Отдай мое сердце — возьми мою душу

      Довольно большой корабль примкнул к берегу, слабо покачиваясь на волнах. Откинулись железные створки, и часть корабля с тихим стуком опустилась на землю. Тихо взревел мотор, и вниз, по импровизированному мосту, съехал белоснежный лимузин, тут же выворачивая в сторону города.       Ин Хо сидел и смотрел на мелькающие пейзажи за окном. В городе он бывал довольно редко, предпочитая свободное время проводить на острове, поэтому каждый раз удивлялся, видя большое количество построек, домов и прочей всячины. Напротив Хвана сидел Ки-Хун. В отличии от него, он не разглядывал то, что творилось на улице, а с ненавистью смотрел на мужчину.       — Ещё немного, и ты своим взглядом сделаешь во мне дыру, — сказал Хван, лениво потягивая алкоголь. — Посмотри лучше на этот чудесный вид. Поздно вечером Сеул особенно красив.       Ки-Хун дёрнул головой, лишь на секунду удостоив своим вниманием вид из окна. Возможно, его старого и заинтересовали картинки, мелькающие за окном, ведь раньше он считал город, в котором жил, по-настоящему красивым, но сейчас всё это потеряло смысл.       — Город, как город, — пожал плечами Ки-Хун. — Вижу его на протяжении пятидесяти лет, и он мало изменился.       Хван с интересом взглянул на мужчину. С каждой минутой он узнавал о нём всё больше и больше, образуя полноценную картинку в своей голове. Скоро пазл сложится до конца, и Ин Хо ждал этого с нетерпением.       — Это сущая ложь, — заявил он. — Он очень сильно изменился. Добавились новые дома, новые магазины. Сейчас ездят другие машины, по этим улицам ходят другие люди. Вид меняется каждый день, и ты не можешь говорить, что Сеул совсем не изменился.       Машина остановилась спустя пару минут в центре города. Прежде чем выйти, Ин Хо потянулся, поставив пустой стакан на столик, а после жестом велел Ки-Хуну идти следом.       — И куда мы идём? — поинтересовался Сон пару минут спустя, когда Хван с какой-то только ему одному известной целью пошёл вперёд. Он бы, напротив, остался здесь. Ему нравилось стоять вот так просто посреди улицы и наблюдать за лицами проходящих мимо людей.       Ин Хо чуть замедлил шаг, позволяя мужчине идти с ним нога в ногу. Так Ки-Хун быстро его нагнал и сейчас шёл рядом, пытаясь держать довольно большую дистанцию. Со стороны казалось, будто они идут не вместе, что Хвана начало раздражать.       — Один из пунктов твоих обязанностей гласит, что ты три раза в месяц должен ходить со мной на свидания, — задумчиво сказал Ин Хо, незаметно делая шаг ближе к Ки-Хуну. — И раз уж мы подписали договор, я хочу, чтобы ты начал выполнять свою часть договора уже сегодня. И раз у нас свидание, иди рядом со мной, а не убегай так, будто я прокажённый или ты и вовсе меня не знаешь.       Ки-Хун нехотя сделал шаг влево, уменьшая расстояние. Лучше побыть немного послушным и дождаться, когда у этого мерзавца пропадёт интерес, чем потом отбывать наказание, выдуманное его больной фантазией.       — Ты ещё привяжи меня к себе, — не выдержал Сон пару минут спустя, когда на плечо легла чужая рука. Он её тут же стряхнул. — Или под руку возьми. Только предупреждаю: сделаешь так, и я эту руку тебе сломаю.       Хван усмехнулся, но руку с плеча мужчины всё-таки убрал. Он не хотел, чтобы Сон лишний раз раздражался, потому что в такие моменты тот начинал нести всякую ересь, из-за чего впоследствии уже Ин Хо раздражался.       — Разве на свидании парочки не ходят, держась за руки? — преспокойно спросил Хван. — Да ладно, не злись. Чуть что, и сразу сердиться. Кажется, в договор стоило включить пункт о том, что ты должен всегда при мне улыбаться. Жаль, я не подумал об этом раньше.       Ки-Хун фыркнул и, чуть ускорив шаг, вырвался вперёд, чтобы не идти рядом с мужчиной. Удивительно, но за это короткое время ведущий успел основательно его разозлить, а ведь он просто разговаривал, намеренно или нет выводя мужчину из себя.       — И пункт о твоём послушании тоже, — сказал Ин Хо, решительно его нагоняя.       