Сердце мастера клинка

Арсений полагал, что будет просто наблюдать за тем, как закаляются мастера, подобно стали в кузнице. Но ему захотелось размяться тоже, будто тело просило об этом. Пару связок он сделал без особых трудностей, а вот дальше нагрузка пошла не для новичков. И прыжки, и удары отрабатывать нужно с точностью до секунды, Арсений старательно держит ритм. Похоже на умения наложника, иногда доводилось и долго сносить чужую похоть. Но об это думать уже не хочется. Арсений ловит краем глаза, как его господин двигается, словно находится в своей стихии. Есть интересное мнение, что при длинных конечностях, тело совсем не подчиняется его обладателю. Но его повелитель точно не из этого странного мнения. Любоваться в полную силу не удаётся: всё-таки он играет важную роль, надо достойно выдержать это представление. Удивительно, что он сильно не устаёт. Арсений думает, что после того, что ему довелось пережить при прежнем мастере, активность ему кажется простой и легко выносимой. По окончанию блока к Арсению подходит ниже его ростом мастер, уважительно кивая. Он думает, что тот ему неуловимо знаком, кажется, его господин рассказывал о ком-то, кто мог бы напоминать этого человека. – Моё почтение, – произносит тот, улыбаясь, – примите комплимент вашему умению держать баланс, мастер. Давно не видел столь долгого удержания равновесия на одной ноге. Арсений на секунду теряется, ведь ему пока удаётся вести игру незаметно, даже вот этот мастер не смог разоблачить их затею. Он выпрямляется и произносит ровным голосом: – Благодарю. – Прежде вас здесь не видел, вы недавно к нам перебрались? – Можно и так сказать, – уклончиво, но не лжёт. Арсений замечает, что его господин видит происходящее, и уже торопится принять участие в этом разговоре. – Рад встрече с вами, я мастер Жи Ман, – и протягивает руку для пожатия. – И я рад, – однако руку протягивать не торопится, потому что её перехватывают другие пальцы с очень довольным лицом, – смотрите, мой господин, мне удаётся быть убедительным. – Господин? – Округлившиеся глаза мастера Жи стоят того, чтобы придерживаться и дальше этой затеи. – Да, мой друг, знакомишься тут с моим хадзи… а он сегодня исполняет обязанности таинственного мастера, – он поворачивается, отпуская руку мастера Жи, – ты слишком хорош для этого места, мой свет. Арсений с удовольствием наблюдает за сменяющимися эмоциями на лице мастера. Столько всего сразу, и «представь, что мастер вовсе не мастер», и что не просто наложник, а хадзи. Он приосанивается, принимая, кажется, всей душой прикосновение тёплой руки к спине. – У каждого мастера свои причуды, – посмеивается мастер Жи, оглядываясь на остальных в группе, те никакого внимания на происходящее не обращают, – может моей чипаль предложить тоже подобную… игру? – Тут уж на ваше усмотрение, – важно кивает его господин, не удерживая в себе желания провести пальцами по кисти, – пройдёмте, мастер, поскольку вы наш гость сегодня, покажу залы индивидуальных тренировок. Арсений необъяснимо сильно рад тому, что они покидают общий зал. Какое-то чувство подталкивало его всё время скрыться, спрятаться и не показываться больше в костюме, который он не заслужил. Ему ноет под сердцем и рёбрами от того, что хочется снять с себя лишнее и надеть удобный тимтан или же сразу в тонкий слой тальми, упасть в руки к своему господину и не думать больше ни о чём. Но с тем, что они идут в индивидуальный зал, Арсения это чувство отпускает. Зал пахнет деревом, здесь стены и пол настолько гладкие, что хочется их трогать руками, проводить и узнавать рельеф. Арсений себе в этом не отказывает, присаживаясь на колени, проводя по ровной поверхности и прикрывая глаза. – Нравится? – подаёт голос его повелитель. – Очень, – отзывается Арсений, переводя взгляд на своего господина, – просто радует здесь находиться, хоть в общем зале поймал себя на робости. – Понимаю, не каждый день прикидываешься кем-то другим, – пожимает тот плечами, – смотри, что покажу. Арсений подходит близко, не протягивая руки, не стараясь перехватить касания, не намекает, не дразнится. И для него это непривычно, дико, поэтому быстро исправляется, позволяя себе всё же ухватиться за предложенную ладонь и пройти следом за своим повелителем. – Это тренировочные катаны, – указывает он на постамент, – есть деревянные, для совсем безопасной отработки направления и силы удара. Есть из лёгкого металла, что созданы при низкой температуре, но не заточены, для продвинутого поединка… Арсений поворачивает голову на последнюю пару катан и… заглядывается на них. Похоже в сообществе знают, что такое изысканность. Ему мастера, зачастую, разумеется, кроме его нынешнего господина, казались скупыми на признание красоты, а малейший намёк на украшение, считается уделом наложника. Но у пары катан для беспощадного, приближённого к настоящему поединка имеются драгоценные камни на рукояти. Легче эти «красивости» держать оружие не дают, но Арсения тянет прикоснуться. – Мой