Тёмный ангел

После свадьбы Луи и Ирен вернулись во Луизиану, в поместье де Пон дю Лак. Родители Луи переехали в дом на соседней улице, чтобы не мешать молодожёнам строить быт. Первое время всё шло хорошо. Ирен занималась благоустройством поместья. Луи вникал в дела отца и руководил рабочими на плантации. Семейный бизнес разрастался, вытесняя конкурентов и принося огромный доход. Днём Луи и Ирен почти не встречались. Ночью же спрятаться друг от друга было некуда. Приходилось исполнять супружеский долг. Ведь родители требовали наследника. Да и знакомые одолевали вопросом: «Когда появится дитя?» Ирен страдала от одиночества и мечтала стать матерью. Она представляла, как будет качать ребёнка, напевая колыбельную. Назойливые советы родни и жалостливые взгляды подруг надоели ей. Гуляя по улице с собачкой, она то и дела слышала за спиной перешёптывания: – Бедная Ирен… Она никак не может забеременеть. Наверное, у Луи мужское бессилие! – Дело не в нём. Ирен просто плоская, как доска! Луи – красавец. Не удивительно, что он не хочет её. Будь я на месте Ирен, мы бы с Луи давно растили пятерых детей! – А я слышала, что Ирен вообще не способна забеременеть. – Да-да. Говорят, она была влюблена в офицера. Он обрюхатил её и бросил. Ирен избавилась от ребёнка, чтобы скрыть позор, и срочно вышла замуж. Только вот теперь родить не может. – Бедный Луи! Ну и жена ему попалась. – Потаскуха! Таким Бог детей не даёт. Наказывает за грехи. – Верно подмечено. Если женщина не беременеет, значит или грешна, или мужа не любит. – Луи скоро разведётся. Точно говорю! Кому нужна такая жена? Ирен делала вид, что сплетни соседей её не задевают, хотя сердце кровоточило от несправедливых обвинений. «Я не при чём! – хотелось закричать ей. – Это Луи! Он желает мужчину, а не меня. Что я могу поделать? Почему все осуждают меня? Я верна ему. Верна!» Обида бурлила внутри Ирен. Однако она не могла дать волю чувствам и рассказать всем, что происходит на самом деле. Ирен боялась стать посмешищем. Ведь в обществе было принято обвинять женщину даже в мужских слабостях. Мама часто приходила в гости к Ирен и спрашивала, не беременна ли дочь. Ирен отрицательно качала головой и заливалась слезами. Правду открыть она не могла даже матери. Ведь та сказала бы: «Ты виновата, что Луи захотел мужчину. Плохо ублажала его. Хорошим жёнам мужья внимание уделяют. В кого ты у меня неумёха? Твои подруги давно детей растят! За что мне такое наказание?» Днём Ирен была мрачнее тучи. Ночью же в сердце её прорастала надежда, что супруг уделит ей внимание. Но Луи предпочитал отвернуться на другой бок и спать. Лишь изредка он поворачивался к жене и, закрыв глаза, исполнял супружеский долг. Удовольствия Ирен уже не получала. Напряжение не позволяло ей расслабиться. Она думала о ребёнке и мысленно молилась, чтобы Бог помог ей забеременеть.  Луи тоже мечтал о ребёнке. Сплетни соседей и допросы отца угнетали Луи, принося суицидальные мысли. Порой он стоял на балконе и думал, не шагнуть ли вниз. Брак тяготил его. Луи казалось, будто он живёт чужую жизнь, будто попал в ловушку, из которой нет выхода. По ночам Луи снился Лестат. Вампир обнимал его, шептал на ухо разные глупости и целовал, укутывая одеялом. Шаги Лестата были не слышны. Но Луи чувствовал запах его духов и прикосновение длинных пальцев к коже. Открывая глаза, Луи надеялся увидеть Лестата. Но в постели была только Ирен и пудель, спящий в ногах. Луи понятия не имел: навещал его возлюбленный или это было лишь видением. Луи