили за его пределы. Город пестрил яркими красками, светом неона и бесконечных фонарей, никогда не спал и постоянно находился в движении. Но за его пределами буйство жизни угасало, теряясь среди бескрайних тропических лесов, а потом и вовсе уходя в пустыню. Если долго ехать по главной трассе, можно наткнуться на множество других небольших городков, живущих за счет находящихся в них фабрик и производств. Неподалёку от Порт-Ормоса постоянно мелькают многочисленные складские помещения, которые заслужили среди местных название «складской городок». Никто не помнит, в какой момент их концентрация в одном месте увеличилась до подобных масштабов, обрастая нехорошей репутацией. Если несколько десятков лет назад детишки из Порт-Ормоса постоянно бегали на территорию тогда ещё строящихся хранилищ, то теперь каждый родитель строго-настрого наказывал своим отпрыскам ни в коем случае не лезть туда, мало ли что может случиться. Склады словно притягивали к себе всякий сброд, не раз там случались нападения, с последующим ограблением и убийством. Некоторые из складов так и не были достроены, то ли из-за нехватки средств, то ли по другим неизвестным причинам, но лишь их ржавые каркасы, подобно кривым скелетам возвышались в ночи среди пустыря. В одном из таких недостроев, который когда-то должен был стать складом, сегодня собралась часть культа, поклоняющегося тёмной богине Маране. Встреча была незапланированной, на ней присутствовали лишь трое обладателей алых мантий, развевающихся на холодном ночном ветру. Все трое прибыли разными путями, будто избегая слежки, сойдясь среди пустого пространства недостроенного склада. Как только третья фигура присоединилась, все трое не сговариваясь забормотали некое подобие молитвы — вознесли надежды, на скорое пришествие своей богини. Как только молитва завершилась, мужчина с хриплым голосом произнёс: — Ашшаб, ты уже нашёл следующего? Никому из присутствующих не требовалось уточнение, все знали, что речь идет о следующем возможном сосуде для великой богини Мараны. — Да. Аура детей смерти чувствуется крайне сильно, особенно когда они только-только с ней соприкоснулись. А этот, — пренебрежительно бросил мужчина, — был крайне неосторожен и сразу полез в район к магам. — И почему же ты его не поймал? — хмуро поинтересовался хриплоголосый. — Сбежал, — подал голос Бехруз, молчавший до этого момента. — Он как-то почувствовал мою тень и укрылся в людном месте, а после уехал с кем-то. — С вампиром, судя по энергетике, — добавил Ашшаб. — Господин Дургар, не гневайтесь, наши люди следят за тем районом. Мы непременно поймаем его в скором времени, и ни Архонты, ни вампиры не смогут ему помочь. Дургар молчал, даже если бы хоть какое-то освещение проникало на заброшенный склад, нельзя было бы разглядеть его лицо за маской. Но и Ашшаб, и Бехруз прекрасно понимали, что их лидер невероятно зол. Они работали вместе много лет и никогда не проваливались, когда дело касалось поиска и поимки детей смерти. Ашшаб отличался особой чувствительностью к энергетике других людей. И не только людей. Он всегда легко мог определить кто или что перед ним: простой человек или нечисть, точно называя, к какому виду она относится. Легко мог определить, проклята ли, зачарована ли лежащая перед ним вещь. И его чутьё никогда не подводило, чем пользовался культ, когда нужно было найти новое вместилище для их великой богини. Бехруз же управлял тенями, которые с самого детства ластились к нему подобно домашним животным. Для остальных людей его тени представлялись опасными тварями, готовыми в любой момент напасть и разорвать в клочья. Вместе с Ашшабом они составляли идеальный дуэт для поисков детей смерти: один указывает направление и ищет жертву, другой ловит её. Господин Дургар являлся ключевой фигурой культа. Именно он много лет назад не дал ему развалиться, смог отыскать потерянные книги о тёмной богине и указать путь к её возвращению на эту землю. Именно он в своё время привёл юных Ашшаба и Бехруза, именно он раздавал приказы и вёл за собой. И именно он был самым ярым верующим в Марану. Дургар молчал. Молчали и двое других мужчин. Только ветер завывал, поднимая пыль и мелкий мусор в воздух. Тускло сверкали звёзды на мрачном небе, словно предвещая беду или жестокую расправу над провалившими миссию. Всё зависело только от решения мужчины, который стоял неподвижно. — Я крайне недоволен, — начал