Тёмный ангел

Всю ночь Луи думал, как сбежать и мысленно молил Лестата о помощи. Время шло, за окном восходило солнце, а вампир всё не появлялся. От отчаянья Луи попробовал разбить окно. В кровь окрасились его руки. Пальцы пронзила боль. Однако окно не поддалось. Тогда Луи кинулся к двери и хотел выбить её плечом. Дверь заскрипела, точно ворчливая старуха, и не сдвинулась с места. На плече Луи появился синяк. Боль поползла по телу, будто ядовитые змеи. – Лестат, где же ты? – всхлипнул Луи. – Мне плохо без тебя! Неужели ты не знаешь об этом? Неужели ты бросил меня? Я люблю тебя, а ты отдаёшь меня на растерзание волкам. Луи не позволил слезам пролиться и зажмурился, проклиная себя за любовь к бесчувственному вампиру. Ключ в замочной скважине повернулся с глухим стуком и в комнату вошла Катрин, неуверенно переминаясь с ноги на ногу. В причёске её появилось несколько серебряных прядей. Серое платье шуршало, подобно опавшей листве. Жемчужное ожерелье оплетало камею с изображением маленького Луи. – Тебе пора в путь, – объявила Катрин. Голос её звучал хрипло от пролитых слёз. – Я пришла попрощаться. – Прощай, – сухо сказал Луи. – Я твоя мать, – напомнила Катрин. – Мы расстаёмся надолго... Больше ты мне ничего не скажешь на прощанье? – Нет, – Луи повернулся к двери и размеренным шагом направился к выходу. На лестнице его ожидали слуги и Бернар. Тот похлопал сына по плечу, сдерживая брезгливость, и велел вести себя смирно в аббатстве. Луи прошёл мимо отца, игнорируя его лицемерную заботу. Слуги устремились за Луи, следя чтобы он не сбежал. Луи ухмыльнулся, смотря на них, и гордо расправил плечи. Он напоминал льва, загнанного в угол стаей шакалов. Отчаянье призывало Луи сражаться изо всех сил. Однако бессонная ночь, переживания и окровавленные кулаки не позволяли осуществить желаемое. В тайне Луи надеялся отдохнуть пару дней в аббатстве, восстановить силы и устроить побег. – Не рыпается, – одобрительно посмотрел на сына Бернар. – Он сдался, – сказал кто-то из слуг. – Скорее, что-то замышляет, – прошептала Катрин. – Да убережёт Бог моего мальчика от зла! Да сокроет от дьявола! «От Лестата меня ничто не скроет, – подумал Луи, выходя во двор. – Кто он: дьявол, ангел – не важно! Лестат увидит, как мне плохо и придёт за мной. Я верю! Мой ангел-хранитель не мог меня оставить». Слуги плотным кольцом столпились вокруг Луи, лишая его иллюзии свободы. Родители отстали на шаг, путаясь в подоле осенних одеяний. Каблуки их раздражающе цокали по мощённой алее, отражаясь болью в висках Луи. Восходящее солнце окрашивало горизонт в багровый. Лучи золотили небо и вершины деревьев. Тьма отступала, заползая в тёмные переулки, прячась от обжигающе-горячего солнца. Птицы пробуждались и начинали петь. – Всему конец, чирик! – слышалось Луи. – Ты погибнешь! Чирик! Он не придёт за тобой! Чирик! Луи стиснул зубы, прогоняя въевшееся в душу сомнение, и подошёл к карете. Её озаряли солнечные лучи. Обычно Луи нравился яркий свет. Но сегодня он огорчал. Ведь луна спутник вампиров, а не солнце. «Не бойся, – мысленно приказал себе Луи. – Рано или поздно настанет ночь. Тогда ты увидишь Лестата». Убедив себя в том, что вампир придёт, Луи шагнул в карету. Катрин помахала ему рукой, стараясь сдержать слёзы. Бернар приказал слугам скакать рядом с каретой, дабы Луи не вздумал выпрыгнуть. Дома замелькали перед его взором. Цокот копыт заглушил мысли, вплетаясь в пульсирующую боль в голове. Громкий голос кучера, погоняющего лошадь, и перешёптывания слуг вызывали возмущение в сердце Луи. Но он игнорировал их, представляя Лестата, его красивые голубые глаза, благородное лицо, волосы, мягкие словно шёлк. Полдень ознаменовал