отчаянно тосковал по Лестату и желал близости только с ним. В минуты страсти губы Луи беспрестанно шептали: «Лестат… Мой Лестат». Это уничтожало самооценку Ирен, разгоняя в ней неприязнь к супругу. Луи чувствовал её напряжение и стремился закончить поскорее. Занятие с женой любовью превратилось для него в обязанность и тяжкую муку. Он надеялся, что беременность Ирен подарит ему освобождение. По утрам Луи выходил во двор и возводил глаза к нему, умоляя всех богов о ребёнке. Ведь тот мог избавить его от проблем и стать лучиком света в тёмной безрадостной жизни. Чтобы наконец забеременеть, Ирен начала посещать целительниц и гадалок. Они давали ей настойки, ускоряющие зачатие. Ирен пила их, скривившись от горечи, однако результата не было. Частое употребление настоек, сделанных шарлатанами, ухудшило её здоровье. Тело Ирен иссохло, зубы начали крошиться и поднялась температура. Луи забеспокоился и вызвал врача. Тот осмотрел больную, после чего сказал, что она отравилась. В больнице Ирен сделали промывание, однако ей не полегчало. Вскоре выяснилось, что она беременна. Луи от счастья закружил жену на руках. Она звонко рассмеялась, позабыв о боли. Врачи улыбнулись, сочтя, что дело не в отраве, а ребёнке. Ирен вернулась домой, чтобы провести беременность в родных стенах. Луи окружил её заботой. Он искренне старался быть хорошим мужем, хотя общение с женой навевало на него скуку. На восьмом месяце у Ирен начались роды. Она промучилась сутки, истекая кровью и сгорая от жара. Врачи делали всё, что могли, но Ирен не выжила. Настойки гадалок не помогли ей зачать, а убили. Ребёнок родился слабым и умер на следующие сутки. Луи едва не лишился рассудка от горя. Он успел привязаться к Ирен, хотя и не любил её. Но больше всего Луи тосковал о смерти младенца, своего сына. Мечты стать отцом разбились, подобно зеркалу из тончайшего стекла. Луи почувствовал себя как никогда одиноко, смотря на крошечное тельце, лежащие в гробу. Похоронив жену и сына в склепе де Пон дю Лак, Луи отправился домой, собираясь расстаться с жизнью. Он винил себя в смерти близких. Сочувствие и утешение родителей раздражали его. Ведь, если бы ни отец с матерью, свадьба бы не состоялась, и у Ирен была бы другая судьба. На небе блеснул лунный серп. Луи скинул чёрный камзол и вышел на балкон, облачённый в рубашку и чёрные бриджи. Каблуки глухо цокнули, ступив на скользкие перила. Подул ветер, и в глубине комнаты погасли свечи. Луи услышал протяжную игру скрипки. Ему не нужно было поворачивать голову, чтобы понять кто играет. – Лестат, – прошептал он. – Убирайся. – Я не уйду, – раздался до боли знакомый голос. Прозрачная штора колыхнулась, и из-за неё вышел вампир. Походка его была королевской, степенной. Только глаза хранили затаённую печаль. Тонкий стан облегал камзол, цвета полуночи. Пальцы поправляли вихрь светлых волос. Невзирая на ситуацию, Лестат хотел нравиться Луи. – Я сказал: уходи! – повысил голос Луи. – Меня не легко прогнать, – ухмыльнулся вампир. – Впрочем, как и тебя. – Так это ты был под вуалью! – догадка поразила Луи, подобно молнии. – А то ты не знал, – протянул Лестат. – Мы трахались, и ты произнёс моё имя. Ты трахал меня так, как трахают возлюбленных, а не случайных шлюх. – Не обольщайся, – скривился Луи. – Для меня ты – случайная шлюха. Не возлюбленная. В ту ночь я бы трахнул любую. – Почему ты меня обижаешь? – прикусил губу Лестат и вскинул голову с видом оскорблённой невинности. – Ты ещё спрашиваешь? – скрипнул зубами Луи. – Ты