Случайный триггер

В глазах рябило от сообщений на мониторе. Маттео продолжал разгребать документы, подписывать бумаги, договариваться. Рутинная работа, но хотя бы осмысленная. К предстоящему показу всё готово. Почти. Постепенно посторонние звуки в модном доме стихли. На этаже практически не осталось сотрудников. Мужчина потёр глаза. В них будто песка насыпали. И ему самому уже стоило бы закончить и пойти домой, но директор продолжал работать. Ещё даже не очень поздно, можно ещё чуть-чуть потрудиться. Маттео так бы и сидел, пялясь в монитор, если бы его не отвлек стук в дверь. Мужчина дёрнулся, но не ответил. Кто бы это ни был, пусть идёт... Домой. Его тут нет. Приём физических лиц на сегодня окончен, юридических тоже, подозрительных - тем более. В дверь постучались снова. Сгарбосса вздохнул. Настойчиво подергали ручку. Та поддалась. Кажется, теперь CEO понял, почему Рустен по поводу и без повода запирал свой кабинет. - Извините... Маттео раздражённо выдохнул, как только заметил в проёме знакомое лицо. - Мартина, если на стук никто не отвечает, то не нужно продолжать ломиться в двери... - Прошу прощения, я подумала, может вы не слышали... Женщина вошла в кабинет. - Я тебя не приглашал. Мартина поджала нижнюю губу и остановилась у двери. - Что-то важное хоть? Работница быстрым шагом направилась к рабочему столу и села в кресло напротив CEO. - Да... Это касается месье Рустена. Он так ничего и не ест. Вы не ходили к нему? - Ну не ест и не ест, что теперь, с ложечки его кормить? - Маттео принялся нервно перекладывать документы из одной стопки в другую, - не ходил я к нему, больше мне делать нечего? Сходи к нему сама. - Ох, ну... Я побоялась отвлекать его. - А меня, значит, ты отвлекать не боишься? Конечно, я же тут так, пиццы доставщик! Монитор компьютера погас, погрузив лицо директора в зловещий полумрак. Женщина вжалась в кресло. - Извините. - Извиняю. Что-то ещё? Мартина поджала губы. Её пальцы смяли блузку у живота. - Вы... Могу ли я быть с вами откровенна? Маттео пожал плечами и сцепил пальцы в замок. - Ну попробуй. Можешь считать, что я исчерпал все свои лимиты на увольнения. - Спасибо, - Мартина коротко выдохнула, - месье, вы... Порой мне кажется, что вы жестоки к месье Рустену. Но почему-то вы единственный, кому удалось поговорить с ним за эти недели... Весь модный дом в смятении... А вы говорите, что не узнаёте, как у него дела... Будто вам всё равно. Маттео посмотрел на девушку строгим, непроницаемым взглядом. - Пожалуйста, сходите к нему... - дизайнерка понизила голос до шёпота. - Мартина, - мужчина навалился на стол, чтобы быть ближе к ней и выглядеть более угрожающе, - я не нанимался быть нянькой сорокалетнему мужику. У меня своих забот по горло, я работаю. Мартина, хочешь знать, почему, как ты сказала, "модный дом в смятении"? Женщина вопросительно изгонула брови. - Потому что вы все, кто здесь работает, - продолжил свою тираду Маттео, высвободив руки для активной жестикуляции, - вы безусловно любите месье Рустена, восхищаетесь им, хотите быть к нему ближе... Но есть один маленький нюанс. Мужчина сложил пальцы одной руки вместе, будто держал что-то крошечное. -... Вы все не хотите работать. Вы хотите заглядывать ему в рот и нахваливать его безупречный стиль. И всё. - Да... Да как вы смеете! - Мартина резко встала с кресла, - Да что вы вообще в этом понимаете?! Безусловно, мы все восхищаемся Оливье Рустеном, но это не значит, что мы ничего не делаем! - Хорошо, Мартина, окей... Тогда где все твои наработки? Где? Никаких отчётов я от тебя так и не получил. Эскизы, которые ты принесла ещё в прошлом месяце - это всё, что ты сделала? И то, эта работа вообще не относится к твоим прямым