Тёмный ангел

Прошло три года с тех пор, как Лестат де Лионкур спас Луи. Расписание вампира не изменилось. Незримой тенью он следовал за Луи, оберегая от бед. Из Лестата вышел хороший страж – бессмертный и несокрушимый. Сегодня, как обычно, он проверил Луи и, убедившись что тот в порядке, и направился домой. На пересечении трёх извилистых улиц Лестата встречал старинный особняк. Чёрная черепичная крыша напоминала крыло летучей мыши. Белые стены оплетала дикая роза. Вампир поднялся по лестнице, степенно опираясь на трость, и взмахнул рукой. Дверь из морёного дуба отворилась, впуская хозяина. Он прошёл в холл и устремился на верхний этаж. Багровые стены с чёрными прожилками освещали подсвечники. Повсюду стояла раритетная мебель: книжные шкафы располагались вдоль стен. Кресла и диваны находились возле столиков с цветами.   Лестат пересёк порог спальни, на ходу снимая верхнюю часть камзола. Взору вампира предстала привычная обстановка.  В центре стояла кровать с кроваво-красным балдахином и колоннами. Справа от неё находился письменный стол, на котором лежали книги, перо и чернила. Слева был туалетный столик. На нём виднелись пудра, румяна и духи. Их количеству могла бы позавидовать любая светская кокетка. Лестат прошёл к дальней стене и прислонил руку к золотой лепнине в виде льва. Глаза его загорелись рубиновым. Стена отъехала, позволяя увидеть лакированный чёрный гроб. Вампир зевнул и потянул золотую ручку, желая поспать.  Гроб открылся с тихим пронзительным скрипом. Лестат отшатнулся, узрев Армана – бледнокожего вампира с чёрными как уголь глазами. Его лицо было совершенным, словно он – Купидон, сошедший с картин Караваджо. Каштановые кудри спадали на острые плечи. Камзол цвета спелого персика переливался сапфирами на худощавом теле.  – Что ты тут делаешь? – нахмурил тонкие брови Лестат. – Жду тебя, дорогой, – промурлыкал Арман. –Ты обещал, что отправишься в короткое путешествие и вернёшься во Францию. Ко мне... Я ждал. Но ты не приехал, и я решил проведать тебя.  – У меня появились дела, – уклончиво сказал Лестат. – Неужели есть что-то важнее меня? – Арман поднялся из гроба и заглянул в глаза возлюбленному. – О Боги! – разозлился Лестат. – Я порвал с тобой! Неужели ты не понял? Я и намекал, и прямо говорил, что не люблю тебя. Почему тебе так трудно это понять? – Мы провели вместе сто лет, – напомнил Арман. – Большой срок даже для вампиров. Ты не можешь бросить меня без причины.  – Ты был нищим испуганным вампиром, когда я встретил тебя, – вздохнул Лестат. – Мне было жаль видеть, как ты и другие бессмертныепрячетесь на кладбище, считая себя проклятыми Богом. Я помог вам принять себя и научил жить в новом мире.  – Знаю, – перебил Арман. – Ты основал для нас Театр вампиров, чтобы мы могли зарабатывать, незаметно пить кровь людей и пользоваться благами цивилизации. Благодаря тебе вампирский ковен во Франции процветает и всё же... Почему ты решил покинуть нас?  – Я уже ответил на твой вопрос, – произнёс Лестат. – Я пожалел тебя и других. Прости за откровенность. Но в сердце моём никогда не жила любовь к тебе. – Не верю! – отшатнулся Арман. – Мы спали друг с другом! – Вампиров на свете не больше сотни, – сказал Лестат. – Одни стары и некрасивы. Другие – давно сошли с ума. С оставшимися я переспал. – Ты любил меня, – настаивал Арман. – Ты говорил, что я прекрасен! – Последнее – правда, – кивнул Лестат. – Ты очень красивый юноша. Мне было хорошо с тобой. – Ты намекал, что когда вернёшься во Францию, то позволишь мне овладеть тобой, – не сдавался Арман. – Я думал, что наша связь окрепнет.  Арман коснулся пальцами лица Лестата, очерчивая высокие скулы, брови, спускаясь к чувственным губам. Лионкур сделал шаг назад и, взмахнув руками, воскликнул: – Между нами была лишь похоть! Тебя вёл голод и меня. Мы утолили его. Так зачем надоедать друг другу разговорами о любви, которой не было? – Разве не было? – хмыкнул Арман. –Помнишь, когда ты впервые ласкал мой член губами? – Помню, – не отрицал Лестат. – Мы смотрели оперу на балконе. – Едва погас свет, ты стал на колени, расшнуровал мои штаны и уткнулся лицом мне в пах, – прикусил губу Арман. – А я сжал твои светлые локоны и, еле сдерживая стоны, умолял заглотить глубже. – Да-а-а, – протянул Лестат, мечтательно прикрыв глаза. – Твой голос заглушало лишь хлюпанье спермы на моих губах и ария главной героини. О чём она пела? А, кажется, о необходимости хранить себя до брака! – Нам было хорошо в те дни, – сглотнул Арман, ощутив сухость во рту. – Да, было не плохо, – признал Лестат. – Затем я трахнул тебя в своём номере в отеле. После секса ты всегда становился разговорчивым и податливым... Мне возбуждала твоя сила, твоё крепкое тело и твои рассказы о прошлом. – А меня возбуждали твои глаза, – поведал Арман. – Они горели ярче