Тёмный ангел

Луи исполнилось пять. Чёрные волосы покрыли его голову. Ресницы стали длиннее, а глаза приобрели насыщенный зелёный оттенок. Все, кто видел Луи, признавали: он вырос потрясающе-красивым ребёнком.  Это умиляло его нянек и раздражало отца. «Мужчина не должен быть красив, – говорил Бернар. – Ему нужна сила! Смазливая морда не поможет в бою». Впрочем, природа наделила мальчика не только красотой. Он оказался проворнее удава и быстрее лани. Луи часто любил убегать от нянек и прятаться. Порой, они часами не могли его найти. Лестат наблюдал за мальчиком с улыбкой. Его веселило, как Луи удавалось поставить на уши этот огромный пафосный дом с угрюмыми обитателями. Однако сегодня вампир разволновался. Молодая нянька оставила ребёнка играть возле клумбы, а сама уселась в беседке и принялась пить чай. Более взрослые няньки находились в другой части сада, обсуждая свадьбу в соседнем доме. Луи надоело играть с деревянной лошадкой. Он потянулся и сорвал лилию. Белые лепестки нежно коснулись его пальцев. Мальчик засмеялся, рассматривая цветок, и уткнулся в него носом. Сладковатый аромат пыльцы проник в ноздри Луи, и тот чихнул. Из клумбы поднялось жёлтое пятно. Мальчик присмотрелся и увидел бабочку. Она махала яркими крылышками, спеша подняться в небеса. Луи потянул к ней руку, надеясь поймать.  Бабочка полетела вперёд, увлекая мальчика за собой. Нянька не заметила, как он выбежал со двора и оказался посреди дороги.  Карета, запряжённая вороными жеребцами, неслась ему навстречу. Столбы пыли поднимались, застилая обзор. Кучер щёлкал хлыстом, подгоняя коней, и колёса скрипели под тяжестью кареты. Ещё бы чуть-чуть, и мальчика затоптали кони. Лестат метнулся наперерез карете и, подхватив Луина руки, отскочил в сторону.  Волосы вампира даже не растрепались. На идеально-выглаженном камзоле не появилось ни единой складки. Ведь бессмертному легко двигаться со скоростью, опережающей время. Луи не успел испугаться. Увидев Лестата, он озадаченно моргнул и потянулся к его волосам, привычно накручивая светлый локон на палец. Вампир покрепче прижал к себе ребёнка и отошёл в тень. Луи заметил, что брошь на груди Лестата красиво переливается и обхватил её маленькими ручонками.  – Какой ты неугомонный мальчик, – цокнул языком вампир. – Из-за тебя я чуть на солнце не сгорел! Ты знаешь, что не хорошо убегать от взрослых? Луи улыбнулся, задумчиво оглядел Лестата и спросил: – Как тебя зовут? – Я вампир! – ответил Лестат, показав клыки. Мальчик рассмеялся и хотел было дотронуться до них. Любопытство требовало проверить, такие ли клыки острые, какими кажутся на первый взгляд? – Не надо совать пальцы ко мне в рот! –возмутился вампир. – Во-первых, это не гигиенично. Во-вторых, я их могу откусить! Луи надулся, прикусил губу и посмотрел на Лестата так, будто вот-вот заплачет. – Даже не думай, – предупредил вампир. – Больше со мной подобные фокусы не пройдут.  Мальчик вздохнул, осознав что Лестат говорит всерьёз, и переключил внимание на его белоснежное жабо. – Красивое, – отметил Луи, перебирая пальчиками кружево. – Как у мамы... Только она мне трогать не даёт. – У неё дела, – сказал вампир. – Впрочем, у меня тоже. Я верну тебя нянькам. Они, наверное, уже бросились на поиски. «Надеюсь, что бросились, – хотел добавить Лестат. – Эти глупые курицы совсем не следят за ребёнком! За что им платят вообще?» Луи прильнул к вампиру, не желая его отпускать, и положил голову