он, спустя несколько минут тишины, — и в такой же степени разочарован. Думаю, вы оба понимаете, что поймать его нужно до следующего полнолуния. — они кивнули. — Будьте добры сделать это. Иначе последствий вам не избежать. Культу не нужны слабаки, неспособные выполнить элементарное поручение. Неужели вам хочется предстать подобным образом перед нашей великой госпожой? — голос Дургара охрип ещё сильнее, пробирая до мурашек. В нём сквозила едва заметная ярость, пробивающаяся через деланное спокойствие. — Я надеюсь, вы меня услышали и поняли. Ашшаб и Бехруз синхронно кивнули. На что Дургар, больше не удостоив их и словом, направился прочь со склада, растворяясь в ночной темноте. Только через несколько минут, прошедших после того, как его фигура скрылась, Ашшаб подал голос: — И что делать будем? — Ловить его, что нам ещё остается, — усмехнулся Бехруз. — Да твоя тень не справится с вампиром, ты сам это понимаешь! — Ашшаб бессильно взмахнул руками. Он знал, что Бехрузу это известно, но и смолчать не мог — боялся. — Понимаю, но мы что-нибудь придумаем, —спокойно заявил тот, — поехали по домам, завтра ещё успеем набегаться. Ашшаб кивнул, соглашаясь, и они разошлись по разным сторонам. Вскоре и их удаляющиеся шаги затихли, только ветер по прежнему перекатывал мусор из угла в угол, завывая среди пустых стен. Что-то печальное слышалось в его рёве, словно он скорбел по кому-то или чему-то. Очередной сильный порыв отозвался ещё более жалобным гулом, а угрюмо нависающие тучи быстро замелькали по траурно-чёрному небу. Последняя звезда тускло и скорбно мигнула перед тем, как скрылась за тяжёлой тучей. И больше не осталось свидетелей тайной ночной встречи, которая решала судьбу Кавеха.                               ∘₊✧──────✧₊∘ Город пятнами мелькал за окном автомобиля, который быстро мчался по главному шоссе. В начале все улицы казались Кавеху незнакомыми, он без интереса провожал взглядом прохожих, здания и другие машины, что встречались по пути, а потом и вовсе перестал обращать на них внимание. Всё это казалось сейчас неважным, бессмысленным. Сейчас всё меркло на фоне того, куда он направлялся. Академия. Великая, прекрасная и горячо любимая Кавехом Академия. Последние три года своей жизни он провёл именно там. Радовался сданным проектам и грустил, если их не принимали. Общался с одногруппниками и коротал часы между парами в библиотеке за книгой. С Академией связаны одни из самых светлых и любимых воспоминаний. Даже мать, находившаяся в глубоком трауре по отцу, с энтузиазмом восприняла новость о том, что Кавех смог поступить. Тогда она вынырнула из пучин скорби и на некоторое время оживилась. В глазах зажёгся потерянный на долгие годы огонёк, на губах впервые заиграла искренняя улыбка. Мать была довольна, мать была горда. Тогда Кавех подумал, что теперь всё наладится и вернётся почти прежняя версия Фаранак, но счастье было недолгим. Эффект радости из-за долгожданного поступления прошёл за пару дней, а вместе с ним погас свет в глазах, пропали и улыбки. Кавех надеялся, что сейчас он начнёт учиться, и мать вместе с ним будет радоваться его успехам, но нет, так не вышло. Ни успешные проекты, ни хорошие оценки не вызывали у неё и толики восторга. Зато где-то ближе к концу первого курса у матери появился новый любимый человек, с ним жизнь вновь вспыхнула, и Кавех почти болезненно был рад видеть её такой. Да, пусть не он был причиной счастья матери, но больнее было видеть, как она разрушает саму себя. Больнее было видеть её версию, из которой будто вытянули душу. Потеря отца сильно скосила их семью, и если у Кавеха хоть как-то получалось справляться и двигаться вперёд, даже если прошлое давило, то мать застыла на одном месте, так и не оправившись. Но стоило в её сердце появится кому-то новому, и она воспрянула духом и ожила, восстав из пепла подобно фениксу. А потом она уехала. В один вечер позвала сына на кухню и, словно стыдясь, прятала глаза, когда сообщала о своём отъезде. Тогда-то они и договорились, что пока Кавех учится, она отправляет ему деньги на жизнь, чтобы он смог сосредоточиться на обучении, не бегая по подработкам. После разговора она сразу же собрала вещи и уехала, словно сын был последним, что удерживало её. Хотя, пожалуй, так оно и было. И в тот вечер Кавех остался по-настоящему один. Первое время он по привычке звал мать, когда заходил домой. Всё надеялся услышать