More, please

      Ничего из того, что Феликс ранее видел в провокационных видеороликах или читал в книгах, даже близко не напоминает то, что предстаёт перед его глазами, стоит только Минхо включить свет в одной из дальних комнат его огромного дома.       Даже несмотря на комфортную температуру в просторном помещении, по коже под тёплым свободным худи мгновенно пробегает холодок. Феликс невольно ёжится, обхватывает себя за плечи и ошеломлённо оглядывается. Внутренний голос буквально кричит, что прямо сейчас нужно развернуться к Минхо и честно сказать, что он не готов. Но вместо этого, напуганный и растерянный, он делает шаг вперёд, сам не понимая почему. За спиной раздаётся удовлетворённое хмыканье, а затем щелчок закрывающейся двери. Феликс вздрагивает. Шансов передумать больше нет.       Первое, что он подмечает для себя, — полное отсутствие окон, но вентиляция в помещении работает на должном уровне. Второе — густая и давящая на сознание атмосфера. Вместо ожидаемого алого, стены комнаты выкрашены в глубокий, поглощающий свет чёрный цвет. Под ногами расстилается чёрный каменный пол, от которого каждый шаг должен отзываться гулким эхом, повисающим в воздухе. Но даже это не позволяет Феликсу заметить, как Минхо бесшумно оказывается позади, пока тёплая ладонь не ложится на его талию, мягко подталкивая вперёд. Он вздрагивает от неожиданности, пытаясь побороть возникший шум в ушах, а из горла вырывается короткий испуганный вдох.       Идеальная чистота и безупречный порядок буквально кричат о строгости и дисциплине владельца. Вдоль стен выстроились стеллажи с тёмными стёклами, отполированными до блеска, но скрывающими содержимое от любопытного взгляда. В глубине комнаты, у дальней стены, возвышается массивное чёрное кресло, больше похожее на трон. С одной его стороны установлен деревянный крест с закреплёнными к каркасу кожаными наручами, с другой — прикрученные к полу металлические крепления, предназначенные, судя по расположению, отдельно для рук и ног.       Воздух перехватывает в груди, стоит лишь хоть ненадолго задержать взгляд на остальной атрибутике. Массивная конструкция, установленная в центре комнаты и напоминающая мягкий полустол, снабжена с одной стороны подставками, которые Феликс быстро идентифицирует как подколенники. По периметру помещения имеются несколько металлических рам, уходящих от пола к потолку и дополненных цепями, а так же крюками разных размеров и толщины, свисающими с верхних балок и шестов. Их угрожающий вид заставляет Феликса внутренне сжаться, а сердце пропустить удар.       Здесь пугает практически всё, кроме небольшого чёрного пуфа, стоящего прямо напротив высокого зеркала, над которым свисает массивная цепь с металлическими наручами. Это местечко Феликс бы опробовал с удовольствием. Внизу живота приятно затягивается узел возбуждения от разыгравшейся фантазии, как он, с закованными руками, абсолютно беззащитный, рассыпается на атомы в руках Минхо, властно берущего его сзади.       — Нравится? — слышится голос Минхо позади, а потом на сгибе шеи и плеча ощущается едва уловимое прикосновение губ.       — Я не знаю, — нерешительно отвечает Феликс. — Это твоя комната для… — Он на несколько секунд задумывается, а после выдыхает оставшуюся пару слов: — Для игр?       — Игры были до, Феликс, — усмехается Минхо и, обвив его талию крепче, подталкивает вглубь помещения. — Это комната для сессий. Здесь игры в подчинение уже заканчиваются.       Покорно следуя за Минхо, выровнявшимся с ним на один уровень, Феликс едва переставляет ноги, скованные от охватившего его испуга. С одной стороны, он прекрасно знал, к чему подобные игры могут привести. Знал и надеялся, что если ему что-то не понравится в процессе, то он всегда сможет вернуться в привычную для себя жизнь. Но теперь реальность накрывает его с пугающей ясностью, стирая грань между игрой и чем-то неизбежным.       Феликс не просто привязался к Минхо.       Феликс попал в ловушку, расставленную им же самим. Заигрался настолько, что даже теперь, когда увидел больше, чем был готов на данный момент, отказаться попросту не сможет. Жар внутри разгорается с новой силой, тесня страх и сомнения. Феликс понимает: всё, что предложит Минхо, он примет. Он просто не захочет возвращаться в прежнюю жизнь. В жизнь, где не будет этих пронзительных чёрных глаз, где его мир снова станет серым и пустым. Зажмурившись, Феликс пытается отогнать царапающее изнутри чувство тревоги. Но оно лишь глубже въедается под кожу. Пути назад больше нет. Для него точно нет.       — У нас есть одно незавершённое дело, — спокойно произносит Минхо и усаживает Феликса в кресло у дальней стены, прежде чем отойти к одному из стеллажей.       Мебель кажется настолько массивной и внушительной, что Феликс чувствует себя маленьким котёнком, случайно забравшимся на хозяйское место. Он ёрзает ягодицами по мягкой коже, аромат которой пропитывает лёгкие насквозь, взволнованно заламывает пальцы, сцепляя ладони в замок, и беспокойно оглядывается по сторонам. Всем нутром чувствует, что его свободе осталось жить считанные минуты. Совсем скоро всё изменится окончательно и бесповоротно.       Минхо возвращается слишком быстро, Феликс даже не успевает восстановить сбившееся дыхание и успокоить разрывающее грудную клетку колотящееся сердце. Перед ним возникает чёрный планшет для документов с закреплённой стопкой бумаг. Минхо вольготно усаживается на подлокотник кресла и опускает вторую руку на голову Феликса, принимаясь медленно перебирать пряди волос, будто успокаивая разыгравшиеся нервы. Приходится расцепить ладони и взять протянутые ему документы, поднимая вопросительный взгляд на сидящего рядом.       — Не пугайся, — усмехается Минхо. — Это контракт. Без него мы не сможем продолжить наши отношения. Я немного успел изучить тебя, так что в список допустимых практик вписал только то, что тебе уже понравилось, и основную базу. Ознакомься с ним тщательно, прежде чем ставить свою подпись. Если что-то захочется убрать, сразу скажи мне. В любой момент мы сможем пересмотреть список кинков, так как рано или поздно партнёры начинают расширять предпочтения и желания нижнего.       — А тебе… — Феликс запинается на полуслове, слыша собственный дрожащий голос от волнения. — У тебя есть список твоих предпочтений?       — Котёнок, — усмехается Минхо, — будь моя воля, табу бы в этом контракте вовсе не было. Не отвлекайся на меня. Твой комфорт всегда будет в приоритете. Всё допустимое на данный момент указано на пятой странице договора. Все табу — с шестой по восьмую. Также обрати внимание на содержание третьей и четвёртой. Так как мы вступаем в партнёрские отношения вне клуба, то наша связь подразумевает межличностное общение и в повседневной жизни. Там всё подробно указано, что тебе будет запрещено, а что допустимо. Я собственник, Ликси. И жизнь твою буду контролировать досконально. С этого момента мы не просто сексуальные партнёры, но и полноценная пара. Со своей стороны обязуюсь заботиться о твоём здоровье, физическом и психологическом состоянии. С твоей стороны я ожидаю полной отдачи и соблюдения установленных правил.       — Это всё обязательно? — практически шепчет Феликс, ощущая давящий ком в горле.       — Да. Контракт обеспечит нам обоим определённый список гарантий. Его невозможно разорвать в одностороннем порядке, если только не будут жёстко нарушены прописанные в нём условия. С ними ты ознакомишься на последних страницах. Твоя основная гарантия — моя забота. Возможность расторгнуть договор может наступить в том случае, если я без твоего согласия сделаю что-то, что не входит в список кинков, не обговорено перед началом сессии, или если проигнорирую произнесённое тобой стоп-слово. Также сюда может относиться дом-спейс, когда концентрация и контроль были полностью утрачены.       — А… такое уже случалось?       Минхо устремляет тяжёлый взгляд вглубь комнаты и на несколько мгновений замолкает. Но даже этого короткого молчания хватает, чтобы паника внутри Феликса разыгралась с новой силой. Дрожь становится практически неконтролируемой и пробегает от кончиков пальцев до самого позвоночника. Руки так сильно трясутся, что планшет с документами подрагивает, а буквы расплываются перед глазами, мешая сосредоточиться хоть на одном слове.       — Уверяю тебя, — наконец произносит Минхо, — такого не случится. Кстати, я решил взять на себя ответственность и за твоё стоп-слово. Тебе подходит «Саншайн». Нравится?       — Нравится, — шепчет Феликс и вновь переводит взгляд на врученный ему контракт. — Когда нужно ознакомиться с документами?       — Сейчас. — Минхо невозмутимо пожимает плечами. — Времени у нас достаточно. Так что я просто буду находиться рядом, чтобы вовремя ответить на все вопросы, которые могут возникнуть в процессе изучения контракта. Раз уж ты сегодня здесь, после подписания документов можем устроить небольшую ознакомительную сессию.       Ни одно слово, сказанное Минхо, не принесло Феликсу облегчения. Паника продолжает сдавливать грудь, мешая дышать ровно. С трудом преодолевая нервозность, он изо всех сил пытается взять себя в руки, сосредоточиться на напечатанных буквах, выстроившихся ровными рядами на белоснежных страницах.       «Договор между Доминантом и Сабмиссивом.       Настоящий документ, именуемый в дальнейшем «Контракт», заключён между господином Ли Минхо, в дальнейшем — «Доминант», и господином Ли Феликсом, в дальнейшем — «Сабмиссив», а вместе — «Стороны», и вступает в силу с числа, определённого как «Дата вступления в силу», указанного на последней странице договора.       Контракт считается действительным в течение трёх календарных месяцев со дня вступления в силу. По истечении срока действия Контракта Стороны принимают решение о том, насколько настоящий Контракт и предпринятые согласно ему действия были удовлетворительными для обеих Сторон и отвечали их потребностям. Любая из Сторон может предложить увеличить срок действия Контракта с учётом корректировки его условий или договорённостей, которые были достигнуты в рамках настоящего Контракта.       Основной целью данного Контракта является предоставление Сабмиссиву возможности изучить свою чувственность и пределы допустимого с должным уважением и вниманием к его потребностям, а также душевному и физическому состоянию.       Доминант и Сабмиссив соглашаются и подтверждают, что все действия, происходящие в рамках настоящего Контракта, будут согласованными, конфиденциальными и соответствующими оговоренным ограничениям и правилам безопасности, предусмотренным данным Контрактом.       Доминант и Сабмиссив гарантируют, что никто из них не страдает венерическими, инфекционными или угрожающими жизни заболеваниями…»       Непроизвольно усмехаясь, Феликс делает для себя первое важное замечание. Минхо не так прост, каким казался с первого взгляда. Даже несмотря на то, что все предыдущие половые акты происходили с контрацепцией, он не просто так предложил Феликсу посетить клинику вместе с ним и пройти комплексное медицинское обследование. Минхо планировал всё с самого начала. Возможно, он уже тогда знал, что Феликс не откажется. А может, просто надеялся.       Первые пару страниц содержат основные термины и базовые условия, так что времени на их изучение много не нужно. Второе замечание, которое Феликс извлекает из текста: с момента подписания контракта он обязан не просто служить и во всём подчиняться Минхо. Он становится его полноправной собственностью. Феликс бы, конечно, поспорил. Но слышал подобное он далеко не один раз. В рамках отношений, основанных на Теме, это считается нормой и обязательным условием. По крайней мере, Минхо не заставляет его сидеть у ноги с поводком, а пет-плей в списке уже озвученных Хозяином Ли кинков отсутствует.       После основной базовой информации Феликс вчитывается в условия его дальнейшего существования. Он морщит нос, бегая глазами по тексту, и едва слышно фыркает. Придётся отчитываться о каждом шаге… Феликс ведь даже перед родителями не отчитывался настолько досконально, но Минхо чётко заявляет на него свои права.       Круг общения должен быть тщательно согласован Доминантом. Никаких сторонних контактов и романтических отношений на стороне. Правильное пятиразовое питание с обязательным фотоотчётом. Ежедневные звонки с полным докладом о прошедшем дне, самочувствии и состоянии здоровья. О любых отклонениях от нормы необходимо предупреждать сразу же после возникновения таковых. Своевременно посещать выбранную лично Доминантом клинику и систематически проходить медицинские осмотры. Соблюдение тщательной гигиены. Посещение спортивного клуба как способ поддержания физического тонуса. Никакого своеволия во внешнем виде, любые изменения допустимы только после одобрения Доминанта.       На пятой странице приходится задержаться на более длительное время. Перечитывая всё по нескольку раз, Феликс убеждается, что Минхо ему не соврал. Из допустимых практик включены: обездвиживание, сенсорная депривация, асфиксия, порка флоггером, ротангом и плетью, оральный секс, секс с проникновением, стимуляция руками и секс-игрушками, контроль за оргазмом, игры с сосками, кляпы. Практически всё из перечисленного они уже пробовали ранее, а против секс-игрушек, кляпов и плети, которая сильно от флоггера вроде бы не отличается, Феликс ничего не имеет.       Переворачивая страницу, он буквально кожей чувствует выдох Минхо через его коронную довольную улыбку. Перебирающая пряди волос рука ложится полной ладонью на голову и легко поглаживает, будто в качестве похвалы. Перед глазами невольно вспоминается момент из клуба с двумя мужчинами, с которыми Феликс так и не успел познакомиться. Одного, который за хорошее поведение получил такую же награду, словно послушный пёс, кажется, Минхо назвал «Сон-и».       