На вкус и цвет

— Тебе не кажется, что это перебор? — В смысле? Асагири оторвала взгляд от своей чашки кофе и посмотрела на собеседника, приподняв одну бровь в немом вопросе. За окном небольшой кофейни ранняя весна. Снег уже давно растаял, а трава начала приобретать свой привычный нежно-зеленый оттенок. В Токио сакура обычно расцветает в середине апреля, если не в конце, но даже сейчас некоторые деревья уже приобрели розовый цвет, который напоминал узор в горошек на фоне голубого неба. Даже почки на деревьях набухли и были готовы раскрыться, однако, как бы не грело солнце, ветер все ещё был чертовски сильным. — В прямом, Ген. Ты дышишь над этим кофе всё время, пока мы здесь сидим. Блондин в ярко-желтом кардигане — Укё Сайонджи, коллега и по совместительству друг Ген — тяжело вздохнул. Отставив свой молочный коктейль в сторону, он недовольно покачал головой и подпер подбородок рукой. — Мне жаль его пить… — честно призналась Ген, отодвигая напиток от себя. Вместе с тяжелым вздохом Укё вынул трубочку из своего коктейля и, не дав подруге вставить слово, сунул её в кофе, быстро перемешивая. Глаза Ген расширились, а рот слегка приоткрылся. Не раздумывая, она бросилась за своим напитком, оттягивая его за белое блюдце обратно к себе. Когда она уже забрала чашку, вместо красивого рисунка сердечка на кофейной пенке было одно сплошное светло-коричневое месиво. Правда в словах Ген была. Такую красоту, что нагло испортил Сайонджи, было просто жалко пить, хотелось полюбоваться еще немного. Но была и ещё одна причина, по которой она не притронулась к кофе — она его не любила. Вот прям вообще. Никакое кофе. Ей просто не нравилось горькое послевкусие, которое нельзя было перебить сладким сиропом или добавкой. — Готово. Теперь не жалко? — довольно пропел Укё, облизывая конец розовой трубочки. Кофе как кофе, вкусное даже. В ответ Асагири лишь хмуро мотнула головой, однако чашку в руки взяла — чего добру пропадать, к тому же она заплатила за него. Ген немного поморщилась от неприятного запаха, но все же сделала маленький глоток. Опустив голову, она перевела взгляд на кассу, точнее на того, кто стоял за ней. Беловолосая бестия, кончики волос которой отдавали темно-зеленым оттенком, похожим на цвет елки или какого-нибудь тропического дерева. Её длинная копна волос всегда была заплетена в два неаккуратных хвостика или в длинную косу, и сегодняшний день не стал исключением. Поверх полупрозрачной белой блузы с засученными рукавами она носила коричневый фартук с логотипом кофейни. А на нем бейджик: «Сенку». Её движения были точными и выверенными, никакого лишнего движения. Все строго, четко, как машина. Она словно летала за этой кассой, успевая принимать заказы, готовить напитки и отдавать десерты официантам, и всё это одновременно. И эта бариста была причиной, почему Ген ходила сюда почти каждый день и брала кофе. — Земля вызывает Асагири Ген, приём-приём. Если ты думаешь о том, что сердечко на кофе она рисовала исключительно для тебя, спешу огорчить. Подмазываться к посетителям и рисовать латте-арты — это, как бы, её работа. Асагири не обратила внимания на слова друга, продолжая сверлить взглядом девушку за кассой. Она не питала иллюзий, что тоже понравилась баристе — каждый день сюда приходят десятки таких, как Ген, и ей нет смысла даже запоминать все эти лица, уж тем более рассматривать их как романтический интерес. Асагири тоже ведь работает с людьми, не понаслышке знает, что клиенты — это в первую очередь клиенты, ни больше ни меньше. И какими красивыми они ни были, ей ровным счетом было все равно. Люди на работе — лишь ещё одна составляющая её и без того посредственной жизни. Ежедневный квест, за который тебе платят, как в какой-нибудь гильдии в ДНД. Ген сделала ещё один глоток и снова перевела взгляд на Сайондзи. Он смотрел на неё около жалобно — так на уличных котят смотрят, когда они больные, хромые и полуслепые в ногу тычутся, но забрать их ты не можешь как минимум потому, что сам о себе позаботиться не можешь, что уж там о маленьком котенке говорить. Асагири поставила чашку на блюдце и подвинула ближе к Укё. Он же понял её без слов. Отдал свой молочный коктейль и взял белую чашку, делая небольшой глоток остывшего кофе. Остывшим кофе становится еще хуже, думает Ген, потягивая молочную смесь через трубочку. — И зачем ты только берешь эту бурду? Все равно ведь не пьешь, только деньги переводишь. — Я беру то, что советует мне бариста, — Асагири пожимает плечами. — И обычно она советует именно латте. Укё хмурится, на выдохе шепча «простигосподи» и потирает переносицу пальцами. Это будет продолжаться еще очень долго. Пока Ген, будучи крайне влюбчивой личностью, не переведет свой курс внимания на другого «счастливчика» и будет страдать уже о нем, напрочь забыв о былой влюбленности.       