Тёмный ангел

Как только слуги исполнили приказ Лестата, он завалился на диван и принялся ждать охотников, лениво вращая в руке кубок вина. Вскоре со стороны лестницы потянуло холодом. Дверь со скрипом отворилась, и в холл вошли незваные гости. Клодия выглядела решительно. Брови её сходились на переносице. Железный кастет обвивал пальцы. Металлические вставки звенели на камзоле, защищая грудь и бёдра. Высокие сапоги тяжело ступали по полу, унизанные серебряными шипами. За Клодией шла баронесса Мари. В глазах её читались отчаяние и укор. Чёрные волосы Мари извивались, словно змеи. Красное платье струилось по полу, точно пролитая кровь. Следом тянулся отряд мужчин в кожаных камзолах. Они были разного возраста, телосложения и роста. Лишь одно объединяло их. Все они однажды убили вампира. На спине каждого охотника висел арбалет с серебряными стрелами. В сапогах виднелись рукояти ножей. Лестат со скукой посмотрел на вошедших и спросил: – Зачем пожаловали? Вина мне хотите подлить или у нас оргия по расписанию? – Придержи язык, – прошипела баронесса. – Мы не намерены слушать твои пошлости! – Кто бы говорил, – усмехнулся Лестат. – У тебя язычок тоже проворный. Думаешь я забыл, как ты им… – Достаточно! – подняла руку Клодия. – Мы пришли, чтобы убить тебя. Ты – воплощение зла. Ты… – Скучно, – зевнул Лестат. – Может, скажешь что-нибудь новое? «Ты – злой вампир! Мы хотим убить тебя». Это банально! – Он над нами издевается! – возмутилась Мари. – У тебя какие претензии ко мне? – поинтересовался Лестат. –Настолько ненавидишь, что с охотниками спелась? – Я любила тебя, а ты изменил мне с мужчиной! – воскликнула баронесса. – Не я первый, не я последний, – ухмыльнулся Лестат. – Тебе ли читать мне мораль? Ты отравила собственного мужа. Мари вздёрнула нос, демонстрируя презрение к Лестату. Охотникам надоело слушать выяснения отношений, и они достали арбалеты, намекая что пора атаковать. Клодия кивнула, выражая согласие. Серебряные стрелы полетели в сторону Лестата. Он подпрыгнул, уклоняясь от них, и оказался позади охотников. Пока они сообразили, что произошло, он оторвал голову тому, кто стоял ближе. Хруст костей затмил свист стрел. Кровь хлынула на пол, заливая Лестату туфли. Он взял оторванную голову за волосы, обошёл обезглавленное тело и, размахнувшись, крикнул: – Лови! Голова охотника пролетела через весь зал и упала аккурат в руки Клодии. Она не боялась трупов и крови. Однако сейчас не смогла совладать с эмоциями и закричала, брезгливо отбросив голову. – Тебе конец, Лестат, – прошипела Мари. – Охотники, в атаку! – Вампирша за людей и против вампира, – хмыкнул Лестат. – Какова ирония! Стрелы вновь засвистели вокруг Лестата. Он изогнулся и поймал одну из них. Охотники ахнули, не ожидав этого. Лестат запустил стрелу обратно в охотника. Он пробила ему горло, пронзив насквозь. Охотники одарили вампира гневным взглядом и принялась метать в него ножи. Лестат был быстр, как ветер. Ему удавалось легко избегать серебряного острия. Периодически он подпрыгивал к потолку и ловил ножи. А затем, словно вихрь, пролетал меж рядами охотников, разя врагов их же оружием. Охотникам было сложно сражаться с Лестатом. Ведь его способности превосходили человеческие тысячекратно. Баронесса, видя что охотников становился всё меньше, накинулась на Лестата. Клыки её клацнули в опасной близости от его уха. Когти вспороли грудь, оставив три глубокие раны. Лестат отшатнулся, скривившись от боли, и с полуулыбкой заявил: – Обычно я не сражаюсь я дамами. Но ты, моя бешеная кошечка, сама напросилась. Мари облизнулась, представляя как перегрызёт Лестату шею. Он предвидел её