Дальше начинается огромный список табу, по которому Феликс быстро пробегает глазами. Игры с температурой, игры с электричеством, игры с водой, игры с ножом, игры с иглами и ещё несколько страниц названий, которые он в первый раз видит. На периферии маячит вопрос: почему все практики в основе называются «играми», но комнату Минхо обозначил строго «для сессий»? Сказать об этом вслух Феликс не решается. У него ещё будет время разгадать и множество других загадок, а пока…       — А почему «каждую неделю, начиная с вечера пятницы и до второй половины воскресенья, в течение всего срока действия Контракта, в часы, указанные Доминантом»? — цитирует Феликс заинтересовавший его пункт документа и вопросительно поднимает взгляд на Минхо. — Мы же ограничивались утром субботы.       — Это совсем другой уровень, Ликси, — отвечает Минхо, улыбаясь краешками губ. — Тебе нужно будет время, чтобы восстановиться. А моя обязанность — заботиться о тебе в такие периоды. Если ты переживаешь за учёбу, то это не проблема. Можешь просто заниматься у меня — в моей комнате либо в личной, которую подготовят для тебя, если пожелаешь.       — Но «Сабмиссив может просить об освобождении от выполнения обязанностей в любое время, и решение об удовлетворении этой просьбы принимается Доминантом по его усмотрению», — зачитывает он следующий пункт. — То есть даже при наличии уважительной причины…       — Всё верно, — перебивает Минхо и согласно кивает. — Даже при наличии уважительной причины ты не сможешь отказаться от обязанностей без моего согласия.       Хмуря брови, Феликс возвращается к контракту. От перечисленных обязанностей Доминанта становится немного легче дышать. Например, Минхо берёт на себя полную ответственность за его здоровье и безопасность. Обязуется не предпринимать никаких действий, которые могут причинить существенный вред здоровью или угрожать жизни Феликса. Не имеет права принуждать к тому, что Феликс считает недопустимым, за исключением пунктов, включённых в список кинков на пятой странице. Минхо будет не только подчинять, контролировать, но и обучать его покорности в течение всего срока действия Контракта.       На пункте о наказаниях становится немного дурно, а голова начинает идти кругом. Оказывается, наказание в виде порки может следовать не только за явные провинности и неподчинение, но и для демонстрации подчинённого положения Сабмиссива, с целью предотвращения нежелательного поведения. А также для собственного удовольствия или по другой причине, которую Доминант не обязан указывать. Примечание о том, что само наказание и средства для его осуществления должны быть безопасными, почему-то никак не успокаивает.       Со всем, что касается прав и обязанностей Сабмиссива, Феликс уже частично ознакомился в остальных разделах договора. Кроме всего прочего, именно в обязанностях прописано, что на каждой сессии и тематических мероприятиях ему предстоит носить ошейник, а в свободное личное время — только по желанию Доминанта. Здесь вопросов особо не возникает.       Феликс спотыкается только на одном пункте — запрете на ласки самого себя и сексуальное самоудовлетворение без разрешения Доминанта. То есть даже у себя дома запрещено? Этот вопрос Феликс озвучивает и получает короткий утвердительный ответ. После он задумчиво отворачивается, покачивая головой. Да как Минхо вообще сможет узнать об этом? Он же не поставит в его квартире камеру для контроля «двадцать-четыре-на-семь»?       Далее идёт подробное описание причин, которые могут завершить сессию вне желания Доминанта и оговоренных заранее действий. Стоп-слово «Саншайн», которое уже прописано в договоре, можно использовать только в случае, когда Сабмиссив находится на грани физической боли, страха или психологического дискомфорта. Двумя дополнительными причинами служат дом-спейс и саб-спейс, при наступлении которых сессия должна быть незамедлительно завершена. Феликс перелистывает последнюю страницу и видит под своим именем отведённую для подписи ячейку. Подпись Минхо уже стоит рядом. Интересно, как давно он вообще подготовил эти документы?       Руку потряхивает от нервного напряжения. Феликс достаёт вложенную под зажим планшета пишущую ручку, но удержать её между пальцами удаётся с трудом.       Уверен ли он? — Нет.       Хочет ли он всего того, что написано в контракте? — Пока не понятно.       Согласен ли он с каждым пунктом? — Определённо нет.       Желает ли он самого Минхо? — Да.       Но всё же в договоре Феликс не увидел ничего такого, что вызвало бы у него резкое отвращение или чёткое непринятие. Если Минхо гарантирует ему безопасность, если берёт на себя ответственность за его здоровье… Феликс доверяет ему. Хочет быть полезным и услужливым. Хочет узнать пределы собственных возможностей, изучить своё тело, получить больше опыта и удовольствия, научиться дисциплине. И никто, кроме Минхо, не поможет ему.       А ещё… Феликс хочет принадлежать Минхо. Полностью. Безраздельно.       Но при этом он прекрасно осознаёт, что даже после подписания этого контракта никто не даст ему никаких гарантий. Это контракт всего на три месяца. Так в ком не уверен его доминант? В нём? В себе?       Феликс закусывает губу и мучительно терзает её зубами, погружаясь всё глубже в свои мысли. А что будет, если он попросту не подойдёт Минхо? Если разочарует его или не сможет дать того, что от него ждут? На душе противно что-то скребётся. Хочется прямо сейчас узнать, что будет через три месяца. Но внезапно в голове проясняется: он ведь сам этого хотел. С того самого момента в клубе, когда поймал на себе этот пристальный взгляд и наглую усмешку.       Феликс сделает всё, что сможет. Даже больше.       Он уверен, что сможет понравиться Минхо.       Рука будто автоматически оставляет маленькую закорючку в месте для личной подписи. Феликс, жмурясь и не глядя на Минхо, передаёт ему планшет и нервно выдыхает. Возможно, это была самая главная ошибка в его жизни. Возможно, он совсем скоро пожалеет о содеянном. Но пока об этом не хочется думать. Если Минхо поможет ему расслабиться сегодня, все сомнения должны уйти на второй план. А обо всём случившемся Феликс подумает позже.       — Я готовился только рано утром, — как бы между делом смущённо шепчет он. — Мне можно в душ?       — Это не обязательно, — без колебаний отвечает Минхо, на что Феликс удивлённо распахивает глаза. — Сессия не всегда подразумевает наличие секса с проникновением. Ты сможешь получить удовольствие и без этого. Я покажу тебе.       Минхо неспешно поднимается с подлокотника и протягивает руку. Феликс на мгновение колеблется, но всё же вкладывает пальцы в тёплую ладонь и сразу же ощущает крепкую хватку, без сомнения напоминающую о его положении. Колени предательски дрожат, но он покорно следует за Минхо к одному из стеллажей. А в следующую секунду шумно втягивает носом воздух, когда освещение за тёмным стеклом включается, демонстрируя взгляду содержимое.       