Тёмный ангел

Луи покинул трактир, сжимая в руке чёрную вуаль. Ему предстояло готовиться к свадьбе. Однако мысли были совсем о другом. «Я предал Лестата, – думал он, пожирая себя изнутри. – Как я мог? Нет, глупости. Лестат давно отказался от меня. Но я… Я всё равно люблю его! А эта женщина… Она его копия! Мне не хватило сил устоять. Я был пьян. Впрочем, к чему обманывать себя? Я влюбился. Снова! Разве можно всем сердцем любить двоих? Нет, наверное… Я подлец. У меня скоро свадьба. Бедная невеста! Ей так со мной не повезло». Жёлтые листья закружились перед Луи, обласканные солнечным светом. Луи печально улыбнулся и спрятал вуаль в потайной карман. Её запах дурманил, напоминая парфюм Лестата. Однако Луи запрещал себе думать, что под вуалью скрывался любимый вампир. Предположение казалось слишком смелым, чтобы поверить в него. За время пути алкоголь выветрился из головы Луи. Однако образ красавицы в красном платье остался. Луи не знал, почему она утром покинула его. Он надеялся, что ничем не обидел её и в тайне желал встретиться с ней ещё хотя бы раз. Луи вернулся домой и столкнулся в коридоре с матерью. Она всплеснула руками, увидев его, и потребовала, чтобы он быстрее собирался. В Бертиторском аббатстве должна была вот-вот начаться свадьба. Все ждали жениха. Нахмурив брови, Луи переоделся в праздничный наряд. Он был кроваво-красный. Чудилось, будто душа Луи кровоточит, и багровые капли просачиваются на поверхность, впитываясь в камзол. Кружевной воротник обвил шею Луи, не давая дышать. Рубашка прилегла к телу, принося нестерпимую жару. Туфли стиснули ногу, словно хотели сломать. Слуги постучались в дверь, прежде чем войти, и мягко намекнули Луи, что пора выезжать. Тот выругался про себя и побрёл к выходу. Мать и отец, разодетые в дорогие наряды, встретили его на лестнице, улыбаясь так, будто у них свело челюсть. Во дворе Луи ждал свадебный экипаж. Десять карет, украшенных лепниной, стояли в ряд. Белоснежные кони трясли густыми гривами. Кучера держали их за позолоченные поводья, всем видом показывая, что готовы отправляться в путь. Копыта коней в нетерпении били по аллее, и звон разносился до самого аббатства. По небу плыли облака, опережая друг друга. На востоке собирались тучи, предрекая скорый дождь. Воробьи давно спрятались в гнёзда. И только одинокий орёл кружил, сражаясь с ветром. Луи сел в первую карету, с шумом захлопнув дверь. Катрин и Бернар заняли место во второй карете, и экипаж поехал в аббатство Бертитор. Улицы Лондона благоухали от многочисленных клумб. Прохожие заглядывались на породистых коней и карету Луи. Дети хлопали в ладоши, видя как солнечные блики играют на позолоченных поводьях. Девушки вздыхали, взглядом провожая очередного богатого жениха, который достался не им. Аббатство Бертимор располагалось в конце улицы. Остроконечная крыша плавно перетекала в чёрные облака и сливалась с мрачным яблоневым садом. На ступенях толпились гости, шумно беседуя. Их платья пестрели вычурными драгоценностями. Луи покинул карету, гордо расправив плечи, и с долей презрения взглянул на людей. Они казались ему стервятниками, слетевшимися клевать его плоть. Невольно взор Луи упал на светлую макушку в толпе. «Лестат!» – едва не воскликнул он. Но, приглядевшись, понял: перед ним не вампир. Да и откуда здесь взяться Лестату? Солнце в зените и обжигает даже человека. Катрин незаметно подтолкнула Луи в спину. Он раздражённо вдохнул через нос и проследовал в аббатство. Торжественная музыка встретила его, пробудив тоску, сокрытую в глубине души. Люди хлынули в разные стороны, открывая путь к белому алтарю. Луи ощутил холодок на коже и едва не повернул назад. Из полумрака появился священник в белом облачении. Свечи затрепетали от его шагов. Прозвучал свадебный марш, и двери распахнулись. Под восторженные вздохи гостей вошла Ирен де Кавальканти в сопровождении отца. Невеста оказалась совсем юной. Её крышечные глаза смотрели с наивностью и любовью. Ирен не знала Луи, но надеялась, что ей повезло с женихом. Ведь отказаться от брака нельзя, как и развестись. Лёгкое шёлковое платье струилось по телу Ирен, точно поток воды. Фата скрывала лицо, не лишённое миловидности. Белый шлейф несли девочки с цветочными корзинками в руках. Невеста стала возле Луи, смущённо опустив взор. Жених явно понравился ей. Его стать и красота сражали многих. Луи увидел влюблённость в глазах Ирен, и ему захотелось выть от отчаяния и сожаления. Он знал, что не оправдает надежд ни одной женщины. Но бежать было поздно. Священник поднял руки и поприветствовал гостей. Затем они хором начали петь церковный гимн. Когда последняя строчка «Глории» прозвучала, священник произнёс молитву за молодожёнов и начался обмен клятвами. Ирен легко произнесла текст клятвы. Луи же сначала молчал, вслушиваясь в звенящую тишину аббатства. Потом – посмотрел на гостей. Ему показалось, будто спину прожигает чей-то глубокий взгляд. Луи стал присматриваться, но не обнаружил никого похожего на Лестата. Тогда он сдался и прошептал клятву верности, зная наверняка что никогда её не сдержит. Родители Луи выдохнули и заулыбались. Священник взял