Отдай мое сердце — возьми мою душу

      Ки-Хун проснулся внезапно, словно его вытолкнули из сна. Он приоткрыл глаза и сразу почувствовал тепло чужого тела рядом. Ин Хо спал, раскинувшись на животе, и его дыхание было ровным, размеренным. Одеяло каким-то образом оказалось только у Ки-Хуна, полностью окутывая его, а ведущий остался лежать полуобнажённым, подставляя спину прохладному воздуху.       Ки-Хун неосознанно посмотрел ниже. Ладно, он мог понять подтянутую фигуру и широкие плечи, но почему его взгляд опустился ниже поясницы отмечая что у ведущего была красивая, подтянутая задница ? Его передёрнуло. Что за чушь? Он устало закрыл глаза, проклиная себя за этот момент слабости.       Он разжал пальцы, выпуская край одеяла, и уже хотел потрясти Ин Хо за плечо, но внезапно передумал. Его губы искривились в едва заметной ухмылке.       Он осторожно поднёс руку к голове мужчины, нащупал одну тёмную волосинку и резко её дёрнул. Ин Хо едва заметно дёрнулся, сонно поморщившись.       Ки-Хун чуть не расхохотался. Он почувствовал что-то... забытое. Лёгкость? Простую, человеческую радость от пустяковой шалости. На миг ему показалось, что он снова в прошлом — в том времени, когда жизнь не была проклятием.       И пусть это будет мгновение, но он счастлив. Пусть это лишь мимолётная иллюзия, но в этот момент он ощущал себя живым и хотел взять из этого момента всё…       Он снова протянул руку, готовясь повторить, но вдруг его запястье перехватила тёплая, сильная ладонь.       — Ещё раз так сделаешь, и, клянусь, я оттрахаю тебя прямо тут, несмотря ни на что, — сонно пробормотал Ин Хо, поворачиваясь к Ки-Хуну, который впервые за всё время, что они спят вместе, улыбался ему с утра. У Ин Хо аж дух перехватило от увиденного.       — Да ладно тебе, ты ведь хотел, чтобы я улыбался и был счастлив, вот я и делаю всё для этого, — произнёс Ки-Хун.       — Я рад, что с самого утра у тебя хорошее настроение. Уединение с природой сделало свою работу… Я бы хотел, чтобы так было каждое утро — я бы просыпался и видел тебя улыбающимся в моих объятиях, — с лёгкой, мечтательной улыбкой произнёс Ин Хо, продвигаясь ближе к Ки-Хуну, залезая под одеяло, обнимая его за плечи и целуя в шею, утыкаясь носом в выемку между ключицами.       Ки-Хун, почувствовав, как Ин Хо крепко прижался к нему, попутно поцеловав, и уткнулся ему прохладным кончиком носа в выемку, от чего пробежали мурашки, произнёс:       — Не думай, что так будет всегда, — серьёзно проговорил он. — Сейчас я чувствую себя хорошо, но как только мы вернёмся на остров, всё изменится, Хван Ин Хо. Ты и сам это прекрасно понимаешь.       Конечно же, Ин Хо всё понимал. Их близость — почти что идиллия, почти что Ки-Хун наконец-то смог принять его и смог ему довериться в последний раз, дать шанс. Всё это было мимолётно и иллюзорно. Но ему было всё равно. Он наслаждался этим. В этот миг он мог чувствовать отдачу от человека, которого любит всей своей душой, и этого ему хватало. Но через три дня всё изменится, и Ки-Хун вновь станет ледяным, неосязаемым айсбергом.       — Понимаю… Но мне плевать. Сейчас я наконец-то чувствую от тебя не только привычно исходящее отвращение и ненависть, но и в какой-то степени понимание и сочувствие. И я точно знаю, что сейчас ты получаешь удовольствие от близости со мной… или я не прав? — вопросительно поднял взгляд на Ки-Хуна Ин Хо.       — Зачем спрашиваешь, если и так знаешь ответ? — закатив глаза, цокнул Ки-Хун, запуская пальцы в волосы Ин Хо и чуть сжимая их.       У Ин Хо вздрогнули плечи от этого действия Ки-Хуна — впервые тот притронулся к нему по собственной инициативе, а не по его собственному желанию.       — Мне никогда не надоест над тобой издеваться, Сон Ки-Хун, — ухмыляясь, произнёс Ин Хо, забирая со своего затылка руку Ки-Хуна и отводя её за голову. Наклонился ближе, смотря мужчине в глаза. — Как и не надоест то, что ты глубоко в душе желаешь меня, но всё же не даёшь этому желанию взять верх над собой, — произнёс он, поцеловав подбородок Ки-Хуна, внимательно следя за ним и замечая, как у того дёрнулись пальцы от его слов.       — Неправда… — неразборчиво произнёс Ки-Хун, пытаясь выкрутиться из хватки ведущего, но тот вроде и не держал сильно, а у Ки-Хуна не получалось высвободить руки и столкнуть мужчину с себя.       Стыдливо он заметил, что у него наступила эрекция.       Ин Хо тихо хохотнул, крепче вжимая свои бёдра в бёдра Ки-Хуна.       — Уверен? Думаю, из нас двоих только ты тут говоришь неправду. А врать — нехорошо, — цокнув языком, произнёс Ин Хо, продолжая целовать шею и плечи Ки-Хуна.       — Чего… — Кихун вдавился воздухом, когда Ин Хо коснулся губами его сосков, нежно обведя их языком. — Чего ты хочешь, Хван Ин Хо? — обречённо произнёс мужчина, понимая, что Ин Хо прав.       Ки-Хуну резко стало противно от того, что он возбудился, словно подросток, от банальных поцелуев. Он не понимал, что с ним такое. От хорошего настроения не осталось практически ничего…       — Я уже получил, что хотел, мой дорогой. И ты, в конце концов, сам принял это. Большего пока что мне не нужно, — ухмыляясь, прошипел Ин Хо.       Он прекрасно понимал, какие мысли крутятся в голове Ки-Хуна, что тот находится между двух огней. От этого было ещё интереснее наблюдать за его метаниями. И ещё Ин Хо знал: любого человека можно сломать и подчинить. Нужно лишь терпение и правильный подход.       Резко отстранившись от Ки-Хуна, он поднялся с кровати, одеваясь в свою одежду, которую небрежно ночью спихнул на пол.       — Одевайся, пора ехать домой.       Ки-Хун вздохнул и неохотно принялся тоже одеваться, с грустью принимая тот факт, что ему придётся покинуть это райское место и вновь вернуться в четыре стены и суровую реальность. Он будто бы слышал отдалённый голос в своей голове: «Это последний зелёный луч на горизонте и последнее восходящее солнце для тебя, Сон Ки-Хун». От этих мыслей у мужчины подкатывал тошнотворный ком…       Он понимал, что больше не вернётся сюда. Если всё пойдёт по его плану, то сделанное Ин Хо фото, на котором они вдвоём на фоне чарующего заката, будет причинять тому невыносимую боль всякий раз, когда он будет смотреть на него. А ведь именно этого Ки-Хун и добивался — заставить ведущего страдать. Страдать без возможности вновь ощущать вкус жизни.       Выйдя из виллы, они направились к машине. Сев в неё, они тронулись с места. Ки-Хун смотрел в открытое окно, замечая и ловя последние моменты этого сказочного места. Ветер, ворвавшийся через окно, шевелит тёмные пряди Ки-Хуна, но он не обращает на это внимания. Он просто смотрит.       Ин Хо ведёт машину спокойно, уверенно, одной рукой, другую небрежно положив на руль. В салоне тихо. Тишина между ними не давящая, но наполненная чем-то, что ни один из них пока не готов озвучить.       — Ты определился с цветом формы? — спрашивает Ин Хо, не отрывая взгляда от дороги.       — Белый.       Ин Хо чуть приподнимает бровь, но ничего не говорит сразу.       — Интересный выбор.       — В чём его интересность?       Ин Хо чуть щурится, словно размышляя.       — Белый — цвет чистоты. Цвет начала. Цвет тех, кто ещё не испачкан. Странный выбор для человека, который уже давно замарался.       Ки-Хун слегка стискивает челюсти, но внешне остаётся спокоен.       — А что, по-твоему, мне больше подошло бы?       — Чёрный, как у меня.       Ки-Хун усмехается, но в этой усмешке нет ни капли веселья.       — Я не ты.       Ин Хо кивает, словно соглашаясь.       — Нет, ты не я. — он делает паузу, будто подбирает слова. — Но ты идёшь туда же, куда пришёл я. Только у тебя ещё есть иллюзия, что можно свернуть.       Ки-Хун снова смотрит в окно. Поля, деревья, крохотные деревушки — всё проносится мимо, но он не видит деталей, только размытые пятна.       — Я не стану таким, как ты.       Ин Хо мягко усмехается.       — Все так говорят. А потом однажды смотрят в зеркало и не могут вспомнить, кем были раньше.       Ки-Хун молчит.       Ин Хо бросает на него быстрый взгляд.       — Белый цвет легко пачкается, Ки-Хун. Ты можешь сколько угодно притворяться, что остаёшься чистым. Но в конце концов ты заметишь пятна. Вопрос только в том, когда.       Ки-Хун не отвечает. Где-то вдалеке тает горизонт, размытый жарким воздухом. Машина несётся вперёд, а вместе с ней — они оба.       По прибытии домой каждый из них по очереди принял душ.       После этого Ин Хо занялся приготовлением обеда. Обычно Ки-Хун ждал в своей комнате, когда тот придёт и позовёт его к столу, но в этот раз он сидел и наблюдал за тем, как ведущий готовит. Ин Хо это нравилось.       Было бы, конечно, ещё лучше, если бы Ки-Хун подошёл, обнял его за торс и положил подбородок на плечо… Но, к сожалению, это был слишком интимный жест, более подходящий для влюблённых. А они с Ки-Хуном такими не были. Тот по-прежнему считал его врагом, ещё не до конца осознав, насколько мало они на самом деле отличаются друг от друга.       — О чём задумался? Ешь уже, а то остынет, — проговорил Ин Хо, вырывая Ки-Хуна из раздумий.       — Да так, ни о чём конкретном. Просто… думаю, я не выспался. Надо поспать подольше, тогда, может, буду чувствовать себя лучше, — ответил Ки-Хун, опустив взгляд в тарелку.       Он понимал, что аппетита у него нет, даже несмотря на то, что он не завтракал. В отличие от него, Ин Хо быстро управился со своей порцией и теперь прожигал Ки-Хуна взглядом.       — Что-то не так? Я же вроде всё сделал правильно, не пересо...       — Нет, всё вкусно, — перебил его Ки-Хун. — Просто… у меня нет аппетита.       Отведя ложку в сторону, он посмотрел на мужчину, но тот лишь покачал головой:       — Ты не завтракал, а уже обед. Давай ешь, ты всё равно не встанешь, пока не съешь всё. Чем быстрее сделаешь это, тем быстрее пойдёшь отдыхать.       Ки-Хун вздохнул, но всё же начал есть.       — Как доешь, можем посмотреть фильм, как тогда. Выбор оставлю за тобой, — улыбнулся Ин Хо.       Справившись с обедом, Ки-Хун отправился в гостиную. Плюхнувшись на диван, он издал усталый стон, чем вызвал у Ин Хо лёгкое умиление.       — Какой фильм ты выбрал в этот раз?       — Тш-ш-ш, — поднеся палец к губам, произнёс Ки-Хун, призывая ведущего замолчать.       Ин Хо смотрел на него, и почему-то этот жест показался ему чертовски соблазнительным.       — Никакого фильма, — продолжил Ки-Хун. — Давай просто посидим в тишине. Или полежим. Как хочешь, мне всё равно. Я просто хочу тишины, Инхо. Хоть это ты можешь для меня сделать? Хоть раз сделай то, чего я искренне желаю.       Он открыл глаза и посмотрел на Ин Хо.       — Конечно, — без колебаний ответил тот.       Сев рядом с мужчиной, он добавил:       — Но давай лучше в обнимку.       — Как хочешь.       Ин Хо лёг первым, после чего на его правый бок устроился Ки-Хун, кладя голову ему на плечо. Ин Хо обнял его за талию, сильнее прижимая к себе, вдыхая аромат его волос. Блаженно закрыл глаза.       