Тёмный ангел

Алан фон Виттельсбах искал Анжелику. Она уехала во Францию, его не предупредив. Телепатически связаться с ней не получалось. Алан нервничал, не зная что предпринять, пока знакомый вампир не сообщил ему, что Анжелику и Луи собираются казнить в театре Вампиров. Не помня себя от тревоги, Алан поскакал в Париж. Путь от Англии до Франции был не близок. Алан загнал четверых коней, чуть не свернул шею на крутом повороте и смертельно устал. Но, несмотря на это, ему удалось приехать в театр за два часа до рассвета.  Алан ворвался в холл, ураганом промчался по лестнице и оказался посреди комнаты с каменными гробами. Вампиры уже спали, приготовившись к долгому дню. Только Сантьяго не ложился. Он сидел за органом, неторопливо точа серебряный клинок. – Где Анжелика? – вопрошал Алан. – Ты, значит, её женишок, – отвлёкся Сантьяго. – Я думал, ты повыше. Но это не страшно. С тобой всё равно сподручнее. – Что сподручнее? – насторожился Алан. Сантьяго приблизился к нему и посмотрел прямо в глаза: – Хочешь спасти невесту? – Да! – воскликнул Алан. – Тише, – приложил палец к губам Сантьяго. – Вампиров разбудишь. Мы должны убить их во сне. Иначе с ними не совладаем. – Но они наши собратья, – опешил Алан. – Убить их значит нарушить закон. – Они живы лишь снаружи, – сказал Сантьяго. – Я прожил с собратьями долгие годы и понял: среди бессмертных мало тех, кто сохранил в душе хоть каплю человечности. Лестат ещё жив. Луи тоже. Те, кто спят в этих гробах, нет. – Я не понимаю… – пробормотал Алан. – Ты жив, пока умеешь чувствовать, – пояснил Сантьяго. – Пока в сердце твоём есть любовь, надежда и умение созидать ты не мертвец. Наши собратья закостенели в убеждениях, погрязли в крови и остались в прошлом. Пойми, в нашем веке их нет! – Ты намерен убить всех обитателей театра Вампиров? – Только тех, кто мёртв. Понимаешь, о чём я? Арман пугает новое поколение древними законами, хотя худшее уже произошло. Его сторонники утратили то, что отличает людей от животных. Душу, сочувствие, разум… Называй, как угодно! Они – звери. – Что это значит? – Сторонники Армана перестали видеть краски этого мира. Они не наслаждаются театром. Забыли, когда последний раз любили. Их интересует только кровь. Некоторые ищут утешение в убийствах, но скоро и это наскучит им. Большинство тех, кто спит в этих гробах, мечтают о смерти, ибо их жизнь лишена смысла. – Кажется, я тебя понял. Ковен вампиров изжил себя. Пора создать что-то новое. – Верно. Луи знает, как. Он укажет нам путь, как некогда указал молодой Лестат. Поэтому я на их стороне. Ты присоединишься ко нам? – Да, если так я спасу Анжелику. – Так ты спасёшь весь мир. По нему не должны ходить бездушные создания, одержимые лишь кровью. Алан кивнул и взял со стены факел. Сантьяго подошёл к первому гробу и поднял тяжёлую каменную крышку. Внутри лежала древняя вампирша, запачканная кровью. – Элеонор де Буша, – указал на неё Сантьяго. – Судя по крови на губах, недавно охотилась. Как думаешь, кого она предпочитает на ужин? Младенцев. Ей нравится слушать их плач. Это печально, ведь раньше Элеонор предпочитала Баха. Алан еле сдержал тошноту, услышав слово «младенцев». Сантьяго поднёс кинжал к горлу вампирши и сделал надрез. Она распахнула глаза, оскалилась, захрипела. Алан зажал ей рот рукой, пока Сантьяго отрезал голову. Затем вампиры поднесли факел к телу Элеонор и сожгли труп, дабы она точно не воскресла. Сантьяго прочитал что-то похожее на итальянскую молитву, после чего открыл второй гроб. В нём спал юноша, похожий на статую Давида, облачённую в белый камзол. – Красавец, не правда ли? – спросил Сантьяго. – Играет в театре Дон Жуана. Талантлив и красноречив. Жаль только по ночам любит насиловать девушек. У него увлечение такое появилось не сразу. Помнится, полвека назад он боялся даже дышать в сторону девиц. – С годами мы регрессируем, как всё живое, – проронил Алан. – Наше тело нетленно, однако мозг разрушается. – Надеюсь, мне удастся избежать такой участи, – сказал Сантьяго. – А если нет, пусть найдётся тот, чья рука не дрогнет. Кинжал вошёл по рукоять в грудь спящего красавца. Тот открыл глаза, но не успел проронить ни звука. Пламя факела окутало его, поглотив предсмертные