#YungRussia

      Глеб понимает, что ему банально не хватит денег для нормального сведения альбома. В новостях он натыкается на объявление, в котором нужна рабочая сила и подсчитав свой бюджет, решает поехать. Да и отвлечься от всего этого пиздеца стоит.       В последнее время парень беспокойно спит. В Сочи хочется отказаться от всех вредных привычек, подлечить молодое, но хромое здоровье. Может даже тело в форму привести, ибо прыгать на сцене и греметь костями громче, чем петь в микрофон, не особо хочется.       Просить денег у семьи намного сложнее, чем влезть в долги к друзьям.       Обзвонив всех парней, Глеб еле-еле наскребает на билет в один конец. По дороге ему становится скучно и он решает написать Депо, хотя до последнего навязываться не хочет. То ли гордость, то ли гордыня овладели им тогда. Но сейчас как будто собственное эго отошло на задний план и желание стало почти необходимым для жизни.

Глеб Миронов: че делаешь?

Boulevard Depo: альбом, ты?

Глеб Миронов: еду еще, мне страшно

Boulevard Depo: что такое?

Глеб Миронов: мне страшно альбом выпускать, страшно начинать и разочароваться в этом, сомневаюсь, что все мои труды в Сочи оправдаются и дадут отдачу, и все будет слито

Boulevard Depo: давай не зацикливайся слишком. в любом случае ты прорвешься, как минимум из-за твоего образа) ты будешь услышанным, мы все так считаем и поддержим обязательно. командой же работаем       Глеб закрывает чат и убирает телефон подальше. Ебучий интернет, от которого можно ожидать все что угодно.       В дешёвом отеле, оплачиваемым работодателем Глеб устраивает настоящий свинарник. Времени на уборку вообще нет, как и на какие-либо развлечения.       Постоянно требуется рабочая сила и зачастую запрягают именно Глеба со словами: «какой пацан худой, ну-ка, неси эту коробку на седьмой этаж, только не урони, там камера которая весит сорок килограмм, а стоит как твоя почка.» Но массу всё равно набрать не получается, а наоборот сбрасывает пару килограмм.       За это время в Сочи он много с кем познакомился, видел мировых спортсменов, подучил и так хороший английский, подтянул самодисциплину, и в общем то много чего нового для себя познал.       Не смотря на забитый график работы, когда требуется помощь каждый час, Глеб смог выбить тройку дней для отдыха.       Он объездил некоторые лесные парки, больше всего его вдохновила природа этих мест. Сказочные леса, тропические растения, яркие водопады. Восхищению нету границ.       Он работает днями, а гуляет ночами.       Часто во время прогулок звонит Даниэлю, Саше и Дане, Артёму. Присылает им фотки, а с последним знакомится все больше.       После переписки Глеб больше не интересуется его делами. Они обсуждают музыку, блондин рассказывает о сложных днях, иногда жалуется на недосып, но все равно продолжает звонить ему перед сном.       Приезжает в Москву уже со значительной суммой на руках.