ему на плечо, открывая вид на белоснежную шею. Лестат вдохнул запах манящей человеческой плоти и, отстранившись, сказал: – Никогда больше не показывай мне шею. Ты не представляешь, что творится с бессмертными, когда они видят её. В них просыпается голод. Голод! Понимаешь, Луи? – Вы хотите меня съесть? – моргнул ребёнок. – Прямо как волк из Красной Шапочки? – Не совсем, – ответил вампир. – Забудь, что я сказал. Ты слишком маленький для подобных признаний. Луи нахмурился, считая себя взрослым. «Я не могу открыть тебе правду, дитя, – подумал Лестат. – Я хочу выпить твою кровь. Я чувствую, как она течёт в твоих венах. Как бурлит. Она молодая, солёная и, наверное, вкусная. Но мне жаль тебя. Я не сделаю с тобой то, что делаю с другими каждую ночь». Вампир поудобнее обхватил мальчика и понёс его к нянькам. Те беседовали у фонтана, не замечая пропажи. Брызги воды попадали на их напудренные лица, и краска растекалась, превращая нянек в артистов бродячего цирка. Накрахмаленные платья хлопали на ветру.Приторные духи перебивали запах цветов на клумбах. Лестат фыркнул при виде нянек и всунул Луи в руки одной из них. – Внимательнее относитесь к ребёнку! – приказал он. – Мальчик чуть не выбежал на дорогу! Если подобное повторится, я расскажу вашим хозяевам и вас уволят! – Вы, собственно, кто такой? – подбоченилась старшая нянька. – Я кто? – ощетинился Лестат. – Я монстр! Вы убедитесь в этом, если хоть волосок упадёт с головы Луи. Ясно? – Д-да, – хором произнесли няньки. Вид богатого господина испугал их до дрожи. Не удивительно. Когда Лестат был злым, как чёрт, его боялись даже древнейшие вампиры.  Няньки окружили мальчика притворной заботой и увели в дом. Вампир проследил за ними и, убедившись что Луи в безопасности, поспешил уйти. От солнечных лучей кожа его начала обгорать и пузыриться. Лестат ощущал боль. Однако не жалел, что позаботился о ребёнке. Лионкур не был молодым вампиром, поэтому солнце не могло быстро убить его. А пара ожогов пройдут, повинуясь вампирской регенерации.  Вечером следующего дня Лестат прогуливался по базару, постукивая тростью. Его волосы свободно струились по плечам. Каблуки цокали, переливаясь золотой вышивкой. По обе стороны от вампира тянулись торговые лавки. Над ними покачивались кованые вывески, изображающие товар. Лавку мясника украшало изображение быка. Лавку булочника символизировал круглый калач, сдобренный корицей.  На складных столах, стоящих прямо на улице,Лестат видел много разных товаров. Краснощёкая девушка в переднике предлагала сладости. Бабулька в платке протягивала бусы из янтаря. Мужчина в расписном халате и чалме завлекал в лавку, полную заморских вин.  Вампир скучающе смотрел по сторонам. Ему хотелось приобрести нечто необычное. Но ни пафосные лавки торговцев шёлком, ни лавки бедняков не привлекали искушённый взор.  Люди на рынке шумели и толкались, отвлекая Лестата от размышлений. Ему чудилось, будто он попал в улей к пчёлам. Желание что-нибудь купить исчезало, стоило взглянуть на грязные руки торговцев, чумазых прохожих и засаленные столы. Множество запахов окружало вампира. Его чуткий нюх улавливал и аромат выпечки, и вонь из сточной канавы, и духи девиц, гуляющих возле лавок с драгоценностями.  