проклятья и мольбы. Сантьяго захлопнул крышку второго гроба, чтобы огонь не перекинулся на стены театра, и подошёл к третьему гробу. Алан последовал за ним. Вместе они лишили жизни вампиров, которые за столетия превратились в зверей в человеческом обличье. – Что дальше? – опустил факел Алан. – Нужно найти Армана, – ответил Сантьяго. – Если его не убить, он не позволит освободить Анжелику и Луи. – Что скажут наши собратья, когда проснутся и увидят мертвецов в соседних гробах? – поинтересовался Алан. – Те, кого мы не тронули, порядочные вампиры, – пояснил Сантьяго. – Они не осудят нас за убийство насильников, садистов и безумцев. – Хорошо бы, – пробормотал Алан. Сантьяго подтолкнул его вперёд, и вампиры поднялись на верхний этаж. Пройдя по чёрному коридору, они попали в покои, цвета небесной лазури. На стенах висели пейзажи ранней весны. По углам располагались бюсты великих артистов и композиторов. Гроб, стоящий возле кровати, пустовал. Его обладатель, Арман фон Лаутбеттен, сидел за дубовым столом, изображая трапезу. Это был его любимый ритуал перед сном. Вид и запах человеческой еды дарили ему давно забытый покой. Подражая людям, Арман мысленно возвращался в годы юности и ощущал себя нормальным, а не проклятым ребёнком ночи. Перед ним лежала вчерашняя газета и стоял поднос, полный клубничных пирожных, горячих круассанов и бутербродов из багета, сыра и ветчины. От фарфоровой чашки шёл дым, приносящий терпкий запах кофе. В вазе благоухали живые цветы, подаренные посетителями театра. – Ты не спишь, – разочарованно молвил Сантьяго. – Увы, – улыбнулся Арман. – Легко избавиться от меня не выйдет. – Знаешь, я и не надеялся, – хмыкнул Сантьяго. – Мы два старейших вампира. Нам давно нужно было выяснить, кто сильнее. – Почему ты решил помериться силой сейчас? – полюбопытствовал Арман. – У нас появились разногласия, – ответил Сантьяго. – Ты разве не заметил? – Ты зря жаждешь перемен, – вздохнул Арман. – Они несут смуту. Закон и традиции, напротив, обеспечивают стабильность. – Я устал гнить в твоём стабильном болоте, – заявил Сантьяго. – А что думаешь ты? – повернулся к Алану Арман. – Я? – смутился Алан. – Я просто хочу спасти Анжелику. Она не виновна, в чём бы её не обвиняли. – Любовь лишает разума и трезвого взгляда на мир, – сморщился Арман. – Хорошо, что большинство моих сторонников давно перестали ощущать её. Плохо, что ты, Сантьяго, видишь в этом изъян. Отсутствие чувств – сила, а не слабость. – Я должен тебя убить, – молвил Сантьяго. – Иначе ты не допустишь перемен и не пощадишь Анжелику и Луи. Но… мне не хочется твоей смерти. Ведь душа твоя ещё жива. Теперь я это вижу. Сантьяго указал на стол с едой. Арман тряхнул головой: – Не пойму, о чём ты. – Ты презираешь чувства, потому что они переполняют тебя, – произнёс Сантьяго. – Ностальгия о временах, когда ты был человеком, любовь к Лестату… Ты, конечно, подонок и любовь твоя эгоистична. Но всё же твоё сердце не окаменело. Мне печально осознавать это. Ведь ты отличаешь от тех, кого я убил минуту назад. Лишить тебя жизни будет сложнее. – Кого ты убил? – вскочил Арман. – Отвечай! – Я отправил в Ад тех, кто заслужил, – ответил Сантьяго. – Ты в глубине души тоже презирал их. Не бойся. Я не замарал руки кровью достойных. – Ты убил собратьев! – закричал Арман. – Это нарушение закона! Предательство! Я тебя уничтожу! – Или я тебя, – сказал Сантьяго. Арман скинул камзол, оставшись в чёрной рубашке и серых бриджах. Сантьяго демонстративно отбросил серебряный кинжал и снял мантию Смерти. Алан пожелал ему удачи, затем отошёл к стене, чтобы не мешать двум древним вампирам выяснять отношения. Они набросились друг на друга, словно по команде. Арман принялся кусать Сантьяго за шею, стремясь вырвать куски плоти. Тот ударил его кулаком по спине и, схватив за шиворот, откинул к столу. Арман врезался в него и упал. Стол треснул пополам. Еда попадала на ковёр. Ваза с цветами опрокинулась, и вода разлилась, обрызгав Армана. Чашка разбилось, и кофе потекло на белую скатерть. Сантьяго ухмыльнулся. Арман застонал, ощутив боль в пояснице от столкновения со столом. Алан затаил дыхание, надеясь что глава культа сдался. Но Арман и не думал отступать. Сделав в