Наверное, со стороны они выглядели довольно глупо. Двое взрослых мужчин, а вели себя словно дети. Один постоянно убегал, а другой догонял. Ну и какая разница? На улице никого не было. Стесняться было некого.       — Ага, а ещё пункт о личном пространстве, — отмахнулся от ведущего, словно от назойливой мухи, Ки-Хун. — Придурок, да отстань ты от меня уже. Что тебе вообще от меня понадобилось? Почему именно меня ты выбрал для осуществления своих грязных желаний? Мерзопакостный ублюдок.       Ин Хо улыбнулся, чуть обнажив зубы. После он не сдержался и легко покачал головой. Знал бы Ки-Хун, что уже прямо сейчас нарушал предписанные ему правила, придержал бы язык за зубами, но Хван не стал ему говорить об этом. Так, постепенно раздражая мужчину, он с лёгкостью заставлял его разговаривать. А разговоров ему в последнее время не хватало.       — Сочту за комплимент, — ответил он, одарив мужчину красноречивым взглядом. — Долго думал, как меня назвать?       Ки-Хун не сдержал короткого смеха. Правда, он был похож больше на истерику, но предпочитал об этом не думать. Он думал о том, что на самом деле хотел сказать ведущему. Если бы собрался вывалить на него всё, что хранил в глубине души все три года, его монолог продлился бы целый час, и в конце концов ведущий не выдержал бы и убил его, особо не церемонясь, чтобы оттащить в более безлюдное место.       — Прекрати меня рассматривать, — потребовал Ки-Хун. — Ты писал, что я могу просить всё что угодно, и я прошу, прекрати на меня пялиться.       Ин Хо, пожав плечами, отвернулся и снова устремил взгляд прямо перед собой. На самом деле, не смотреть на мужчину было тяжело. Невзирая на то, что на улице довольно прохладно, одет Ки-Хун был в рубашку чёрного цвета и такие же чёрные брюки. Одна мысль о том, что Сон Ки-Хун был одет в его одежду, заставляла задыхаться от желания зажать его где-нибудь в подворотне. Если бы Ин Хо не имел самообладания, то непременно бы так и сделал. Прямо здесь, на улице, доказав каждому человеку, что Сон Ки-Хун принадлежит ему целиком и полностью.       — Ты выглядишь просто чудесно, — решил прокомментировать его внешний вид Ин Хо. — Одна обтянутая моими брюками задница чего стоит.       Ки-Хун упрямо встряхнул головой. Он готов был поклясться, если бы на улице не было холодно, он давно бы уже покраснел от слов этого придурка, но сейчас остался внешне невозмутим.       — Самовлюблённый кретин, — покачав головой, объявил Сон. — Больной, самовлюблённый кретин.       Ки-Хун переступил черту и осознал это только тогда, когда был прижат к зданию какого-то дома. Он даже не успел моргнуть, не то что рассмотреть, как так стремительно и быстро ведущему удалось перетащить его через всю улицу.       — Кажется, зря я позволил тебе своевольничать, — сказал Ин Хо, сжимая мужчине горло. — Ты не имеешь права меня оскорблять.       Хван не знал, что так сильно его разозлило, ещё минуту назад он готов был позволить мужчине назвать себя как угодно, а сейчас смотрел на него безумными глазами и не знал, как лучше его наказать. Возможно, он просто хотел его припугнуть, показать, в каком положении находился, находится и будет находиться до конца своей жалкой жизни. Однако прекращать свои действия Ин Хо не планировал.       — Отпусти, — Ки-Хун брыкнулся, попытавшись отцепить чужую руку от своей шеи, но захват был сильным. Своими действиями он сделал только хуже. — Что я такого сказал? На правду не обижаются.       Ин Хо чуть ослабил хватку только тогда, когда Сон начал задыхаться. Однако он не отошёл. Было бы глупо отойти, не наказав игрока, нарушившего простые правила.       — Ты нарушил условия договора, — прорычал Ин Хо, будто сорвавшийся с цепи зверь. — А за любое нарушение договора даётся наказание. И как же мне тебя наказать?       Ки-Хун хотел было ответить «никак», но предпочел промолчать. Лучше вытерпеть наказание, каким бы оно ни было, чем нарваться на ещё одно, которое стало бы хуже предыдущего.       Сон не ожидал, поэтому не смог сдержать вскрика, когда его с силой ударили по лицу. Ведущий оставил ему сильную пощёчину. Такую сильную, что щека покраснела.       — За дальнейшее нарушение обязанностей качество наказаний будет меняться, и советую впредь меня не злить, — сказал Ин Хо, отстраняясь. — Перестань считать себя каким-то особенным. Ты абсолютно обычный человек.       Ки-Хун вздохнул полной грудью, тогда когда ведущий отошёл от него на несколько шагов. Он не смог сдержать раздражённого взгляда. Его, мужчину пятидесяти лет, сейчас ударили за то, что он нарушил пустяковое правило. Да этот мужик совершенно точно был ненормальным, получающим удовольствие от насилия придурком.       То, что ведущий получил удовольствие, Ки-Хун почувствовал ещё тогда, когда мужчина сжимал его горло. Пытаясь бороться за собственную жалкую жизнь, он ощутил выпуклость, упирающуюся в бедро. Этот придурок возбудился, наказывая его.       — М... — Сон хотел было снова обозвать мужчину, вспомнив при этом все услышанные за пятьдесят лет маты, но в конце концов решил промолчать. Не нужно было доводить этого придурка ещё сильнее.       — Умница, — похвалил Ин Хо, когда мужчина прошёл мимо него, опустив голову вниз. — Впредь думай о том, что собираешься мне сказать.       Ки-Хун был готов оказаться где угодно, только не здесь. Сбежать куда угодно, воспользовавшись тем, что в его правах была прописана такая возможность, но он знал, что это не принесёт никакого результата.       Между тем в его голове мелькнула очередная мысль. Воспоминания событий, случившихся пару дней назад, когда ведущий в его глазах был простым игроком, попавшим в эту безумную игру из-за желания спасти жизнь больной супруге.       — Можно вопрос? — спросил Ки-Хун пару минут спустя, когда они снова шли по улице нога в ногу. Сон при этом старался снова увеличить расстояние между ними, словно опасаясь, что мужчина снова сорвётся с цепи.       Ин Хо кивнул. Сейчас он вновь выглядел внешне спокойным. Его состояние нормализовалось. Внезапная вспышка гнева сошла на нет, и он был готов к этому разговору.       — Для начала заедем в кафе и выпьем кофе, — решил он, заприметив недалеко небольшое кафе. — И тебе, и мне нужно снять напряжение. Твоё сегодняшнее поведение совсем не входило в мои планы. Я думал, что ты быстро осознаешь, как нужно и не нужно себя вести.       Ки-Хун отказываться не стал, хотя не понимал необходимость пить кофе поздно вечером.       Кафешка, в которую они пришли, была ничем не примечательной. Штук десять столиков, несколько уединённых мест, красивый вид из окон, приятные ароматы и всё. Таких кафе по всему Сеулу было множество, и восхищаться чем-то особо было нечем.       Ведущий выбрал для них одно из уединённых мест, которые чаще всего занимали влюбленные, желающие немного абстрагироваться от внешнего мира. Здесь стоял небольшой столик, по бокам которого друг напротив друга были два удобных стула. Один из них сразу же занял ведущий, второй Ки-Хун занял с опаской, желая пересесть на другое место, но такого здесь не оказалось. Несмотря на поздний час, здесь было довольно много народу, поэтому выбирать особо было не из чего.       Спустя пару минут им принесли по большой чашке крепкого ароматного кофе. Ки-Хун принюхался. Этот запах хорошо справлялся со своей работой, успокаивая напряжённые нервы. Кажется, в нём чувствовались нотки мяты, абсолютно незнакомый и не типичный по мнению Сона аромат для кофе.       — Я позволил себе небольшую вольность и сказал добавить в кофе немного мяты, — тут же подтвердил догадки мужчины ведущий. — Нам обоим нужно успокоиться, чтобы таких ситуаций больше не было.       Ки-Хун сделал первый глоток, смакуя на губах необычный вкус. Мята отлично сочеталась с кофе, взаправду остужая его пыл. В голове почувствовалась лёгкость, и вмиг ему стало абсолютно всё равно, что перед ним сидел злейший враг. Какая разница, если он и так уже проиграл?       — Кажется, ты хотел задать мне какой-то вопрос, — сделав глоток, Ин Хо отставил чашку на блюдце. — Задавай, не тяни. Сомневаюсь, что как только допью этот чудесный кофе, буду столь любезен с тобой.       