обязанностям. Ты помогла Саре с платьем? Хорошо помогла, что Оливье приходится всё переделывать. - Я... Я... - подбородок женщины дрогнул. - Не надо мне плакать тут, Мартина. Я не Оливье, мне на слезы всё равно, - мужчина встал из-за стола и подошёл к обескураженной дизайнерке. - Скажи мне честно, - посмотрел он девушке прямо в глаза, - ты намеренно испортила перерасчёт Сары в надежде, что её уволят, а тебя поставят на её место? Ведь за платье всё равно отвечает она, а не ты. А ты как рвешься в прет-а-порте. Квадратное лицо Мартины вытянулось от удивления. - Месье... Нет.. Что вы... Нет... Клянусь вам, чем хотите клянусь... У неё и без меня были с ним проблемы... Мужчина продолжал смотреть ей прямо в глаза, но не увидел в них ничего. Ничего, кроме слёз. - Да, но ты сделала только хуже. Почему так произошло, Мартина? Ты же училась этому где-то? Ты же должна знать, как делать выкройки? - Мы... Мы неправильно посчитали, - всхлипнула девушка, - я не понимаю, как правильно... Я тупая... Я просто девочка из детдома... - Ааааа, вот оно что, - протянул Сгарбосса, - теперь понятно. Ладно. Хватит реветь. Повторяю, это действует на Рустена, не на меня. - Я просто... Просто надеюсь, что месье Рустен всему научит меня... - Ты должна была научиться всему в университете. А здесь ты должна работать. Оливье и так потратил на тебя слишком много своего времени. Займись делом, пока не поздно, иначе после показа я подниму вопрос о твоём несоответствии занимаемой должности. - Должности какого-то младшего конструктора при мастерской?! Вы серьёзно? - Более чем. - Да вы... Вы... Вы говорили, что исчерпали лимит увольнений... - Я - да. Но что скажут начальники отделов, совет директоров, главный конструктор... Сам Оливье в конце концов? - Вы не посмеете! Вы... Да я!... - девушка возмущенно махнула рукой и, развернувшись на каблуках, почти выбежала из кабинета. Мужчина раздражённо дёрнул себя за кучерявые волосы, чтобы унять скопившуюся злость. Они увольняют и увольняют, увольняют и увольняют, а толку? Будь его воля, он бы набрал новый штат сотрудников, оставив на прежних позициях процентов двадцать от общей массы. Но для модного дома это бы стало большим потрясением. И для Оливье тоже. Маттео снова опустился на свое место. Голова гудела. Рустен точно убьёт его, когда узнает... Но эта женщина... Она просто достала. Маттео повернул голову к тёмному монитору. В черном прямоугольнике он увидел своё отражение, уставшее, злое. Разве... Разве его можно назвать жестоким? Пусть так. Какая разница. Мужчина перевёл взгляд на свой айфон. На нем высветился пропущенный. Это странно. Спустя минуты экран снова засветился. Всё тот же незнакомый номер. - Алло, - прохрипел мужчина. Следующим он издал раздраженный вздох. - Месье Рустен сейчас занят, так что неудивительно, что вы не могли до него дозвониться... А кто его спрашивает? После секундной паузы Маттео снова встал с кресла и медленно подошёл к окну. Свободной рукой он схватился за ворот рубашки и расстегнул ещё одну пуговицу. Он вспотел. - Я... Я... Здравствуйте, да... Думаю, вы можете прийти и без пригласительного, я позабочусь о том, чтобы вас хорошо приняли... Ах... Ну, ладно. В любом случае, приходите, думаю, месье Рустену будет очень приятно снова вас увидеть. Хорошего вечера. После чего мужчина медленно опустил устройство и устремил взгляд на огни вечернего Парижа. Оливье точно его убьёт... А потом точно его расцелует. Может, стоит рассказать ему сейчас? CEO направился вон из кабинета. Он последовал привычным маршрутом, слушая стук своих собственных каблуков. Маттео быстро оказался у нужной двери. Рядом стоял нетронутый крафтовый пакет. Что ж... Сгарбосса медленно поднял