проливной дождь. Капли застучали по крыше кареты, подобно разгневанным узникам. Луи выглянул в окно и узрел аббатство Монте-Дели, окружённое соснами. Оно стояло на горе, омываемое проливным дождём. Чёрная крыша поблёскивала от лака, подпирая вершиной пасмурное небо. С одной стороны, аббатство окружал густой лес. С другой – гневное море. Оно вздымалось, отвечая на зов бури. Капли дождя падали в воду, и волны поднимались, угрожая потопить аббатство. Лакей открыл дверь кареты. Луи вылез и тут же промок до нитки. Слуга оповестил, что забыл взять зонт и принёс лживые сожаления. Луи не обратил на него внимания и побежал к аббатству. Волосы Луи стали кучерявыми от влаги. Капли воды серебрились на губах, стекали по скулам и капали на белый воротник. Камзол, промокший до нитки, прилипал к телу, став тяжёлым и неудобным. Туфли скользили по земле, утопая в грязи. Слуги не отставали от Луи, создавая суматоху. Голоса их разносило эхо, вплетая в песнь дождя и крик чаек. Луи приблизился к подножью горы и посмотрел вверх, недоумевая как попасть в Монте-Дели. – Сюда! – раздался скрипучий мужской голос. Луи обернулся и увидел сгорбленного старика. Его мутные глаза смотрели пытливо и пронзительно. Седые брови топорщились, всклоченные ветром. Морщины окружали губы, оставляли завитки на щеках и глубокие ямы на лбу. Кожа старика была столь не ровной, что создавалось ощущение, будто в молодые годы он болел чумой или оспой. Вода стекала по его короткой бороде, капая на чёрную сутану. Худой живот подпоясывала жёсткая верёвка. На шее виднелся деревянный крест. В руке, покрытой пигментными пятнами, покачивался масляной фонарь. – Я аббат Бастиан, – сказал старик. – Идите за мной! Я проведу вас в аббатство. – Сам глава монастыря меня встречает! – проворчал Луи. – Какая честь! Должно быть, мой отец хорошо заплатил вам, чтобы вы приняли такого как я. – Он не платил мне ни гроша, – обернулся аббат. – Шевели ногами! Мои старые кости зудят от дождя. Слуги поспешили за Луи, не желая оставлять его ни на минуту. – Вы то куда? – остановился Бастиан. – Вам дольше дороги нет! Монте-Дели не проходной двор. – Молодой господин может сбежать, – поведал старший слуга. – Бернар де Пон дю Лак велел нам присматривать за ним. – Никуда ваш Луи не сбежит, если не дурак конечно, – сказал аббат. – В лесу волки, в море – акулы. Ступайте! Я за ним присмотрю. Слуги переглянулись в замешательстве. Молния вспыхнула и золотыми змеями расползлась по мрачному небосводу. Дождь усилился, размывая землю. Сосны склонились, не выдерживая натиск воды. Ржание коней донеслось до слуг. Они испугались, что дорогу окончательно размоет и поспешили к карете. Надолго застрять в аббатстве никто не желал. Луи посмотрел в им след, потом перевёл взгляд на старого аббата, и в душе его вспыхнула надежда на побег. Бастиан окинул выразительным взглядом Луи, догадавшись о его мыслях: – Не делай глупостей, мальчик. Не хочется всем аббатством тебя в лесу искать. Да за тельце твоё хилое с волками драться. Меня особо не волнует, что с тобой будет. Жалко только монахов гонять и сапоги в дождевой грязи портить. Луи моргнул, не ожидая таких слов от аббата. Тот махнул рукой, приглашая Луи идти следом. Они обошли гору и остановились около лестницы, вырезанной в стене. – Нам по ней нужно идти? – дрогнул Луи. Каменные ступени тянулись до вершины горы и выглядели не устойчивыми. А путь предстоял не близкий. – Изнеженные нынче господа пошли, – хмыкнул Бастиан и поднялся на первую ступень, одной рукой сжимая фонарь, другой придерживаясь за выступ в горе. Луи устремился за аббатом, и они полезли на гору. Подниматься было тяжелее, чем казалось на первый