Апрель, 2014

      Глеб ждал что Артём придёт на их выступление в место, которое он сам же рекомендовал, но среди толпы не видно тех проницательных глаз. А после выступления никто не подходит за исключением фанатов.       Поначалу блондин скучал, хотелось вновь пообщаться с человеком, который видит его на сквозь и принимает его демонов в голове. Но потом желание под угасло, и он уже думал, что они больше никогда не встретятся, и все телефонные звонки, редкие сообщения остались в прошлом. И его желание работать вместе было лишь приступом вдохновения и мотивации.       Учёба пошла в гору Глеб реже стал прогуливать пары после угроз от декана, что тот устал прикрывать его зад и врать своему другу, то есть отцу Голубина, что он прилежный ученик, который выходит автоматом на сессию.       К слову, его до неё даже не допустили.       Однажды гуляя с пацанами по ночному городу, до Глеба доходит, что не смотря на неудачи, они двигаются в правильном русле. Выступления проходят в более хорошем большом клубе, в котором они собирают человек семьдесят. Объединились еще с десяткой талантливых ребят, которые поддерживают любые задумки касаемо всего творчества. Глеб рад, что его окружают такие приятные личности.       Уаджет не собирает больших прослушиваний, на которые парни и не надеялись. Все понимали, что сейчас они никто и звать их никем, а этот альбом лишь показатель их труда и стиля.       Альбом получился весьма тематическим, таким каким он его и видит. Смешал все темы, которые сейчас актуальны. Биты мрачные, тусклые, погружают в атмосферу и хаос в башке Глеба. Совмещает свой образ мрачного Фараона и мысли о мире.       Глеб, конечно, в глубине души надеялся на большее. Даниэль прилагал все усилия к выведению этого релиза в массы и на различные паблики. Иногда это даже получалось осуществить за небольшую плату.       Но вместо того, чтобы люди слушали его, многие писали во ВКонтакте и Инсте с ярым негативом. Порой критика настолько унизительная, что глаза сами собой становились влажными. Комментарии осуждающие, оскорбляющие, в которых Фараона сравнивают с Bones'ом.       Глеб не является большим его фанатом, он слушал и говорил, что хочет писать музыку в похожем стиле, но никогда не копировал ничего из его творчества. Да и в принципе не байтит иностранный рэп так очевидно. Хочется внести вклад, свою часть и быть оригинальным для российской молодежи. Дать им на русском языке то, что получают другие подростки на Западе.       Тем временем Максим Многознал тоже выпустил довольно неплохой альбом в зимнем мрачном стиле, который остался просто незамеченным, он даже не попал под волну хэйта. Слушая его «Марш слонов» Глеб вспоминает все его старания, как он говорил, что будет постоянно менять псевдоним, чтобы выпускать разную музыку.       Но сколько бы он не пытался меняться — свой стиль уже нашел.       Убаюкивающий флоу и тематика песен, заставляющая окунуться в его личный мир. Он полностью отражает его личность и характер. Такой же спокойный, мягкий, теплый. Не без придурковатости конечно, но тем не менее. Много отсылок заложено в эту работу, а так же нервов, времени и сил всей команды.       Так же, не смотря на негатив, поступают запросы с желанием работать вместе. Некоторым рэпер отвечает лично, а зачастую перенаправляет к Даниэлю, ибо настроения отвечать кому-либо вообще нет.       