На вкус и цвет

      — Спой мне. Расческа, которую только что держала Акоя, с глухим стуком упала на пол.       — Сделать что?..       — Спеть. Матама, спой мне, — Немо наконец отложила свой телефон, поднимая голову на подругу. — Глухая, что ли?       — Эй! Ты просто, эм… Впервые просишь… — девушка подняла упавшую расческу, кидая её на кровать, стоящую позади. — Я даже ведь не распелась и вообще… Они сидели дома у Матамы после школы, как и всегда. С недавнего времени они должны были посещать совещания, собираемые Безе, либо лететь сражаться с волшебницами. И, если честно, это иногда так утомляло. С этого времени им редко удавалось побыть тет-а-тет, а раньше, все-таки оставаясь наедине, они то и дело ссорились да ругались — причина не важна, они могли делать это просто так, от скуки. Сегодня им повезло, волшебницы зализывали раны, а Безе решила дать всем один заслуженный выходной — чтобы подготовиться к экзаменам, они ведь все-таки еще учатся. Оказалось, совмещать учебу и злодейство — очень тяжелая задача. Еще тяжелее при этом пытаться строить отношения. И это выходило у девочек хуже всего. Целоваться, спрятавшись от волшебниц за переулком, держаться за руки, приходя на очередную миссию, смотреть на друг друга так, как не смотрят на друзей, как смотрят на что-то дорогое сердцу, — это ведь мало, да? Немо это понимает. Не знает, понимает ли Матама, но надеется, что она — дубина такая — хотя бы догадывается. Отношения нужно поддерживать — не только компанией друг друга, хождением по магазинам, ужином в кафе пятничным вечером. Матама думает, что ей нужно просто проводить больше времени с Немо, но они ведь в разных классах, даже в разных корпусах, да и уроки иногда не совпадают… Завести отношения — тяжело. Еще тяжелей — их поддерживать.       — Мне все равно, ты знаешь. Тебе что, трудно? — краснея и пыхтя, Немо поднялась с пола и сделала пару шагов в сторону подруги, по пути стягивая мешковатую толстовку. Матама замялась, стыдливо отводя взгляд. Немо — она такая невыносимая. Упертая, грубая, с мягкими губами, самодовольная и наглая! У Акои непроизвольно дергается глаз — она поворачивается спиной, пытаясь скрыть пылающие уши. Стая мурашек пробегает по спине, когда холодные руки касаются её спины, поддевая черный топик без лямок за его кромку. У Немо руки холодные. Она вся холодная. Только губы мягкие-мягкие, горячие-горячие. А Матама теплокровная. Она теплая, едва ли не горячая. Только вот мерзнет быстро и к холоду крайне восприимчива. Но никто из них минусов в друг друге не видит. Не замечает вовсе.       — Ладно! — выкрикивает Акоя, быстро разворачиваясь и перехватывая одну руку подруги. — Но что петь я выберу сама! И ты будешь на подпевке!       — Ага, — Анемо довольно ухмыльнется, хватаясь за руку Матамы в ответ. Акоя ведет их к кровати, усаживаясь на ней поудобней. Она хлопает по своим коленям, предлагая сесть, и Немо воспринимает это слишком буквально, укладываясь головой на колени Матамы. Возмущенно булькнув, она только зарылась в чужие волосы пятерней и покраснела пуще прежнего. Вот бы было больше дней — таких, как этот. Солнце ушло за облака, не пытаясь проникнуть сквозь полупрозрачную тюль. Ни ветра, ни дождя — настоящая благодать. Птицы тоже как будто поумирали все — никто надоедливо не щебечет. Вот бы чаще так — Немо, Матама и тишина. Матама вздохнула, стараясь унять бешено колотящееся сердце. Немо была невыносима в своей внезапной ласковости, особенно после всех этих ссор и недомолвок. Её волосы щекотали кожу, а вес головы приятно давил на колени. Акоя постаралась расслабиться и сосредоточиться. Немо, похоже, менять свою позицию не собиралась. Она лежала неподвижно, прикрыв глаза и расслабившись, словно это было самым естественным положением в мире. Акоя поет плохо — но Анемо нравится. Есть что-то в её голосе, его тембре, даже если она не попадает в ноты. Но есть кое-что, что у неё получается хорошо — колыбельные. Она сходит на шёпот, а иногда вовсе мычит себе что-то под нос — тихо, нежно. Немо нравится слушать её. Анемо приопускает веки, мыча в такт мелодии и словам, вылетающим из уст Матамы. К концу мелодии Акоя была уверена, что вот-вот взорвётся от стыда. Она чувствовала, как краснеют её щёки, как потеют ладони. Она боялась поднять взгляд на Немо. Тишина стала невыносимой. Акоя уже приготовилась услышать колкое замечание или саркастический комментарий, но вместо этого Немо тихо прошептала:       — Ещё. Матама опешила.       — Что?.. Немо открыла глаза и посмотрела на неё. В её взгляде не было ни насмешки, ни отвращения. Только… что-то мягкое.       — Еще раз. Спой еще раз.       — Но… я плохо пою.       — Я знаю. Немо чуть приподнялась и поправила растрепавшиеся волосы Матамы. Ее пальцы слегка коснулись щеки, вызывая мурашки по всему телу.       — Но мне нравится. Затем, неожиданно, Немо притянула Матаму к себе и нежно поцеловала. Поцелуй был мягким, почти невесомым. Просто прикосновение губ к губам, но от него по телу Матамы пробежала дрожь. Это не было похоже на поцелуи в кукольном домике Алисы — нет, даже близко нет. Но обеим так понравилось гораздо больше.