Я не валентинка 💕

✨✨✨

Не сомкнув глаз ни на минуту, я не пошла на ранний завтрак, боясь случайно встретиться с Мэйсоном. Вместо этого, тихо собрав небольшой чемодан, направилась к водному транспорту, который уже ожидал таких, как я — отъезжающих туристов.   Потом был аэропорт, с пересадкой на поезд. Наконец-то ввалившись в своё СВ, не имея сил даже на то, чтобы как следует раздеться, сразу же завалилась спать, надеясь выгнать из головы всё, что происходило за последние сутки, и лишь мысленно поблагодарила Киру, которая заранее выкупила два билета, избавив тем самым от соседей и ненужных разговоров. Проснуться заставил голод — единственный враг, против которого у меня не было защиты. Я нехотя поднялась, ещё немного шатаясь, и, зевая, начала приводить себя в порядок. Распаковав большой пакет от феи-злодейки-крёстной, чуть не взвыла, увидев его содержимое. — Кира! — в этом имени было всё моё настроение. В пакете лежал набор одежды, идеально отражающий стиль Киры: алое платье, которое поблёскивало в свете фонарей, чуть темнее туфли на головокружительном каблуке, и, конечно, не обошлось без «души комплекта» — едва заметных чёрных стрингов, больше похожих на две тонкие полоски, и бесцветных чулок, сливающихся с кожей. Сдавшись на милость судьбы, я вздохнула, начав превращать себя в ту, кем видела меня моя подруга. Платье оказалось хитроумным. Сдержанный фасон впереди говорил: «Я скромница», но вырез на спине, уходящий за линию талии, намекал на нечто совершенно противоположное. — Кира, у тебя фетиш какой-то на спины? — ворчала, тщетно пытаясь подтянуть ткань выше, чтобы прикрыть хоть что-то. — Ну хоть длина приличная, разрезов до бедра нет — уже спасибо.   Закончив, взглянула на своё отражение: из зеркала смотрела красивая, грациозная девушка в великолепном алом платье, на высоченных каблуках, готовая к какому-то важному моменту. На секунду мне показалось, что я стою на берегу лазурного океана, смотрю на первую вспыхнувшею звезду в сумеречном небе. А за моей спиной должен был стоять он… Кто же он? 💕 Одев красную маску, которую мне вручили ещё при посадке, и подколов волосы наверх, я уверенно двинулась по направлению вагон-ресторана, раздавая улыбки, таким же улыбающимся людям, попадающимся по пути. Вагон уже был полон праздничного гула — смех, звон бокалов и шёпот признаний. Повсюду мелькали розы, ленты на коробках шоколада, а глаза — в основном женские — горели ожиданием. Я стояла у входа, чувствуя, как на меня оборачиваются те самые «глаза», явно недовольные моим появлением, когда статный официант объявил: — Простите, мисс, мест больше нет. Вы не подтвердили своё участие на вечернем мероприятии при посадке. Растерянность сковала, а внутри хотелось взвыть. — Дежавю какое-то! — раздражённо бросила, чувствуя, как пустой желудок начинает диктовать свои условия. — Мне не нужны ваши развлечения, просто накормите меня, пожалуйста!      — Стул у барной стойки подойдёт, прелестная валентинка? — Официант добавил к своей фразе игривую нотку. Не удостоив его словами, лишь кивнула в знак согласия, совершенно игнорируя это «валентинка». — Добрый вечер, — раздался мягкий баритон, как только я заняла своё место. Бармен, молодой парень с русыми волосами, слегка склонился ко мне, вежливо улыбаясь. — Позвольте предложить вам шампанского, мисс. — Я не люблю шипучку. Можно тёмного рома? Чем удивила юношу, но уже через мгновение он предложил мне варианты, причём без привычных попыток всучить что-то дорогое. — Чистый, без ничего, — добавила, не давая ему возможности уточнять детали. Бармен быстро наполнил бокал, поставив его на стойку с отточенным движением. Вокруг, тем временем, разгорелось настоящее веселье: громкая музыка, тосты и звон бокалов. Все свободные места были забиты до отказа. На