воздухе кувырок, он прыгнул на Сантьяго и пригвоздил его к полу. Клыки Армана впились в руку Сантьяго, перегрызая кость. – Тощий ублюдок! – выругался Сантьяго и ударил Армана в челюсть раненой рукой. Кровь брызнула на лица Армана, закрывая обзор. Он зашипел, выражая недовольство. Сантьяго пнул его ногой, ломая рёбра. Арман подавил болезненный скулёж и потянулся к глазам Сантьяго, пытаясь выдавить их. Сантьяго подпрыгнул, приземлившись в другом конце комнаты, и метнул в Армана упавшую вазу. Тот пригнулся, позволяя ей разбиться о стену. – Поосторожнее! – вскрикнул Алан. – Господа вампиры, меня не зашибите! – Помолчи! – хором произнесли старейшины. Алан обиженно нахмурил брови и спрятался за колонной, поддерживающей потолок. Сантьяго и Арман приблизились друг к другу, осторожно, как подобает хищникам, и сошлись в рукопашной схватке. Они били друг друга по лицу, руками и груди. Не жалели сил на удары. Из ран вампиров струилась кровь. Синяки портили бессмертные тела. Клочья волос валялись на полу, смешавшись с кофе, едой и сгустками крови. Когда вампиры ощутили усталость, то стали драться с большим остервенением. Алан не заметил, как они перебрались на потолок. Колонна начала крошиться, угрожая обрушиться на Алана. Он выбежал в коридор, боясь погибнуть под завалами. Арман и Сантьяго разбили в кровь кулаки и принялись бить друг друга ногами. Они катались по потолку, падали на стены, крушили мебель и срывали люстры, пока не поняли, что силы их почти раны. Сделав резкий выпад, Сантьяго удалось скинуть Армана на пол и придавать своим телом. – Сдавайся, – прохрипел он разбитыми губами. – Никогда, – прошипел Арман, теряя сознание. Сантьяго встряхнул его, не давая отключиться, подобрал серебряный кинжал и приставил к горлу Армана. – Я убью тебя, – пригрозил Сантьяго. – Сдавайся! – Нет, – ответил Арман. Отчаяние, злость и обида мелькали на его лице, поочерёдно сменяя друг друга. Из глаз лились кровавые слёзы. Изувеченное тело переполняли раны от когтей, синяки и кровоподтёки. – Я не могу так, – поднялся Сантьяго. – Ты достойный соперник. Убить тебя, значит совершить бесчестие. – А как же Анжелика? – вбежал в комнату Алан. – Как Луи? – Мы спасём их, – заверил Сантьяго. – Глава культа не в том состоянии, чтобы помешать нам. Сантьяго болезненно скривился, выпрямляя сломанную спину, и подал руку Арману. Тот оттолкнул её и поднялся сам, еле наступая на сломанную ногу. – Мы ужасно выглядим, – заключил Сантьяго. – Не то слово, – согласился Арман. – Радует, что хотя бы тело само исцеляется, – хмыкнул Сантьяго и вновь подал руку Арману. – Предлагаю заключить мир. – На каких условиях? – вопрошал Арман. – Я дам тебе уйти, – ответил Сантьяго. – Найдёшь где-то вампиров, согласных жить по твоим правилам, я не стану мешать. Луи и Лестат тоже тебя не тронут. Взамен – ты не лезешь на нашу территорию и не мешаешь нам. – Ладно, – пожал руку Сантьяго Арман. – Если вздумаешь нарушить договор, я надеру тебе задницу, – предупредил Сантьяго. – Не мечтай, – хмыкнул Арман. – Скорее я надеру её тебе. Сантьяго скептически фыркнул. Арман подобрал с пола камзол и, хромая, поковылял к выходу. Алан подскочил к Сантьяго, встревоженно смотря на распахнутое окно: – Бежим в Зал Казни! Скоро рассвет. Анжелика и Луи могут погибнуть! Сантьяго заткнул кинжал за пояс и поспешил к лестнице. Алан устремился вперёд, освещая путь факелом. – Знаешь, что я думаю? – спросил Сантьяго, перепрыгивая через ступени. – Арман плохой руководитель культа, но второго шанса заслуживает. Ему просто не повезло. Неудачный роман с Лестатом вконец испортил его характер. – Меня не волнует Арман, – протараторил Алан. – Меня волнует Анжелика. Бежим быстрее! – Странно что она не предупредила тебя, что уезжает с Луи, – задумался Сантьяго. – Ты уверен, что Анжелика любит тебя? – Конечно, – пробормотал Алан. – Она говорила и… – Тебе виднее, – перебил Сантьяго. – Но иногда любовь легко спутать с другими чувствами. С привязанностью, дружбой или ненавистью. Подумай об этом. Алан раздражённо мотнул головой. Времени думать у него не было. Поднявшись под купол театра, он толкнул деревянную дверь и ворвался в Зал Казни. От увиденного его сердце чуть не остановилось.