Иногда Голубину даже страшно от того, какой Дэн сильный лидер. Тащит все на себе, пиарится как может, в соцсетях активен каждый день, договаривается с площадками и клубами.       Блондин видит, как ему это нравится — постоянно бегать туда-сюда, быть в центре всего, работать на износ, но иногда его становится так жалко. Даже когда они оставались обсуждать что-либо один на один. Менеджер никогда не ноет, не говорит, как его все заебало и тому подобное.       Такие люди быстро выгорают.       Он так же очень сильно поддерживает Глеба, успокаивает и дает надежду на успешное будущее. По его словам, это лишь начало их разрывающей популярности, в это рэпер верит с огромным желанием.       Вадиму BRYTE, с которым они вместе сводили альбом на профессиональной студии, было обидно не меньше, чем блондину.       Он возненавидел себя и интернет. Возненавидел людей, которые травят, и окутанный всей этой ненавистью, впервые сорвался на фаната на концерте.       Первая пизделка после не самого удачного концерта, на котором люди почувствовали, что им все можно, раз теперь концерты проходят платно.       Да и влияет давление в интернете, на которое никто из парней не откликается, а злобные комментарии удаляются.       Значит они терпилы. Значит на них можно срываться, материть и бить.       Глеб сидит в темном подъезде, вытирает любимые кеды от капель крови белым рукавом кофты. К сожалению не всегда тусовки заканчиваются хорошо.       Да и с прибавлением аудитории людям все больше хочется высказать своё мнение.       И весь этот негатив спускается на Глеба. Видимо из-за того что он выделяется своими длинными светлыми волосами, дрыщавым телосложением, которое легко отпиздеть, зная, что не прилетит ответка. Да и в принципе болтливый язык под градусом не поддаётся рациональному мышлению и изо рта выливается весь калл накопившийся за последнее время.       Наташа подтирает уголок рта большим пальцем, и её холодная кожа успокаивает покрасневшее разгоряченное место удара.       Глебу хочется плакать.       Во-первых, потому что он протрезвел. Во-вторых — её лицо слишком близко к кровавым губам и она даже не думает отстраняться. — Прости — блондин берет ее за руку и отодвигает от себя. Она еще с полминуты растерянно смотрит в темно-зеленые чужие глаза, когда парень встает и поднимается на свой этаж.       На следующий концерт она не приходит.       Голубин лишь облегченно выдыхает и радуется, что их отношения не зашли слишком далеко и блондин смог себя остановить в нужный момент.       Думая про эту ситуацию, нахлынули воспоминания прошлых лет. Те самые отношения с Катей, в которых они были счастливы и разошлись лишь из-за общей глупости.       Глеб вспоминает их со слезами на глазах и теплом на сердце. Рядом с этой девушкой он не боялся будущего, не вспоминал прошлое и чувствовал себя в комфорте. Она давала ту дозу поддержки, которую Глебу порой не хватало. Но увы этим отношениям не суждено было продлиться долго. Они начали встречаться слишком рано и в силу их возраста вынуждены были расстаться.       Но оба ни о чем не жалели.       Хоть и после этого она довольно хорошо начала общаться с Даней и Глеб даже пару раз случайно замечал их переписку в Инсте.