удивление, пар здесь было немного, в основном компании друзей или коллег, шумные и яркие. Украдкой оглядывала пространство, когда подошёл официант, слегка наклонившись ко мне, чтобы перекричать музыку и голос ведущего, его улыбка таила лёгкую хитрость. — Вас приглашают за столик, выпить шампусика. Правда, спросили меня не сильно ли вы страшная под маской, потому что ваш вид сзади мужчинам очень приглянулся. Вскинув бровь, я вместо злости ощутила только лёгкую иронию. — Передайте им: я не пью шампанского, а ещё под маской прячется болотная кикимора. У вас случайно не найдётся лишнего пледа прикрыть мой задний вид? Засмеявшись с профессиональной сдержанностью, он слегка качнул головой. — К сожалению, — ответил, и тут же скрылся из виду. Я смотрела на бокал в моей руке, в котором плескался тёмный ром, словно ночь, с густым ароматом ванили и свежезаваренного кофе. Здесь, в этом месте, чужая радость казалась мне далёкой — не раздражающей, но и ненужной, поэтому я наблюдала, как за окнами мелькали картины ночного мира, сменяя друг друга, как будто кто-то перелистывал страницы старого альбома. Каждый глоток обжигал, словно напоминая, что одиночество — это не пустота, а особая свобода. Однако настырные мужчины, очевидно решившие, что слово «нет» — это приглашение к обсуждению, подошли с двух сторон, точно согласовав свои действия заранее. Их самоуверенность била через край, а вырез на моём платье сзади, вероятно, ещё больше подогревал их эго. Один, облокотившись на барную стойку, уже заказывал шампанское, посчитав это неоспоримой победой, в то время как второй, нагло положив руку мне на плечо, чуть наклонился, чтобы заглянуть в лицо. — Слушай, валентинка… — Я не… — резко качнув головой, сбросила его руку, и, не дожидаясь продолжения, осушила содержимое в фужере, осознавая, что эта вся моя «еда» до приезда домой. — Да ну перестань, — вмешался второй, улыбаясь самодовольно. — Давай просто пообщаемся, насладимся компанией друг друга. Зачем скучать в такой праздник одной? Я с трудом подавила смешок. — Праздник был вчера. А наслаждаться… — начала, вот только закончить не успела, потому что мою реплику перебил глубокий, спокойный голос, прозвучавший совсем близко, будто из ниоткуда. — Привет, милая. Я же просил меня дождаться, предупреждал, что на мой роскошный цветок слетятся все насекомые в округе. Обернувшись, мой взгляд тут же упёрся в фигуру молодого человека, стоявшего чуть в стороне. Его уверенное и сдержанное присутствие резко выделялось на фоне шумной суеты вокруг. Плохо понимая, о чём он говорит и кто такая «милая», я озадаченно обвела взглядом и без того небольшое пространство вокруг себя. Незнакомец, видимо, решив, что слова больше не нужны, без лишних раздумий подвинул двух мужчин, чьи попытки были обречены на неудачу. Они осознали бесполезность своих усилий и, молча, ретировались. Теперь он стоял совсем рядом, и от этого стало немного неудобно. Его высокая фигура, казавшаяся чуть большей, чем нужно, излучала уверенность. Не говоря ни слова, он легко снял пиджак, который по пути набросил на мои плечи, и под ним открылась тёмно-синяя футболка, идеально сидящая по фигуре и подчёркивающая сильные мышцы. Пиджак мягко коснулся кожи, укрывая спину, его аромат — смесь прохлады, пряностей и чего-то тёплого, древесного — почти моментально взбудоражил сознание. — Простите, если смутил вас, — негромко произнёс незнакомец, заказывая у бармена виски. — Но это было единственное решение, которое пришло мне на ум. А теперь вы спокойно поедите. Приятного. Передо мной поставили салат с нежными листьями шпината, украшенный дольками апельсина и тонко нарезанным сыром с голубой плесенью, сбрызнутый ореховой заправкой. Рядом дымилось мясо — сочный стейк средней прожарки, из которого при каждом