Со стороны можно было предположить, что он и Ки-Хун являлись коллегами, заскочившие сюда после тяжёлого рабочего дня или наоборот во время обеда. Они спокойно сидели друг напротив друга. Ин Хо временами смотрел в окно, наблюдая за проезжающими мимо машинами. Ки-Хун, напротив, смотрел на него, пытаясь понять, как правильно сформулировать интересующий его вопрос. Да и стоит ли это делать, если он и так знал, что всё сказанное ведущим раньше было ложью. Всё от имени, до каждого слова, что он успел ему сказать.       — Во время игры ты говорил, что пришёл играть, потому что дома тебя ждёт жена, которой требуется операция, — начал осторожно Ки-Хун, опасаясь, что любое неверное слово будет дорого стоить. — Если это действительно так, то почему ты здесь со мной? Она наверняка ждёт тебя дома, не знает, куда ты пропал. И для чего тогда был нужен н... этот брачный договор?       Ки-Хун качнул головой. Он чуть было не сказал «наш» договор, но вовремя опомнился. У них не было ничего общего. За исключением общей неприязни, но Сон сомневался, что ведущий его ненавидит. Зачем-то же ему он понадобился.       — У меня нет жены, — спокойно ответил Ин Хо, откидываясь на спинку стула.       Ки-Хун кивнул. Стоило догадаться, что никакой жены не было, а эта ложь была придумана специально, чтобы втереться в его доверие. Что ж, ведущий знал, на какие точки надавить, чтобы он поверил в эту историю. Кем бы ни был ведущий, до того как стал главным в этой игре, он работал явно не по профессии. Ему бы актёром быть с таким-то талантом, обводить людей вокруг пальца.       — И, естественно, сейчас ты начал думать, что я тебя обманул, — догадался ведущий, внимательно посмотрев на мужчину. — Ты ошибаешься.       Ки-Хун поднял удивлённый взгляд. Он совсем запутался. Мужчина вызывал в нём противоречивые чувства, но абсолютно каждое из них было отрицательным.       — У меня была жена, — поправил сам себя Ин Хо, понимая, что изначально сказал немного не так, и смысл сказанных им слов был понят немного неправильно. — Вся та история, что я тебе рассказал, правда, за исключением того, что это случилось в далёком две тысячи пятнадцатом. У меня была жена. У неё действительно обнаружили цирроз печени, и ей потребовалась операция. Меня тогда уволили с работы за якобы принятую взятку. Денег не было, и я пришёл туда игроком. Точно так же, как и ты, я играл в те игры. Смею заметить, что за восемь лет система не очень-то изменилась. Те же правила, те же игры, люди, желающие получить лёгкие деньги. Всё это было и будет испокон веков. Это давно устоявшаяся система, но сейчас мы говорим о том, правду я тебе тогда сказал или нет, — сказал Хван с мрачной усмешкой. — Так же, как и ты, я играл тогда в игры. Видел смерти людей, боялся быть убитым, но точно знал, что мне нельзя выходить из игры. Моей жене нужна была помощь, и игры являлись единственным способом спасти её. Я выиграл. Вернулся домой, и уже там оказалось, что я опоздал. Операцию было делать поздно и уже не безопасно. Так что выигранные деньги не пригодились. Всё это было зря.       На несколько минут повисла тишина. Ки-Хун внимательно наблюдал за мужчиной, понурившим голову. С его ракурса было отлично видно застывшие в глазах мужчины слёзы. Даже если это враньё, то довольно продуманное, а ведущий был хорошим актёром.       — Извини, — тихо сказал Сон, взглянув на него. Честно, он даже не понял, за что просит прощения, но не мог этого не сказать. Сейчас отчего-то казалось, что весь рассказ был правдой. Зачем ведущему врать? Зачем давить на жалость, если Ки-Хун и так уже проиграл? — Мне не стоило задавать такой вопрос.       Ки-Хун вздрогнул, когда чужая рука коснулась его собственной. Ведущему не составило труда дотянуться до неё. Столик был не слишком большим. Казалось, вот-вот и они вообще соприкоснутся коленями, чего Сон не очень-то хотел. Одно простое прикосновение прошибло его с головы до ног, ударив разрядом тока.       — Я говорил, что ты можешь задавать любые вопросы, — пожал плечами Ин Хо. Пальцем он вырисовывал на чужой ладони незамысловатый узор. — Так что ничего страшного в твоём любопытстве нет.       