удар и схватил за руку, едва не сломав все кости. В этот момент охотники выстрелили, целясь ему в спину. Лестат пригнулся, и все тринадцать стрел вонзились в баронессу. – Я мечтала о лёгкой смерти, – обронила она. – Только и всего, Лес. Только и всего… Тонкая струйка крови стекла с губ Мари. Баронесса пошатнулась и упала. Стрелы сильнее вонзились в её тело, пробив внутренности. Кровавые раны слились с цветом платья. Лестат посмотрел на Мари с долей сочувствия и обратился к охотникам: – Я даю вам шанс уйти! Бегите, или разделите участь вампирши. – Мы не сбежим, поджав хвост, – оскалилась Клодия. Кровь от отрубленной головы стекала по её рукам. – Я не вижу рядом с тобой Луи. Он бросил тебя, верно? – Я отправил его в безопасное место, – ответил Лестат. – Тебе не удалось поссорить нас. Сочувствую. Ты надеялась встретить меня уставшим и избитым. А теперь… Тебе не повезло. Ты привела сообщников в ловушку. – У меня всё продумано, – улыбнулась Клодия и вступила в драку с Лестатом. Он понимал, что она человек и не старался причинить боль. Клодия же била со всей силы. Железный кастет два раза попал по открытым ранам вампира. Серебряные шипы порвали кожу, усилив боль и кровотечение. Охотники окружили Лестата, стремясь помочь Клодии. Их твёрдые кулаки обрушились на его плоть. Удары ног и рук посыпались со всех сторон. Вампир еле успевал защищаться и атаковать в ответ. Клодия дождалась, пока он отвлечётся на кого-нибудь из охотников, и достала из кармана шприц. Тонкая игла незаметно вошла в шею Лестата. Избитый и уставший, он не сразу почувствовал её. Взор его помутился. Силы исчезли, будто их выбили из тела огромным кулаком. Ноги подкосились, и Лестат опустился на колено, пытаясь удержать равновесие. – Я предвидела, что гипноз не подействует на Луи и придумала второй план, – улыбнулась Клодия. – Охотники поддались тебе, чтобы ты почувствовал себя победителем и расслабился, а я успела ввести раствор! – Какой дранью ты накачала меня? – прохрипел Лестат. – Смесью мышьяка, серебра и полония, – улыбнулась Клодия. – Ты не умрёшь. Но мёртвым позавидуешь... Мои собратья-охотники и Мари отдали жизни, чтобы ты страдал. – Героическое самопожертвование! – усмехнулся Лестат. Он храбрился, хотя лёгкие заполняла кровь и боль чувствовалась в каждой клеточке тела. Клодия посмотрела на него сверху вниз: – Ты жалок, Принц Ночи. Валяешься в моих ногах и едва не стонешь от боли… Учти, страдать придётся долго. Иначе души убитых тобой не будут отомщены. – Ты играешь бесчестно, – сплюнул кровь Лестат. – А как честно? – изогнула бровь Клодия. – Хрупкая девушка должна была драться с тобой один на один? – Нет, – ответил Лестат. – Честно – это я один против отряда охотников. В использовании шприцов и прочих подлых ударов чести нет. – Мы не французские аристократы, – невинно моргнула Клодия. – Уж не обессудь! Лестат скрипнул зубами и попробовал подняться, но оказался придавлен к полу сапогом Клодии. – Куда собрался? – спросила она. – Я не закончила с тобой! Признаться, поначалу я хотела тебя убить. Потом поняла – с тобой можно поразвлечься. Твоя участь станет предупреждением вампирскому сообществу. Они будут бояться меня. – Что ты задумала? – насторожился Лестат. – Я приговариваю тебя к вечному заточению в гробу! – произнесла Клодия с видом английской королевы. – Тебя никто не найдёт. Ведь Атлантический океан глубокий. Волны станут твоей колыбелью. Рыбы – няньками. Тишина – единственным собеседником. Интересно, как скоро ты сойдёшь с ума? – Я выберусь, – пообещал Лестат. – Тогда ты сильно пожалеешь, что выступила против меня! – Серебряный гроб не сломать, – театрально