Сердце мастера клинка

Антон, лёжа рядом с прикорнувшим Арсением, гладит того мягко, чтобы не разбудить. Ну что за восхитительный мужчина ему достался? Такой трогательный и застенчивый, а через мгновение, становится резким, опасным, властным где-то, если хочет получить то, что ему нужно. Антон поражается, что его Арсению – в груди поёт хор из неизвестных, но приятных голосов – удаётся быть разным и будоражить сменой настроений его самого. Он знает, что разреши ещё в самый первый раз Арсению похвастаться своими навыками, то не было бы и половины столь сильного наслаждения. Да, он умел и очень хорош в этом, но Антон чувствовал что-то по-настоящему большее, чем желание утолить жажду страсти. Арсений получал удовольствие от вида самого Антона, чувствовал именно его порывы, утолял его желание и был доволен результатом до закатанных глаз и спущенности без единого прикосновения к себе. – Как же сильно я тебя люблю, – шепчет Антон едва слышно, прижимаясь ближе к спящему Арсению. Тот его не слышит, но видимо, чувствует, поэтому привычно прячет лицо в шее. Антон понимает, что заснул тоже, когда вдруг перестаёт чувствовать тепло лежащего рядом тела. Арсений мог откатиться в сторону, поэтому Антон быстро приоткрывает глаза, чтобы проверить догадку. Но в комнате он не обнаруживает его совсем, и этот вывод удручает. За окном начало темнеть, похоже, что проспал он дольше, чем планировал. Антон посмеивается себе под нос, ну каков же Арсений умелец, что их обоих впечатлило до столь крепкого сна. Подниматься на ноги даётся труднее обычного, Антон улыбается и качает головой. Он выходит из своей комнаты, оглядывает пространство и находит знакомый силуэт на кухне. Арсений решил перекусить, Антон к нему торопится. – Вы проснулись, – рука проводит по груди, едва Антон подходит на расстояние поцелуя в губы, – я вас уморил. – Всегда бы так, – кивает Антон, не открываясь от губ. Арсений протестующе мычит, потому что у того во рту кусок фрукта. Антон игриво дёргает бровями и теперь пытается украсть лакомый кусочек прямо изо рта. Смех в губы и лёгкие хлопки по плечам в слабой попытке сопротивления. Антон сдаётся, проводя своим языком по другому и отстраняется, заглядывая в глаза. И как только Арсений умудряется краснеть от таких невинных вещей? – Так… когда у вас день рождения, мой господин? – Арсений проводит пальцами по шее и проскальзывает под ткань в разрез на рубашке. – Ты меня так сильно взбудоражил своим появлением, что я перестал к нему готовиться… – Опять во мне дело, – усмехается Арсений, совершенно не выглядя при этом устыдившимся. – Тебе ли не знать, что нам обоим больше нравится, – отвлекает его Антон, прихватывая талию одной рукой и прижимаясь губами к уху, – когда в тебе что-то другое. – Мой господин, – вот теперь его драгоценность стыдливо наклоняет голову и смотрит из-под ресниц. Антон обнимает его двумя руками за талию и проводит носом по изгибу шеи. Запах кожи словно поменялся с момента их последнего объятья. – Восхитительно пахнешь, – жмурится Антон. – Надеюсь, что в следующий раз, мы пойдём омываться вместе. Антон принимает это за обещание, оставляя влажный поцелуй на сладко пахнущей шее и подкрепляя коротким поцелуем в губы. А потом решает ответить на затерявшийся в их увлекательной нежности вопрос. – Если я правильно помню, то завтра. Я планировал доехать до моей мамы. Благо ехать до неё всего пол дня. Думаю, она будет рада узнать, что гостей будет больше. Правда от этих слов Арсений меняется в лице, будто перестаёт чувствовать себя спокойно. Антон приподнимает его лицо за подбородок, плавно целует губы. – Что тебя расстраивает? – Я… не знаю, это слишком… близко. Думаете, вашей маме понравится… – О, мой свет, – Антон узнаёт эту скромность, похоже за небольшое время их отношений, он начал понимать такие тонкости, – уверяю тебя, она мечтала о том, чтобы я её познакомил с