свет? – голос его господина заставляет обернуться и посмотреть на него, пытаясь вспомнить, что тот рассказывал. – Мой господин, я думаю, что вы справитесь с настоящим поединком, нам не нужен лёгкий путь. Только сквозь сложности достигают результата. – Что ты задумал? – щурится и отходит на шаг. Арсений берёт с подставки одну из настоящих катан, перехватывает за рукоять и быстрым движением извлекает оружие из ножен. Звук и блеск металла вызывают смутно знакомое ощущение довольства, он видит своё отражение в клинке и коротко усмехается. Странно, ему нравится то, что сейчас он видит. – Ты не перестаёшь меня удивлять, мой свет, – смешок тихий, но Арсений чувствует, что правда удивлённый. – Тренироваться будем? – Арсений наклоняет голову в сторону и улыбается. Поднятые брови ему ответом. Его господин в недоумении, но не расстроен. Он тоже берёт катану, ухватывается крепче за рукоять, сжимая пальцы. Правда смотрит пристально и кивает вдруг на Арсения: – Это левая рука. Арсений оглядывает оружие от самого острия до пальцев на драгоценных камнях, пожимает плечами, а затем быстро перекручивает запястье, выставляя лезвие перед собой. Тело будто само что-то делает, но ощущается это… естественно. – Начинайте, мастер Антон, – и глядит исподлобья, чуть улыбаясь. – Как пожелаете, мастер Арсений, – и делает выпад впрямую, ударяя лезвием о другое. И то, что у него ни единый мускул на лице не дрогнул, не пугает. Арсений принимает откат и отталкивает лежащее на его собственном оружие, заставляя отойти на шаг назад. – Ну уж блок-то я в состоянии выставить, – взявшаяся словно из ниоткуда уверенность даёт право говорить нагло, снисходительно даже, – неплохо у меня выходит прикидываться мастером? – Не то слово, – и выглядит его господин впечатлённым, проводит украдкой самым остриём выставленному лезвию, – ты это делаешь искусно. И хват какой… необычный, я прежде такого не видел. – Главное, что не противоречит тому, чему вас научил, – Арсений подкидывает катану словно шест для тренировок, ровно перед собой. На ещё пару выпадов Арсений достойно отбивается, точно, как от оскорблений, что были бы уместны. Но его господин в поединке относится к нему как к равному и это… ощущается чем-то совсем приятным, необычным, но очень значимым. В момент, когда атаку хотели использовать с преимуществом в росте, Арсений выставляет защиту на вытянутой руке вверх и подныривает под их сцепление, смотря дразняще, поджимая плечо свободной руки. Смотрит в глаза своему повелителю… – Вам нравится, мой господин? – Это так… ты такой… невозможный, – он старательно не смотрит на губы, потому что даже выступая в поединке против, Арсений безумно хочет его поцеловать. – Но я же здесь… – Отвлекаешь меня, – и отцепляется, скрезжа металлом, – вам меня не обвести вокруг пальца. Арсений улыбается, хищно, его эти слова только подогревают, разжигают азарт, который, как ему кажется, спал настолько крепко, что будить его опасно. Они схлёстываются не на шутку, Арсений всем собой отзывается на финты и удары, не давая поблажек своему сопернику, чем только больше заставляя округляться глаза. Ему становится не по себе от того, что он творит в момент, когда ударом рукояти выбивает оружие из руки и подходит близко, уже желая поднести лезвие к горлу. Именно сейчас, оставив своего господина безоружным, Арсений роняет катану сам, закрывая своё лицо руками. Он весь сжимается, хочет стать меньше и спрятаться куда-нибудь, немедленно. – Мой свет, что с тобой? – Голос его господина не звучит зло, он обнимает и прячет в самом укромном месте, рядом с собой. – Я… поставил вас в неловкое положение, – Арссений старается, но его будто разрывает на части от всего, что он натворил, – мне стыдно. – Духи, за что? – Его запястья очень мягко обхватывают и гладят. – За вот это всё… – Мой свет, посмотри на меня, – голос становится твёрже, Арсений тут же убирает руки от лица и будто себе на зло, впивается взглядом в обеспокоенные зелёные глаза, – ты не сделал ничего за что можно стыдиться. – Вам… вы ведь… проиграли какому-то… – Восхитительно талантливому мужчине, который каким-то немыслимым образом согласился стать моим хадзи. Арсений хмурит брови и отводит взгляд, это всё слишком странно, голова ноет и по телу прокатывается волна усталости, что едва ноги не подкашивает, но держатся помогают руки его повелителя. – Вам… – Нам, – кивает господин, – нам нужно отдохнуть и принять к сведению полученные впечатления. – А как же тренировка? – Ты меня сегодня очень хорошо потренировал, – и кивает на выход. Арсений вздыхает и пытается выбраться из рук, чтобы не создавать ещё больших сложностей, но его держат под руку. Его повелитель рядом, несмотря на очевидное нарушение правил поведения сообщества, что только подумают, если увидят их в таком сцеплении! Но пальцы держат крепко, поддерживают за спину и смотрят так, словно его господин боится неведомых эмоций, что захватили его ранее. Самому бы Арсению понять, что это было.