Ген оказывается в кофейне и на следующий день. Точнее, вечер — почти перед самым закрытием. Внутри ни одного посетителя. Заведение закрывается через пятнадцать минут, еще бы тут кто-то был. Заместо привычной фоновой музыки, которую всегда ставят в разных кафе и забегаловках, играет неизвестный Асагири исполнитель — музыка грубая, но не тяжелая, похоже на плейлист Цукасы. Все столики прибранные и чистые, только стойка еще не убрана — на ней стоят блюдца и чашки, пустые и не очень стаканы, а ещё полная вазочка для чаевых. Хоть звонок на двери прозвенел, никто не вышел. Неужто они закрылись раньше? Ген делает несколько шагов вперед, маневрируя между столами и подходя к кассе. — Хэ-э-эй, вы ещё открыты? — щебечет она, ставя руки на стойку и заглядывая за неё. Из-за стойки послышался тонкий девичий голос, а затем появилась пепельная макушка. — Ой, это ты? — Бариста удивлённо распахнула глаза и поставила тяжёлую упаковку зёрен на выступ перед собой. — Ты сегодня поздно. — На работе задержали, — угукает Асагири, все больше ныряя за стойку, желая посмотреть, чем это там занималась девушка. На полу были хаотично разбросаны разные мешки, судя по надписям: сахар, зерна и какие-то чаи. Сенку — та самая бариста — недовольно вздыхает и качает головой. Засучив рукава, она опять опускается на пол, поднимая уцелевшие пакеты. — Тебе помочь, может? — Не стоит, — отнекивается Сенку, отмахиваясь освободившейся рукой. — Будешь что-нибудь? — Агась! Ген послушно убирает руки со стойки и отодвигает ближайший барный стул, присаживаясь. Это уже традиция — забегать в кофейню после работы, даже если в этот раз съемки проходили в другом конце города — Ген на всех порах мчит сюда выпить кофе и поговорить с бариста. Два месяца такого графика — и они неплохо разговорились, конечно, они говорят не об особо личных вещах. Это не более чем дежурный диалог: поинтересоваться рабочим днем, узнать о погоде и пожелать удачи, уходя. Бывало, к ним присоединялся миленький официант — он часто закрывает кофейню сам, давая остальным коллегам уйти пораньше, однако Сенку в свою смену оставалась в кофейне до самого последнего. Подняв мешки, бариста лениво потянулась и направилась в сторону холодильника, старательно в нем что-то ища. Выудив из него две пластмассовые коробочки тирамису. Одну она ставит перед Асагири. — За счет заведения, — объяснит она, положив одноразовую вилочку поверх тирамису Ген. — Я уже закрыла кассу, поэтому ничего пробить не могу, а это — списанка. Сердце в груди забило тревогу, а перед глазами будто замигали огонечки. Сенку смотрела на Асагири с этой удивительной полуулыбкой, от которой у девушки ноги отказывали. Ещё и её рубиновые глаза — будто души выедали, по кусочку отрывая. Ген неловко заправила прядь длинных волос за ухо и улыбнулась в ответ. — Спасибо, Сенку. Пока бариста убиралась в кофейне, Ген рассказывала, как у нее прошел день. Она говорила о съёмках для журнала, которые проходили на улице, и Асагири, кажется, вот-вот заболеет. Ген посетовала на менеджера, который разрешил ей сниматься в купальнике в марте, когда все ещё ходят в лёгких куртках. Сенку слушала её, изредка вставляя комментарии и смеясь над глупыми шутками (от этого её сердце точно скоро откажет, как можно так мило смеяться?!). Когда бариста поставила кофемашину на ЭКО и уже спокойно доедала свой десерт, Асагири, наконец, замолчала. Ей, безусловно, хотелось поговорить ещё. Хотелось спросить, как прошел день бариста, как её самочувствие, но зудящее чувство в груди не давало это сделать. Она жутко смущалась. Как чертова пятиклассница, вот правда! — Ну, я пойду? — М? Щас, погоди, я выключу кондер и вместе пойдем. — отрезала Сенку, пожав плечами. Асагири закрыла лицо руками, в поптыке спрятать наступающий румянец. Тяжело. Очень тяжело…       — Сейчас ты пойдешь и попросишь у неё номер! Они с Укё стояли перед дверями знакомой кофейни. Сайондзи положил свои тёплые ладони на лицо Ген, сжимая мягкие девичьи щеки и заставляя сложить губы в трубочку — как утка. Асагири же сложила руки в кулачки и прижала свой груди, немного согнув колени — будто вот-вот сделает рывок и побежит. — Кто самая обворожительная женщина в мире?! — Я! Руки Укё легли девушке на плечи, и одним легким движением он развернул её в сторону входа в кафе. — Кто заарканит сердечко Сенку?! — Я! Парень тихо смеется и замахивается для дружеского удара по спине, но промахивается и попадает по ягодицам Ген. — А теперь полетела, рыбка моя! Ген подпрыгнула и вскрикнула от неожиданности, но, не теряя времени, сорвалась с места и почти влетела внутрь кофейни. А вот удар она ему еще припомнит. Идиот.       Асагири в недоумении смотрит на стаканчик с молочным коктейлем, который она даже не заказывала. Сенку вручила его ей, как только та подошла к кассе, и Ген, не задавая лишних вопросов, приняла напиток, усевшись за столик неподалёку. Румянец на щеках стал нещадно печь, а неловкая улыбка на губах расползалась ещё шире.

«+81 03 xxxx-xxxx Ишигами Сенку»

Написано маркером на пластмассовой кружке клубничного коктейля.