разрезе выступал прозрачный сок, пропитывая подложку из картофельного пюре с трюфельным маслом. Запахи всколыхнули голод, настолько сильный, что едва удалось удержать себя от того, чтобы схватить вилку и с жадностью вонзиться в эту щедрую трапезу. — Спасибо… за помощь, — пробормотала я. Мужчина, которому можно было дать около тридцати, а может чуть больше, выглядел так, будто сошёл с экрана: чёрная маска прикрывала половину лица, добавляя загадочности, а на другой выделялась аккуратная, идеально подстриженная борода. Волосы немного длинные, собранные в небрежный пучок, придавали ему неожиданную харизму. Казалось, этот образ балансировал между классической элегантностью и лёгкой дерзостью. Хотя я уже и влила в себя за вечер две порции рома, и всё мне чудилось в другом цвете, всё равно мотнула головой, пытаясь прогнать странное наваждение. «Ну не могут же все быть похожи на Яна... Если так пойдёт, я точно с ним мозгами поеду». Его охрипший от простуды, слегка бархатный голос звучал непринуждённо, он шутил с барменом, будто они старые друзья, не обращая внимание на меня, за что я была бесконечно признательна. Но едва заметный кивок в мою сторону, благодаря которому мне обновили бокал, выдал, что я всё-таки нахожусь в его поле зрения. Медленно наслаждаясь ужином, украдкой поглядывала в сторону молодого человека, стараясь рассмотреть этого своего «Купидона» — именно так его про себя назвала. Ведь он, словно из ниоткуда, появился в моём вечере и попал стрелой благодарности в самое сердце. В этот ненавистный мне День влюблённых, уж точно, он не мог быть Валентином — даже в шутку. Аромат, исходивший от пиджака, всё ещё покоившегося у меня на плечах и прикрывающего мою спину, затрагивал те нити в теле, которые совсем не хотела трогать. Получив наслаждение от еды, я жестом попросила счёт, собираясь уходить. Ведущий тем временем продолжал развлекать гостей, вовлекая пары в конкурсы, где они проверяли свою совместимость. Вагон разрывался от смеха, кто-то громко аплодировал. Меня это всё забавляло ровно настолько, насколько можно посмеяться в одиночестве над чужими, слишком шумными радостями. Лишь хмыкнув, указала бармену на свой пустой бокал. — Ещё порцию рома. — Мысленно обещая себе: «Последнюю», — и тут же прикинула свои стадии опьянения, давно проверенные и изученные. Сейчас я находилась на первой — «всё могу», граничащей с «теряю контроль, завтра будет стыдно, потому что всё помню». Следующая, как я знала, была «а, всё пофиг, живём один раз», за которой шла самая опасная — «улечься на барную стойку, подложив руку под голову, и в слезах жаловаться на друга-придурка». А потом — для храбрости выпить ещё порцию и — признаться Яну в любви, по телефону или, что хуже, вживую… и с утра благополучно ничего не помнить. Так вот, главное было не перейти ко второй стадии, а тем более третьей. Но, честно говоря, сегодняшний день выглядел как достойный соперник моим обещаниям. Мы с незнакомцем подняли бокалы, и я даже не заметила, как разговор плавно перешёл на «ты». Счёт был уже оплачен, чаевые вызвали довольные улыбки у стоявших напротив ребят, а мой уход снова откладывался. «Любимая» вторая стадия — всё пофиг, живём один раз — подбиралась медленно, но уверенно, напоминая о себе разлившейся теплотой в груди и всё смелее становившимися словами. Бармен и официант, решив поддержать атмосферу, налили себе какой-то бурды в кофейные чашки — явно не кофе, судя по их заговорщическим ухмылкам. — Ну, за знакомство, незнакомый Купидон, — выпалила, смело глядя в его глаза. Или мне только казалось, что смело, потому что мой прицел явно начинал сбиваться. Глаза могли быть хитрыми, а могли — просто спокойными, но в этот момент я уже перестала разбирать. — Так меня ещё не называли, — хрипловатый голос звучал