***

      Весеннее настроение такое легкое и беззаботное. Воздух становится чище и теплее, одежда легче, а настроение проще, агрессия сходит на нет.       Голубин сидит на лавке рядом с подъездом Саши. Сегодня они отправятся в увлекательную поездку на студию, где будут заниматься интереснейшим делом — работать над музыкой. Глеб захотел прогуляться пешком, потому что погода стоит удивительно теплая и яркая. Но еще хочет поделиться мыслями по поводу дальнейших действий в карьере.       Встретившись, парни пожимают друг другу руки и быстрым шагом направляются в сторону студии. — Слушай, я думаю может нам с ними совместное что-нибудь захуярить? — говорит Глеб, имея в виду свежее объединение «Dopeclvb». — С кем делать будешь? — Саша закуривает сигарету — Наверное с Федосом. Он ебануто талантливый, да и флоу прям такой агрессивный. Думаю, если поебемся, мясо будет.       Знакомство с этими ребятами выдалось безумно приятным.       Их опытность направляет всех остальных. Когда разговор заходит, то они много рассказывают о прошлом, делятся разными ситуациями. Смешными и не очень. Хоть и работают они вместе уже порядка двух лет, но познакомились все в интернете и лишь когда хотят поколесить по клубам и подзаработать копеечку, съезжаются в Москве и выступают вместе.       После выхода Уаджета Глеб вдохновился темой природы и даже уже накидал примерную концепцию альбома над которым начнет работать на следующей неделе. Даже не смотря на массовый хэйт, Сочи оставляет свой отпечаток, который хочется вылить во что то.       Спустя десять минут друзья уже подходят к студии звукозаписи. На удивление парни сидят спокойно, все трезвые, музыка не орет, а нос не прошибает запахом травы. Все сидят в кругу и когда Глеб снимает куртку Дэн начинает говорить: — Глеб, нас позвали выступать в Питер, — парень посмотрел сначала настороженно, сомневаясь, но увидев на лицах присутствующих довольные улыбки, блондин выдыхает. Повторять прошлый опыт не хочется. Лицо в зеркале напоминает о прошлой тусовке, хоть уже и не болит. Теперь такие объявления он воспринимает настороженно. — Я не уверен, что смогу, — отвечает он, понизив голос. Все же все события не прошли бесследно и отпечаток на психике оставили значимый. — Глеб, давай без возни. Это просто надо пережить, не стоит закрываться, — Федя берёт его за плечо и усаживает рядом с собой. Рэпер молчаливо смотрит на Даниэля, ожидая от того каких-то новостей и поняв немое согласие Голубина он говорит: — Сегодня закажу автобус, поедем всем основным составом. Гостиница в том же здании, переночуем и на утро обратно сюда. С клубом решим на месте, что да как, — он берёт со стола листок, а Глеб оглядывает присутствующих. — Вот список песен. Можно будет исполнить «Dopetape» и «Уаджет», — приятно слышать, что Дэн теперь является главным менеджером всех составов, как они сдружились, что теперь едут в другой город давать концерты. Что нет подразделения на «наш» альбом и «ваш» альбом. Теперь все в равных условиях и готовы идти через все вместе, проживать все эмоции. — А когда едем? — Завтра. В восемь здесь.       Вечером Глеб заходит в ВК и видит сообщение от Даниэля. Джонатан Ливингстон: Глеб, на RAP. RU твой альбом выложили, можешь прочитать, но ты расстроишься       Ожидать ничего кроме хэйта глупо. Уже с целью добить себя он вбивает в поисковик сайт и читает комментарии. И все они про ебаного Bones'а. Критика о странных текстах и отсутствие смысла, обвинения в бездарности.       Всю грязь он впитывает в себя, как губка. Айфон летит в стену, а Глеб с гудящей головой утыкается лицом в подушку и тихо плачет. Это становится последней каплей к полнейшему опустошению. Бросить все труды, отдать себя учебе или пойти на работу, сейчас самые надежные варианты. Его чертовски рвет напополам между неконтролируемой агрессией и апатией. Нервозность всей ситуации, подкрепляет отсутствие сигарет или чего покрепче. Навязчивые мысли о поиске травы лезут в голову, но Голубин не может её даже поднять.       Переполненный разум и проникающий в тело негатив доводят до панической атаки. Тремор тела и тревожность за репутацию, за свою личность, за то что отец узнает. Блондин понимает, что сейчас его выслушать может лишь один человек.       Поднимает разбитый мобильник, который хвастается новыми трещинами на экране и открывает чат с Артёмом. Он не в силах сейчас позвонить, ведь не сможет сказать ни слова, кроме неразборчивого нытья. Боится, тот просто посмеется и забудет, не поймет, не поддержит.

