Тёмный ангел

Луи продолжал смотреть на картины, устало подперев голову. В сознании его звучали слова Клодии. Он отчаянно гнал их от себя, но они не желали покидать мыли. «Лестат не враг, – убеждал себя Луи. – Клодия ошибается. Он не убивал ни её бабушку, ни Ники, ни моих близких. Я не верю! Лестат всегда любил меня». В конце галереи послышались шаги. Луи повернул голову и увидел Лестата. Он тихой поступью шёл по паркету, гибкий и грациозный, словно кошка. Его губы были чисты, будто Лестат никогда не пил человеческой крови. – Я знал, что найду тебя здесь, – улыбнулся он. – Ты так быстро убежал… Даже не стал есть. – Лучше голодать, чем пить людскую кровь, – отрезал Луи. – Ты слишком хорош для этого мира, – вздохнул Лестат. – Почему бы нам не отправиться на бал? Ещё бы потанцевали. – Мне не нравятся шум и толпа, – отказался Луи. – Хорошо, – примирительно поднял руки Лестат. – Предлагаю завтра сходить в театр! Там более изысканная публика. Возможно, среди театралов ты найдёшь достойную жертву.  Луи одарил Лестата обиженным взглядом. В глазах его светился вопрос: «Как ты не понимаешь? Я вообще не хочу убивать людей. Никаких!» Лестат почувствовал, что возлюбленному не легко, прижал его к груди и погадил по волосам, выражая сочувствие. – Все вампиры были на твоём месте, – проговорил Лестат. – Рано или поздно боль пройдёт, философские вопросы забудутся и мораль твоя станет иной. До тех пор я не отойду от тебя. Со мной тебе нечего бояться. Луи подавил вздох, смотря куда угодно, только не в глаза Лестату. Тот обнял Луи и потянул к выходу из галереи. Сердце подсказывало Лестату: мрачные картины плохо влияют на Луи. Дома вампиры разделись и легли в гроб. Лестат принялся ублажать Луи, надеясь, что тот забудет о плохом, благодаря умелым ласкам. Руки и тесный горячий рот Лестата действительно на время подарили Луи покой. Но стоило закрыть глаза, как слова Клодии звучали в подсознании с новой силой. Во сне Луи ворочался, истекая потом. Ресницы его дрожали. Длинные ногти впивались в обивку гроба, разрывая её. Лестат сонно гладил возлюбленного по спине, не в силах понять, от чего тот тревожится. День сменился вечером. Темнота растеклась по земле чёрной рекою, и вампиры проснулись. Лестат подошёл к зеркалу и начал расчёсывать волосы, думая уложить их, чтобы возлюбленному понравилось. Луи облачился в камзол, скучающе глядя по сторонам. Слова Клодии прожигали душу ядовитым кинжалом. Хотелось вырвать их из мыслей. Но не получалось. После любых попыток забыться они сильнее въедались в мысли. – Мой ангел, что с тобою? – приблизился Лестат. – Я в порядке, – пробурчал Луи. Он вынужден был лгать. Ведь дал Клодии слово, что не расскажет о ней возлюбленному. Лестат печально опустил ресницы, видя что Луи не расположен к разговору. В молчании вампиры покинули дом и отправились к театру. Он располагался на набережной. Золотая луна отражалась в воде, насыщая её чарующим блеском. Белые колонны театра тянулись в высь, обвитые плющом. По ступенькам поднимались мужчины, одетые в дорогие камзолы, и женщины в струящихся платьях. Лестат и Луи расположились на балконе, подальше от людей, и свет в зале погас. Занавес поднялся, тихо шурша. На сцене запела девушка, исполняя арию из «Дон Жуана». Лестат скривился: – Она не умеет петь! – Не всем дано, – отрешённо произнёс Луи. – Но она выступает в театре! – возмутился Лестат. – Наверняка, переспала с директором и получила роль. Подобные бездарности порочат своим существованием это место! – Ты же не думаешь выпить её кровь? – насторожился Луи. – Из-за неё роль не получила действительно талантливая певица, – заявил Лестат. – А зрители потеряли деньги. Разве такое справедливо? – Я тоже возмущён, – сказал Луи. – И всё же, давай не будем убивать девушку? Смерть – слишком жестокое наказание. Лестат