кулак, чтобы постучаться. Но что-то будто одернуло его. Он резко выдохнул через нос. В этом... В этом нет необходимости. Оливье стоит самому выйти из своей пещеры, чтобы поговорить с ним. Маттео мотнул головой и, после недолгой паузы, направился обратно к себе. Они не спали всю ночь. Сан устроился в номере Сонхва, ощущая острую необходимость в заботе. Старший не был против, ему хотелось поддержать любимого. Чхве лежал на боку, а Хва обнимал его со спины, иногда целуя широкое плечо и поглаживая стройную талию. Он благодарил младшего и просил прощения за то, что из-за его слов случился разлад в семье. Сан только вздыхал на это и повторял, что он сам решил это сделать, что никто не заставлял его. Он сам ощущал необходимость в этом тяжёлом разговоре, но надеялся, что Париж - город любви, настроит родителей на нужный лад. - Рано или поздно начались бы вопросы... Знаешь, я действительно старался не предавать значения будущему. Думал, всё само собой разрешится. Но мы с тобой поговорили и я понял, что будет лучше, если я обо всем скажу. И... Я постараюсь больше не лезть к мемберам вне камер. Для меня это стало такой обыденностью... Я даже не думал, что это может задевать тебя. - Санни... Ты идеальный мужчина, - прижался к младшему Хва, - прости меня, я так боялся говорить обо всем этом... Потому что думал, что ты от меня уйдёшь. Сан медленно развернулся к старшему. На его усталом лице появилась тень улыбки. - Милый, - проговорил он, - если тебя что-то не устраивает, просто скажи... Я очень люблю тебя, малыш... Но я не умею читать мысли. - Прости... - Иди ко мне... С этими словами Сан притянул старшего к себе и накрыл его губы своими. Он увлек Сонхва в нежный поцелуй, полный медленных движений и тёплых ласк. Хва зарылся рукой под футболку парня, очерчивая пальцами рельефный пресс. Сан немного ускорился, увлажняя губы старшего слюной. Сонхва добрался до соска и принялся играть с ним, делая его твердым под короткими натирающими движениями большого пальца. Чхве оторвался от поцелуя, выстанывая имя любимого, когда цепкие пальчики скрутили тёмный бугорок под футболкой. Младший поменял позу, чтобы уложить Пака на спину, а самому оказаться сверху. - Любовь моя, - прошептал он в пухлые губы, - я бы никогда от тебя не ушёл... Только если бы ты сам захотел этого... - Ох, Санни... Никогда. Я никогда не откажусь от тебя. Сонхва потянул подбородок вверх и сладко прижался губами к губам. Он прошёлся языком по чувствительной коже и проник в рот. Сан попривествовал его касанием кончика языка. Как же они любили целоваться... Хва переместил одну руку на спину, а другую спрятал в черных коротких волосах партнёра. Это позволило Сану прижаться телом к телу. Касание двух возбужденных членов даже сквозь одежду распалило между парнями огонь похоти и возбуждения. Чхве принялся тереться пахом о пах любимого. Сонхва чувствовал, как эти медленные дразнящие движения сводят его с ума. Скованность, невозможность полноценно касаться члена и при этом стимуляция распаляли его фантазии и желание. Ему безумно нравилась эта игра, эта невыносимая прелюдия. Сан в это же время гладил языком язык, обдавая горячим дыханием чужой рот. Сонхва всё требовательнее гладил парня по спине, призывая закончить с прелюдией. При этом ему до боли нравилось то, что Сан делал, но терпеть он больше не мог. Младший нехотя сел, оставив влажные губы Хва. Он аккуратно вытащил свой член из плотных боксеров, а после освободил и орган старшего от ткани пижамных штанов. - Ох, да, да... О боже... - проскулил Сонхва, когда его парень начал оглаживать горячий член. Сан не спешил. Он нежно проходил пальцами по длине, закрывал ладонью головку, а потом снова оставлял изнывающий