Сердце мастера клинка

Антон ведёт дружескую беседу с мастером Рирем. Они договариваются об очерёдности уроков, распределяют дни, диктуя слуге, что и куда записать. На это уходит немного времени. А едва всё зафиксированно, Антон находит какую-то неразборчивую приглушённую боль в солнечном сплетении. Такое ощущение его настигает впервые, но кажется очень знакомым. Он прикладывает руку к груди и дышит чуть глубже. – Антон, ты как? – Да, только друзья при личном общении могут называть по имени. – Мне неспокойно, – признаётся он, не поднимая взгляд, – что-то происходит. – Могу чем-то помочь? – Да, – Антон узнаёт, признаёт это чувство, поэтому торопится, – я думаю, на сегодня визитов хватит. Всё-таки, день нужно посвятить себе и своим делам. Спасибо за гостеприимство, Игорь. Тот не задаёт лишних вопросов, наверняка понимает, что не стоит «заглядывать за шторку». Тревога чуть поутихла, но не перестала дребезжать в груди. Антон спускается на первый этаж, за ним следует мастер Рирь, обгоняет в коридоре и направляется в сторону жилых комнат. В дверь тот не стучит, открывая ту настежь и прерывает разговор присутствующих. Антон глядит поверх плеча друга, замечает Арсения и внутри начинает почти трясти. О чём они говорили за эти меньше чем полчаса, что тому столь тревожно? – Надин, ты ему допрос устроила? – Голос у мастера непривычно жёсткий, в ответ ему мотают головой. – Учти, договоришься – статуса лишу. – Арсений, свет мой, – проговаривает Антон как можно мягче, протягивая руку, – нам пора домой. – Как скажете, господин. Антон в ужасе, его пугает деланное спокойствие и… будто не хватает чего-то в каждом движении его Арсения – что она сделала с ним? Телом цел, но будто ранен. Что не так? – даже дышит непривычно тише. Если бы Антон не был слишком внимателен к Арсению, то наверняка заметил бы... какими взглядами мастер и наложница наградили их. Но тот слишком пристально разглядывает своего Арсения, чтобы что-то понимать ещё. Попрощались они на пороге сдержанно и учтиво, Антон спешит увести из чужого дома своего… Арсения. На улице лёгкий ветерок немного успокаивает, но меньше отстранённым Арсений быть не перестаёт. Антон берёт его за руку и кивает в сторону парка. Тот даже не сжимает пальцами в ответ, просто следует рядом, молча. Никогда Антон не думал, что его будет так страшить молчание. Они не останавливаются под деревом, где недавно получил по заслугам мастер Лан, идут дальше, пока Арсений степенно и плавно продолжает идти рядом. Укромное место находится в самом центре парка, листва деревьев и кустов успела зазеленеть и раскинуться так, чтобы никто не подумал, что здесь кто-то есть. Антон присаживается на лавочку, притягивая к себе Арсения, но тот просто устраивается рядом, отпуская руку. С каждым новым мгновением Антону всё беспокойнее. Сейчас ему чудится, что Арсений первый день рядом с ним, и это выводит из равновесия. – Мой свет, что случилось? – Всё в порядке, господин, – ровно так, словно Антон этого может не заметить. – Какой кошмар, – он накрывает лицо ладонями, опираясь локтями на колени, спустя секунду оставляя накрытыми только глаза, – ты перестал меня звать своим. Что-то явно не в порядке. Арсений – сердце ноет, когда он такой отстранённый – снова молчит, слышно только, как колышет ветер части тимтана, что на нём надет. Антон берёт себя в руки и возвращает взгляд глаза в глаза. – Я уверен в том, что ты изыскано отбил оскорбления, если бы те имели место быть. Но это что-то… причиняющее боль, меня аж трясёт. – Вас? – Арсений спешит оглядеть его с ног до головы. – Я чувствую, когда с тобой что-то не так. И когда это… чудовище тебя настигло, я успел только потому, что ощутил беспокойство. Сейчас происходит то же самое. Что она тебе сказала? Арсений сначала тянется прикоснуться к руке, но одёргивает её. И вот здесь Антон не выдерживает, обхватывая предплечье пальцами и твёрдо произносит: – Арсений. Тот вздрагивает, вздыхает и, кажется, пугается его. Антон сокрушается, обхватывает аккуратно ладони