хоть что-то в давящей тишине, но как бы он ни звал, как бы ни кричал, ответа никогда не было. После уже привык и смирился. И даже пытался поддерживать с Фаранак связь, звонил и писал ей, искренне интересовался, как у неё дела в Фонтейне, и, видимо, ей там искренне нравилось, и она действительно была счастлива впервые за несколько лет. По телефону она шутила, смеялась, прямо как в детстве, рассказывала, что интересного видела сегодня и где была, но со временем её ответы становились все неохотнее и малословнее. И Кавех просто перестал звонить. Видимо, ей лучше без него. Зачем тяготить её воспоминаниями о прошлом, когда она так старалась от них избавиться? Мать такой вариант устроил, и всё общение сошло до звонков на праздники и ежемесячных перечислений на счёт. Кавех был рад, что у матери наконец-то всё наладилось, жаль, о нём так не скажешь. Несмотря на все усилия, что он прилагал к движению дальше, всё вокруг напоминало о прошлом. Ремонт в доме, знакомые улицы, где они гуляли всей семьёй в детстве, даже Академия служила напоминанием о родителях. Ведь отец с матерью когда-то там учились, ходили по тем же коридорам, возможно, застали кого-то из особо древних преподавателей. А сейчас Кавех ехал практически расставаться с такой важной частью его жизни, не только своей, но и жизни его семьи. От этого было так горько на душе. К счастью, Нилу, сидевшая за рулем, чувствовала, что настроение у Кавеха паршивое и не пыталась занять его разговором. Периодически он ловил её встревоженные взгляды в зеркале заднего вида, но предпочитал их игнорировать. Он не в том состоянии, чтобы чем-то делиться. Возможно, когда-нибудь потом он что-нибудь да расскажет, но уж точно не сейчас. Вскоре замелькали знакомые улицы, и сердце, переставшее биться, болезненно сжалось. Ещё чуть-чуть и Академия будет рядом. Ещё чуть-чуть и он окончательно распрощается с прошлым. Пропетляв по улицам, машина остановилась у ворот Академии. Кавех не спешил выходить, рассматривая огромное величественное здание так, словно оно перед ним впервые, и он никогда не был внутри и никогда не был с ним знаком. Нилу мягко оповестила: — Кавех, мы приехали, — будто бы он этого не знал. Он все также судорожно обводил взглядом знакомое крыльцо, пока Нилу не спросила. — Мне сходить с тобой? — Нет, — Кавех удивился, что его голос звучит на удивление твёрдо, совершенно противоположно его состоянию. — Я сам. Он резко открыл дверь и выскочил из машины, предпочитая не оборачиваться и смотреть на выражение лица девушки. Ему не хотелось видеть её тревогу и переживания, думать, что это из-за него. Ноги подкашивались, но он старательно вышагивал вперёд. Всё вокруг было родным, привычным и любимым. Стиснув зубы, он упрямо шёл к административному блоку, боясь дать слабину и побежать обратно. Заявление о переводе приняли быстро, не задавая лишних вопросов, и, как только все бумаги были подписаны, Кавех бросился прочь из Академии. Он не оглядывался назад, не смотрел по сторонам, просто бежал к машине, где ждала Нилу. В глубине души он надеялся, что ему откажут, скажут, что мест на заочном не осталось, но нет, этого не произошло. Места были. И с этого дня он официально студент заочного отделения. Серебристый автомобиль показался спасительным оазисом среди пустыни, куда Кавех быстро нырнул. Хоть сердце не билось, парню казалось, что оно мучительно сжимается, словно от него отрывали куски. Наверное, не было причин так переживать, ведь он не прощается с Академией навсегда, но чувство потери не отпускало. Ласковый голос Нилу вывел из прострации: — Кавех, милый, скажи свой адрес, пожалуйста. «Милый всяко лучше, чем господин», — подумал Кавех. Он назвал нужный адрес и вновь молча уставился в окно. Ехать было недолго, он знал это. Все улицы были знакомыми, наполненными воспоминаниями о прошлом. Проезжая мимо небольшого сквера, Кавеху на миг показалось, что он видит себя маленького, идущего за руки с родителями. Отец рядом, мать улыбается, а он сам ещё живой и беззаботный. Наваждение спало, как только сквер скрылся из виду. Вскоре показался и переход, где всего пару дней назад Кавех встретил ту самую странную бабушку, которая, если верить словам мага, была причиной его недосмерти. Ничего не напоминало о недавних событиях, пешеходы ждали зелёного сигнала светофора, пока машины, в одной из которых сидел и он, мчались по дороге. Всё вокруг кишело