фыркнул, демонстрируя несогласие с Луи. Певица закончила петь и скрылась за занавесом. Луи узрел, как глаза возлюбленного вспыхнули жаждой крови. – Я сейчас, – сказал Лестат и устремился за кулисы. Луи поспешил за ним, не зная что намерен делать: отговаривать или молча наблюдать. Лестат ворвался в гримёрку певицы и захлопнул дверь. Луи еле успел заскочить следом. Певица вскрикнула. Кисточка для нанесения макияжа выпала из её руки. Белый парик покосился, обнажив рыжеватые жидкие волосы. Оскалившись, Лестат схватил певицу за горло и прижал к зеркалу. – Что вы творите? – закричала она. – Я позову охрану! Я ведущая солистка! – Вы – бездарность, – отрезал Лестат. Его клыки вонзились в шею певицы, прокусив сонную артерию. Луи вздрогнул, не ожидав столь быстрой развязки. Лестат принялся глотать кровь, едва не мурча от удовольствия. Музыка, доносящаяся со сцены, приглушала хлюпанье крови, но Луи всё равно было не по себе. Лестат напился и, вытерев губы, взмахнул певицей, как тряпичной куклой, прямо перед носом Луи: – Дорогой, тебе нужно подкрепиться! – Убери, – сморщился Луи. – Меня сейчас стошнит. – Ты совсем не голоден? – не поверил Лестат. Луи прислушался к своим чувствам. В животе действительной урчало. Стенки, казалось, вот-вот слипнутся. – От пары глотков крови ты не станешь убийцей, – принялся уговаривать Лестат. – К тому же, певица не была хорошей девушкой. Она не только спала с директором, но и подкидывала соколки зеркала в костюмы других артисток, срывая им выступления. – С чего ты взял? – спросил Луи. – Я умею читать мысли людей, – поведал Лестат. – У тебя появится такая же способность. Со временем. – Ясно, – пробормотал Луи. –- Знаешь, я люблю тебя больше жизни. Но пить кровь людей не смогу. Прости. Лестат сделал ещё пару глотков крови и кинул певицу на пол, словно обёртку из-под конфеты. Луи скривился, не привыкший к подобному обращению с мертвецами. Лестат поймал его взгляд и ушёл, обиженно нахмурив брови. До конца представления вампиры не досидели. От напряжения между ними едва не искрился воздух. Луи твёрдо решил поговорить с возлюбленным по возвращении домой. Так дальше не могло продолжаться. Вернувшись в особняк, Лестат первым делом наполнил бокал вином и опустился перед камином, печальный и задумчивый. Огонь не грел его. А вино не дурманило разум. Но Лестат упорно продолжал подливать себе. Сейчас он отчаянно нуждался в чём-то простом, человеческом. Луи опустился на диван рядом с Лестатом и наконец признался: – На балу я говорил с девушкой. Её зовут Клодия, и она умоляла не рассказывать о нашей встрече. Но я не могу больше молчать… – Клодия? – Лестат едва не подавился вином. – Что она хотела от тебя? Зачем приходила? – Клодия говорила, что ты плохой, – поведал Луи. – Она надеялась, что я поверю, будто ты подговорил цыган отравить мою жену. – Это вздор! – глаза Лестата яростно сверкнули. – Клодия была моей воспитанницей. Я растил её как дочь, жалел сиротку! – Не злись, – мягко коснулся его руки Луи. – Я тебе верю. Правда, меня мучает один вопрос: кто такой Ники? – Я любил его когда-то, – во взгляде Лестата промелькнула печаль. – Мы вместе выросли во Франции. Вместе сбежали от отцов и устроились работать в театр. Из меня получился неплохой актёр, из него – гениальный скрипач. – Оу, – протянул Луи. – Я не знал, что ты выступал в театре. – Это было до того, как меня похитил и насильно обратил в вампира Мариус, – пояснил Лестат. – После обращения он умер, а я остался один… Тяжело было привыкать к жизни бессмертного без наставника. Мариус – эгоист, как все самоубийцы. – Он исполнял закон, – произнёс Луи. – Нашёл себе достойную замену и только потом умер. Помнишь правило? Число вампиров не должно ни увеличиваться, ни уменьшаться. – Ты защищаешь Мариуса? – ощетинился Лестат. – Он укусил меня против