и падает лицом в получившееся сплетение. – Прости, прости меня, пожалуйста, – целует каждый палец он в перерывах между извинениями, – я не хотел тебя пугать. Я сам в ужасе от того, что происходит. Мой свет, доверься мне. – Вы меня простите, что заставляю тревожиться, – наконец в голосе Арсения что-то оттаяло, – ничего такого она не сказала. Просто напомнила важную вещь. Антон выпрямляет спину, хмурится, потому что не понимает. – Ты что-то забыл? – Забыл. То, что вам как мастеру, для поддержания статуса, нужны несколько наложников. Антон не знает, что ему делать: облегчённо вздохнуть, потому что ничего страшного не произошло, смеяться от простоты ситуации или же плакать, потому что Арсений допустил мысль, что кроме него, Антону может быть кто-то интересен в этом плане. Выбирает первый вариант, после чего улыбается. – Мой свет, – тихо произносит Антон, – ну как я могу думать о… расширении гарема, если у меня есть такой замечательный ты? – Когда-нибудь вам надоест… Антон считает, что за это перебивание тоже будет извиняться, но целовать Арсения сейчас жизненно необходимо. Он обхватывает пальцы обеих рук, что лишь сейчас перестали дрожать, притягивает к себе ближе и углубляется до непристойного. И что больше всего радует – ему отвечают. Самозабвенно, глубоко и отчаянно, словно о своих же словах думать не хотят. Для Антона все эти подтексты столь очевидны, что глаза он держит закрытыми. Ему достаточно чувствовать. Когда они отрываются, Арсений сразу же прячется в объятьях и утыкается лицом в шею. Антону это движение сильно нравится, оно их, про них, и никого не нужно больше. Они сидят какое-то время молча, Антон поглаживает то по длинным волосам, то по спине, то по плечу, вслушивается в дыхание рядом, улавливает запах кожи, ощущает тепло. И вот это всё ему нужно только от Арсения. – Просто хочу, чтобы вы были счастливы, и чтобы вам всего хватало. – Мне тебя достаточно, – шепчет Антон, улыбаясь, – одного тебя достаточно. Но всегда мало твоих касаний. На шее чувствуется потеплевшая кожа щёк. Антон испытывает восторг от умения зарумянить его Арсения комплиментом. Вдруг мысль подсвечивает его сердце яркой вспышкой. – Чтобы окончательно решить вопрос для нас, и для людей, я вот что предлагаю. Антон отстраняется, смотрит в лицо Арсения, что разморено тёплыми объятьями и ощущает радость от нахождения его здесь. Он проскальзывает раскрытой ладонью под другую так, чтобы большой палец и мизинец переплелись, а три оставшихся касались запястья, чтобы слышать удары сердца. И может это рискованно и опрометчиво, но удивлённый всхлип и прикрытие рта свободной ладонью того стоят. – Мой свет, мой Арсений… ты станешь моим хадзи? Антон, честно, снова опасается, что тот начнёт отводить взгляд и прятаться, говорить что-то про то, что его господин достоин лучшего, ещё сотня иных причин, почему… – Да. Я согласен, – Арсений подтверждает свой ответ сжатием пальцев и быстрым поцелуем в губы. Время Антона верещать и бегать по кругу, плакать от счастья и просто кричать, что у него теперь, официально есть избранник, с которым он намеревается строить будущее, развивать отношения, узнавать его лучше, нежить и заботиться и… Антон снова втягивает его в поцелуй, теперь деля инициативу пополам, ведь Арсений отныне не просто утеховый служитель. Он – хадзи. Единственный, кто претендует на звание его будущего мужа и с кем Антон рискнул бы… завести кота. А едва они прерываются, Антон прижимается лбом ко лбу Арсения и выдыхает очевидное: – Я люблю тебя, мой свет. Он не ждёт ответного признания, прекрасно понимает, что это серьёзные слова и ими не разбрасываются. Поэтому он прикладывает палец к губам Арсения и кивает. – Не торопись. Всему своё время. Палец перехватывают и целуют тепло, ведут ниже по коже шеи, расправляют остальные пальцы и прикладывают к сердцу. Антон следит за этим движением, после смотрит точно в голубые глаза напротив. А затем снова целуется. Это хорошо, уже много даже, пусть его чувства пустят корни, зерно посеяно.