с легкой усмешкой. Казалось, его состояние ухудшалось: осунувшиеся плечи и более медленные движения говорили сами за себя. Впрочем он, будто не замечая этой мелочи, равнодушно попивал свой виски, не теряя ни капли уверенности. В это время ведущий энергично поздравлял победившую пару, выспрашивая у них детали их «идеальных» отношений: — Сколько вы уже вместе? — Три года, — довольно ответила девушка, не забывая вешаться на своего мужчину так, чтобы все вокруг поняли, что он — её трофей. — Вначале он мне не нравился, — продолжала она подвыпившим голосом, начиная публично рассказывать о своей личной жизни. — Но долгие и настойчивые ухаживания пробили мою стену равнодушия, — хихикнула, при этом смачно потягивая коктейль. — Значит, вы не верите в любовь с первого взгляда? — уточнил ведущий. — Нет, — твёрдо заявила девушка. — Да, — в тот же момент возразил её мужчина, и их разногласия вызвали смешки в зале. Ловко протирая бокал, бармен повернулся ко мне: — Красотка, а ты веришь? Я бросила на него взгляд, безразличный, как у человека, которому в такие игры играть не хочется: — Нет, не верю. Мой сосед, всё это время молчавший, вдруг подал голос, его тон звучал с ленивой насмешкой: — А ты веришь, что даже незнакомый человек может с первых прикосновений пробудить желание в женщине? И не нужно ни любви, ни романтики? На мгновение задумалась, не то над вопросом, не то над его мотивацией, прежде чем фыркнуть: — Это ты про себя? Сильно много возомнил. — Наклоняя бокал, чтобы сделать ещё один обжигающий глоток. — Спорим, валентинка, что он тебя уделает, — загорелся бармен, а официант тут же подхватил его азарт, с неприкрытым интересом наблюдая за происходящим. — Я не валентинка, — рявкнула, удивив даже саму себя резкостью голоса. — А кто же ты? — Незнакомец снова усмехнулся, его глаза блеснули из-под маски, словно он только и ждал возможности затеять игру. — Я... Звёздочка. — Постаралась сказать это спокойно, почти пренебрежительно. — Уверена? — Улыбка стала ещё шире, и что-то в его глазах заставило меня почувствовать, что я точно на грани. — На все сто, — твёрдо отрезала, чувствуя, как внутри поднимается странная смесь упрямства и азарта. Бармен, не желая упускать момент, снова вмешался, подталкивая к неизбежному: — Ну так что, Звёздочка, спорим? — Спорим, — сорвалось у меня, и едва удалось удержать улыбку, которая уже ползла по губам. — Ещё порцию, и я готова к экспериментам. К тому моменту в моей голове уже плавало достаточно рома, чтобы подстегнуть задор. Тормоза? Ну, возможно, они ещё где-то там были, хотя явно под вопросом, ведь вторая стадия их не подразумевала. — Но! С тремя условиями, — добавила, всё-таки решив, что хотя бы видимость контроля над ситуацией ещё стоит сохранить. Парни за стойкой недовольно замычали, переглядываясь с преувеличенной гримасой разочарования. — Ничего сверхъестественного, просто мне нужна страховка, — отрезала, скрестив руки на груди. — Ну давай, какие там твои три условия? И почему три? Ты что, в сказки веришь? — хмыкнул тот, кого я нарекла Купидоном. — Нет, в сказки я как раз и не верю. Просто это ставит нас в равные условия. Первое — никаких прикосновений в зоне декольте. Второе — никаких касаний бёдер, — только успела это произнести, как за стойкой раздался дружный, почти театральный стон. — Ну это же скучно! — попытался возразить бармен, но я лишь пожала плечами. — Банально, зато надёжно, — парировала. — И третье — никаких двусмысленных поцелуев. Если ты выиграешь, я поцелую сама. Если проиграешь, расскажешь, кто ты такой на самом деле. Ребята вдвоём в унисон застонали, догадываясь, что окажутся в проигрыше. — Договорились, Звёздочка, — незнакомец произнёс это так, будто принял вызов всей своей сущностью. Его голос звучал уверенно, даже чуть