орган без внимания. В этих медленных ласках таилась сумасшедшая страсть. Он трогал себя и Хва по очереди, пока в конце концов старший не приподнялся на локтях. Такая позиция помогла Чхве взять оба пениса сразу. Его поглаживания приняли более очерченный, ровный ритм. Хва стонал, то и дело подаваясь бёдрами навстречу горячей ладони. - Санни... Прошу, быстрее. - Потерпи, котёнок... Сан хищно улыбнулся и продолжил свои возмутительно долгие ласки. Тонкую кожу жгло, по голубым венкам пульсировала кровь. Сонхва запрокинул голову назад, не в силах терпеть. - Тише, тише... Судя по голосу Сан и сам был на пределе. - Ах... Ах... Санни... - скулил Сонхва. Не выдержав напряжения, старший тоже сел, оказавшись к партнёру совсем близко. Он положил свою руку поверх руки Сана. - Какой же ты... - ухмыльнулся Чхве. - Я больше не могу... - всхлипнул в ответ Хва. Движения рук наконец ускорились. Пришло время Сана стонать и плакать. Старший больше уделял внимания его члену, двигаясь равномерно по всей длине, лишь изредка задевая головку. Младший в долгу не остался и ускорил темп своей руки на члене Хва. Оргазм накрыл их неожиданно и почти одновременно. Посылая в ладонь старшего горячие белые капли, Сан притянул парня к себе и захватил его рот глубоким поцелуем. Сонхва трясся и стонал сквозь губы, чувствуя, как его член дёргается в руке младшего, покрывая животы семенем. - Я люблю тебя, - прошептал Сан. - Я тоже тебя люблю. Жаркое утро принесло успокоение. Чхве рухнул на кровать и практически сразу заснул. Сонхва заботливо укрыл одеялом младшего и примостился рядом в надежде, что тоже забудется во сне. Но горькие мысли о вечере не дали ему спать. Что же делать... Неужели все так и закончится? Родители Сана не будут разговаривать больше с собственным сыном? Неужели можно так легко отказаться от собственного ребёнка? Сонхва не мог успокоиться. В конце концов он встал с постели, аккуратно, чтобы не разбудить младшего. Умывшись и надев чёрный спортивный костюм, он вышел из номера. Парень заказал кофе и круассан в кафе при отеле. Заняв небольшой круглый столик, он набрал номер в мессенджере. - Алло, мам, привет, - устало проговорил он, - тебе нормально по времени? Тут такое дело... Нужна твоя помощь. Родители Сонхва отнеслись к новости о том, что их сын - гей неоднозначно. Это случилось на одном из семейных ужинов. Сонхва не планировал делиться этой тайной, но разговор зашёл о девочках, работающих в KQ. Конечно, как любые родственники, родители Хва заинтересовались личной жизнью сына. Но парень решил не врать маме с папой. Ещё с самого детства его научили простому правилу: когда что-то случается, его не будут ругать (или ругать слишком сильно) если малыш Хва скажет правду. Так родители воспитывали в ребенке честность и открытость. Не раз это выходило всем боком, но Сонхва продолжал придерживаться этой, в общем, правильной позиции. В крайнем случае он надеялся перевести всё в шутку. Но перевести всё в шутку не получилось. Возможно из-за того, что Хва был вторым сыном, он не стал главным разочарованием в жизни семьи. Однако отец долго привыкал к новой реальности, в то время как мать приняла эту новость на удивление спокойно. В последствии она даже стала спрашивать, как у них с Саном развиваются отношения. Ей было действительно интересно. Поэтому Хва решил, что мама станет его близайшим союзником в разговоре с четой Чхве. После недолгого доверительного диалога парень стал искать в телефоне контакт матери Сана. В этом не было ничего удивительного, мемберы уже столько лет вместе жили и путешествовали, поэтому у каждого были сохранены номера ближайших родственников друг друга. Сонхва нервно отпил немного кофе и прижал