Ки-Хун убрал ладонь под стол, чуть отодвигая свой стул назад. Каким бы уязвимым сейчас ни был мужчина, близко к нему находиться не очень-то хотелось. Он по-прежнему был врагом.       — Нам пора домой, — сказал Ин Хо минуту спустя, взглянув на часы. — Если ты, конечно, не хочешь сидеть здесь в моей компании всю ночь.       Он поднялся первым и ушёл, чтобы расплатиться за кофе. Ки-Хун между тем поднимался осторожно, пытаясь привести в порядок собственные мысли. Он старался проанализировать всё, что случилось за сегодняшний день, но в конце концов решил, что займётся самоанализом ночью, а сейчас для этого не время.       Машина уже ждала их возле кафе, и Ки-Хун удивился скорости ведущего. И когда он только успел позвонить, чтобы машину пригнали. Ведущий оставался внешне невозмутим. Он спокойно сел рядом с Ки-Хуном, не обращая внимания на то, что Сон отодвинулся от него на другой конец сиденья.       Всю дорогу до дома ведущий с ним не говорил, не пытался приставать и вообще никак не показывал, что обращает на него внимание, и Ки-Хун был ему за это благодарен. Конечно, он понимал, что своим вопросом, вероятно, вызвал в мужчине давно забытое чувство жалости, возможно что-то ещё, и поэтому он с головой ушёл в свои мысли. В этот момент Сон надеялся, что он вспоминает свою прошлую жизнь, взвешивает свои сильные и слабые стороны, оценивает свои поступки и своё поведение в целом. Не стоило надеяться, что ведущий так быстро придёт в себя, осознает всё, что натворил, но Ки-Хун надеялся, что он хотя бы задумается обо всём произошедшем.       — Вот мы и дома.       Голос ведущего Ки-Хун услышал словно издалека и в следующую минуту осознал, что чуть не уснул в его присутствии. Кофе с мятой произвёл на него совсем не тот эффект, который должен был получиться от выпитого кофе. Он ожидал почувствовать прилив бодрости, но, видимо, мята создавала совсем не этот эффект. Его сознание расслабилась настолько, что силы покинули. Навалилась усталость. О том, что до этого он проспал чуть ли не сутки, Ки-Хун благополучно позабыл.       — Кажется, кто-то устал, — цокнув языком, сказал Ин Хо и выбрался из машины. Вылезая, он коротко улыбнулся, радуясь, что план сработал.       Тогда в кафе, когда он только ушёл за кофе, он попросил подмешать в кофе не только мяту, но и снотворное. Как он и рассчитывал, количество было подобрано идеально, и поэтому действовать порошок начал только сейчас.       — Держись за меня, — сказал он, помогая Ки-Хуну выбраться из машины. — Ты слишком устал. Кажется, прогулка была ошибкой, если учесть, что в последнее время ты слишком мало спал.       Ки-Хун слабо дёрнулся в чужих руках, но почти сразу ухватился за плечи. Усталость навалилась сильнее. И отчего он так устал? Сейчас было не до размышлений об этом. Казалось, он вот-вот уснёт, а хотелось хотя бы дойти и зайти в дом, чтобы не остаться спать на улице. Конечно, он подозревал, что ведущий не позволит этому случиться, и затащит его внутрь, но он не мог дать случиться этому. Лучше он зайдёт в дом и упадёт, уснув на полу, чем на следующее утро будет ловить на себе многозначительные взгляды урода, за которого сейчас он сам держался, словно за спасательный круг.       Времени осматривать дом не было. Глаза слипались, и в какой-то момент Ки-Хун даже начал осознавать, что ему что-то подмешали в кофе. Не даром вкус показался таким специфическим.       — Ты что-то подмешал мне? — спросил он заплетающимся языком.       Почти на ощупь Ки-Хун продвигался вперёд. Одной рукой держался за стену, другой за торс ведущего. В какой-то момент он осознал, что его ведут по лестнице наверх, а в следующую минуту почувствовал, как его уложили на что-то мягкое. И в этот самый момент он отрубился.       — Как хорошо, что утром ты не вспомнишь нашего сегодняшнего разговора, — сказал Ин Хо, укрывая мужчину одеялом. Только сейчас он понял, как тот замёрз. — И утром ты снова будешь меня ненавидеть. И себя за эту минутную слабость.