насмешливо, несмотря на то, что потихоньку исчезал, а глаза сверкали, как у хищника, который только и ждёт момента для прыжка. В голове мелькнула мысль: «Четвёртое условие — не трогать уши. Если рискнёт, я точно тресну, хоть и красавец!» Моё тело непроизвольно напряглось, но на удивление, он не торопился нарушать установленные мной границы. Вместо этого, приблизившись, внимательно рассматривал серьгу в виде звезды, которая притягивала взгляд, мягко прижимаясь к мочке уха. На втором ухе длинная цепочка со звёздочкой поменьше раскачивалась в такт моим движениям. — Интересные украшения, — произнёс Купидон своим осипшим голосом, который будто таил в себе двойное дно. — Наверное, любимый подарил? Мои губы тронула горькая улыбка, взгляд скользнул в сторону фужера, утонув в янтарной глубине рома. — Ага, любимый… друг. Он хмыкнул себе под нос, уголки губ дрогнули в неясном выражении — то ли усмешка, то ли едва заметное раздражение скользнуло в этом мимолётном движении. Бармен и официант, стоявшие неподалёку, явно начинали терять терпение, их азарт угадывался даже в молчании. Купидон протянул руку, перевернув её ладонью вверх. — Положи свою. Сделав глоток из зауженного бокала, чтобы приглушить разбушевавшееся сердце, я заметила, как в полумраке покачивающегося вагон-ресторана янтарные отблески тёмного рома затанцевали не только в бокале, но и во взгляде парня напротив. Горечь и сладость, смешанные в напитке, казались отражением происходящего между нами. Итак, я опустила свою руку на его, тоже ладонью вверх. Тогда он неспешно провёл кончиками пальцев от локтя до кончиков моих, лёгкими, почти неощутимыми прикосновениями, однако каждое движение отзывалось странным трепетом, заставив меня рвано вдохнуть. Затем, словно подчёркивая окончание этого немого ритуала, запечатлел едва заметный поцелуй в центр моей ладони. Губы мужчины коснулись кожи совсем невесомо, и этот жест оказался куда более интимным, чем можно было ожидать. Его глаза продолжали удерживать мой взгляд — глубокий и сложный, слишком личный для двух незнакомцев. Хотя внутри всё протестовало, настаивая, что это лишь игра — пусть и красивая — вот только в тот момент я не могла отвернуться, даже если бы захотела. Захлопав в ладоши, бармен с широкой ухмылкой провозгласил первую победу Купидона и моё очевидное поражение. — И не правда всё это, — возмутилась я, пытаясь хоть как-то сохранить лицо. — Просто так получилось с моим дыханием. С кем не бывает! Лишь слегка улыбнувшись, незнакомец промолчал, но во взгляде мелькнуло нечто неуловимое — тень самодовольства, оттенённая лёгкой насмешкой. Ребята за стойкой переглянулись и приготовились следить с неприкрытым воодушевлением, отчего у меня вырвался нервный смешок. — Будете так глазеть — точно проиграете! — парировала, чувствуя, как язык уже слегка заплетается. Оголённая спина вдруг ощутила прохладное движение воздуха, заставившее вздрогнуть, когда молодой человек, молча оказавшийся сзади, мягко снял с моих плеч пиджак, и этот жест сразу же заставил выпрямиться; даже не видя его самого, я ощущала, как взгляд прожигает спину, а сердце, сбившееся с ритма, начинало биться быстрее. Мужские пальцы, тёплые и лёгкие, как прикосновение пера, коснулись моей шеи на затылке, вызывая невольную дрожь. Они скользнули по линии плеч, очерчивая их изгиб, а затем, столь же неспешно и невесомо, прошлись вдоль выреза платья на спине, будто прочерчивая что-то невидимое и непостижимое. Притихнув, замерла, словно находясь под его гипнозом, осознавая, что действительно проиграла, но всё же сопротивлялась этому ощущению всеми силами. Парни за стойкой не сводили с меня глаз, едва сдерживая смешки, лишь сильнее накаляя моё смущение. И вдруг, точно капля ледяной воды на раскалённый металл, по моему позвоночнику