На чёрной бархатной подложке аккуратно разложены около тридцати разновидностей предметов для порки. Флоггеры разной длины и размера, некоторые дополнены на концах бусинами, перекликающимися с основным цветом изделия. Плётки, отличающиеся количеством хвостов, типом плетения и оттенком. Несколько видов кнутов. А также разнообразные палочки: от тонких до массивных, некоторые с небольшими лопатками на концах.       — Выбирай, — усмехается Минхо и отходит к небольшому шкафу. — На первый раз разрешаю тебе выбрать самому.       Словно зачарованный, Феликс следит за каждым движением Минхо. Тот по-прежнему оставался в распахнутой белоснежной рубашке, небрежно выпущенной из брюк, и с ослабленным галстуком. Теперь он спокойно расстёгивает манжеты и закатывает рукава до плеч. Из шкафа Минхо достаёт сразу несколько мотков джутовой верёвки, белую кожаную полуперчатку и широкий кожаный ошейник. Натягивает перчатку на руку, фиксируя её на запястье, и медленно перебирает в воздухе свободными пальцами, словно привыкает к ней. Затем, не спеша, возвращается к Феликсу, заставляя его перевести взгляд на стеллаж, стеклянную дверцу которого неторопливо распахивает перед ним.       Глаза бессмысленно скользят по всей роскоши инструментов для наказания. Феликс сжимает кулаки на мягкой ткани худи, комкая её и непроизвольно вытирая взмокшие ладони. Сконцентрироваться на чём-то одном не удаётся, да и желания особо нет. Коллекция классических чёрных флоггеров, с одним из которых он уже знаком, не вызывает интереса. Кнуты он демонстративно игнорирует, вспоминая сцену из клуба Чана и предостережения Хёнджина. А в этой комнате к тому же есть и похожий крест.       Разнообразие палочек, выложенных в идеальный ряд, тоже не цепляет взгляд. Феликс пока не знает, что из них ротанг, а что просто похоже, но разбираться с этим в любом случае придётся позже. Зато среди предложенных плетей одна сразу притягивает внимание. Предмет выполнен из кожи разных оттенков — золотисто-оранжевое плетение образует причудливый узор, а на концах семи хвостов болтаются забавные кисточки. Яркая, необычная, почти милая. Интересная.       Непроизвольно улыбаясь и не осознавая собственных движений, Феликс отрывает руку от худи, тянется к ручке плети и медленно проводит по ней кончиками пальцев. Чувствует ребристую поверхность, блестящую в свете лампы.       — Котёнка заинтересовала «кошка»? — удивлённо спрашивает Минхо и тут же расплывается в хищной улыбке, снимая плеть с полки. — Интересный выбор, конечно. Ты решил сразу прочувствовать нещадящий инструмент?       — М? — Феликс переводит взгляд с плети в руках Минхо на его лицо, удивлённо приподнимая брови. — Она…       — Не переживай, — сразу же отвлекает его Минхо и обнимает за талию. Он плавно закрывает стеллаж, выключает освещение и мягко подталкивает Феликса к небольшой скамье у входа. — Раздевайся.       Волнение смешивается с предвкушением, выпуская в кровь приличную дозу адреналина, который, вопреки ожиданиям, немного расслабляет тело. Пальцы всё ещё дрожат и не слушаются, но Феликс старается. Он стягивает с себя худи, затем обтягивающий торс кроп-топ и джинсы. Потом, поколебавшись, тянется к носкам, ещё помня, как Минхо отругал его за них в их первую совместно проведённую ночь. Когда он, наконец, избавляется от нижнего белья, то невольно поджимает губы от смущения. Несмотря на внутреннее напряжение, его член уже наполовину встал, явно выдавая нарастающее возбуждение.       Минхо чуть разворачивает мягкий полустол, подвигая его ближе к креслу у дальней стены. Подняв голову, он удовлетворённо улыбается, скользя взглядом по обнажённому телу Феликса с головы до ног.       От такого пристального внимания хочется провалиться сквозь землю. Феликс, конечно, уже видел Минхо в его амплуа доминанта, но сегодня всё ощущается острее и глубже. Он машинально тянется к резинке для волос, привыкший, что её всегда приходится снимать. Но его тут же останавливает Минхо резким «Нет» и рукой подзывает к себе ближе. Опустив взгляд в пол, Феликс послушно делает несколько шагов вперёд, нервно переминаясь с ноги на ногу.       — Суетливый мальчишка, — фыркает Минхо, но уже в следующую секунду его голос звучит твёрже и жёстче. — На колени.       Он здесь не просто для того, чтобы подчиняться, покорно служить и позволять Минхо пользоваться собой. Феликс здесь, чтобы дарить и получать удовольствие. Чтобы соединить себя особой связью с человеком на совершенно другом уровне взаимоотношений. Он здесь ради безоговорочного доверия.       И Феликс доверяет. Без колебаний опускается на колени, не поднимая взгляда, и уже по привычке заводит руки за спину. Склоняет голову в покорном жесте и ждёт дальнейших указаний.       Все внутренние тревоги уходят на задний план, как только Минхо оказывается совсем близко и поднимает голову Феликса за подбородок, вынуждая его вытянуть шею. Ловким движением он надевает кожаный ошейник с металлическим кольцом, затягивает пряжку и проверяет натяжение несколькими пальцами. Кадык чуть сдавливает, когда Минхо поворачивает кольцо вперёд, но это терпимо.       Аккуратно перехватив непослушные волосы Феликса, Минхо слегка оттягивает его голову назад. Правой рукой пропускает верёвку через резинку на хвосте и одним выверенным движением завязывает узел. А после мягко надавливает на затылок, побуждая Феликса вернуться в первоначальное положение.       Склонив голову, Феликс прикрывает глаза и делает несколько глубоких вдохов и выдохов. Он заранее старается сосредоточиться на ощущениях, позволяя себе отпустить волнение. Выбрасывает из головы лишние мысли, терзавшие его всего несколько минут назад, чтобы полностью отдаться рукам Минхо. Рукам того, кто обязательно о нём позаботится. И во время сессии, и после неё.       За столь короткое время Минхо стал для Феликса всем. С каждой минутой, проведённой вместе, ему хочется быть ещё ближе, угождать и чувствовать себя нужным. Растворяться в Минхо без остатка, вплетаться в него каждым нервом, каждой клеткой ощущать внимание Хозяина Ли и быть бесконечно благодарным за всё, что получает.       Сердце трепещет под рёбрами, но дышать определённо становится легче. Жар, разгорающийся от каждого движения Минхо, пока тот завязывает заключительный узел на волосах, растекается по телу и покалывает кожу, обжигая щёки. Феликс приоткрывает глаза. Ему нужно зацепиться за реальность, чтобы не позволить себе утонуть в нарастающей волне чувств. Чтобы окончательно не потеряться раньше времени. Лучше смотреть в пол и ощущать себя в реальности, чем раствориться в гормональной буре, которая вот-вот накроет его с головой.       