айфон к уху. Пошли гудки. -... Да, да... Здравствуйте. Извините. Да, я понимаю... - Хва сжал в руке салфетку, - послушайте... Пожалуйста, я бы хотел встретиться с вами. Без Сана. Давайте всё ещё раз обсудим, пожалуйста! Я не буду вас уговаривать, просто выслушайте меня... Прошу. Да... Хорошо, я вас понял. Сонхва положил телефон на стол. Его руки тряслись. Женщина на том конце попросила немного подождать. Она обещала перезвонить. Минуты ожидания потянулись невыносимо медленно. Хва выпил свой кофе и доел круассан, но вставать с места не решался. Будто бы оно было заколдованным. Если он уйдёт из кафе, то магия развеется и мама Сана ему не перезвонит. Но чудо всё же произошло. Семейство Чхве прибудет через час. Сонхва медленно выдохнул. Чтож, дело за малым - поменять отношение родителей Сана к их паре. - Извините, что вам пришлось ехать, - Сонхва легко поклонился, встречая чету у рестепшена, - но лучше мы обсудим всё в номере, сами понимаете... Без посторонних. Госпожа Чхве молча кивнула. Отец не отреагировал на слова парня. Лишь злобно посмотрел на него и двинулся к лифтам. Сонхва открыл номер Сана и пригласил пару зайти. Небольшое светлое помещение выглядело обыденно. Чхве разместились в креслах у крохотного стеклянного столика, Хва присел на кровать напротив. - Спасибо ещё раз, что приняли моё приглашение, - кивнул Сонхва, - Сан сейчас спит в соседнем номере... В моем номере. - А чего ж вы не взяли один на двоих? - злобно ухмыльнулся старший Чхве. - Так... Безопаснее. И у нас разные расписания. Мужчина только раздражённо выдохнул в ответ. - Сонхва, - голос мамы Сана был мягким и тихим, - скажи, почему... Почему так случилось? Как так вышло, что вы... Ну. Вместе. - Мы полюбили друг друга... Вот и всё. - Ох, знаешь что, - прервал парня господин Чхве, - это ты запудрил мозги моему сыну? Ты сделал его таким? Как вообще... Как вообще ваша контора это допустила? А Хонджун куда смотрел? - Ну Хонджун... - замялся Хва, - давайте не будем трогать Хонджуна, он тут не при чем. Послушайте... Это же не какой-то заговор против Сана. Я просто люблю его! - Мой сын был нормальным. Я воспитывал его нормальным! - всплеснул руками мужчина. - Ну так он и есть нормальный, - изогнул брови Сонхва, - чем он отличается от любого другого парня? Как он поменялся с тех пор, как вы узнали правду? Мы встречаемся с ним уже очень долгое время и вы ни разу не упрекнули его в том, что он какой-то не такой! Он что, не помогает вам по дому? Не ездит к вам при первой возможности? Что поменялось-то? - Да всё поменялось! - взорвался Чхве, - он мой единственный сын. На нем держится наш род, наша семья... Я хочу, чтобы он этот род продолжил... - Ну так у вас же есть дочь... Она вот-вот родит... - Дочь это вообще другое! Вообще! Как я теперь буду в глаза смотреть людям, зная, что мой сын извращенец... - Дорогой... Сонхва начал терять терпение. Его раздражало то, что глава семейства Чхве оскорблял своего собственного ребёнка. - Хорошо, тогда... - Хва достал телефон, - вы можете поговорить с моей мамой. Она готова пообщаться с вами по видеосвязи. Раньше вы вполне неплохо проводили время все вместе... - Да, давай послушаем, - закивала госпожа Чхве. Мужчина только цокнул языком в ответ, но возражать не стал. Хва поставил телефон на столик и нажал кнопку вызова. - Привет, мам, да... Только отодвинься чуть-чуть, пожалуйста. Да, вот так... Сонхва помахал матери. Та чуть с опозданием улыбнулась и помахала ему в ответ. - Здравствуйте, - устало проговорила мама Сана. Господин Чхве только молча кивнул. - Мам, ты уже обо всем знаешь, - Хва заправил за ухо прядь волос, - в общем, можешь, пожалуйста, поговорить с семьёй... - Да, да, конечно! Я рада