взгляд. Дождь ударял в лицо, мешая видеть путь. Ноги скользили по ступеням. Руки не могли нащупать выступы и постоянно царапались о камень. Благодаря опыту, Бастиан первым вскарабкался на вершину и протянул руку Луи. Тот принял помощь и оказался прямо перед чёрной дверью аббатства Монте-Дели. Аббат сделал приглашающий жест, позволяя Луи войти. Изнутри аббатство выглядело мрачным, как и снаружи. Кресты висели на стенах из чёрного дерева. Свечи громоздились на столах, испачканных воском. Деревянная лестница тянулась вверх, устланная волчьими шкурами. – Следуй за мной, – сказал Бастиан. – Покажу тебе твою комнату. Луи согласился и с неохотой ступил на лестницу. Аббат провёл его на второй этаж, придерживаясь за резные перила. Луи оказался в коридоре, сделанном из красного дерева. Окна закрывали тяжёлые бойницы. Свечи на столах чередовались с религиозными книгами и деревянными крестами. – Не смотри так испуганно, – сморщился Бастиан. – Здесь тебе ничего не угрожает. Луи промолчал, опустив взгляд под ноги. Аббат остановился возле белой двери и потянул за ручку. Дверь открылась, и в коридор хлынул тёплый свет. Луи прошёл в комнату, настороженно смотря по сторонам. У окна располагались стулья и стол, на котором лежали книги, перо и чернила. Кровать стояла вдоль стены, заправленная холщовой тканью. Потолок украшали изображения святых, выполненные масляной краской. На центральной стене висел деревянный крест, отбрасывая тень на пол. Аббат прошёл в комнату и жестом указал Луи на стул. Луи сел, поёжившись от царящей в аббатстве прохлады. – Твой отец передал мне письмо прошлой ночью, – поведал Бастиан. – Он утверждает, что ты мужеложец и просит излечить тебя. Бернар прав? Ты предпочитаешь мужчин? – Если я стану отрицать, вы поверите? – вымученно вздохнул Луи. – Пожалуй, не поверю, – ответил аббат. – Что меня ждёт? – полюбопытствовал Луи. – Вы будете меня пытать? – Я аббат, а не садист, – скривился Бастиан. – Не поймите неправильно, – замялся Луи. – Я читал, что во времена святой инквизиции таких как я сжигали на костре. Некоторым приходилось хуже. Их морили голодом, заставляли молиться день и ночь, избивали и прилюдно унижали. – Времена инквизиции минули, – коснулся шрамов на лице аббат. – Теперь мучения не угрожают тебе. – Как вы тогда намерены меня хм... лечить? – полюбопытствовал Луи. – Ты не болен, – ответил Бастиан. – Я люблю женщин, ты – мужчин. Что с того? Это лишь предпочтения. Нельзя лечить другого только потому, что он любит рыбу, а ты – мясо. – Удивительно слышать такое от вас, – открыл рот Луи. – Вы... вы же аббат! – Мои взгляды шире чем у большинства, – поведал Бастиан. – Я долго живу на свете. Многое повидал. Поэтому не могу позволить себе узко мыслить. В нашем мире нет места категоричным суждениям. – А как же святое писание? – спросил Луи. – Религия – способ управлять толпой, – пояснил аббат. – Не более. На моей памяти святой писание переписывали раз десять. И ещё столько же перепишут. Не сомневайся. – Десять раз? – смутился Луи. – Не понимаю, о чём вы? – Ты мало прожил, дитя, – сказал Бастиан. – Думаю, большинство тайн этого мира останутся для тебя не раскрыты... Я не имею права тебя в них посвящать. Уж прости. – Вы говорите странные вещи, – пробормотал Луи. – Мне с детства внушали, что любить мужчину – грех, из-за которого Бог уничтожил Содом и Гоморру. Аббат рассмеялся тихим хрипловатым смехом: – Не верь всему, что говорят. Множество городов исчезают из-за наводнений, землетрясений, смерчей и пожаров. Жители этих городов не при чём. И грехи их тоже. Виноват климат. В одних местах полно вулканов, в других – свищут смерчи. Так устроена наша земля. Не ищи тайных смыслов