воли! По-твоему, это нормально? – Конечно нет, – ответил Луи. – Я всегда на твоей стороне. Просто мир вампиров сложен. Здесь нет места чёрному и белому. Все краски серые. – Ты прав, – вздохнул Лестат. – Николя, мой Ники, был белым. Слишком чистым для этого мира. Он любил меня. Но не мог смириться, что я вампир… Однажды Ники увидел меня с окровавленными губами и убежал прочь. Я думал: он поплачет, поругает меня. А он… повесился. – О, Лестат, – Луи потянулся к возлюбленному и обнял его, укачивая словно дитя. – Всё позади, – прошептал Лестат. – Ники никогда не был моей настоящей любовью. Знаю, звучит пафосно. Но я правда не любил его так, как тебя. – Верю, – сказал Луи. – Ведь люблю тебя столь же сильно. Иначе, разве терпел бы, как ты пьёшь кровь людей? – Не терпел бы, – усмехнулся Лестат. – Ники вот не терпел… – Забудем о прошлом, – взял его за руку Луи. – Не могу видеть, как ты тоскуешь. Лучше расскажи, почему Клодия тебя недолюбливает? – Она дочь охотников на вампиров, – ответил Лестат. – Этим всё сказано. Я думал, что из Клодии получится отличная вампирша. Она была сильной и целеустремлённой в детстве. Жаль, талант Клодия решила использовать против вампиров. Из-за этого мы расстались. – Ты хотел, чтобы она стала твоей спутницей? – полюбопытствовал Луи. – Не в том смысле, о котором ты думаешь, – хмыкнул Лестат. – В Клодии я видел дочь, а не любовницу. Я надеялся, что однажды она захочет обрести бессмертие, и я смогу убить себя. Пойми, мне не хотелось уходить, ничего не оставив на земле. Я мечтал о ребёнке… – Ты хотел умереть? – подпрыгнул Луи. Волосы его едва не зашевелились от ужаса. – У всех бессмертных бывают подобные мысли, – признался Лестат. – Но не волнуйся. Тяжёлые дни позади. Я встретил тебя, и больше не хочу войти в огонь. – Почему ты собирался умереть? – спросил Луи. – Ответ банален, – вздохнул Лесатат. – От одиночества. – Я не брошу тебя, – с жаром произнёс Луи и коснулся губ возлюбленного. – Мы будем вместе, пока вечность не закончится. Только не смей умирать, не смей меня бросать. Слышишь? – Да, мой ангел, – прошептал Лестат и ответил на поцелуй. Вампиры нежились в объятиях друг друга мгновение. Затем Луи нехотя отстранился и сказал: – Мне снится Клодия. В голове постоянно звучат её слова. Она пытается настроить меня против тебя. Но я не знаю, зачем? – Клодия и ещё несколько недобитых охотников надеются избавиться от всех вампиров, – мрачно изрёк Лестат. – Начать они, видно, решили с сильнейшего. С меня. Клодия хочет свести тебя с ума и убить меня твоими руками. – Не бывать этому! – встрепенулся Луи. – Клодия, как и многие Ван Хельсинги, обладает даром гипноза, – поведал Лестат. – Сопротивляйся её чарам! Они не продлятся долго. – Когда Клодия нападёт? – спросил Луи. – Когда решит, что гипноз подействовал, – ответил Лестат. – Обычно молодые вампиры сдаются спустя сутки. – Значит, скоро Клодия придёт, – посмотрел на часы Луи. – Да, – кивнул Лестат. – Она надеется застать нас после драки, слабых и растерзанных. Но мы обхитрим её. Клодия и охотники столкнутся с нами во всеоружии! – Может, лучше уедем? – предложил Луи. – Зачем рисковать? – Никогда я спину врагам не показывал, – вскинул голову Лестат. – И впредь не собираюсь! А вот тебе лучше уйти. – Я останусь и буду сражаться с тобой плечом к плечу! – заявил Луи. – Прости, но нет, – развёл руками Лестат. – Твоя безопасность для меня превыше всего. Луи не успел понять, что случилось, как Лестат накинулся на него и коснулся двух точек на шее. Луи ощутил желание спать. Веки его потяжелели, и он за одно мгновение провалился в сон. Лестат нежно погладил возлюбленного по щеке и позвал доверенных слуг. Когда те явились, Лестат велел им отвезти Луи в Блэкрэйвон – неприступный замок, вырезанный в скале. Там Луи не смог бы достать ни один охотник.