Глеб Миронов: ты читал? меня хуесосят

Boulevard Depo: читал       Оба онлайн, но написать что либо ещё Глеб не станет. Не хочет напрашиваться на поддержку, да и в принципе незнает что писать. Boulevard Depo: бро, если они считают, что ты хуевый, то они просто не привыкли к тебе. ты создал то, чего нет у них, вот они и смотрят на все с осуждением. думаешь, Россия не примет тебя? нахуй загоны, просто твори. похуй на них, похуй на пиздеж про бонеса, похуй на все

Глеб Миронов: я не хочу больше ничего делать, терпеть этот хаос не буду

Boulevard Depo: ты это серьезно сейчас? выпустил один альбом и хочешь съебать? бля, если это так, мне тоже тут делать нехуй

Глеб Миронов: ты гонишь что ли. ты то тут при чем?

Boulevard Depo: потому что я хочу ещё сделать с тобой музла. и пусть захейтят нас обоих, мне будет поебать на их всратое мнение. главное, что мы создаем.

Глеб Миронов: бля, сделаем

Boulevard Depo: надеюсь)

***

      К назначенному времени он уже сидит в задней части небольшой газельки справа от Дани. Глеб немного пообщался с водителем, на вид ему лет тридцать, а по характеру хороший мужик с чувством юмора. Сразу было уточнено, что курить в салоне можно и останавливаться на перекур каждые пол часа не понадобится.       Открыв окно рэпер надевает наушники и прикрывает глаза. Ему даже удаётся коротко вздремнуть, ведь всю ночь его терзала тревожность, как неожиданно кто-то хватает его за плечо. — Глеб, просыпайся, мы в аварию попали! — парень сразу же снимает наушники, удивленно вытаравшись на ребят, сонными припухшими глазами. — Какого хуя? — блондин оглядывается по сторонам, но они все так же едут, а все пацаны ржут и смотрят на испуганного блондина. — Вы поахуевали тут все что ли? Я чуть не обосрался — Водитель, у кустов останови. Артист срать захотел! — Я тебя сейчас пиздану, Бумагин, — Глеб опять надевает наушники, но не прошло и двадцати минут, как автобус остановился и из него выскочили бледные Максим и Гриша. Блондин смотрит, как они блюют в траву держа в руках мешки с салфетками. Все смеются, включая водителя, а они тыкают средними пальцами в стекла газели, на что получают ответные жесты.       На протяжении всей оставшейся дороги происшествий и остановок не было, за исключением заправки, где парни выпили кофе и перекусили. А после набравшись сил начали одновременно включать музыку с двух динамиков телефона, глупо танцуя, ударяясь о сиденья и падая на пол. Когда ничего не получилось решили врубить её на колонке. Там уже и Глеб не усидел, начал танцевать тектоник с сигаретой между пальцев, записывать влоги и смеяться с тупых шуток. Потом Айсиксвану вдруг захотелось записать трек, мол вдохновение он поймал. Вся команда начала думать над текстом для его песни и оценивать биты созданные ими же за десять минут.       По приезду уже темно, выйдя из автобуса все собрались в одну кучку, закурили. — Кто пойдет договариваться? —спрашивает Федя, на что Глеб предлагает: — Голосуем? Кто за Дэна? — все сразу поднимают руки и цокнув языком менеджер скрывается за стенами клуба. — Чем мы еще пять часов заниматься будем? — спросил Максим. По его лицу было видно, что поездка ему далась очень плохо, весь бледный и руки трясутся, за предплечье его поддерживает Даня. — Можем пойти граффити порисовать, мы с Тëмой частенько ходим, знаем тут все, — Федя же наоборот, в яркой жёлтой куртке он выделяется на фоне остальных, а очки скрывают взгляд. Кажется, что он совсем не устал во время дороги, такой же энергичный и веселый. — Пошлите тогда, после отеля соберемся       Даниэль выходит с улыбкой на лице. Договориться на все обязательные условия получилось и теперь им предоставлена хорошая аппаратура, пятёрка микрофонов, бесплатный бар и даже гримерка.       Толпой они направляются в сторону отеля, благо он располагается в том же здании, что и клуб. В номере Глеб будет жить с Арсением и Сашей. Они не стали тратиться и просто скинулись все вместе. Тем более это всего на одну ночь, за то как они потусят в троем, да и Глеб вновь не загонит себя, отвлечется.       Номер просторный, с тремя односпальными кроватями, большой душевой комнатой и огромной плазмой. Глеб сразу приметил лежащий под телевизором плейстейшен и вспомнил, как в детстве он любил играть в разные игрушки, и делает пометку в голове, что с пацанами обязательно надо будет вспомнить былое.       Закинув вещи блондин падает на классические отельные белые перина, пахнущие кондиционером для белья. Но не пролежав и минуты, за ногу с кровати его стаскивает Арсений.       На счет идеи с граффити. Ему далеки темы рисования, он бы предпочёл просто походить по городу и посмотреть где тусуется питерская молодежь. Один не пошел бы, поэтому и согласился.       