там, где их нет. Лучше изучи географию. – Мне хочется вам верить, – признался Луи. – Но большинство всё же считает, что содомия – грех. – Людей примитивных много, – сказал Бастиан. – Они верят, что, если от союза двух мужчин не рождается ребёнок, значит этот союз обречён. Глупости. Многие мужчины нетрадиционных взглядов стали отцами великих произведений искусства. Разве это не подлинное бессмертие? – Не знаю, – пробормотал Луи. – Вы первый, кто говорит мне об этом. – Иногда старших полезно послушать, – почесал затылок аббат. – Думаю, мы найдём общий язык. Находись в монастыре сколько нужно. Отдохни от родителей. Когда захочешь покинуть эти стены, скажи мне. Я сообщу твоему отцу, что ты излечился. – Что будет со мной, когда я уйду из аббатства? – задумался Луи. – Всё зависит от тебя, – ответил Бастиан. – Я бы на твоём месте не позволял родителям помыкать собой. Уезжай от них как можно дальше и сам строй свою судьбу. Свобода и жизнь с любимым человеком дороже наследства. – Спасибо за совет, – робко улыбнулся Луи. – Но мой возлюбленный вряд ли решится сбежать со мной. – От чего же? – поинтересовался аббат. – Он зависим от мнения толпы? – Нет, – качнул головой Луи. – Просто он необычный. Мои родители бы сказали, что его существование против природы... – Против природы? – изогнул бровь Бастиан. – Если так, он бы не родился на свет. Наш мир сложен. Разные люди нужны для поддержания баланса жизни и смерти. – Вы не поняли меня, – вздохнул Луи. – Я говорю не об обычном человеке. Он... другой. Простите, но я не могу сказать вам правду. – Хорошо, – не настаивал аббат. – Твои секреты меня не интересуют. В конце концов, у кого их нет? Следуй определённым правилам, и жизнь в аббатстве покажется Раем. Ешь только ту еду, которую принесут тебе в комнату. Не задавай лишних вопросов монахам. А главное – ночью в коридор не выходи. – Почему ночью нельзя? – заинтересовался Луи. – В коридорах Монте-Дели часто видят призрак монаха, – сказал Бастиан. – С ним лучше не встречаться. Люди, не занимающиеся духовными практиками, рискуют умереть от страха. – Вы верите в призраков? – удивился Луи. – Да, – ответил аббат. – Приходилось сталкиваться с ними. Не приятные создания. – Ладно, – сказал Луи. – Я вас понял. А зачем другие ограничения? – Таковы правила аббатства, – встал со стула Бастиан. – Просто исполняй их. Это ради твоей же безопасности. И ещё... Некоторые монахи предпочитают молиться по ночам. Так-что не удивляйся, если днём никого, кроме меня, не встретишь. Аббат подошёл к двери и потянул на себя ручку, собираясь уйти. – Позвольте задать вам последний вопрос! – окликнул его Луи. – Вы верите в Бога? – Да, – сказал Бастиан. – Раз существует дьявол, почему Бог не должен существовать? – Дьявол? – вздрогнул Луи и хотел спросить, кого аббат имеет ввиду. Но дверь за ним уже закрылась. Луи откинулся на спинку стула, размышляя о странном разговоре. Из головы не выходила фраза о дьяволе. Перед глазами появлялся портрет светловолосого вампира. – Лестат, – прошептал Луи, словно пробуя имя на вкус. – Когда ты придёшь ко мне? У меня столько вопросов... Аббат сделал мне странное предупреждение. Я чувствую, что я один живой в этих стенах. Что скажешь, мой Лестат? Ты ведь защитишь меня, если аббатство окажется логовом вампиров? В тишине Луи услышал треск догорающей лучины. Комната погрузилась в полумрак. Луна вышла за окном, далёкая и прекрасная. Луи затаил дыхание, надеясь что Лестат придёт. Однако он не появился. Луи позволил усталости взять вверх, лёг на кровать и заснул. В объятиях сновидений он не слышал, как чьи-то когти скреблись о дверь и жуткие голоса спорили, кому первому отведать людской крови.