бросил меня! – Нет! – воскликнул Лестат. – Я всегда был рядом, приглядывал за тобой. Даже в тот трактир я пришёл ради тебя! Боялся, что ты пострадаешь. Ведь ты был одинок и растерян. – Ещё бы я был не одинок, – процедил Луи. – Только не надо лгать. Ни за что не поверю, что ради меня ты вырядился шлюхой. – Не шлюхой, а леди, – оскорбился Лестат. – Я иногда претворяюсь женщиной, чтобы поразвлечься. Поближе подобраться к жертве, например. – Или склеить какого-нибудь мужика, – продолжил за него Луи. – Не без этого, – сознался Лестат. – Но в ту ночь я старался для тебя! Никто другой мне не нужен. – Тогда почему ты предпочёл мне баронессу? – вопрошал Луи, не сходя с перил. – Я разбил тебе сердце, – вздохнул Лестат. – Прости. Но это было необходимо. Я не желал приобщать тебя к жизни вампиров, пока ты не вкусил жизнь людей. Не создал семью, не завёл детей… – У меня была семья, – слова Луи сочились ядом. – Все умерли! Лучше бы при встрече ты выпил мою кровь до последний капли, убил меня и не воскрешал! – Я бы не смог, – вздохнул Лестат. – Ты слишком красив, чтобы гнить могиле. Ты достанешься вечности и мне. Черви не коснутся твоей плоти. – Почему ты раньше не обратил меня? – в отчаянии спросил Луи. – Я дал тебе шанс на нормальную жизнь, – ответил Лестат. – Жаль, что всё закончилось ужасно… – Ужасно – не то слово, – произнёс Луи. – Быть вампиром тоже не легко, – сказал Лестат. – Я пытался уберечь тебя от этой участи. Но сейчас ты на грани. Лучше я заберу тебя с собой в вечность, чем ты разобьёшься о каменную аллею. – Я не согласен, – упёрся Луи. – Пойми, я люблю тебя и не позволю тебе умереть, – пылко прошептал Лестат. – Мы вместе будем противостоять Детям Ночи и любому, кто осмелится стать между нами. Клянусь. Я защищу тебя. – Как жаль, – прошептал Луи. – Как жаль, что я тоже люблю тебя. – Доверься мне в последний раз! – взмолился Лестат. – Позволь подарить тебе вечную жизнь. – Я не хочу вечность помнить, как хоронил своего ребёнка! – воскликнул Луи. – Ты забудешь, – заверил Лестат. – Годы идут, и память бессмертных притупляется. Раны заживают. Я давно забыл то, что причиняло мне нестерпимую боль в годы юности. – Разве твои потери можно сравнить с моими? – вопрошал Луи, упиваясь своей болью и совершенно позабыв о чувствах вампира. – Мне не приходилось хоронить ребёнка, – опустил взор Лестат. – Страшно представить, что ты чувствуешь. Я не могу обернуть время вспять, но могу забрать твою боль. Стань моим спутником. Позволь укусить тебя! – Нет! – молвил Луи. – Я виноват в смерти жены и сына. Я должен за это заплатить. – Если и есть виноватый, то только я, – возразил Лестат. – Я должен был укусить тебя раньше. Моя ошибка в том, что я подтолкнул тебя к свадьбе. – К свадьбе меня подтолкнули родители и отчаяние, – покачал головой Луи. – Я ревновал к баронессе и хотел жениться назло тебе. Твоей вины здесь нет. Я принял решение, разрушившее жизнь Ирен, мою и ещё не родившегося ребёнка. – Ты не мог всё предусмотреть, – вздохнул Лестат. – Впрочем, как и я. Судьба решила за нас. Теперь я вижу: тебе предначертано быть вампиром. – Обычная жизнь не для меня, – признал Луи. – Но и бессмертным я быть не желаю. Луи счёл, что прощальный разговор затянулся и сделал шаг вперёд. Лестат вскрикнул, взмахнул руками, но поймал лишь воздух. Луи полетел с балкона, приготовившись умереть. Поток ветра взвился вокруг него. Золотые звёзды вспыхнули, словно по волшебству. Ночная прохлада въелась в кожу, подобно земляным червям. Земля устремилась