Вся команда уже стоит у главного входа, в руках у доупклабовских ребят были балончики, у мертывых же телефоны и сигареты.       На месте Федя сразу же принялся за дело, нанося на чёрный фанбокс первые контуры рисунка. Остальные, вооружившись баллончиками, помогали ему, закрашивая фон и добавляя детали. Максим Basic Boy руководил процессом, придумывая новые элементы и параллельно пиздел со всеми, рассказывая разные ситуации происходящие с ними во время таких походов.       Глеб же просто стоит рядом, смотрит по сторонам, замечает редких подростков, что валяются на асфальте или качаются на турнирках.       Питер не такой как Москва, более простой, разваленный, мрачный. Серое небо нависает над крышами домов, охватывая город сетью. Погода тоже была холоднее, снег ещё не везде растаял и кучки серого льда валялись по разным сторонам. Хоть воздух и стал весенним, весна здесь совсем не чувствовалась. — Шухер! — мигалки Голубин заметил одним из последних, к тому времени многих пацанов уже схватили, надели наручники и пытались запихнуть в машину. Страх парализовал все тело и парень даже не успел как-либо среагировать. Брыкаться при скручивании тоже не пытался в отличае от некоторых ребят. Мужчина полицейский цепляет металлические наручники на запястье и тянет за них в сторону машины. При чем с такой силой, что железные кольца впиваются в руки, оставляя красные следы.       Уже по дороге страх и паника отошли на задний план. Всех волновало лишь одно: что делать с концертом? Плана побега нет и менты вряд ли отпустят просто так, потому что если они все скинуться, то бабок не хватит даже за одного, а их целый оркестр.       В пути они многозначительно переглядываются, но все понимают, что решить это они смогут лишь на месте с участковым.       Глеб уж никогда не думал, что его повяжут менты не за курение травки или драки, а за блять то, чего он вообще не делал — граффити. Он возненавидел это ебнутое исскуство, этот город, этих художников, которые даже по сторонам не смотрят когда вандалят. Хочется психануть и отпиздеть тут всех, включая ментов. Лицо уже покраснело и кулаки зачесались.       Из бобика всех выводят по очереди, толкая будто уголовников в камере или евреев в концлагере.       Мужчина сидевший за столом и что-то пишущий выглядит слишком сурово. Глеб скрывает лицо в волосах не желая никак встречаться с ним взглядом. Пацаны тоже никак не контактируют, в душном кабинете наступает неловкая тишина. Два полицейских стоящих возле выхода смотрят в пустоту до разрешения идти. — Давайте быстро и поделу. Малолетки среди вас есть? — Глеб шумно выдыхает и как же повезло, что буквально недавно ему исполнилось восемнадцать. Значит отец с большей вероятностью не узнает. — Есть, — Кто сказал не видно, но точно знает что Дане и Саше восемнадцать исполнится только через несколько месяцев. — Пишем заявления и свободны, — участковый протягивает им два листка и ручки, они берут их смотря друг на друга. Видно как у парней трясутся руки, но вдруг один из них спрашивает: — И что нам будет? — Повестка в суд, — участковый отвечает механически, будто слышит этот вопрос каждый день, хотя возможно, так и есть. — В суд, блять, за граффити? — Там же все рисуют! Хули только нас загребли? — Вместо того чтоб убийц и пидорасов ловить вы с подростками деретесь за очередную взятку. Видите, блять, и думаете, что бабок содрете больше чем ваши зарплаты в три раза. — Гандоны, — Федя сплевывает ему прям на стол, слюна впитывается в эти же заявления, а потом он берет этот листок и со шлепком ударяет мента по лицу, оставляя влажный след на щеке.       Через минуту их ведут в СИЗО. В небольшую камеру пацаны кое-как вмещаются.       Все это время в пути они пытались скрыть улыбки от ментов прикрываясь, то руками, то волосами, но косые взгляды не прекращались. Глеб даже подумать не мог, что вообще когда-либо попадет сюда. — Что делать то будем? У нас концерт через пять часов, — Ефим смотрит на часы, а после на ребят.       