подушечку с кольцами, благословил их и протянул молодожёнам. Луи взял кольцо, угрюмо глядя вперёд, и принялся одевать на палец невесты. Кольцо не сразу подошло. Пришлось применить силу. Ирен ощутила боль, но не подала виду. Ей не хотелось расстраивать Луи. Его же мало волновали её чувства. Посмотрев на кольцо, сияющее на безымянном пальце, невеста улыбнулась уголками губ и одела кольцо на палец Луи. Он скривился от её прикосновения и едва не отдёрнул руку. В этот миг Ирен поняла: семейная жизнь не будет лёгкой. Луи прикрыл глаза и поцеловал её, еле шевеля губами. Ирен неумело ответила, покраснев от смущения. Сердце трепетало в её груди. Влажные пальцы впивались в кружево платья в попытке удержать связь с реальностью. Катрин де Пон дю Лак смахнула с щеки слезу, вспомнив собственную свадьбу. Бернар с недовольством уставился на жену, требуя держать себя в руках. Ему тоже было не легко. Много лет назад Бернар влюбился в друга. Родители узнали и разлучили их. Друг ушёл в армию и попал на войну. Оттуда он не вернулся живым. Бернару не дали горевать и заставили жениться на Катрин. Он подчинился, проклиная свою природу и родителей. С тех пор Бернар пил, избивал супругу и молча ненавидел сына. Ведь Луи слишком напоминал Бернару самого себя. Священник не ведал, какие страсти царят в людских сердцах. Он благословил союз, искренне радуясь за красивую пару. Гости пропели молитву и хлынули к выходу. Им не терпелось сесть за праздничный стол. Луи подал Ирен руку, даже не взглянув на жену. Она ощутила холод, идущий от его пальцев, и прикусила губу. Если раньше при мысли о первой брачной ночи Ирен чувствовала предвкушение и томление, то теперь испугалась. Она догадывалась, что пламя в Луи ей не разжечь, а значит, на нежность рассчитывать не стоит. Прожить можно без неё. Лишь бы не пришлось терпеть боль. Родители проводили молодожён до кареты, расплываясь в сахарных поздравлениях. Луи открыл дверь перед Ирен, соблюдая этикет с каменным выражением лица. Ирен села, прижав к груди трясущиеся руки. Карета покатилась по дороге, сопровождаемая шумными возгласами гостей и цокотом копыт. За время поездки Луи ни слова не сказал Ирен. Она тоже молчала, глядя в окно. В глазах молодожён блестели слёзы. Праздник в поместье де Пон дю Лак запомнился только гостям и родителям. Луи не притронулся к свадебному торту. От вида еды его подташнивало и внутренности сводило. Ирен чуть не подавилась вином, когда залпом пила его, надеясь позабыть о страхе. Танец молодожён выглядел нелепо. Луи двигался изящно, словно лебедь. Однако держался на расстоянии от жены. Ему нравилось представлять, будто он танцует с Лестатом. Ирен неуклюже спотыкалась, смущаясь от взглядов гостей. Ледяные руки Луи вызывали у неё мурашки. Когда музыканты закончили терзать струны лютни, молодожён проводили в спальню и закрыли дверь. Луи повернулся к Ирен, расстёгивая пуговицы камзола, и чуть слышно произнёс: – Вам не повезло с мной… Простите. Но я не смогу быть хорошим мужем. – Я вас прощаю, – прошептала Ирен. – Спасибо, – сказал Луи. – Вы – святая женщина. – Только не бейте меня, – попросила Ирен. – Что вы? – удивился Луи. – Я бы никогда не ударил женщину. Я не похож на моего отца. – Спасибо, – улыбнулась Ирен. – Думаю, мы поладим. Печаль промелькнула в глазах Луи. Он с жалостью посмотрел на жену и сделал шаг к ней. Ирен судорожно вздохнула, устав скрывать страх. Луи погладил её по волосам, успокаивая, и потянулся к застёжкам платья. Оно бесшумно соскользнуло на пол, обнажив невинное тело. Луи взял жену за руку и повёл к кровати. Ирен покорно последовала за ним, готовая принять всё, что он сможет дать. Луи принялся покрывать её тело поцелуями, представляя на месте жены Лестата. Ирен тихо застонала, разрушив иллюзию Луи. Он не подал виду, как разочарован, а молча скользнул рукой меж её ног. Ирен изогнулась, сгорая от смущения и внезапного желания. Луи потянулся к ней, мазнул по губам поцелуем и вошёл в юное тело. Слёзы заструились по щекам Ирен от внезапной боли. Луи наклонился к её уху и попросил потерпеть. Заверил, что боль уйдёт, уступив место удовольствию. Ирен поверила мужу. Он сделал первый толчок в её теле и остановился, давая привыкнуть. Ирен обвила шею Луи, сдавленно дыша. Он сделал второй толчок, и волна удовольствия накрыла её, затмив рассудок. Луи позволил Ирен насладиться моментом, а потом попросил повернуться лицом к стене. Ирен послушалась, сочтя что мужу виднее. «Веди себя смирно и думай об Англии», – единственное что говорила ей мать, когда речь заходила о близости с мужчиной. Ирен схватилась рукой за перила кровати, ощутив как супруг навалился на неё, ускоряя темп. Поза не очень понравилась ей. Однако пыл мужа компенсировал недостатки. Невозможность видеть лицо и грудь жены позволила фантазии Луи разыграться. Со спины Ирен походила на Лестата, позволяя думать, что она – это он. Луи кончил, прошептав имя возлюбленного. Ирен последовала за мужем, содрогнувшись от удовольствия. Ноги её, липкие от крови и спермы, затекли. Зато в душе царил покой. Она ощущала себя самой любимой и желанной, пока не услышала ненавистный шёпот: «Лестат».