вас видеть! Слушайте, ну... Вам не нравится, что наши мальчики встречаются? - Конечно, черт возьми... - всплеснул руками Чхве, - эта зараза от вашего сына пошла? Признавайтесь! - Ой, ну я когда узнала, сама была в шоке! - махнула рукой госпожа Пак, - я и подумать не могла, что мой сын... Такой. Но потом я решила, что это всё-таки его жизнь. Он ведь уже взрослый в конце концов... - Слушайте, ну это же ненормально! То есть вы это одобряете? - Да я не то, чтобы одобряю, я просто приняла это как есть... Что ну вот так случилось. - А вы вообще на всё так говорите? А если бы ваш сын, ну я не знаю... Начал бы принимать наркотики, вы бы тоже говорили, что ну да, так случилось? - Ну не перегибай, милый. - Нет, ну а что? Женщина в маленьком экранчике телефона глубоко вздохнула и горько улыбнулась. - Послушайте... - старшая Пак чуть наклонила голову, её голос дрогнул, - скажите, вы помните, когда ваш сын сказал первое слово? Госпожа Чхве кивнула. - А помните, когда он начал ходить? Когда самостоятельно сделал первый шажок своими крохотными ножками? Вы были счастливы тогда, разве нет? - Конечно, конечно мы были счастливы, - улыбнулась мама Сана. На лице господина Чхве тоже промелькнула улыбка. - Я помню, я тогда только пришёл домой с работы, уставший как собака. Слышу голосок его, детский лепет... Он тогда с бабушкой играл, а тут... Как увидел меня... Встал и пошёл. А я к нему... Усталость как рукой сняло. Пара взялась за руки. Госпожа Чхве стёрла с щеки крохотную слезинку. - Помните его первые победы, первые достижения в спорте? - на глаза мамы Хва тоже навернулись слёзы. - Ох, я помню, мы все плакали, когда Эйтиз взяли первую награду! Смотрели по телевизору и рыдали от радости! Наш мальчик... Худенький ещё совсем... - погрузилась в воспоминания мама Сана. - Я помню, вы все тоже плакали, да? - господин Чхве похлопал Сонхва по плечу. - Да, все плакали... Только Минги не плакал, - всхлипнул Хва. - Я... - продолжила госпожа Пак, промакнув слезы салфеткой, - я думаю, мне нет смысла объяснять вам, как трудно быть родителем. Не спать ночами, переживать, заботиться... Мы задвигаем наши желания и цели, потому что ребёнок становится для нас главным приоритетом. Мы ведь... Мы ведь чувствуем себя во много раз счастливее, когда видим, что наши дети счастливы, разве нет? Да, может я планировала понянчить внуков на старости лет, может быть я хотела бы, чтобы у меня дома была девушка, хозяюшка. Но это всё только мои планы, мои ожидания. Мне не понять этого. Мне не понять, почему так случилось, что мой сын и ваш сын любят друг друга. Но каждый раз, когда я спрашиваю у Сонхва о том, как у Сана дела, я вижу в его глазах столько любви... Столько привязанности к этому человеку. И все мои переживания отходят на второй план. Потому что я вижу, что мой сын счастлив. А счастье ребёнка - это приоритет для любого родителя. Вы со мной согласны? Госпожа Чхве активно закивала, обливаясь слезами. - Мама, спасибо тебе, - Сонхва тоже не смог сдержать эмоций. - Я люблю тебя, котёнок. Слово осталось за господином Чхве. Он сидел в кресле, смотря куда-то перед собой. - Вы не сможете прожить жизнь за вашего сына... - заключила госпожа Пак. Комната погрузилась в молчание. Сонхва любезно принёс маме Сана стакан воды и налил себе, чтобы успокоиться. - Я отойду, - наконец проговорил мужчина и вышел из комнаты. Хва скомкано попрощался со своей матерью и отключил видеосвязь. Он неловко опустился в кресло, которое раньше занимал старший Чхве. - Это всё просто... Очень шокирующе, - со вздохом произнесла госпожа Чхве, - папа думает, что это всё опасно... Любовь любовью, но мир не примет вас такими. Как бы вы не хотели, как бы правительство не старалось