Внезапно Лестат уловил до боли знакомый запах Луи. «Что ребёнок делает в такой толпе?» –подумал вампир с возмущением и бросился на его поиски. Чутьё привело Лестата к лавке, полной шляпок. В ней кружились две няньки, выбирая новые чепчики. Вампир выругался, заметив их, и принялся оглядываться по сторонам, ища Луи. Мальчик сидел в карете, дожидаясь нянек. Лестат выдохнул, убедившись, что тот в безопасности. Луи, словно прочитав его мысли,ухмыльнулся, выпрыгнул из кареты и незаметно для кучера побежал в переулок, возле которого продавали леденцы. Вампир с досады ударил себя по лбу и устремился за ребёнком. Луи остановился перед лавкой, задумчиво смотря на витрину. Глаза его поблёскивали жадным огоньком. Из тёмного переулка вышел мужчина в грязной одежде. Он был беден, как и большинство жителей Луизианы. Его тощие руки потянулись к Луи, желая заполучить драгоценные камни, вшитые в камзол мальчика. Лестат заломил руку незнакомцу и уволок его в тень. Обычно жалость и брезгливость не давали вампиру пить кровь нищих. Однако этот покусился на святое – на Луи.  Лестат впился в грязную шею мужчины и перегрыз сонную артерию. Солёная кровь потекла в рот вампира, насыщая его. Труп безвольной плетью повис на руках Лестата. Вампир сделал пару жадных глотков, вытер губы белым платком и, убрав его в нагрудный карман, поспешил вернуться к неугомонному Луи. Ребёнок был там же, где Лестат видел его в последний раз. Он крутился возле лавки с леденцами, гадая как заполучить один из них.  – Непослушный ребёнок, – приблизился к нему вампир. – Тебе разве не говорили, что детям нельзя бродить в одиночестве? – До меня никому нет дела, – пробурчал мальчик. – Даже ты бросил меня вчера. А я думал:мы друзья! – Друзья? – запнулся Лестат. Он никогда не думал о себе и Луи в подобном ключе. Вампир лишь изредка присматривал за ним, собираясь навсегда исчезнуть, когда ребёнок научится защищать себя. – Так мы не друзья? – погрустнел Луи. – Друзья конечно, – проговорил Лестат и поспешил перевести разговор на другую тему. – Какой леденец ты хочешь? – Зелёный, – ткнул пальцем в витрину мальчик. Вампир кивнул, взял его за руку и завёл в ларёк. Там Лестат отдал деньги торговцу и, взяв леденец, передал ребёнку. Луи засунул его в рот, радостно причмокивая, а затем выдал: – Я догадался, кто ты. – И кто же? – поинтересовался вампир. – Фея-крёстная! – воскликнул мальчик. – Они всегда присматривают за детьми, дарят подарки. И вообще, феи красивые и добрые. А ещё у них крылья! Где, кстати, твои? Покажи! – У меня нет крыльев, – рассмеялся Лестат. – Я не фея-крёстная. Зато у меня есть клыки. – Не интересно, – хмыкнул Луи, переключив внимание на красочный леденец. Вампир помахал рукой продавцу и повёл мальчика к карете. Она переливалась лакированными вензелями, выкованными в виде цветов. Кучер сидел на козлах, подперев голову рукой, и зевал. Лестат отчитал его, велев лучше следить за ребёнком, и исчез в переулке.  Луи огорчённо вздохнул. Кучер усадил его в карету, растерянно смотря в след вампиру. Няни вышли из ларька и первым делом спросили мальчика: – Откуда у тебя леденец? – Фея-крёстная подарила, – ответил Луи. – Правда, она не признаётся, что она фея-крёстная. Видно, ей не разрешают в волшебном королевстве.   Няньки закатили глаза, но не стали ругать сына хозяев. Его фантазии совершенно не интересовали их. Главное, чтобы был жив. Иначе господа де Пон дю Лаки рассердятся.   В отличии от нянек, на рынке находились те, кого волновала связь Луи и Лестата. Они скрывались во тьме, сверкая хищными глазами. Их клыки достигали нижней губы. Бледные пальцы поправляли тяжёлые плащи, подметающие улицу.