Отдай мое сердце — возьми мою душу

      По возвращению домой Ин Хо направился в душ, где смыл с себя всю тяжесть уходящего дня. Стоя под горячими потоками воды, у него с головы всё никак не хотела уходить мысль, сказанная Ки-Хуном в лесу:       «Я смогу обрести покой, только если кто-то из нас умрёт. Учитывая обстоятельства, это будет моя смерть».       Ин Хо вспоминал взгляд мужчины, когда тот произнёс эту фразу. В нём не было страха перед смертью, а наоборот — он будто видел в ней высшее благословение. Он видел в этом надежду. Но Ин Хо не даст ему умереть. Только не его Ки-Хуну. Ведь того ещё можно спасти.       Ки-Хун — единственное живое существо, которое делает его живым. Единственный, кто заставляет вспоминать о том, кем он был раньше. Единственный, кто заставляет его чувствовать вкус жизни... Ин Хо не смог спасти самого себя, но вот Ки-Хуна — он сможет. И он уверен в этом.       Но его дорогой Ки-Хун так и не понял: чтобы возродиться из пепла и стать новой личностью, для этого нужно сгореть.       Впрочем, это уже произошло. А теперь Ин Хо покажет ему другую жизнь.       Он приложит для этого все усилия. Выходя из душа и идя в свою комнату, он вдруг вспомнил, что Ки-Хун порезал ладонь, когда споткнулся, поэтому поспешил взять пластырь и обеззараживающее средство.       Продолжая витать в своих мыслях, он направился в комнату мужчины.       Их отношения — это смесь ненависти и зависимости, злости и привязанности.       Ки-Хун ненавидит Ин Хо за то, что он втянул его в этот ад, за то, что он стал частью его жизни, за то, что он не даёт ему просто исчезнуть.       А Ин Хо, в свою очередь, видит в Ки-Хуне последнюю ниточку, связывающую его с тем, кем он когда-то был.       Тяжело вздохнув, он, открыв дверь, вошёл в комнату Ки-Хуна. Тот сидел на кровати спиной к нему. Он оставался в той же одежде. На белоснежной водолазке были разводы грязи.       Ин Хо удивился, ведь Ки-Хун обычно всегда после прогулок принимал душ.       В этот раз он сидел и пустым взглядом смотрел в окно, через которое пробивалось лунное свечение, заливая комнату своим светом. Он даже не обернулся, когда Ин Хо зашёл.       — Почему сидишь здесь в темноте? Возможно, ты голоден. Если да, то пойде…       Ки-Хун перебил мужчину:       — Оставь меня в покое. Если хочешь улучшить моё состояние, тогда не спи сегодня рядом со мной, — всё так же не поворачиваясь к ведущему, безразличным голосом ответил Ки-Хун. Ин Хо сел рядом с Ки-Хуном, положив тому руку на плечо, прижимая к своей груди.       — Я пришёл, чтобы обработать твою рану. И хорошо, сегодня каждый будет спать в своей комнате.       Беря раненную руку мужчины, он посмотрел и отметил, что рана не глубокая — пластыря действительно будет достаточно.       — Но для начала сходи в душ, тебе станет легче.       Ки-Хун, взглянув на мужчину, поднялся и пошёл в ванную комнату. Ин Хо вздохнул.       Ки-Хун опять превращался в безэмоционального робота, который выполнял задания без каких-либо возмущений.       Не то чтобы Ин Хо нравилось, когда мужчина ему перечил и огрызался, но всё же это было намного лучше, чем это.       В прошлый раз Ин Хо вытащил его из этого транса длительными прогулками по природе.       В этот раз он вряд ли сможет так долго и часто гулять, ведь через пять дней начинаются Игры, и им опять нужно будет вернуться на остров, где Ки-Хуну предстоит пройти ещё одно испытание.       Задумавшись и потеряв счёт времени, он заметил, как из душа вернулся Ки-Хун — с влажными волосами и будучи одетым в свою привычную тёмно-синюю пижаму из шёлка.       Рана на руке, потревоженная действиями, вновь начала кровоточить, но мужчина, казалось, не обращал на это никакого внимания.       — Садись, — сказал Ин Хо, беря ладонь мужчины и кладя себе на колено, начав обработку раны, от чего Ки-Хун едва вздрогнул и сморщил брови, после чего Ин Хо налепил тому пластырь.       — Готово. А теперь ложись спать. Тебе необходимо хорошо выспаться. Увидимся утром.       