Перед взглядом возникает обувь. Чёрные диоровские полуботинки, выполненные из безупречной натуральной кожи, — воплощение элегантности и утончённого стиля, исключительно подходящего Минхо. Совершенная, даже на вид мягкая, слегка шершавая поверхность отливает чистотой и сдержанным блеском. Манит, затуманивает разум, требует внимания и тщательного изучения.       Феликс никогда не замечал за собой подобной тяги. Это внезапно вспыхнувшее желание пугает. Но во рту непроизвольно скапливается слюна, а дыхание с каждой секундой становится глубже и тяжелее.       — Давай, Феликс, — на периферии помутнённого сознания слышится усмехающийся голос Минхо. — Сделай это. Я же вижу, как ты этого хочешь.       Феликс едва слышно всхлипывает от нахлынувшего смущения. Его так легко раскусили, прочитали самые постыдные желания, что от этой обнажённости перед Минхо становится жарко. Он медленно расцепляет руки за спиной, переносит их вперёд и, дрожа от переполняющего возбуждения, опускается на локти. В висках пульсирует сладкая, стыдная похоть. Ему до одури хочется заслужить одобрение Хозяина Ли… Ни единого сомнения не остаётся, когда он, затаив дыхание, тянется языком и проводит первый плавный мазок по выставленному вперёд ботинку.       Вкус дорогой кожи оседает на языке… правильно. Органично. Нет ни отторжения, ни малейшего желания сплюнуть. На обонятельных рецепторах остаётся лишь приятное, ни с чем не сравнимое послевкусие, едва уловимое, но завораживающее. Второй мазок выходит длиннее, медленнее. Язык влажно скользит по поверхности, а в тишине комнаты раздаётся едва слышное причмокивание от обильно собравшейся слюны.       Феликса буквально трясёт от переизбытка ощущений. Блаженный стон вырывается из груди, а перед глазами только сильнее расстилается красный туман. Сердце частит и вот-вот выпрыгнет из груди. Мысль о том, какой развратной шлюхой он наверняка выглядит со стороны, остро прошивает возбуждением низ живота. Но властные руки хватают его за волосы и оттягивают голову назад.       — До чего ты дошёл, Феликс Ли? — шипит Минхо с холодной полуулыбкой. — Посмотри на себя. Течёшь и стонешь от вылизывания ботинок… Какой же ты жалкий.       В воздухе повисает жалостливый протяжный скулёж. Феликс с трудом осознаёт, что уже полностью возбуждён и, кажется, теперь начинает терять связь с происходящим. Хочется вернуться вниз. Он ещё не попробовал второй ботинок. Не услужил своему Хозяину полностью, не доказал свою преданность.       Резко подняв Феликса с пола, Минхо подталкивает его к мягкому полустолу. Сразу вынуждает лечь на него грудью, а колени помогает разместить на подставках.       Безропотно выполняя всё, что от него требуется, Феликс внутренне сжимается. Настолько открытая поза с разведёнными в стороны ногами его не пугает. Однако он уже догадался, для чего предназначен этот стол. Для порки. А в настоящей порке, вопреки всем тёмным желаниям, наверняка приятного мало. Феликс не утверждает, но уже заранее боится боли, фантомно касающейся обнажённой кожи спины и ягодиц.       Остаётся только надеяться, что Минхо сжалится над Феликсом и возьмёт его под конец, а его изначальные слова предназначались скорее для угрозы за неподобающее поведение. Ради внимания Хозяина Ли можно немного потерпеть. В конце концов, ощущения от флоггера, которые он помнит, больше разогревали кожу, чем действительно причиняли дискомфорт.       Руки снова оказываются заведёнными за спину. Минхо ловко захватывает жёсткую верёвку, уже вплетённую в хвост, натягивает её и уверенными движениями начинает опутывать и стягивать предплечья петля за петлёй. Узлы ложатся крепко, что вынуждает Феликса немного задрать голову и прогнуться в спине, слегка приподнимая грудь. Неудобно, но после того, как бондаж будет завершён, скорее всего, получится полностью подняться на колени.       Только последняя надежда на комфорт трещит по швам, когда Минхо крепит карабин цепи к кольцу ошейника и фиксирует его за нижнюю перекладину стола. Дыхание резко перехватывает, когда Феликс понимает, что двигаться становится практически невозможно — цепь не даёт поднимать голову, а натянутая верёвка не позволяет её опустить. Новая адреналиновая волна расползается по венам, парализуя разум. Сильнейшее возбуждение вспыхивает внизу живота и болезненно пульсирует, но потереться хоть обо что-то нет ни малейшей возможности.       Обойдя стол, Минхо останавливается за спиной Феликса и фиксирует его ноги верёвками к подколенникам.       С губ срывается задушенный стон, когда Феликс окончательно осознаёт своё положение. Он полностью обездвижен, что подтверждается неловкими, тщетными попытками пошевелиться. Единственное, что ему удаётся — слабо покачивать бёдрами, но и это не приносит облегчения. Беззащитность накрывает с головой, заставляя сердце часто колотиться в груди. Он дёргается, пытаясь хоть немного ослабить натяжение верёвки, но каждое движение лишь сильнее подчёркивает его беспомощность.       — Что, Феликс? — холодно усмехается Минхо и медленно возвращается к лицу Феликса. Каждый его шаг отстукивает о каменную поверхность, звоном отлетая от стен и оседая на коже, покрывшейся испариной. — Неужели ты думал, что я с тобой всё время буду играть в детские игры про плохого полицейского и непослушного мальчика? Ты хотел меня? Так добро пожаловать в мой мир.       Опустившись на корточки, Минхо наклоняет голову вбок и будто оценивающе рассматривает картину перед собой. Он перехватывает ошалелый взгляд Феликса и довольно улыбается. Скользит глазами ниже и задерживается на приоткрытых губах, через которые Феликс судорожно пытается глотать воздух. Увиденное Минхо определённо нравится, а во взгляде загорается нечто неведанное ранее, тёмное, холодное и опасное.       В чёрных зрачках напротив, полностью затопивших радужку, отражается, насколько Феликс прекрасен для Минхо в этом покорном распутстве. Он загнанно дышит, жар растекается по коже лица, грудь судорожно вздымается при каждом глубоком вдохе. Дрожь охватывает всё тело, и он зажмуривается, словно пытаясь убежать от переполняющих его ощущений. Губы приоткрываются в беззвучном порыве, будто воздуха ему катастрофически не хватает, но и насытиться им он не в силах.       Поднявшись на ноги, Минхо разворачивается и отходит к небольшим шкафчикам. Из одного достаёт анальный крюк с шариком среднего размера, а из другого — смазку. Немного подумав, в стеклянной витрине находит металлические зажимы для сосков на цепочке, а после возвращается к столу, не обращая внимания на взволнованное состояние Феликса.       Крюк сразу крепится к верёвке, тянущейся от волос через руки, и оставляется у Феликса на спине. Прохладный металл обжигает поясницу, разгоняя рой непослушных мурашек по коже. Ягодицы дёргаются, когда между ними ощущается стекающая порция смазки, и Феликс, всхлипывая, нетерпеливо покачивает бёдрами.       