человеком, с которым я счастлив. Как видишь, не называть статусы у нас семейное. Арсений что-то хочет сказать, но Антон смело его перебивает. – И ты для меня самое лучшее, не надо мне этого желать. И попадает в самый центр сомнений Арсения, потому что он выпрямляется, ёрзает на месте и тянется за поцелуем. Антон своим попаданием очень доволен. *** Уверения его господина действуют в момент сборов, на момент выезда из дома и даже в середине пути, подкрепляемые поцелуями и жаркими обхватами в тесном пакдали. Но чем сильнее они приближаются к месту назначения, тем беспокойнее Арсений треплет ткань тимтана. Это всё для него впервые, его никогда не выбирали даже чипаль, что уж говорить о высшем статусе избранника. Арсения не хотели так сильно оберегать и, уж тем более, представлять близким людям. Хвастаться им как трофеем – да, но, чтобы он сейчас делил пространство со своим господином на пути к его матери по случаю дня рождения первого… в голове не укладывается. Тревога немного отпускает, когда Арсений видит невероятно красивые сады с причудливо необычными деревьями, на которых начали постепенно пробиваться бутончики будущих цветов. Он любуется чистой свежестью природы и звукам, что отличаются от города, в котором они с господином живут. Пробуждается какое-то забытое чувство, похожее на ностальгию. Повелитель выбирается наружу, едва пакдали останавливается, открывает дверь с другой стороны и подаёт руку Арсению. Он ощущает себя очень важной персоной, кивает в знак благодарности и ступает на траву, роняя на неё подол одеяния. Кисти касаются тёплые губы и взгляд зелёных глаз устремляется в его собственные. – Верь мне, мой свет, всё будет хорошо. Арсений медленно моргает, он верит. *** – Госпожа! Госпожа! Круглолицый слуга вбегает в просторную общую залу и останавливается, переводя дыхание, прикладывая руку к груди. – Что случилось, Даник? – отзывается Майя, сидящая в кресле и обмахиваясь веером. – Госпожа, там прибыл ваш сын! – Это хорошо, – улыбается она, – только для приезда моего сына ты слишком взбудоражен. – Он прибыл не один. С ним какой-то красивый мужчина. Майя подхватывает ткань длинной юбки раскатчи и торопливыми шагами подходит к окну. Рассмотреть удаётся только спину любимого сына, а с такого расстояния не разобрать толком ничего. – Так, говори, что видел, – требует она, поворачиваясь к слуге. – Ваш сын, наш юный господин, выглядит очень довольно. – А его спутник? – При всей сдержанности, обеспокоен. – Ты что, подслушивал? – Светлая бровь подлетает вверх. – Нет, что вы, – отмахивается он, – как вы могли подумать! Просто взгляд у того растерянный. Но… – Ох, Даник, прекращай держать интригу, что? – На красивом мужчине белый пояс, госпожа. Майя прикрывает рот пальцами, а глаза едва ли не на мокром месте. Неужели его дорогой сын решился? Духи, дайте сил и терпения! – Госпожа, воды? – Не нужно. Лучше сопроводи наших гостей в общую залу и сообщи им, что я уже иду. – Будет исполнено, – радостный слуга едва не подпрыгивает на месте, – с вашего позволения. Майя велит тому поторапливаться. Сама же обмахивается веером сильнее. Ну вот, волнуется избранник её сына, теперь и она переживает. Всё-таки на такой серьёзный шаг не все решаются. Она дышит, поправляется на себе одеяние, поправляет волосы в причёске, украшенной заколкой с крупными жемчужинами. Майя ожидала, что когда-нибудь этот день настанет, что выбор её Антона будет самым верным для его сердца, но… ловит себя на сентиментальности больше, чем могла себе вообразить. Что же, нужно собраться, в конце концов, она главная женщина в доме их семьи. Если Майя заметит хоть малейшее неуважение к её сыну, к себе или ещё к чему, то не постесняется сказать всё, что думает. Но материнское сердце подсказывает, что её Антон не мог ошибиться в выборе. Да и восторженный взгляд Даника не подделать. Так что, вдох-выдох, выпрямить спину и вперёд.