Тёмный ангел

Луи вышел на улицу. Поток ветра всколыхнул его кудри, принеся с клумбы аромат лилий. Луи вдохнул их, прогоняя тревогу, и подошёл к кучеру, стоящему у соседского дома. – Чего тебе надо, малыш? – поинтересовался тот. – Отвезите меня на кладбище Сен-Луи, – попросил Луи. – Ты слишком мал, – смутился кучер. – Где твои родители? – Они не против моей поездки, – солгал Луи, снимая с груди брошь. – Возьмите! Мама дала мне украшение, чтобы я заплатил. Глаза кучера алчно блеснули. Он схватил брошь, спрятал в карман и махнул рукой, разрешая Луи сесть в карету. Кони заржали, тряхнув чёрными гривами. Копыта их звонко цокнули по каменной дороге. Сидение заскрипело, стоило Луи забраться на него, и карета пришла в движение. Кучер щёлкнул кнутом, подгоняя вороных коней. Луи пододвинулся к окну, с любопытством смотря по сторонам. Богатые дома с каменными львами и колоннами мелькали перед ними, сменяясь виноградниками, клумбами и аллеями туй. Луи мог рассмотреть каждую деталь, прячась за прозрачными шторами из тонкого кружева. Месяц вспыхнул в вышине, принеся прохладу. На востоке прогремел гром, и молнии золотыми змеями расползлись по чернеющему небу. Луи задрожал. Карета качнулась, выехав на тропинку, поросшую сорняками. Жилая часть города осталась позади. Кони тревожно фыркнули, почуяв летучих мышей, притаившихся во мраке. Крапива обвила колёса кареты, словно хотела задушить их. – Приехали! – объявил кучер. – Я подожду тебя здесь. Дальше сам иди, если хочешь. Но я бы советовал возвращаться домой. – Почему? – спросил Луи. – Темнеет, – поёжился кучер. – В ночи на кладбище небезопасно бродить. Может встретиться разбойник или ещё какая-нибудь нечисть. – Мне не страшно, – сказал Луи скорее себе, чем кучеру. – Я вампира ищу! Родители из-за него поссорились. Вот узнаю, существуют ли вампиры, тогда вернусь домой. Кучер неопределённо пожал плечами, удивляясь фантазии ребёнка. Луи вылез из кареты и чуть не упал. Кладбищенская земля оказалась сырой и вязкой, словно болотная трясина. – Ступай с Богом, – сглотнул кучер. – Да поторапливайся. Я долго ждать не стану. – Хорошо, – пробормотал Луи, направляясь в сторону первой могилы. – Смелый мальчишка, – сказал ему в след кучер и перекрестился. Кони заржали, подтверждая мысли хозяина. Тот зажёг над каретой масляной фонарь и плотнее запахнулся в плащ, ощущая как страх щупальцами проникает под кожу. Луи ушёл в глубь кладбища и только тогда позволил себе судорожно вздохнуть. Сердце его колотилось при одном взгляде на многочисленные ряды склепов. Они возвышались над ним, подобно горам и бросали длинную тень. Статуи ангелов стояли повсюду, мирно сложив руки на груди. Белоснежные крылья были так искусно сделаны, что казалось, будто ангелы скоро оживут и, взмахнув крыльями, устремятся в небеса. Луи остановился возле белого склепа, не зная идти дальше или повернуть назад. По крыше склепа полз дикий плющ. Стены крошились, изрезанные трещинами, точно паутиной. – Жутко, – прошептал Луи, содрогнувшись от холода. Вороны каркнули и закружились над гнёздами, слившись в большую чёрную тучу. Луи отошёл в сторону. Он не предполагал, что на кладбище так страшно. Впервые Луи увидел это место, когда хоронили его бабушку. Она умерла в своём поместье. Поговаривали, будто её убили, высосав из тела всю кровь. Но отец Луи считал, что бабушка умерла от старости. Ведь на теле не было ни единой раны. От воспоминаний Луи сделалось дурно. Он прислонился плечом к склепу и увидел вдали огонь. Глаза Луи загорелись от любопытства. Он переборол страх и побежал вперёд. Трава шуршала под его ногами. В вышине скалился месяц, окружённый чёрными воронами. Темнота усиливалась, мешая Луи видеть путь. Только чудом ему удалось не напороться на кресты и металлические ограды могил. Луи подбежал к костру и притаился за статуей ангела. Из склепа вышли люди в чёрных капюшонах. Лица их закрывали карнавальные маски. Одна была в виде клюва, другая напоминала лицо младенца, третья – волчью пасть. Мужчины били в барабаны. Женщины напевали протяжную песню, похожую на вой сирены. Старик, на лбу которого зиял вырезанный глаз, приблизился к костру и, подняв