скользнул кристаллик льда. От неожиданности я резко вскрикнула и инстинктивно развернулась на стуле к незнакомцу, всё ещё чувствуя его близость, в то время как за спиной раздались восхищённые возгласы и аплодисменты. Он стоял передо мной, зажав в двух пальцах злополучный кубик льда, а довольная улыбка, играющая на его губах, делала парня ещё более демонически-дерзким. В следующую секунду, глядя прямо мне в глаза, он лизнул лёд, намеренно растягивая этот момент, а затем забросил его в рот, раскусывая с лёгкой, почти ленивой силой. Этот звук, хрустящий и холодный, отозвался во мне странной волной, которую я не успела подавить. Щёки вспыхнули мгновенно, словно кто-то зажёг под кожей огонь, и этот жар молниеносно разлился по всему телу, обжигая, подступая к горлу, а где-то глубоко внутри вспыхнула совсем уж неприличная искра, вынудив забросить ногу на ногу, ощутив неожиданную и едва контролируемую пульсацию внизу, заставляя напрячься. Этот человек явно знал, как играть на эмоциях, но сейчас я собиралась вернуть себе контроль. — Так не честно! Я просто не была готова, — вырвалось протестующе, хотя голос предательски дрогнул. Глядя на его смеющееся лицо из-под маски, ощутила, как что-то во мне сдаёт позиции, несмотря на попытки удержать себя в руках. Его улыбка была слишком искренней, слишком обезоруживающей, а губы, растянувшиеся в насмешливом выражении, манили всё больше, пока в тёмных глазах, прикрытых лёгкой тенью маски, казалось, вспыхивали миллионы запретных огней. — Ну ты молодец, — восхищённо продолжал бармен, хлопая по стойке. — Слушай, может, это всё алкоголь? — Может быть, — ответил незнакомец с едва заметной усмешкой, даже не стараясь доказать своё превосходство, как будто намеренно оставлял меня перед выбором: бежать или остаться и принять вызов. Оставалось лишь хмыкнуть, как сразу же почувствовала его тёплую ладонь, которая мягко скользнула по моей спине, убирая остатки влаги. Мужские руки бережно набросили пиджак обратно на мои плечи. Одним решительным глотком я допила оставшуюся густую, почти непрозрачную жидкость с глубокими отблесками красного дерева. — Красотка, ты проиграла, — провозгласил официант, наслаждаясь моментом. — Ещё нет! У меня осталась последняя попытка, — заметила с вызовом, добавив обворожительную улыбку, которая должна была хоть немного скрыть моё смятение, потому что, даже с захмелевшим мозгом, я прекрасно понимала — шансов ноль. — Продолжим? Или сдашься без боя? — спросил незнакомец, не скрывая своей уверенности. Его тон был опасно спокойным, а взгляд — всё таким же завораживающим. Это только распалило во мне упрямство. — Сдаться? Ещё чего! И что же у тебя припасено на последнее испытание? — Нагло прищурившись. — Ты уже всё испробовал. Даже в полумраке его лицо выдало смешок: лёгкая тень коварства мелькнула под маской. — Давай попробуем… — Повернув меня к себе так, что наши взгляды снова встретились. Его ладони, уверенные и сильные, мягко легли на мои бёдра, как будто он знал, что делает. — Э, нет! — воскликнула, вскидывая руки, хотя вовсе не хотела убирать их прикосновения. — Правила есть правила! Там тебе нельзя трогать! Послушно убрав руки, Купидон тут же наклонился ближе, так что его губы оказались почти на одном уровне с моими, едва на расстоянии сантиметра. — И что это значит? — не выдержала я, голос выдал смешанное чувство тревоги и любопытства. — Наберись терпения, незнакомка, — прошептали губы, которые тут же притянули мой взгляд. Мгновение спустя на них мелькнула тень насмешки, язык скользнул по губам, облизав их, словно в замедленной съёмке. Затем его кадык дернулся, когда парень сглотнул, и почему-то это движение оказалось таким притягательным, что я почувствовала, как мои губы невольно приоткрылись. Взгляд снова встретился