Он бы обернулся хоть на мгновение, чтобы взглядом выхватить Минхо, уловить выражение его глаз и попытаться прочитать эмоции. Но сковывающая тело поза позволяет только чувствовать сильнейшую дрожь, а в висках ощущать удары пульса, волнами прошибающие естество.       Пальцы медленно размазывают лубрикант по кольцу мышц, лишь изредка проникая самыми кончиками и проталкивая внутрь небольшое количество вязкой жидкости. Но стоит только указательному проникнуть в анус до конца одним выверенным движением, Феликс плаксиво мычит и непроизвольно зажимается, за что получает шлепок по ягодице и хлёсткое:       — Расслабься!       Расслабление не приходит так просто. Каждое проникновение пронзает тело мучительным возбуждением без возможности унять это разрастающееся чувство. Но мышцы постепенно поддаются, а растяжение перестаёт приносить дискомфорт. Когда третий палец проходит уже не встречая сопротивления, Минхо аккуратно берёт крюк и вводит в податливое анальное отверстие.       Феликс дёргается и скулит, по мере того как металлический шарик проходит в него всё глубже. Когда верёвка натягивается ещё сильнее, а последний узел фиксирует тело в ещё более уязвимом положении, он с ужасом осознаёт, что теперь абсолютно обездвижен и растянут в обе стороны. Двигаться не представляется возможным даже бёдрами, и Феликс стонет протяжно и загнанно. Осознание собственной беспомощности и раскрытости перед Хозяином Ли скручивается тугим узлом внизу живота до желания кончить прямо так, без дополнительной стимуляции.       Обойдя стол, Минхо кладёт руку на голову Феликса и усмехается. Ледяной тон мгновенно оседает на нервных окончаниях, подбрасывая свежих дров в полыхающий пожар внутри.       — Скажи своему Хозяину, как тебе нравится, Феликс. Покажи, как ты ему благодарен.       — Спасибо, Хозяин Ли, — заполошно шепчет Феликс через сбившееся дыхание. — Я… очень… мне… нравится.       — Молодец.       Рука пропадает с волос, а следующее, что Феликс чувствует, — крепкий зажим, смыкающийся на соске. Довольно ощутимо и немного больно, отчего он громко вскрикивает. Но Минхо хватает его за волосы и шипит:       — Кто разрешал шлюшке подавать голос? Тебя должно быть слышно, только когда я с тобой разговариваю. Ты понял?       — Да, Хозяин Ли, простите, — почти скулит Феликс и сразу морщится, когда и на втором соске ощущается сильное сжатие. Он пытается чуть сильнее прогнуть спину, чтобы не опускаться на стол грудью, но только сильнее увеличивает напряжение в позвоночнике и сдаётся, обмякая всем телом.       Закончив, Минхо в последний раз оглядывает Феликса и, одобрительно похлопав его по ягодицам, отходит вглубь комнаты, чтобы опуститься в своё кресло.       Феликс даже не может на него взглянуть. Лишь на периферии сознания он понимает, где в данный момент находится доминант. От переизбытка огромного и неведанного ранее спектра чувств ему кажется, что ещё немного — и он взорвётся. Всё тело заходится сильнейшей дрожью. Напряжённая шея постепенно начинает ощутимо затекать, связанные руки немного покалывает, а кожа всё сильнее покрывается испариной. Но Феликс понимает, что сейчас готов терпеть столько, сколько потребуется. А если Хозяин Ли его за это похвалит, это будет самой лучшей наградой, которую он когда-либо желал.       Минхо. Внимательно рассматривая заходящееся дрожью тело Феликса, Минхо никуда не торопится. Он словно смакует этот прекрасный момент, наслаждается чужой покорностью и слабостью. Тягучая волна истинного удовлетворения разливается внутри, а осознание полного доверия опьяняет.       Ведь Феликс не испугался, не потребовал времени на размышления. Он просто отдался рукам Минхо без колебаний и без малейшего сомнения во взгляде. Глубоко под рёбрами зарождается нечто новое, неведомое ему раньше. Пожалуй, подойти тогда в клубе было лучшим решением за последние несколько месяцев. Минхо наконец нашёл того, кого так долго искал.       С Феликсом всё иначе. Каждое ощущение становится ярче, а желание дать нижнему больше удовольствия — сильнее. Конечно, Феликс ещё слишком неопытен. Зелёный, нуждающийся в изучении и обучении. Но это даже хорошо. С ним было увлекательно играть, запутывать, сбивать с толку. Было приятно открывать для него новые грани, находить чувствительные точки, видеть, как он раскрывается и жаждет большего.       Замечал ли Минхо, что Феликс влюбляется? Определённо, да. Но впервые это не пугало. Так было даже интереснее. Чувства, которые уже успели зародиться в Феликсе, не давят. Не заставляют испытывать чувство вины, как это было с Джисоном. Не мешают наслаждаться моментом и не отвлекают от игры. Не вынуждают терять концентрацию, чтобы избавиться от внутреннего давления. С Феликсом легко. Свободно.       Осталось лишь чуть надавить там, где совсем хрупко. И Феликс сломается. Подчинится. Станет его целиком и полностью. А этот процесс Минхо любит больше всего на свете. Возможно, на это уйдёт меньше времени, чем заявленные три месяца. Возможно, к тому моменту они уже шагнут на совершенно иной уровень. Минхо не будет торопиться. Он просто сделает всё, чтобы этот мальчишка остался с ним.       Ухмыльнувшись, Минхо поднимается на ноги одним резким движением. Наклоняется, подхватывая с пуфа плеть-кошку, и лениво направляется в сторону Феликса, отстукивая каждый шаг каблуками ботинок.       Феликс. Теперь, когда Минхо оказывается в поле зрения, Феликс шумно втягивает воздух. Почему-то сейчас хочется надышаться до предела, словно кислород непременно закончится в ближайшие секунды. Зрелище плавно передвигающегося перед ним доминанта — опасного, словно настоящий хищник, — завораживает. Феликс не может поднять голову, чтобы взглянуть на Минхо. Ему этого не позволяли, да и ослушаться он в любом случае не смог бы.       Всё, что может разглядеть Феликс, — это приоткрытый пресс под распахнутой рубашкой. Но глаза Минхо наверняка сейчас отливают чернотой, черты лица должны казаться заострёнными, а привычная усмешка уже сошла с губ, оставив на них лишь жёсткую сосредоточенность. Всё это помнит Феликс и, с трудом справляясь с дрожью в теле, представляет сейчас.       — Слушай меня внимательно, Феликс, — слышится размеренный голос Минхо, не пугающий, но достаточно строгий, чтобы вздрогнуть и задышать ещё чаще. — Не делай резких движений. Так ты можешь травмировать своё тело, а ни ты, ни я этого не хотим. Тебе нужно просто расслабиться. Ты сам выбрал семихвостку, у меня ничего не спросив. Это было твоей ошибкой. Плеть — это не флоггер, так что будет больно. Но ты же хороший мальчик и всё выдержишь? Ты же хочешь порадовать Хозяина, м?       Зажмурившись и напрягшись, словно бы боль, которой ещё не было, уже догнала его, Феликс едва слышно произносит:       — Да, Хозяин Ли, я всё выдержу.       — Ты же помнишь стоп-слово? — спокойно уточняет Минхо. — Если боль будет на грани выносливости, ты можешь назвать его в любой момент. Не нужно терпеть.       — Я… я помню, Хозяин Ли.       — Умница.       Воцаряется тишина, а потом медленный стук каблуков со звоном разносится по помещению. Феликс уже с трудом понимает, что чувствует. Он возбуждён до предела, и непонятно с чего возникающие пульсирующие потоки обжигающе расползаются от низа живота по всему телу. При этом он дико напуган, а ещё просто сгорает от адреналина, зашкаливающего в крови. Его заметно потряхивает, и сердце загнанно бьётся где-то в районе горла, мешая дышать.       Первый неожиданный удар просто обескураживает, выбивая воздух из лёгких. Если бы Феликс не был привязан, он наверняка бы рухнул вниз. Сначала становится нестерпимо горячо. Но затем всё его тело прошивает острой болью, которая тут же отдаётся возбуждением в дёрнувшемся члене. Не оставляя ни единого шанса расслабиться, по ягодицам и частично по пояснице начинают прилетать хлёсткие быстрые удары.       Бессознательно терзая губы зубами, в какой-то момент Феликс теряет уверенность, что сможет выдержать больше. Кажется, его предел подкрадывается совсем близко. Мышцы дрожат от напряжения, пальцы на руках и ногах судорожно сжимаются. Но он не сдаётся.       — Феликс, стоп-слово, — врезается в сознание мягкий и тягучий голос, и Феликс цепляется за текучие буквы, чтобы оставаться на плаву. — Просто скажи, и всё закончится.       Но он упрямо мотает головой, судорожно вдыхая и пытаясь хоть немного расслабить натруженную поясницу. С новой серией ударов слёзы брызгают из глаз. Всё, что может Феликс, — это задушено мычать на одной ноте, с силой прикусывая губу и теряясь в новых ощущениях.       Спина и ягодицы пылают огнём, мысли путаются, губы пересохли от сбивчивого дыхания. В висках гулко отдаётся пульс. Крупный шарик на каждом непроизвольном вздрагивании задевает самые чувствительные места внутри, и член ноет от нестерпимого желания, требуя разрядки. Всё вокруг теряет прежний смысл. Кажется, что это длится целую вечность, а быть может, прошло всего лишь несколько минут. Сознание мутнеет, границы реальности размываются, и Феликс окончательно теряется во времени.       Однако прекращается всё так же внезапно, как и началось.       Через несколько секунд возле лица ощущается тёплая ладонь Минхо. Он бережно убирает выбившиеся из хвоста пряди волос, осторожно заправляя их за ухо, чтобы освободить затуманенный взгляд. Феликс непроизвольно дёргается то ли от испуга, то ли от неожиданности, но тут же расслабляется.       — Хозяин так гордится тобой… — говорит Минхо и успокаивающе проводит затянутой в белую полуперчатку рукой по щеке Феликса. — Ты так отлично постарался. Такой нуждающийся, такой…       И это единственные важные слова, которые сейчас так необходимы. Феликс непроизвольно стонет от похвалы и ластится щекой к тёплой ладони, будто впитывая это мимолётное проявление заботы. Его тело охватывает бесконтрольная дрожь, а затем внезапно накрывает волна облегчения. Осознание того, что он только что тихо и беззвучно кончил, накрывает не сразу, но приводит Феликса в ужас. Ведь разрешения кончать ему не давали. Значит, он подвёл Минхо. Значит, сделал всё не так.       Из последних сил Феликс поднимает затуманенный взгляд, встречаясь с глазами Минхо. В ответ тот лишь ухмыляется, мягко, чуть насмешливо, но без следа разочарования.        — Тц, — цыкает Минхо, — какой непослушный, какой несдержанный. Нам с тобой предстоит ещё много работы, чтобы ты стал идеальным для меня, Феликс. А пока…       Быстрым движением Минхо отстёгивает карабин от ошейника. Сразу расстёгивает ширинку и приспускает брюки на бёдра. Освобождает налившийся кровью член, обхватывает его рукой и хлопает им по припухшим, искусанным губам Феликса.       Когда шею больше не тянет вниз цепь, напряжение в спине уже не кажется таким острым. Ощущения дискомфорта в теле перекрываются адреналином, смешавшимся с эндорфинами в крови, что позволяет расслабиться. Оживившись, Феликс чуть приподнимается, открывает рот и высовывает язык. Именно сейчас ему хочется сделать приятно Минхо.       Послушно обхватывая губами член Хозяина, Феликс удовлетворённо мычит. Прикрывает глаза и слегка толкается вперёд, насколько позволяет его положение, чтобы принять глубже. Облизывает языком бархатную головку, впитывая солоноватый привкус предэякулята. Вкусно.       Рука Минхо ощущается на затылке и зарывается пальцами в растрепавшиеся волосы. Он толкается сразу на всю длину и замирает на несколько мгновений глубоко в горле, отчего дыхание спирает. Но Феликс не противится. Стараясь дышать через нос, он терпеливо ждёт, пока Хозяин не начинает набирать темп и грубо трахать его рот.       Никогда прежде Феликс не испытывал такой эйфории во время горлового минета. Это скорее было похоже на вынужденную и мучительную обязанность, чтобы обслужить партнёра и доставить удовольствие не себе. Но это было до Минхо.       С Минхо всё ощущается иначе.       Нехватка кислорода и лёгкая болезненность в горле на каждом жёстком толчке приносят только удовлетворение до новых вспышек возбуждения. Слегка покачивающаяся цепь от зажимов на сосках утяжеляет их и дарит новые, ни с чем не сравнимые ощущения. Пенящаяся в горле слюна, превращающая стоны в задушенный хрип, обильно стекающая и пачкающая лицо, не кажется чем-то отталкивающим и несексуальным.       Когда Минхо даёт ему несколько секунд передышки, чтобы вдохнуть больше кислорода, Феликс без стеснения позволяет переизбытку пены во рту стекать по подбородку и тянется к члену вновь. Ему жизненно необходимо чувствовать его в себе. Своего Хозяина, беспощадно терзающего глотку до звёзд перед глазами и ноющих пульсаций в промежности.       Теряясь в моменте, Феликс забывает о нарушенной чувствительности в руках, о затёкших шее и спине, о болезненности на сосках и жжении ягодиц и поясницы. Не испытывая ни намёка на рвотный рефлекс, со всей отдачей он позволяет Минхо использовать себя. Дыхание сбивается, и на каждом толчке становится всё сложнее втягивать необходимый кислород. Но в эту секунду необходимым кажется совсем не воздух, а то, что даст ему Минхо за хорошие старания. Собственную сперму. Похвалу. Заботу и внимание.       Когда Минхо перехватывает соединяющую зажимы цепь, вспышки возбуждения становятся только ярче. Феликс протяжно стонет в заполняющий его рот орган и сильнее расслабляет горло. В короткие моменты передышки он представляет себя со стороны. Наверняка грязный и пошлый образ с размазанной тушью от бесконтрольно льющихся слёз по щекам нравится Минхо. И это только сильнее заводит. Кажется, что перенапряжённое тело в эту же секунду рассыплется на осколки и развеется в воздухе мерцающей пылью счастья и наслаждения.       