Ожидая хоть какой-то реакции от мужчины, которой не последовало, он направился к выходу, открывая дверь и услышав безэмоциональное:       — Спокойной ночи.       Ин Хо направился к себе в комнату. Забираясь под одеяло, он смотрел в окно на луну.       Месяц был большим, небо было таким ярким...       Всё в этом мире имело свой конец. И только несколько вещей были бесконечны: Звёзды. Луна…       Он не заметил, как уснул.       Проснувшись утром, Ки-Хун отметил, что за последние дни действительно хорошо спал, не просыпаясь.       Видимо, уставший мозг выбился из сил окончательно, а прошлая ночь выбила его из колеи совсем.       Поднявшись с кровати, он по привычке последовал на кухню, ожидая увидеть на ней ведущего, но того там не оказалось.       Видимо, спал ещё.       Посмотрев на часы, он отметил: 8:30.       Заварив себе кофе, он обратил внимание на свою раненую руку, мимо воли вспоминая горячие прикосновения пальцев Ин Хо к ней. Взяв кружку, он направился на террасу, по привычке поднимая взор в небо. Погода радовала — сегодня тоже было солнечно.       Сев на диван и сделав пару глотков, он жутко захотел вновь почувствовать ощущение табака в лёгких, поэтому, зайдя в свою комнату, он взял пачку сигарет и вернулся на террасу, где его уже ждал только что проснувшийся Ин Хо.       На это указывало то, что тот был в пижаме и с растрёпанными волосами. Он вальяжно раскинулся на диване. Ки-Хун зашёл, сел рядом и хотел сделать очередной глоток кофе, но, подняв кружку, заметил, что та уже была пуста.       — Вообще-то это было моё. Мог бы и сам себе сделать, — возмущённо посмотрев на мужчину, сказал Ки-Хун, доставая сигарету.       Но не успев её вытащить, он почувствовал, как рука Ин Хо перехватила его запястье, забирая сигарету.       — Это мне, — сказал Ин Хо, забирая из рук недоумевающего мужчины сигарету.       Запалив её и сделав тягу, он тут же закашлялся, вызывая у Ки-Хуна лёгкую усмешку.       — Не знал, что ты куришь, — сказал он, доставая уже для себя сигарету и повторяя ровно то же действие. Никотин разошёлся по телу, приятно расслабляя.       Ки-Хун прикрыл глаза, откинув голову на спинку дивана.       — Обычно нет. Но в последнее время этого ужасно хочется. А тебе это нежелательно, я ведь говорил, — поворачивая голову к Ки-Хуну, ответил Ин Хо.       Тот лишь закатил глаза, докуривая, и откинулся обратно на диван.       — Чем хочешь заняться сегодня? Или посидеть дома?       — Не знаю. Погода хорошая, возможно, я бы прогулялся где-то, где ещё не был. Конечно, желательно без тебя, — с упрёком произнёс мужчина.       Ин Хо ухмыльнулся.       — Ты ведь знаешь, что без меня ты никуда не поедешь.       Он взглянул на небо.       — Да, погода действительно хорошая... У меня есть одна идея. Поехать в одно место. Оно очень красивое, это поможет сбросить внутреннее напряжение и набраться сил.       — Что это за место? — спросил Ки-Хун, внимательно глядя на Ин Хо.       Тот, в своём непринуждённом виде, был похож действительно на самого обычного человека, не имеющего за спиной тысячи людских жизней. Но Кихун знал, что это лишь иллюзия.       Тишина перед бурей. Перед началом Игр. Где им придётся вернуться на остров.       Быстро отогнав эти мысли от себя, он не хотел сейчас думать об этом. Он действительно хотел расслабиться и поехать куда-то. Даже в сопровождении Фронтмена.       — Озеро Чхунджухо, — ответил Ин Хо. — В это время года там очень красиво. Если хочешь, поедем туда. Можем остаться там даже с ночёвкой.       — Хорошо, — коротко ответил Ки-Хун.       — Отлично, — Ин Хо поднялся с дивана, широко улыбаясь. — Тогда не будем терять времени. Пошли позавтракаем и поедем.       Ки-Хун кивнул и направился за ведущим в дом, где тот на скорую руку приготовил омлет, который даже в спешке вышел очень вкусным. После чего они разошлись по своим комнатам, собираясь.       Ки-Хун остановился на чёрном спортивном костюме и белых кроссовках — этот образ отлично подходил для проведения времени на природе.       