вздохнула Клодия. – Он лишит тебя сил. Ты превратишься в иссохшего дряхлого старика. А я, к тому времени, истреблю весь вампирский род. Начну, пожалуй, с Луи. Куда ты его спрятал? – Только попробуй тронуть Луи, – ярость вспыхнула в глазах Лестата. – Клянусь, если осмелишься, я вырву твоё сердце, раздроблю все кости и оставлю умирать. А после примусь за тех, кто тебе дорог. – Просчитался, – рассмеялась Клодия. – Мне не дорог никто! Родители мертвы, бабушка тоже. – Я не убивал их, – напомнил Лестат. – Уже не важно, – сказала Клодия. – Главное, ты – вампир. Я – дочь Абрахама Ван Хельсинга. Судьбой решено, что мы по разные стороны. Передавай примет рыбам на дне океана! Клодия хлопнула в ладоши. Охотники внесли в комнату огромный серебряный гроб. Со всех сторон он был обвит металлическими кольцами, предназначенными чтобы сдержать того, кто окажется внутри. Лестат попятился, уже не имея надежды встать на ноги. Яд гулял в его крови, отравляя всё чего касался. Организм не успевал восстанавливаться. Сил с трудом хватало, чтобы думать не то, что сопротивляться. Охотники схватили Лестата за руки и за ноги и бросили в гроб. Лестат ощутил боль от столкновения с серебряной поверхностью. Она обожгла его тело, оставив на спине и бёдрах глубокие раны. Лестат вдохнул запах собственной горелой кожи, и на лице его отразилась смесь гнева и отчаяния. Клодия наклонилась к нему, не скрывая злорадства, и прошептала на ухо: – Наслаждайся отдыхом, пока я ищу твоего Луи. Он не отведал человеческой крови. Поэтому смерть его ждёт лёгкая – кол в сердце. Луи будет единственным мужчиной, с которым ты спал и чьё сердце не разбил. – Я покину гроб и задушу тебя, – прошипел Лестат. – Не трать последние силы на пустые угрозы, – улыбнулась Клодия. – Закрой глаза и спи. Пусть тебе присниться встреча с Луи. Вы будете лучшей парой в Аду! Баю-бай. Глазки, кровопийца, закрывай! Охотники усмехнулись, услышав слова Клодии. Она захлопнула крышку гроба, одарив Лестата взглядом победителя. Он хотел вновь запретить ей трогать Луи. Но от боли трудно было соображать. Вездесущее серебро медленно разрушало его. Ярость и страх одиночества исчезали. В сознании, охваченном болью, билась только одна мысль: «Кто такой Луи? И почему я за него так боюсь?» Клодия распахнула двери особняка Лестата и указала охотникам на его карету. Они положили в неё гроб и поскакали к Атлантическому океану. Дорога предстояла долгой. Охотники гнали коней что есть сил. Клодия почти не отрывала взгляд от гроба. Слышать стоны и крики Лестата ей доставляло удовольствие. Гроб качался из стороны в сторону, и вампир бился в агонии, соприкасаясь с серебром. Его когти царапали стенки гроба, надеясь найти выход. Подушечки пальцев стирались в кровь. Клодия чувствовала в воздухе её металлический привкус и приговаривала: «Это тебе за маму, Лестат, это тебе за папу, это за бабушку, а это за весь род людской». Охотники подгоняли коней и напевали старую балладу, вспоминая собратьев, павших в битве с бессмертными. Голоса их тревожно вибрировали, вплетаясь в шелест листьев под копытами, крик ворон и вой ветра. Лестат слышал охотников и, невольно, заводил свою песню. Он был охвачен бредом, и Клодия не могла расслышать большинство слов. Поняла лишь три фразы: «Изумрудные глаза», «мой ангел», «единственная любовь». На закате нового дня охотники добрались до скал, испещряющих берег Атлантического океана. Клодия возвела руки к небу, прося благословения у Бога. Охотники поднялись на скалу, перекрестились и скинули гроб в пучину океана. Волны поднялись, но вскоре утихли. Лишь пена в свете закатного солнца стала красной, точно кровь.