звёзд, когда ты вколачивал меня в постель. В каждом твоём движении ощущалась натура хищника. Иногда мне казалось, что ты просто меня растерзаешь. – Не такой уж я зверь, – ухмыльнулся Лестат. Лицо его подёрнула пелена печали. Он тяжело вздохнул и сказал. – Благодарю тебя за время, проведённое во Франции. Но дальше наши пути расходятся. – Почему? – по-прежнему отказывался понимать Арман. – Я обещал отдаться тебе после возвращения во Францию, – произнёс Лестат. – Я думал, что хочу этого. Но нет. Путешествие открыло мне глаза. Мы чужие. Я встречу того, кому предначертано стать моим спутником. И только ему я отдамся. Только ему буду принадлежать до скончания веков. – Ты нашёл мне замену? – вопрошал Арман. – То человеческое дитя, верно? Хочешь вырастить из него идеального спутника, а потом укусить, привязав к себе? – Нет, – вздрогнул Лестат. – Луи слишком чист и добр, чтобы стать вампиром. Я никогда с ним так не поступлю! Он заслуживает прожить жизнь нормального человека, завести семью и детей. – Первый раз вижу, чтобы ты учитывал чьи-то интересы кроме своих, – фыркнул Арман, почувствовав к Луи зависть. – Откуда ты узнал про Луи? –полюбопытствовал Лестат. – Ты следил за мной? – Нет, – ухмыльнулся Арман. – Мне рассказали о твоём мальчике местные вампиры. Они настороженно относятся к вашей близости. Боятся, что ты нарушишь закон. – Я соблюдаю правила, – холодно произнёс Лестат. – Не правила, любимый, а законы, – сказал Арман. – Их много. Но три основных. Нельзя обратить в вампира ребёнка, нельзя убить создателя, нельзя нарушить баланс. Ты же помнишь о балансе? – Да. Если вампир хочет создать нового вампира, то имеет на это право. Однако после должен убить себя. Ведь еды на всех не хватит. Для выживания популяции вампиров не должно быть больше сотни. – Верно, дорогой. Чтобы родился один вампир, другой должен умереть. Нашими предшественниками мне поручено следить за соблюдением равновесия. И я ревностно отношусь к исполнению обязанностей. – О да! Ты и твои подельники убили целую семью вампиров за то, что те сделали человека бессмертным. – Я поступил правильно. Странно слышать осуждение в твоём голосе. Я и мои сторонники – члены братства «Детей Ночи», созданного ещё во времена первых вампиров. Мы делаем всё, чтобы в мире не воцарился хаос.  – Хаос уже царит в нём. Мой создатель Магнус мечтал о смерти. Ему опостыла вечная жизнь. Но Магнус не мог просто убить себя. Он оставался верен закону о равновесии, а значит должен был найти себе замену и превратить кого-то в вампира. – Магнус был лучшим из нас. Тебе стоит гордиться, что он твой создатель. – Магнус убил себя на моих глазах и ничего не рассказал мне о жизни вампиров! Он спешил поскорее уйти... Я же остался брошенным на произвол судьбы! Я не мог вернуться к прежней жизни, но и жить по-новому у меня не получалось. Ты хоть представляешь, какого это? – К сожалению, представляю. Я старше тебя на тысячу лет, Лестат. Мои глаза видели столько ужаса, что впору выколоть их. Поэтому о надобности тех или иных законов судить мне и только мне. – И всё же, если бы не я, ты и твои «Дети Ночи» по-прежнему бы скитались на французском кладбище, жрали крыс и убивали тех, кто не исполняет законы. – С твоим приходом мы и правда стали более современными. Спасибо, Лестат. Ты вселил в нас дух новой эпохи. Однако суть наша не изменилась. Отступников ждёт смерть, неважно какой идёт год. – Ты пытаешься запугать меня? – Нет. Я люблю тебя, потому напоминаю о законах. Не превращай в вампира Луи, иначе кому-то из вас придётся умереть. Я глава «Детей Ночи», другие вампиры слушаются меня. Потому, если придётся выбирать между вами двумя, я выберу тебя. Арман приблизился к Лестату и оставил поцелуй на его губах, лёгкий будто дуновение ветра. Лионкур наклонился к Арману, словно хотел углубить поцелуй, и прошептал на ухо, обдав Армана ледяным дыханием: – Убирайся во Францию.  И помни: я живу по своим правилам и угроз не боюсь. Надо будет, яубью каждого из твоих приспешников. Ясно? – Быстро мы перешли от сладостных воспоминаний к ссоре, – вздохнул Арман. – Что ж... Отношения с тобой всегда напоминали ходьбу по лезвию ножа. Надеюсь, ты скоро остынешь, и мы... – Ты всё ещё стоишь в моём гробу, – прервал Лестат. – Уходи! Пошёл вон из моего гроба и из моего дома! Арман печально опустил ресницы. Его молодое лицо, украшенное румянами и белилами, сделалось ещё прекраснее. Лестат вытянул руку, указывая Арману на дверь. Тот понурил голову и ушёл, тихо постукивая каблуками. Лионкур лёг в гроб и захлопнул крышку, раздражаясь навязчивости бывшего партнёра.  Сон долго не шёл к Лестату. Он мысленно прокручивал разговор с Арманом и возмущался архаичным законам, вынуждающим одних вампиров убивать других. Однако вскоре усталость победила, и Лестат погрузился в мир сновидений.