навстречу Луи. Он почувствовал запах листвы и зажмурился, ожидая скорый удар. Падение внезапно прекратилось. Лестат подхватил Луи на руки и начал медленно опускаться на землю. – Я тебя ненавижу! – не выдержал Луи. – Неужели ты думал, что я не спасу тебя? – поднял бровь Лестат. – Наивный. – Отпусти меня немедленно! – взвился Луи. – Никогда, любовь моя, – промурлыкал Лестат. – Держать тебя на руках – одно удовольствие. Вечность делал бы это! – Я должен умереть, – стоял на своём Луи. – Никому ты ничего не должен, – фыркнул Лестат. – Посмотри вниз. Видишь аллею? Разбиться о неё больно. Ужасно-больно… Никто не хочет боли и смерти. Даже ты, мой ангел скорби. – Отпусти, – потребовал Луи. Голос его звучал уже не столь уверенно. – Ты не заслужил боли, – прошептал ему на ухо Лестат. – Ты заслужил любовь. Прими мой тёмный дар. Стань бессмертным! Луи отрицательно покачал головой. Лестат приник к нему ближе и зашептал, опаляя кожу дыханием: – Ты не представляешь, как мне тоскливо и одиноко в вечности. Я столько страдал, пока не встретил тебя. Ты – пламя, освещающее мой путь во мраке. Прошу, не оставляй меня! Без тебя я погибну. Взгляд Луи переменился. Больше в нём не было решимости умереть. В место неё плескалось беспокойство за Лестата, граничащее с безумием любви. Вампир почувствовал, что Луи колеблется и продолжил уговаривать, незаметно убирая волосы с его шеи. Луи поддался Лестату, не в силах противиться любви к нему. Вампир расстегнул верхние пуговицы рубашки Луи, открывая пространство для укуса, наклонился и впился клыками в шею. Луи замер, ощутив как Лестат пьёт его кровь. Сердце Луи стало биться медленнее. Жизнь покидала тело, ставшее ватным в объятьях вампира. Тот облизнулся, вкусив крови любимого. Она была солёной и вкусной, точно еда богов. – Ты умираешь, – пояснил Лестат. – Но не тревожься. Это не продлится долго. – Я верю тебе, – шепнул Луи. Вампир коснулся его губ нежным поцелуем и, опустившись на землю, взглянул на луну. Сегодня она была особенно прекрасной. Её свет заливал поляну перед домом, простираясь подобно серебряному полотну. Луи почти не дышал. Лестат прижал его к груди, гладя по голове и напевая тихую колыбельную. Луи улыбнулся уголками губ. Его изумрудные глаза источали спокойствие и умиротворение. Он не боялся, что вампир навредит. Лестат дождался, когда сердце любимого перестанет биться, укусил себя за руку и поднёс её к губам Луи. Едва пара красных капель попали ему на язык, Луи ожил. Клики прорезались на его десне, острые и белые. Он принялся пить кровь с жадностью новорождённого младенца. – Не спеши, – улыбнулся Лестат. – Всё твоё! Пей, моё создание, мой бессмертный спутник. Луи сделал несколько глотков и, отстранившись, облизнулся. На губах его заиграла улыбка. Слух обострился, позволяя услышать, что происходит за много миль. Тело наполнилось нечеловеческой силой. Луи показалось, будто он одним пальцем может свернуть горы. Лестат пригладил волосы Луи и стёр с его губ капли крови. – Я люблю тебя! – зачарованно прошептал Луи. – Наш мир… Он прекрасен! – В тебе говорит моя кровь, – сказал Лестат. – Ты привыкнешь к вампирскому видению мира, и он перестанет тебя удивлять. Лишь одно останется неизменным. Моя любовь к тебе. Луи обхватил Лестата за плечи и поцеловал. По щекам его струились слёзы радости. Лестат обнял Луи поперёк талии, углубляя поцелуй. Луи прикрыл глаза, позволив себе насладится мигом истинного счастья. Новорождённый вампир верил: ничто не помешает ему быть с Лестатом.