Оглянув себя в последний раз, он направился в гостиную.       Спустя время спустился Ин Хо, на котором были свободного кроя светлые джинсы, белая футболка и кожанка.       Что ж, сочетать одежду и цветовую гамму мужчина явно хорошо умел.       — Отлично выглядишь, — сказал Ин Хо, на что Ки-Хун фыркнул:       — Я знаю. Пошли уже.       Ин Хо ухмыльнулся.       Что ж, утро началось хорошо. Это успех, — подумал про себя мужчина.       Сев в машину, они начали свой путь. Большую часть дороги они молчали, но затем Ки-Хун нерешительно спросил:       — Почему ты выбрал именно это озеро?       Ин Хо на секунду отвлёкся от дороги, бросив взгляд на Ки-Хуна.       — Я любил приезжать сюда с женой в конце весны. На несколько дней, — с ностальгической грустью в голосе проговорил Ин Хо.       Ки-Хун, не зная, что ответить, лишь кивнул, продолжая молчаливо смотреть в окно.       Когда они подъехали к озеру, Ки-Хун невольно затаил дыхание. Пейзаж перед ним напоминал картину, ожившую на его глазах.       Зеркальная гладь воды простиралась до самого горизонта, отражая небесную синеву, будто в мире было два неба— одно вверху, другое внизу.       По краям озера раскинулись рощи цветущих сакур. Их розовые лепестки, подхваченные лёгким весенним бризом, плавно кружились в воздухе, оседая на воде.       Деревья склонились к воде, касаясь поверхности своими тонкими ветвями, словно разговаривали с отражением.       Через озеро пролегал старинный мост, его арки отбрасывали тени на воду, а между деревянных перил сплетались стебли диких вьюнков. Где-то вдалеке раздавалось пение птиц.       Воздух был напоён ароматом свежей травы, воды и цветущих деревьев — лёгкий, прозрачный, почти невесомый.       Ин Хо остановил машину, наблюдая за воодушевлением мужчины, и произнёс:       — Красиво, да? Мы, кстати, уже на месте. Пойдём.       Ки-Хун, выйдя из машины, едва сумел воздержаться от удивлённого вздоха.       — Да, очень красиво.       Мужчины пошли по тропинке, оглядывая местность и вдыхая аромат цветущих деревьев.       От этого на душе Ки-Хуна становилось легко, и его настроение улучшалось, даже несмотря на присутствие Ин Хо рядом.       Взглянув на мужчину, он заметил, что тот тоже любуется видами. Его взгляд был тёплым и мечтательным. Будто он вновь оказался в том месте, где чувствовал себя самым счастливым человеком в мире.       Ки-Хуну не составило труда догадаться, о ком сейчас думает ведущий. У него вновь проскочила жалость к Ин Хо.       Если бы его жена тогда не заболела и не умерла, вероятно, Ин Хо всё так же бы выполнял долг офицера со всей ответственностью.       Отведя взгляд, он зацепился за компанию подростков, которые шли перед ними, о чём-то очень воодушевлённо болтая.       Они смеялись искренне, и Ки-Хун невольно вспомнил себя в их возрасте. Единственная, пожалуй, главная ошибка, которую совершают дети, — это желание побыстрее стать взрослыми.       Во взрослой жизни нет ничего хорошего. Чем старше ты становишься, тем больше груза ответственности на тебя наваливается, становится больше проблем, и мир уже не кажется таким ярким.       Всё становится серым, и жизнь перестаёт приносить удовольствие.       — О чём задумался? — спросил Ин Хо.       — Да так, — ностальгически ответил Ки-Хун, — о жизни в целом.       — Весна — моё любимое время года, — сказал Ин Хо. — Здесь чувствуется жизнь. Природа будто оживает после долгого сна.       Он сделал паузу, затем добавил:       — Пойдём на другой берег. Там ещё красивее.       Ки-Хун кивнул, и они взошли на мост, с которого открылся невероятный вид на всё озеро. Оно было большим. Вокруг двух берегов росли цветущие сакуры, вода была кристально чиста. Слышалось пение птиц. Будто рай на земле.       — Согласись, этот мир куда лучше без людей, — задумчиво смотря вдаль, сказал Ин Хо. — Люди лишь уничтожают всё вокруг.       — Я не буду на это реагировать. Не начинай, Ин Хо. Ты вытащил меня сюда, чтобы опять мусолить одну и ту же тему, — улыбаясь, Ки-Хун посмотрел мужчине в глаза.       Ин Хо, заметив, как горят глаза Ки-Хуна, еле сдержался, чтобы не притянуть мужчину к себе и не поцеловать.       Сейчас в его душе была такая лёгкость, и он чувствовал, что Ки-Хун ощущает себя точно так же.       — Верно, не для этого.       — Пойдём дальше.       Так они и провели пару часов, обходя всё озеро и болтая о чём угодно. В основном вопросы задавал Ки-Хун.       Почему Ин Хо решил стать полицейским? Он много расспрашивал о его работе до того, как тот стал ведущим, и Ин Хо охотно отвечал.       В конце концов они оба устали. И наконец, добравшись до приватных вилл, зашли внутрь.       Домик был небольшим, но очень уютным.       Ки-Хун любил такой дизайн — он отлично подходил этому месту.       — Ну наконец-то. А то я думал, не дойду, — со вздохом проговорил Ки-Хун, падая спиной на кровать.       Ин Хо лишь ухмыльнулся и сразу же навалился на Ки-Хуна следом, прижимая того к кровати.       — Да, я тоже устал, поэтому предлагаю немного полежать в обнимку. Думаю, ты не против? — поднимая голову к мужчине и смотря тому в лицо, сказал Ин Хо.       Ки-Хун, не ожидавший этого резкого движения, испугался, подумав, что ведущий собрался его прямо тут оттрахать, но, когда тот озвучил свою мысль, успокоился.       — Ты такой ненасытный, Хван Ин Хо... и тяжёлый, — с натугой в голосе проговорил Ки-Хун.       — Мне всегда будет тебя мало, — прижимаясь сильнее к мужчине и запуская пальцы тому в волосы, мягко ответил Ин Хо.       Носом он откинулся Кихуну в шею, своим дыханием вызывая у того щекотку.       — Ну же, обними меня тоже.       — Ты не можешь просто лежать в тишине? — спросил Ки-Хун, но всё же обнял Фронтмена, понимая, что тот не отстанет.       — Вот так-то лучше.       Скоро закат...       — Возможно, ты бы хотел пожарить, к примеру, маршмэллоу на костре? — с любопытством спросил Ин Хо.       Ки-Хун рассмеялся, похлопав ладонью по спине Ин Хо.       — Что смешного?       — Да нет, ничего, — всё ещё борясь с приступом смеха, ответил Ки-Хун. — Да ты просто романтик, Хван Ин Хо. Ты произнёс эту фразу так, будто тебе снова двадцать лет и ты на свидании с какой-то девушкой.       Ин Хо фыркнул.       — Я не романтик. Просто это поможет создать красивую атмосферу. Вид огня успокаивает и завораживает, а на фоне озера и заката вообще — будто в параллельной реальности находишься.       Он слегка улыбнулся.       — И, в каком-то смысле, да, я на свидании. Но не с девушкой, а с пятидесятилетним мужчиной, которого я люблю.       Произнося это, Ин Хо коснулся губами виска Ки-Хуна.       Тот закатил глаза.       — Да фантазии у тебя хоть отбавляй, — произнёс Кихун.       — Что ж, если ты согласен, предлагаю выйти на улицу. Вид будет шикарный.       Ки-Хун поспешно встал. Выйдя на улицу, он непроизвольно открыл рот от увиденной красоты.       Небо, ещё недавно ослепительно голубое, теперь переливалось всеми оттенками заката.       Оранжевое пламя солнца медленно погружалось в воду, окрашивая её в глубокий янтарный цвет.       Края облаков горели золотом, а ближе к вершинам гор тени становились фиолетовыми, словно кисть художника прошлась мягкими мазками.       Сакуры, подсвеченные этим мягким светом, выглядели нереально — их лепестки, словно искры, уносил ветер, кружась в воздухе перед тем, как раствориться в сумерках.       Вода озера отражала закат, превращая его в бесконечную огненную дорожку, уходящую к горизонту.       — Волшебная красота, — выходя следом за мужчиной с пачкой маршмэллоу, проговорил Ин Хо.       — Ещё бы... — с восхищением глядя на оранжевое небо в перемешку с красным и синим цветом, ответил Ки-Хун.       Закатное солнце красиво падало на цветущие сакуры, создавая атмосферу, будто бы они находились в каком-то мультфильме Disney.       Они сели на мягкий диванчик. Пока Ки-Хун любовался видами, Ин Хо разжёг костёр и сел рядом с ним, взяв его руку в свою.       — Сядешь мне на колени? — с мольбой произнёс Ин Хо.       — Что? Нет, конечно. Я что, маленький ребёнок, чтобы это делать? К тому же это будет странно выглядеть со стороны, — с недовольством произнёс Ки-Хун.       — Во-первых, на нас никто не смотрит, а во-вторых, даже если бы смотрели — не всё равно ли? Просто посиди пару минут и всё.       Кихун, понимая, что ему не отвертеться, всё-таки сделал, как просил Ин Хо. Тот сразу же притянул мужчину к себе, вжимая его в свою спину и вдыхая его аромат.              — Сфоткаемся? — вдруг сказал Ин Хо.       Он хотел запечатлеть этот момент не только в своей памяти, но и на фото.       — Ты не перестаёшь меня удивлять, Хван Ин Хо, — смотря на закат и то, как его лучи отражаются на воде, произнёс Ки-Хун. — Я так понимаю, ты не отстанешь, поэтому давай побыстрее — я уже проголодался.       Ин Хо мягко улыбнулся и порадовался про себя. Ки-Хун сегодня будто бы отодвинул свою ненависть и отвращение на второй план.       Сегодня они были словно действительно пара, которая искренне любит друг друга. Но Ин Хо знал, что это всего лишь иллюзия. Но как же она была сладка... Поэтому он брал всё возможное из этого момента.       Сделав фото, они приступили к приготовлению маршмэллоу.       Ки-Хун отметил, что еда, приготовленная на костре, всегда была вкуснее, а аппетит на природе всегда был сильнее.       Он наконец-то смог почувствовать себя живым, и те дыры внутри него, пусть и на время, но запечатались.       — Спасибо, что провёл этот день со мной, без привычных пожеланий смерти и высказываний о том, как ты меня ненавидишь, — сказал ИнХо. — Ого, это что-то новое. Никогда не слышал, чтобы ты за что-то говорил спасибо. Думал, ты привык получать всё как должное, — ответил Ки-Хун, сильнее прижимаясь к Ин Хо.       Солнце уже зашло, и на улице становилось холодно.       — Замёрз? — спросил ведущий.       — Да, есть такое. А ещё я устал за день и очень хочу спать, — поворачиваясь к мужчине, ответил Ки-Хун.       Ночь спустилась на озеро мягким покрывалом.       Небо стало глубоким, бархатно-синим, а по водной глади раскинулись дрожащие блики лунного света. Огонь в костре потрескивал, освещая их лица мягким золотистым сиянием.       Ки-Хун уже потянулся к двери, но не успел. Инхо развернул его к себе. Горячие пальцы коснулись его лица, заставляя поднять взгляд. И прежде чем Ки-Хун успел сказать хоть слово, Ин Хо наклонился, запечатывая их дыхание в поцелуе. Не грубо. Не требовательно.       Этот поцелуй был нежным, но в то же время наполненным силой. Будто обещанием.       Когда Ин Хо отстранился, его голос прозвучал тихо, но с такой уверенностью, что Ки-Хун почувствовал, как внутри что-то дрогнуло.       — Я люблю тебя, Сон Ки-Хун.       Лёгкий ветер тронул их волосы. В свете костра глаза Ин Хо казались тёмными омутами, полными чувств, которые он больше не пытался скрывать.       — Даже если ты не в состоянии полюбить меня…       Он наклонился чуть ближе, его дыхание согрело кожу Ки-Хуна.       — Моей любви хватит на нас двоих.       Кихун сглотнул. Но не отстранился. Он чувствовал, как этот момент тянет его в бездну, куда-то далеко за грань, где нет ни ненависти, ни прошлого, ни проклятого острова…       Только их двое.       Только этот вечер.       — Только позволь мне… — Ин Хо чуть сжал его руку. — Сделать тебя счастливым.       В этот миг, когда его голос растворился в ночи, где-то вдалеке раздался раскат грома. Будто сама вселенная понимала: это затишье перед бурей.       Пламя в костре вспыхнуло ярче. Звёзды над ними сияли как тысячи немых свидетелей, впитывая в себя этот миг.       Ки-Хун смотрел на Ин Хо, чувствуя, как всё внутри него рушится и возрождается одновременно.       Как будто его душа уже горела в этом огне, но он не мог и не хотел уходить.       Ночь была слишком тёплой. Ин Хо слишком близко.       И этот момент, этот проклятый момент…       Был слишком идеальным.