на западе привить это людям... Мы с отцом боимся, что ваши отношения навредят вам... - Хотите вы того или нет, но мы вместе уже не первый год, - брови Хва горестно сдвинулись к переносице, - и мы айдолы. Буквально вся наша жизнь всегда на виду. Быть в отношениях с кем-то любого пола для айдола это всё равно, что жить на пороховой бочке. Но мы всё это понимаем. Поэтому мы вместе, мы нашли друг в друге опору. Но и поэтому поддержка близких так важна для нас, понимаете? Вы же знаете, сколько препятствий было на нашем пути, сколько всего пережила группа... Поэтому нам так важно, чтобы у нас в жизни было место, где мы можем расслабиться и люди, которым мы можем довериться. - Окружающие всё равно будут спрашивать... Рано или поздно правда вскроется, и что тогда? - Тогда всё, что у нас останется, это поддержка близких... Не лишайте своего сына этой поддержки. Пожалуйста... Женщина опустила глаза. В номере воцарилось молчание. Хва старался успокоить себя, потирая колени в ожидании старшего Чхве. Он мог войти в положение семьи. Всё-таки, это не та новость, которую ты ожидаешь услышать от своего взрослого сына, которого воспитывал в определённых традициях. И страхи четы Чхве были вполне понятны: кто знает, как гомосексуальность может отразиться на их семье и на благополучии самого Сана. Но к сожалению или к счастью, сейчас это просто факт. Они встречаются. Они любят друг друга. И с этим уже ничего нельзя сделать. Время в ожидании текло всё медленнее. Хва нервно пил воду маленькими глотками и ждал, когда же вернётся старший Чхве. Мама Сана всё это время сидела неподвижно и смотрела перед собой, будто бы находясь в трансе. Наконец, в дверь тихо постучали. Сонхва пригласил мужчину обратно в номер, любезно усадив его снова в кресло. Господин Чхве выглядел опустошенным. - Я... - наконец прервал молчание мужчина, - я никогда этого не пойму и не приму... Что бы мой сын, да с другим мужчиной... Старший Чхве покачал головой. - Мир так создан, понимаете? Я не знаю, бог это сделал или что-то ещё, но, так вышло, что существуют мужчины и женщины... И они дополняют друг друга. И это... Ну я не знаю. Закон Вселенной, если хотите. Сонхва поджал губы, стараясь справиться с новой волной эмоций. - Вода течёт, ветер дует... - со вздохом продолжил господин Чхве, - цветы цветут, солнце светит. Это ведь всё естественно, это неопровержимый факт, правда? Как и то, что мужчина и женщина должны быть вместе. Но... Есть еще один факт. Сан всё ещё мой сын и, что бы не случилось, он останется моим сыном. Знаете, когда он решил стать айдолом, я подумал, что это всё глупости. Но он доказал, что может стать отличным артистом. И стал им. Что ж... Может быть, он сможет доказать мне, что такие отношения имеют место... Мужчина пожал плечами. - Дорогой... - госпожа Чхве осторожно положила руку на руку супруга. - Я... А что я могу сделать в такой ситуации вообще? Сказать ему, чтоб искал себе женщину? А он меня вообще послушает? Или выгнать его? Выгнать наследника из семьи? - мужчина невесело улыбнулся, - Сан уже вырос... Этому волчаре палец в рот не клади, верно? Так что, с некоторыми вещами просто придётся смириться... Чхве посмотрел Хва прямо в глаза. - К сожалению, да, - на выдохе произнёс айдол. - Несмотря ни на что, Санни всё ещё наш сын, - всхлипнула женщина. - Это правда... Он всё ещё наш сын. - Спасибо, - Сонхва прикрыл рот рукой, чтобы не расплакаться. Супруги обнялись, успокаивая друг друга. После старший Чхве прихватил парня за руку и придвинул к себе, чтобы дотянуться до его уха. - Скажи-ка, - прошептал мужчина, - ну хоть... Он тебя, а не ты его? Ну... Ты понимаешь... Сонхва смущённо поджал губы и кивнул. - Ну и слава богу.