Федя подходит к решетке, цепляясь за нее руками. Его голос немного охрип при попытках сбежать с скейт парка, но прокашлявшись он орет: — Мусора, а вы закон вообще знаете? Я имею право на один звонок, суки! — Тебя жизнь вообще ничему не учит? Если бы мы адекватно попиздели, то он может быть нас и отпустил бы, — шепотом говорит Глеб, но откуда то дальше по коридору раздаётся мужской хохот. — Да кому вы сдались вообще? Вас же по любому мамка из дома еще лет в двенадцать выкинула — Ты что, сука, в себя поверил? Дура ебаная, быстро телефон мне принес! — А то что? — Да все, харэ, дай им, а то не успокоятся, — отвечает второй. — Только если твоя мамаша не возьмет, это был твой единственный шанс! — Ебло завали, — Глеб протягивает Айсику кнопочный телефон, он набирает номер по памяти, и из него раздаются противные писклявые гудки, а после на том конце берут трубку. — Алло, Тёма, пупсик, забери нас из обезьянника пожалуйста. Я за тебя молиться буду каждую неделю ходить, дома убираться буду хоть каждый день, посуду за тобой мыть, песни тебе писать. Помнишь ты хотел комп как у меня? Можешь его забрать, я тебе сверху ещё на райпер докину… — из динамика телефона послышался заливистый смех, Голубин подошёл ближе, прислушался. За ним так же последовали ребята, прилипнув друг к другу и наклонившись к телефону. — Да… да, сейчас… когда вы. когда у вас концерт? — В двенадцать, родненький, поторопись пожалуйста, зайка. — Хах… хорошо, через…час буду       Оралов подпрыгивает от счастья, махает руками и смотрит счастливыми глазами на Максима. — Спасибо, пупсик, спасибо большое! Я тебя никогда не забуду… — но в динамике послышались гудки. — На, забирай свой тапочек, нищеброд. За нами уже едут, — мент взял телефон и посмотрел сверху вниз на Федю, как на комок высокомерия и клоунады. — Они еще нас пидорасами называли, — говорит мужчина, но на него уже никто не обращает внимания. — Вот видите, сам я вас сюда завел, сам и выведу. — За нами ведь Артём приедет — Алмас хрустит пальцами, но выглядит спокойным, как и вся тусовка Клаба. — Ты тише будь, не надо мне тут.       Час в ожидании прошел довольно быстро.       По началу ребята расселись по полу, словно в студии. Никто ни о чем не говорил и Глеб облокотился о железные прутья прикрыв глаза и все же пытаясь уснуть. Ну не в автобусе так в СИЗО, что теперь поделать?       Но потом шептания ментов превратились в оскорбления в пол голоса, они прекрасно понимали, что все их слышат. Пацаны молчать тоже не стали, вскоре между ними опять завязался конфликт из оскорблений. Блондин же ушел мыслями в себя. Он чувствует себя бомжом или проституткой, которых показывали в русских комедиях, но не смотря на это, не особо жалел о случившимся. В конце концов, будет что рассказать детям.       Артема он ждет так же сильно, как и все, но чуточку больше.       Во-первых, ему было интересно, что он забыл в Питере и почему уехал сюда, во-вторых, Глебу просто хочется встретиться с ним еще раз. Во всех ночных разговорах, встречах Глеб открывается ему полностью, но сам так и не смог понять его, как человека. С чем его едят и где курят.       Через несколько минут они успокоились, видимо полицейских заебали бессмысленная болтовня, и они оказались умнее, что бы первыми закончить это. Спустя с десяток минут, сквозь полусон слышит направляющиеся в его сторону шаги и голоса. — Ну что, телепузики, на колени и молимся, пока папка добрый, — Федя наклоняется и они пожимают руки, улыбаясь. Все начинают выходить и подтягиваться, а Артём подходит к Глебу, здороваясь со всеми. Смотрит на Голубина и в глазах некая поддержка со смесью злорадства. Вся та же кривая ухмылка добавляет ему немного грусти, которую сразу даже не заметишь. Они тоже пожимают друг другу руки. — Спасибо, — говорит Глеб тише, чем обычно. Обезьянник все-таки вправляет мозги и парни более менее успокаиваются. Ну как минимум вышли без происшествий, что не могло не радовать.       Только потом Голубин замечает рядом с Артемом незнакомого парня и только Глеб открывает рот, чтобы спросить его имя, как вдруг он представляется сам. — Никита, художник, — говорит он, коротко и по делу. — Глеб, музыкант-тюремщик       Артем делает пару шагов назад, а после зачем-то уходит обратно в ментовку.       Парни уже вызвали такси до клуба, пока Никита с Глебом болтают о музыке, концертах и прочих темах. Он показывает Глебу свои рисунки, эскизы татуировок, арты. А Глеб стоит и восхищается всем этим. Талант у Никиты однозначно есть и забывшись во времени, Глеб понимает, что нашел ещё одну родственную душу.       Через некоторое время возвращается Артем, в руках у которого с десяток сумок и мобильников, парни разбирают вещи, а Кулик начинает ворчать. — Уважаемые Доупклаб и Дед Дайности, разрешите уточнить, а какого хуя вы Петру Семёновичу грубите и в лицо харкаете, а? Он меня с двенадцати лет воспитывает и рассказывает в каких местах лучше не рисовать, чтобы на его подчиненных не налететь. Это вы такие долбаебы пошли в людное место и начали свои арт способности проявлять, он то хули страдает? — Думаешь до первой сессии на юрфаке отучился и теперь ментов покрывать будешь? Все равно они суки, не могли словами объяснить? Нет. Сразу оформили, — схаркивая, недовольно добавляет Федя.