Ки-Хун лежал на диване, глядя в потолок, чувствуя, как рядом затаился Ин Хо. Воздух в комнате был тяжёлым, пропитанным чем-то неосязаемым, но неумолимо сгущающимся с каждой секундой. Он знал этот взгляд — слишком пристальный, слишком внимательный.       — Ты напряжён, — голос Ин Хо пробирал до костей: медленный, чуть насмешливый, но с той самой нотой, от которой Ки-Хуну становилось не по себе.       — Перестань, — тихо, но твёрдо сказал Ки-Хун, не глядя на него.       Ин Хо не ответил, но его пальцы вдруг коснулись запястья Ки-Хуна. Медленно, не торопясь, он провёл по коже, чуть надавливая, будто проверяя его предел.       Ки-Хун дёрнул рукой, но Ин Хо перехватил его запястье, не позволяя отстраниться.       — Я сказал, перестань.       Ин Хо усмехнулся.       — Ты ведь знаешь, что сопротивление не имеет смысла.       Ки-Хун резко повернул голову, его взгляд полыхал гневом.       — Ты ошибаешься, если думаешь, что я просто так позволю тебе…       Ин Хо не дал ему договорить, навалившись сверху и прижимая запястья Ки-Хуна к дивану. Ки-Хун тут же попытался вырваться, напрягая руки, но хватка ведущего была железной. Он был сильнее. Он всегда был сильнее.       — Чем больше ты будешь бороться, тем хуже для тебя, помнишь я ведь говорил что нету ничего зазорного в том что бы получать удовольствие от другого мужчины, если ты не будешь вырываться как в прошлый раз, ты почувствуешь то самое удовольствие которое почувствовал и я, и учти, я бы не хотел что сейчас это все свелось к тому что было в первый раз и чтобы ты во второй раз пошел топиться в ванную, просто позволь мне показать тебе другую сторону — тихо, почти нежно сказал Ин Хо, наклоняясь ближе.       Ки-Хун ненавидел это — ненавидел его прикосновения, его голос, его уверенность. Ненавидел, что тело его предавало.       — Пусти, — процедил он сквозь зубы, пытаясь скинуть его с себя.       Ин Хо лишь покачал головой.       — Ты знаешь, что не хочу тебя ломать. Но ты сам толкаешь меня на это.       Ки-Хун замер. Эти слова должны были разозлить его. Должны были заставить снова бороться.       Но вместо этого внутри него что-то сдалось. Потому что он знал — Ин Хо не блефует.       Чем больше он будет сопротивляться, тем сильнее тот станет давить.       Ки-Хун ненавидел проигрывать. Но сегодня он проиграл.       Его тело обмякло, напряжение ушло, дыхание сбилось. Он не сказал ни слова, но Ин Хо понял — этот бой окончен.       — Вот так, — шепнул Ин Хо, прижимаясь к нему теснее, его губы обжигали кожу.       Ки-Хун закрыл глаза. Чувствуя, как руки ведущего скользят под его одежду, как горячие пальцы медленно проходят по его торсу, Ки-Хун стиснул зубы. Затем Ин Хо приблизился ещё сильнее — их губы коснулись на мгновение, прежде чем ведущий опустился ниже, покрывая его шею жадными поцелуями, задерживаясь именно там, где отчётливо прощупывался пульс.       "У него точно какой-то фетиш на мою шею", — с горькой усмешкой подумал Ки-Хун.       — Встань, нужно снять с тебя лишнее, — нетерпеливо произнёс Ин Хо, его голос прозвучал как приказ.       Ки-Хун подчинился, но, ловя на себе горящий взгляд ведущего, почувствовал, как сотни мурашек пробежали по его спине. Внутри что-то надломилось. Опять. Осознание того, что ему снова придётся лечь под другого мужчину, вызывало омерзение. Но этот мужчина был не просто кем-то. Это был Хван Ин Хо. Его враг. Чудовище, отнявшее у него всё, что делало его человеком.       Ин Хо хотел сделать его похожим на себя. И Ки-Хун понимал: точка невозврата уже близко. Бежать некуда. Сопротивляться бессмысленно. Он позволил Ин Хо делать всё, что тот задумал в своей извращённой фантазии.       