жизнью. В этот момент Кавех задумался: «А сколько Нилу лет, как давно она стала вампиром? Или всегда такой была?». Очень хотелось спросить девушку об этом, но разве это не выходило за рамки приличий? Да и вопрос больше не для человека, которого ты знаешь совсем немного, а для кого-то хорошо знакомого. Что он вообще знает о Нилу, о маге? Ничего. Но они почему-то ему помогают. Маг, конечно, обмолвился, что пообещал защищать тех, кто в этом нуждается, но правда ли это? Может быть, они представляют собой большую опасность, чем неизвестная тень? Или вовсе с ней заодно? Но пока они ничего с ним не сделали, хотя возможность была, может, попробовать им довериться? А что ему ещё оставалось? С Нилу и аль-Хайтамом он мог на краткий миг почувствовать себя в безопасности, не волноваться о тенях. В глубине души Кавех надеялся, что сможет узнать получше этот странный дуэт, и они не таят за собой опасности. Пусть маг что-то пообещал непонятно кому, но если это поможет Кавеху сохранить своё подобие жизни — пусть так оно и будет. Но если он почувствует хоть что-то подозрительное, то сразу же сбежит. Теперь уже не впервые. К дому Кавеха они приехали слишком неожиданно. Нилу сразу же безапелляционно, но в своей манере мягко заявила, что идёт с ним. И парень не стал возражать. Мысль, что в квартире не прибрано настигла только в момент, когда Нилу уже зашла в квартиру и остановилась, увлеченно рассматривая прихожую. Кавех за секунду сделал мысленную пометку: приглашение, как уверяют в фильмах, девушке не потребовалось, она спокойно вошла без него. В квартире всё осталось именно так, как было вчера, когда Кавех только направлялся к магу. Обувь неаккуратно разбросана у порога, на комоде валялась мелочь, фантики, чеки из магазина возле дома и прочий хлам, что складывался там годами. Он вечно откладывал генеральную уборку, пытаясь поддерживать иллюзию порядка в своей комнате и кухне, забив на прихожую и остальные комнаты, которыми уже некому было пользоваться. Стало самую малость стыдно за беспорядок. В доме мага всё, за исключением комнат, которыми властвовал Хайтам, блестело чистотой, а у него… У него всё слишком сумбурно и неаккуратно, в полном хаосе и беспорядке. Кавех прикрыл дверь и, будто бы оправдываясь, обратился к Нилу: — Извини, у меня немного не прибрано, не думал, что в ближайшее время будут гости. — чуть помолчав, он добавил. — Если что, кухня дальше по коридору, могу предложить чай. Девушка поспешила заверить: — Всё в порядке, у тебя очень даже чисто. Ты бы видел, в каком состоянии спальня Хайтама, вот там самый настоящий хаос. Кавех усмехнулся и поспешил проводить Нилу на кухню. Проигнорировав её попытки самостоятельно заняться чаем, он сам всё сделал и поставил кружку перед Нилу. Даже постарался выбрать самую красивую из тех, что у него были. Он хотел предложить девушке что-нибудь поесть, но одёрнул себя. Нилу — вампир, и вряд ли она питается чем-то, что привык на скорую руку готовить Кавех. Да и в холодильнике еды явно не прибавилось за время его отсутствия. Оставив Нилу наедине с чаем, Кавех поспешил к себе в комнату. Ему не хотелось заставлять знакомую долго ждать, и он начал быстро вытаскивать одежду из шкафа. На полу быстро образовались две стопки: вещи, которые он возьмет и вещи, которые останутся дома. Теперь оставалось найти, куда это все уместить для перевозки. Порывшись в памяти, Кавех вспомнил, что где-то на балконе должна остаться отцовская спортивная сумка. Проблема крылась в том, что путь на балкон лежал через родительскую спальню, куда заходить не хотелось. Именно там сосредоточены все семейные фотографии и воспоминания о родителях, туда Кавех старался заходить лишь по крайней нужде, годами избегая комнату родителей. Но в руках-то это всё не потащишь, а в рюкзак и половина не влезет, так что, скрепя сердце, парень направился в злополучную спальню. Он застыл на пороге, не смея шевельнуться. Лучи тёплого весеннего солнца проникали в светлую комнату, пыль медленно парила, особенно выделяясь на свету. Всё в комнате словно замерло во времени, казалось, будто мать с отцом вышли на минуту и совсем скоро вернутся обратно. Лишь краешек кровати, где пару дней назад садился Кавех, пытаясь понять что с ним, нарушал идеальный порядок. Кавех не смел двинуться, осматривал комнату так, будто видел её впервые. В очередной раз за последние дни в душе повисло неприятное чувство