***

      Концерт проходит как положено.       Все же произошеедшее оставляет отпечаток на настроении. Ребята более внимательные и осторожные.       С толпой взаимодействуют по минимуму, не прыгают и вещи никакие не кидают. Но они все так же наслаждаются исполнением своей музыки, прыгают и активно жестикулируют руками, бегают и просто танцуют.       Этот клуб гораздо больше, чем московский, но людей в нём в два раза меньше, что в принципе было только на руку.       Так же ребята решили впервые поставить камеру и заснять концерт, что бы выложить его потом в паблик и использовать в дальнейшем для клипов и влога.       Блондин отходит к Арсению. Он всегда стоит такой серьезный за стойкой. В наушниках пытается что-то подкручивать, даёт динамику, ритм, экспериментирует и импровизирует. За это ребята и любят его. Наличие таланта и харизмы притягивает. И все это поняли с первой тусовки.       Глеб приобнимает парня за плечи, делает тягу сигареты с его пальцев и выдыхает в потолок. Сегодня рэпер планирует остаться трезвым до конца, так как им предстоит ещё обратная дорога ранним утром. Да и в принципе никто не пил, ведь клуб не знакомый. Бог знает кто может сейчас ворваться сюда и увести отсюда прямиком туда, откуда они сегодня сбежали.       Концерт заканчивается, Глеб исполняет последнюю песню с Уаджета и все расходятся.       Гримерка разом забивается потными и уставшими парнями. Наличие данного помещения радует, можно хотя бы присесть и пару минут отдышаться. В гримерке как-то по спокойнее обсуждается концерт, разные нюансы и возможные ошибки.       Если раньше они подобных разборов не делали, то теперь это становится необходимостью после каждого выступления.       Артем все время сидел между кулис и диджей-стойкой. Он иногда снимал концерт на телефон, иногда снимался сам. Глеб наблюдал за ним, видел что ему довольно комфортно и он не переживает ни о чем. Также иногда боковым зрением чувствовал, что Артем смотрит на него.       Такая игра взглядов получается.       Глеб переодевает мокрую футболку на чистую, когда сзади слышит знакомый голос. — Глеб, вы где остановились? — спрашивает он держа в руках ключи от машины. — В каком то отеле в этом же здании. — Не хочешь со мной прокатиться? Попиздим, погоняем. — Сейчас? — Да. — Едем.       Ночной воздух развевает волосы в разные стороны. Сев в тот же кожаный салон Голубин приоткрывает окно. — О чем поговорить хочешь? — Артём садится за руль и заводит машину. Глухой гул наполняет салон, но не на долго. Сразу же включается не громкая музыка на фоне, которую Глеб моментально узнаёт. Его родной Уаджет. Он никак не реагирует на это, только пытается скрыть улыбку. — Не знаю, о хуйне какой-нибудь. — Я думал, ты что то конкретное обсудить хочешь? — Только если сам начнешь эту тему, — Бульвар закуривает и салон машины наполняется едким загадочным дымом.       Блондин хмурится и прячет лицо в волосах. — Поехали, — Голубин не хочет сейчас отвечать на какие-то вопросы, рассказывать о своем состоянии, ведь по шатену видно, что тот его полностью понимает. Артём молча выезжает с парковки на главную дорогу. Машин здесь почти нету, поэтому Кулик добавляет газу.       Глеб привык кататься на высоких скоростях с Арсением, который в городе иногда жмет под сотку, особенно опаздывая на концерт, но сейчас торопиться некуда и медленная езда это то, что его убаюкает окончательно.       Но у Депо другие планы.       Артём сосредоточен на дороге, выжимает скорость ещё больше, из-за чего Глебу становится страшнее, он напрягается, но не пристегивается. — Ты мне доверяешь? — спрашивает, открывая задние окна. — Да — адреналин преодолевает планку «я сейчас рожу от страха» и достигает «мы все умрем». Голубин делает музыку громче и цепляется рукой за дверь авто, как будто это его спасет. — Нет, блять! Артём! Тормози! Пожалуйста! — водитель смеется сухо, но искренне, как будто рассказали старый добрый советский анекдот. Он смотрит в горящие зрачки парня, которого накрывает скорость с головой.       Для добавления к этой ситуации ещё больше безумства не хватает, что бы он сказал: «Глеб, прости, но у нас отказали тормоза, прыгай так.»       В далеке виднеется знак пешеходного перехода и лежачего полицейского, но Кулик и не думает сбавлять скорость. — Сука! Какого хуя ты творишь, ебанутый! — в последний момент, когда до него остаётся метров десять он плавно тормозит и почти перелетает неровность на дороге. Рэпер ударяется о сиденье и по инерции его отталкивает вперёд, но он успевает подставить руку. — Конченый, — фыркает Глеб и все же пристегивается. — Тебе же нравится, я вижу, — отрицать нет смысла. Голос шатена слегка подрагивает, но остаётся таким же грубоватым и низким с небольшой иронией. Голубина все время поездки напрягает его кривая ухмылка и с этого момента он решительно её ненавидит. Глеб берёт пачку сигарет Артема, которые упали куда-то ему в ноги, закуривает, не без едкого комментария. — Хуиту куришь, — морщится, но все равно делает густые тяги. — Чем тебе корона не угодила? — вопрос остаётся без ответа, так как свой Мальборо остался лежать в сумке в отеле.       Рэпер решает не выебываться и промолчать. Это молчание тянется вплоть до парковки у отеля. Они ещё минут десять сидят в тишине. Глеб почти лёжа, облокотившись головой о стекло, прикрывает глаза.       Психика на трезвую голову такого никогда не выдержит.       Уж лучше было тогда разбиться, чем сейчас сидеть так и думать о возможной смерти. Но вдруг понимает, как эта езда сейчас повлияла на него. Эти эмоции, которые самосохранением было сложно назвать, показали, насколько он убитый. Понял, что все, что происходило с ним в интернете — полная хуйня. Привкус к жизни есть, но не такой, чтобы наслаждаться им, скорее чтобы почувствовать лёгкий запах и проветрить комнату. — Спасибо, — на выдохе говорит Глеб.       Впервые за месяц он засыпает, как убитый и не просыпается до семи часов.