руки, воскликнул: – Братья и сёстры, пора начать ритуал! Он поможет нам заручиться поддержкой тёмного властелина. Слава Сатане! – Слава! – поддержали люди в чёрном. Кладбище озарил свет факелов. Из склепа появились женщины, облачённые в красные мантии. Позади них шла голая девушка, неся младенца, завёрнутого в чёрную ткань. Волосы девушки спадали до пояса, сливаясь с чернотой ночи. Полные груди орошала свежая кровь. Она стекала с сосков на живот, образуя узор в виде розы. Женщины подвели девушку к костру и отступили. Старик указал костлявым пальцем на мешок, лежащей в траве. Люди в масках достали из него чёрного петуха и положили на ближайшую могильную плиту. – Отрубите петуху голову, – приказал старик. – Кровью его окропите ребёнка! Человек в маске волка вынес из склепа топор и, когда луна показалась на небе, взмахнул им. Голова петуха отлетела в сторону и упала в огонь. Он с треском поглотил её под звонкое пение женщин. Одна из них набрала в ладони кровь и окропила младенца. Тот заплакал, почувствовав угрозу. Тело его покрылось мурашками от холода. Старик улыбнулся и достал из рукава кинжал с рубиновой рукоятью. – Настал священный час! – провозгласил старик. – Пора пролить кровь младенца и девственницы! Обнажённая девушка смиренно опустилась на колено, прошептав: «Слава Сатане». Старик положил руку на её голову и, схватив за волосы, полоснул кинжалом по горлу. Девушка издала жуткий хрип. Кровь толчками полилась из её тела, капая в костёр. – Сатана примет тебя, сестра! – объявил старик. – Считай, ты уже в его объятьях. Тело девушки дёрнулось в предсмертных конвульсиях. В глазах отразилась полная луна. Старик подождал, пока девушка отбросит дух, затем взял её на руки и велел открыть ближайшую усыпальницу. Мужчины подчинились его воле. Старик положил девушку в гроб к скелету в дорогом камзоле и задвинул могильную плиту. – Слава Сатане! – произнесли хором собравшиеся, сложив руки в особом жесте. – Становитесь в круг, – велел старик. – Пора приступить к главному. Мужчины и женщины взялись за руки и начали петь заупокойную мессу. Старик взял ребёнка, тихо подпевая, и занёс кинжал. Лезвие заблестело в свете луны, отбросив кривую тень. Луи в кровь искусал губы, чтобы не закричать. От статуи, за которой он прятался, шёл могильный холод. В свете факелов Луи мерещились покойники. Они тянули к нему руки, выли и призывали сжечь его на костре. Женщина в белом мелькнула перед взором Луи, повалила старика на землю и впилась ему в шею. Старик закричал, отбиваясь костлявыми руками. Женщина в белом высосала его кровь до последней капли и швырнула тело. Оно пролетело через несколько склепов и повисло на деревянном кресте. Сатанисты кинулись в рассыпную, толкая друг друга. Ноги их путались в длинных одеяниях. Совсем недавно сатанисты были достаточно смелы, чтобы отнять чужую жизнь. Однако теперь магический пафос сошёл с их лиц, обнажив трусливую человеческую натуру. – Чего испугались? – вопрошала женщина в белом. Кровь старика стекала с её губ. – Вы сами призывали тёмные силы. Имейте смелость встретиться с ними! Сатанисты даже не обернулись. Женщина рассмеялась, поправляя воротник белого платья, и побежала за ними. Быстрота её поражала! За несколько мгновений женщина достигла сатанистов и укусила в шею одного из них. Он в мгновение умер. Другие побежали быстрее. Их отчаянные крики огласили кладбище, спугнув ворон. Женщина в белом рассмеялась, наслаждаясь охотой, и замерла, позволяя сатанистам поверить, что опасность прошла. Едва они достигли ворот кладбища, женщина в белом настигла их и убила. Кому-то оторвала голову, руки и ноги. Кому-то вонзила в горло клыки и пила кровь до тех пор, пока от человека не осталась бледная оболочка. Луи обнял себя руками, покачиваясь от страха. Он понял: женщина в белом – вампир. Ему хотелось убежать. Но он не мог оставить младенца, который надрывно плакал в тени могил. Луи вышел из-за статуи и протянул к нему руки. Холодный ветер всколыхнул траву. Луи отпрянул, не веря увиденному. Перед ним стояла женщина в белом, ничуть не устав от бега. Жажда крови переполняла радужку её глаз. Окровавленные губы кривились в оскале.