Ки-Хун стянул с себя рубашку, затем потянулся к ремню, но Ин Хо перехватил его руку.       — Нет. Я сам.       Он лишь безразлично кивнул. Когда Ки-Хун остался лишь в одном белье, Ин Хо стянул одежду с себя. Его горячее тело тут же накрыло Ки-Хуна, заставляя задержать дыхание. Поцелуи ведущего — сначала лёгкие, а затем всё более требовательные — оставляли на его коже влажные, жгучие узоры.       Ки-Хун чувствовал, как тяжело дышит. Грудь то поднималась, то опускалась в такт сбившемуся сердцебиению. Ин Хо не спешил. Он просто смотрел на него, словно наслаждаясь видом своей жертвы. Наблюдал, как напряжение сменяется нерешительностью. Ки-Хун ещё боролся. Разум отказывался принимать происходящее. Но тело…       Стоило Ин Хо коснуться губами его сосков, как Ки-Хун рефлекторно сжал его волосы, непроизвольно прижимая ближе. Их возбуждённые члены столкнулись сквозь ткань белья.       — Ха… — Ин Хо усмехнулся, вжимаясь сильнее, медленно двигая бёдрами. — Я знал, что на этом этапе ты не сможешь лежать спокойно.       — Давай быстрее, — сквозь зубы бросил Ки-Хун.       — Зачем? Мы никуда не спешим, — ухмыльнулся ведущий. — Я хочу выжать из тебя всё. Ты даже не представляешь, как долго я ждал этого момента, Сон Ки-Хун.       С этими словами Ин Хо потянулся к тумбе и достал смазку. Увидев это, Ки-Хун резко приподнялся на локтях.       — Нет, Ин Хо. Давай я… — он запнулся, проклиная себя за дрожь в голосе. — Я… Я лучше отсосу тебе, чем это… Это слишком грязно… между мужчинами…       — Тише, тише, малыш… — Ин Хо навалился на него всем телом, прижимая к постели. Губы ведущего коснулись мочки его уха. Голос звучал нежно, но в этой ласке было что-то хищное, собственническое. — В этом нет ничего грязного. Анальный секс — лишь одна из граней удовольствия. Тем более между мужчинами… Я ведь говорил тебе, как устроен мужской организм? Позволь мне доказать тебе это. Всё, что тебе нужно, — расслабиться.       Ки-Хун цокнул языком. Внутри поднималась волна брезгливости, желания вырваться, убежать. Но он подавил её.       — Что мне делать? — глухо спросил он.       — Перевернись на живот и раздвинь ноги.       Ки-Хун нервно засмеялся, скрывая дрожь.       — Господи… Чем я занимаюсь в свои пятьдесят лет… — выдохнул он, испытав очередной приступ самоненависти. — Раздвигаю ноги перед своим врагом, как дешевая шлюха.       Ин Хо вздохнул.       — Перед врагом, возможно, но ты не шлюха, Ки-Хун.       Прохладные, влажные пальцы коснулись его входа, заставляя вздрогнуть.       — Не зажимайся. По крайней мере, попробуй.       Ки-Хун не ответил, уткнувшись лицом в подушку. Он чувствовал, как Ин Хо осторожно проводит пальцами по его анусу, пока что не проникая внутрь. Чувствовал его поцелуи на спине. Его тихий голос, что-то утешающее шепчущий…       А затем Ин Хо воспользовался его минутной расслабленностью. Палец медленно, но уверенно проник внутрь. Ки-Хун резко дёрнулся вперёд, но ведущий удержал его за плечо.       — Тише. Не сжимайся.       — Легко тебе говорить, — зло процедил Ки-Хун. — Это не тебя имеют.       Ин Хо не ответил, но в уголках его губ скользнула усмешка.       Когда первый палец был введён полностью, ведущий на мгновение замер, ощущая, как плотно сжимаются внутренние мышцы Ки-Хуна. Это сводило его с ума. Он медленно двинул пальцем, и когда почувствовал небольшую отдачу, добавил второй. Ки-Хун молчал, но Ин Хо видел, как его спина едва заметно подрагивает, как судорожно вздымается грудь. И тогда он изменил угол.       Когда его пальцы нажали на заветную точку, Ки-Хун неожиданно громко застонал.       — О… — Ин Хо ухмыльнулся. — Кажется, кто-то начинает сдавать позиции. Я же говорил, что тебе будет слишком приятно, чтобы молчать.       — Заткнись, Хван Ин Хо… Хватит тянуть…       — О нет, дорогой. — Ин Хо склонился ближе, запустил свободную руку в волосы Ки-Хуна и сжал пряди. — Я хочу услышать, как ты просишь меня о своём же удовольствии.       Ки-Хун закрыл глаза. Это была пытка. Он почувствовал, как его доводят до грани… и резко останавливаются.       — Ин Хо… — голос дрожал. — Трахни ты меня уже…       Произнеся это, Ки-Хун осознал: он пал. Ниже уже некуда.       — С большим удовольствием.       Ин Хо выдавил на член ещё больше смазки, провёл ладонью по своей длине. Затем приставил головку к входу. Ки-Хун замер.       — Не сжимайся… — Ин Хо начал медленно входить, и, увидев, как Ки-Хун зашипел, зацелованный его шею, плечи, спину.       Когда он вошёл полностью, Ки-Хун пронзительно застонал.       — Чёрт…       — Всё хорошо… Просто расслабься.       Но Ки-Хун не мог. Член Ин Хо был большим, распирая его изнутри. Первый толчок был глубоким, но не резким. Затем ещё один. И ещё. И когда Ин Хо нашёл нужный угол, Ки-Хун больше не смог отрицать очевидное.       Ки-Хун пытался подавить рвущийся из груди стон, но стоило Ин Хо сделать особенно глубокий толчок, как он сорвался. Все его старания сопротивляться, все попытки убедить себя, что это мерзко, рухнули в одно мгновение.       Внутри него что-то предательски сжалось, а из губ вырвался ещё один хриплый, рваный звук.       — Вот так… — удовлетворённо выдохнул Ин Хо, медленно облизывая его мочку уха. — Теперь ты понимаешь?       Ки-Хун не отвечал, сжимая простыню так сильно, что побелели костяшки. Его тело горело, в голове шумело, а сердце стучало так, что казалось — ещё немного, и оно просто выскочит из груди.       Каждый новый толчок заставлял его дышать всё чаще, каждое движение внутри него вспыхивало разрядами электрического удовольствия, мешаясь с остатками стыда и ненависти к себе.       Ин Хо ускорился. Теперь его движения стали более резкими, глубокими, обжигающе чувственными. Он ловил каждый звук, что срывался с губ Ки-Хуна, наслаждаясь тем, как тот сам невольно выгибался ему навстречу.       Где-то на грани сознания Ки-Хун понимал: сопротивляться теперь бесполезно. Всё внутри него предало его.       Ин Хо почувствовал, что приближается к точке невозврата.       — Чёрт, Ки-Хун, ты сводишь меня с ума… — его голос был хриплым, полным напряжения. Он с силой вжал Ки-Хуна в диван, вцепившись в его талию, и сделал ещё несколько глубоких толчков.       Ки-Хун сжал зубы, но всё его тело уже горело, сотрясаясь от каждого движения.       И когда ведущий снова надавил на его простату, всё в нём будто разорвалось. Он кончил, задыхаясь, даже не дотронувшись до себя.       — Ха-а… — его голос прозвучал приглушённо, он чувствовал, как его собственная сперма стекает по животу, пачкая простыни.       Ин Хо грубо втянул воздух сквозь зубы, и в следующий момент его движения стали резкими, прерывистыми. Сжав бедра Ки-Хуна, он замер, заполняя его до самого конца.       — Чёрт… — простонал он, тяжело дыша.       Некоторое время они оба просто лежали, приходя в себя. Ин Хо не торопился выходить, всё ещё ощущая, как плотно сжимает его Ки-Хун. Он провёл рукой по его спине, оставляя тёплые следы.       — Я бы провёл с тобой так целую вечность… — выдохнул он, всё ещё не до конца успокаиваясь.       Ки-Хун прикусил губу, глядя в одну точку.       — Учитывая обстоятельства, она наступит быстрее, чем ты думаешь…       Он знал: это был конец. Точка невозврата осталась позади.