Всё происходит как-то резко. Не ожидая никакого подвоха, Феликс вздрагивает в момент, когда Минхо резко дёргает за цепь и одним движением срывает с сосков зажимы. Острая боль пронзает чувствительные бусины, долгое время находившиеся без притока крови. А после приходит ощущение, словно на грудь сплошным потоком льётся обжигающий кипяток. Феликс давится скользящей глубоко головкой члена, когда горло рефлекторно сжимается при попытке вскрикнуть. Но Минхо не отпускает его, лишь сильнее удерживает затылок на месте и рвано толкается бёдрами вперёд.       Ощущения боли и жара плавно сменяются на разливающуюся по всему телу сладкую патоку, концентрирующуюся внизу живота. Член Феликса болезненно пульсирует от взорвавшегося сильнейшего возбуждения. Он протяжно скулит, едва справляясь с накатившей на помутнённое сознание эйфорией. И когда Минхо замирает, войдя в горло до конца, а ощущение толчками стекающей по пищеводу тёплой спермы согревает изнутри, Феликса охватывает яркая вспышка оргазма до дрожи в коленях и сокращения мышц бёдер и живота.       Минхо отходит на шаг назад, извлекая член изо рта, и опускает ладонь на щеку Феликса. Второй рукой быстро поправляет свою одежду, возвращая брюки на ягодицы.       Дыхание сбито и выходит хриплыми толчками из саднящего горла. Но ощущение глубокого опустошающего блаженства постепенно заполняет каждую клетку тела, оставляя после себя приятную усталость. Феликс медленно приоткрывает глаза, поднимает взгляд на Минхо и встречает ободряющую улыбку, смягчающую его черты. Подушечка большого пальца легко скользит по щеке, оставляя после себя едва заметное покалывание. Это успокаивающее, нежное прикосновение разворачивает внутри тихое, умиротворяющее тепло.       — Как ты? — заботливым тоном спрашивает Минхо.       — Я… наверное, в порядке, — хрипло отвечает Феликс и прижимается щекой к поглаживающей её ладони.       — Нигде не болит? — следует второй вопрос, а из кармана Минхо достаёт маленький складной нож, сразу раскрывая его. Феликс испуганно вздрагивает, но Минхо по-доброму усмехается и уточняет: — Не бойся. Это для верёвки.       Резким движением лезвие перерезает отрезок джута, соединяющий волосы и связанные предплечья. Нагрузка на спину ослабевает, и Феликс облегчённо выдыхает, позволяя себе на мгновение расслабиться. Но как только его соски касаются кожаной поверхности стола, тело пронзает острая жгучая боль, вырывая из груди мучительный стон. В ответ раздаётся короткий довольный смешок Минхо, обходящего его сбоку, — насмешливый, но в то же время пропитанный нескрываемым удовольствием.       Следом ослабевает напряжение в пояснице, когда второй кусок верёвки перестаёт натягивать до предела. Феликс невольно зажимается, чувствуя, как шарик бондажного крюка начинает медленно скользить к выходу и растягивать чувствительные мышцы. Едва сдерживая дрожь, он мучительно стонет от острой стимуляции, пробегающей по телу. Мышцы поддаются с трудом, не желая отпускать, но в конце концов игрушка выскальзывает, оставляя после себя странное опустошение и облегчение одновременно.       На тело резко накатывает сильнейшая усталость, будто вся энергия была выжата до последней капли, оставив Феликса полностью разбитым и опустошённым. На глаза непроизвольно наворачиваются слёзы, а мышцы, долгое время державшиеся в напряжении, ноют и подрагивают от переутомления. Кажется, что каждое движение даётся с трудом, и единственное желание — просто лечь хоть на пол и дождаться, пока придёт долгожданное расслабление. После такого вряд ли завтра получится встать на ноги. А заявленный в контракте срок «с вечера пятницы до второй половины воскресенья» уже не кажется таким бессмысленным.       Когда бондаж, наконец, снят с предплечий и ног, Феликс с запозданием осознаёт, насколько его конечности утратили чувствительность. Покалывание пробегает по пальцам, а всё, что ниже колен, словно перестаёт существовать. Однако, собрав остатки сил, он пытается выпрямиться. Минхо отходит на несколько шагов, поднимая с пола верёвки, а Феликс, ведомый упрямым желанием встать самостоятельно, осторожно соскальзывает со стола.       Плохая идея — это становится очевидно уже в следующую секунду. Слабость в ногах мгновенно даёт о себе знать, и он, не успев ухватиться за что-либо, буквально валится вниз. Но прежде чем удариться о пол, сильные руки ловят его, удерживая от падения. Минхо раздражённо шикает, но, вместо того чтобы ругать, просто поддерживает его, помогая добраться до стоящего у зеркала пуфа, и сразу укладывает на него спиной.       Никогда прежде обычный массаж рук не был таким приятным. Минхо, опустившийся рядом на корточки, мягко массирует каждый палец, бережно разминает запястья Феликса, аккуратно вращает затёкшие кисти, а затем переходит к расслаблению локтей. Тёплый, заботливый взгляд больше не кажется холодным, строгим или отчуждённым. Теперь в нём видится лишь мягкость и трепет, с которым он внимательно изучает Феликса.       И это срабатывает как катализатор. Всё тело постепенно обмякает, а волна усталости накатывает только сильнее. Жутко хочется спать, завернуться в мягкое одеяло, прижаться к Минхо и не просыпаться как минимум до завтрашнего дня. Феликс облегчённо выдыхает, сонные глаза медленно моргают, а его губы трогает умиротворённая улыбка.       Минхо не соврал. Он обещал позаботиться и выполнит своё обещание с лихвой.       — Я бы, конечно, сразу отнёс тебя в спальню, — мурлыкающим голосом пробирается в отключающееся сознание Минхо, — но лучше всё же сначала сходить в душ. Сможешь ещё немного потерпеть?       — Мгм, — слабо отвечает Феликс и пытается подняться.       Но Минхо полностью берёт на себя ответственность за состояние Феликса. Не колеблясь, он встаёт на ноги, уверенно подхватывает его под спину и колени и легко поднимает на руки. Чувствуя, как его прижимают к крепкой груди, окружая теплом и надёжностью, Феликс испытывает только безграничную благодарность.       Тёплая вода согревает подрагивающее после огромной дозы адреналина тело. Единственное, что может делать Феликс, — льнуть к груди Минхо, который даже не потрудился раздеться, прежде чем шагнуть вместе с ним под душ. Одна сильная рука крепко удерживает его, не позволяя упасть, а вторая направляет душевой шланг с аэратором, смывая с Феликса остатки напряжения, усталости и пота. Обожжённые плетью участки кожи нестерпимо саднит. Но сейчас, когда Минхо так близко, когда его прикосновения полны заботы, это кажется лишь незначительной мелочью.       Феликс улыбается. Счастливо. Открыто. Доверчиво. И благодарно.       Сон накрывает Феликса практически моментально, вместе с мягким одеялом, заботливо подмятым под бока, и тёплыми объятиями. Последнее, что он слышит перед тем, как погрузиться в сладкую бессознательную негу, — это мягкий голос, шепчущий на самое ухо:       — Спи, котёнок. Ты меня сегодня приятно удивил…