с глазами Купидона, в которых мерцала всё та же дерзкая уверенность, и едва слышно произнесла, находясь всё так же близко: — Я проиграла. Не раздумывая дольше, наклонилась и прикоснулась к его губам лёгким поцелуем. Это было почти невесомо, но достаточно, чтобы ощутить мягкость его бороды и тонкий аромат виски, смешанный с чем-то ещё — горьким и пьянящим. Отстранившись, лишь добавила, отводя взгляд: — Долг выплачен. Парни за стойкой, с трудом сдерживая улыбки, уже протянули руки за выигрышем, и я положила перед ними их законное вознаграждение, втайне надеясь, что они слишком увлечены своим успехом, чтобы обращать внимание на моё волнение. Попытка встать на свои, почему-то совсем не слушающиеся ноги на каблуках, привела к тому, что, едва покачнувшись в сторону, я сразу же ощутила, как сильные руки незнакомца поддержали меня, уверенно стиснув бёдра. Этот жест был неожиданным, заставившим внутренности предательски сжаться в ответ. — Ты не останешься на дискотеку? — его голос звучал всё тише, почти срываясь на сипение. Очевидно, это было связано с болезнью, хотя даже так в интонации угадывалась тень лёгкой иронии. — Нет, думаю, впечатлений на сегодня достаточно, — выдохнула, чувствуя, как подкашиваются ноги. С усмешкой добавила: — Вот бы ещё дистанцию до купе преодолеть. Понимая, что стоять на каблуках сейчас — настоящее испытание, а двигаться и вовсе за гранью возможного, решила, что делать нечего: пока его сильные руки держали меня в полукольце уверенных объятий, попыталась наклониться, чтобы снять эту злополучную обувь, тихо бурча под нос упрёки в сторону Киры. Но иногда сказки, словно по взмаху волшебной палочки, проникают в нашу реальность. Незнакомец, прислонив меня к барной стойке, неожиданно опустился на одно колено и, не говоря ни слова, начал помогать избавиться от туфлей. Воображение тут же разыгралось: «Я похожа на Золушку», — мелькнуло в мыслях, и не удержавшись, я хихикнула, продолжая мысленно рассуждать: «Тогда он должен обувь одевать, а не снимать». Как будто откликаясь на мои молчаливые фантазии, парень встал и сделал нечто совершенно неожиданное: снял свои лёгкие кроссовки, поставив их прямо передо мной. «Ваше желание выполнено», — пропел заворожённый мозг, под какую-то громко играющую музыку. — Ты же не пойдёшь босиком, — объяснил он, заметив мой непонимающе-вопросительный взгляд. Было открыла рот, чтобы возразить, но Купидон добавил: — Давай, обувайся. Я бы тебя и на руках донёс, однако, учитывая наше с тобой состояние, да ещё и то, что пройти по качающемуся вагону одному тяжело — это, пожалуй, не самый лучший вариант. Я улыбнулась, не найдя подходящих слов, глядя на своего неожиданного «принца» с кроссовками вместо стеклянных туфель. Что-то внутри заставило быстро согласиться с предложением, а в ответ увидела одобрительный кивок бармена, который стиснул кулаки и поднял их в воздух, будто посылая: «Я в тебя верю — дерзай, крошка, ты сможешь!» Закатив глаза, прекрасно понимая, о чём он, я коротко попрощалась с ребятами и, не теряя времени, направилась в сторону своего купе. То ли от выпитого, то ли от плавного покачивания вагонов, с каждым шагом становилось всё труднее держать равновесие. Незнакомец, вероятно, почувствовав это, собственнически положил свои ладони на мою талию, мягко направляя. Его движения были уверены, хотя и с неожиданными моментами: то он подталкивал меня вперёд, то, заметив преграду, резко притягивал к себе, заставляя замереть в его объятиях. Мне же хотелось, чтобы этот маршрут не заканчивался, хотелось остаться в надёжных руках чуть дольше, наслаждаясь теплом мужского прикосновения и ощущением защищённости. Впрочем, реальность оказалась безжалостной: двери моего купе появились перед нами куда быстрее, чем хотелось бы. — Зайдёшь?

✨✨✨