потери чего-то ценного, дорогого и любимого. В очередной раз скользнуло осознание, что прошлое не воротить, жизнь не стоит на месте, всё меняется. Проходят дни, меняются места, люди и сам Кавех. Он больше не ребёнок, весь мир которого крутится вокруг мамы и папы, он даже больше не школьник, которого волнуют контрольные и домашние задания. Он взрослый человек, а от его привычной жизни практически ничего не осталось. «Но разве изменения это плохо? Да, они не всегда несут положительные эмоции, но имеет ли жизнь без них смысл?», — размышлял Кавех. Он не знает, что грядёт завтра, не знает, что будет через неделю, месяц, год, он не уверен ни в чем и ни в ком, но разве это повод погружаться в уныние? Он сильный, он всё сможет и непременно преодолеет все трудности, но для этого нужно перестать цепляться за прошлое. Его уже не вернуть, с этим нужно смириться. Кавех в очередной раз пожалел, что больше не дышит, в этот момент очень хотелось вздохнуть, выпустить напряжение и начать двигаться вперёд. Но для этого не обязательно вздыхать, необходимо лишь сделать первый шаг, с чем Кавех все-таки смог справиться. Он шагнул в родительскую спальню, схватил три фотографии, стоявшие на комоде, а затем бросился на балкон в поисках сумки отца. Она нашлась быстро и выглядела также, как в воспоминаниях Кавеха. Словно отец оставил её ненадолго и вот-вот придёт искать. Только отец уже не вернётся, зато теперь она послужит Кавеху. Он даже не старался аккуратно складывать вещи в сумку. Одежда больше походила на комки ткани, чем на кофты и брюки. Кавеха одолело нестерпимое желание уехать из дома. Стены давили, напоминали о детстве, и парню казалось, что он задыхается. Даже если он не нуждался в воздухе, родная квартира его будто душила, сдавливала горло тисками и не оставляла шанса сделать необходимый вдох. «Возможно, это к лучшему», — размышлял Кавех. Быть может, ему стоит поступить как мать — взять и уехать. Ведь вдали от дома, вдали от сына она расцвела и начала полноценно жить. Вдруг у него получится так же? Вдруг если покинуть родные стены на неизвестное время, то сразу станет легче? Всё перестанет напоминать о былом счастье, и он сможет поскорее всё отпустить. Стопка вещей, которую решено было брать с собой быстро заканчивалась. И как только Кавех запихнул последнюю вещь в сумку, он аккуратно положил сверху три фотографии. Фото матери, свадебную фотографию родителей и их семейный портрет. Пусть хоть что-то напоминает ему о маме и папе. Кавех не знал, на сколько времени затянется эта ситуация. Может, тени от него не отстанут ближайшее столетие. Ну а что, куда ему торопиться? Умереть во второй раз невозможно, так что простор для деятельности огромен. Пусть хоть так частичка дома будет с ним. Когда он зашёл на кухню, Нилу уже допила чай и теперь стояла у окна, рассматривая улицу. Кавех даже подивился: что же она так разглядывает? Живописным вид точно не назовёшь, он выходил на соседние дома, не такие высокие, как дом Кавеха, но ничего красивого или хотя бы стоящего внимания в них не было. Обычные сероватые трёхэтажные домики, которых было полно по всему Сумеру. Почувствовав его приближение, девушка спросила: — Всё собрал? — Кавех кивнул, и Нилу продолжила. — Тогда пойдем. Спустимся вместе и, пожалуйста, постарайся от меня не отходить на улице. Сразу же садись в машину, хорошо? Кавех нахмурился: — Ты что-то почувствовала? — Я не понимаю, Кавех, но меня не покидает чёткое ощущение, что что-то не так. Может, мне просто кажется, но перестраховаться не будет лишним. Он кивнул, и в этот момент солнце скрылось за тучей, а на улице поднялся ветер. «Это не к добру», — пронеслось в голове у парня, но поделать он ничего не мог. Шестое чувство пока молчало, но слова девушки не выходили из головы весь путь до автомобиля. К счастью, никто не спешит нападать при свете дня, однако в тот миг, когда Кавех уже садился в машину, ему показалось, что из кустов на него смотрит та самая тень. Но та быстро пропала, оставив после себя лишь чувство тревоги и дрожь в теле. Кавех не понимал: как его постоянно находят? Может, у него на лбу написано, что он живой мертвец, а он и не в курсе? Ему это очень не нравилось, но по крайней мере сейчас он с Нилу, хоть какая-то гарантия безопасности. Девушка тоже была напряжена, всю дорогу она молчала, оглядывалась по сторонам и успокоилась лишь тогда, когда увидела дом мага.