Люмос, Блю лок!

      С головной болью и похмельем Саэ поднялся только к обеду. Он чувствовал себя отвратительно. Его поведение вчера явно вышло за рамки дозволенного. Обычное высокомерие превратилось в пьяный дебош, что не вязалось с волшебником из чистокровной семьи. Умывшись и переодевшись в чистую одежду, старший Итоши спустился к слизеринцам, которые как раз ели в столовой. Но он не зашел, а решил подслушать их разговор, ведь ему хотелось узнать, почему Шидо гостит у Рина и почему его брат переживает за своего парня. — Если не собираешься просить помощи у директора, то давай поговорим со Снеггом. — Ресничкин, не начинай. Не буду я ни к кому обращаться. Ни к Альбусу, ни к Северусу, ни к нашему лесничему. Пожалуйста, пусть мой последний год в Хогвартсе пройдет как можно спокойнее, и мы с тобой минимизируем упоминания об Азкабане. — Я так не могу! Какого черта ты стал таким спокойным, хотя после слушания ревел в камине?! — Я смирился. — А я нет! Ты ломаешь свою жизнь из-за отца!       На пол упала чашка и разбилась в дребезги. Саэ услышал, как Рюсей применил «Репаро». Похоже, он уже не боялся применять заклинания за пределами школы. — Рин, гораздо важнее, что ты на моей стороне. Больше мне ничего не надо. — Таракан ты недоделанный! Конечно, на твоей! Я же… люблю тебя.       Итоши старший впервые почувствовал, как его брат так искренен к кому-то. И ему еще больше стало стыдно за наезды на Рина. Он должен что-то сделать для него, для Шидо и наладить отношения с ними. У Саэ была одна мысль. Поэтому он быстренько накарябал записку для Рюсея и младшего брата и исчез в зеленом пламени.       Маги переглянулись. Им определенно не показалось, что кто-то воспользовался камином. Они очутились в гостиной, где на журнальном столике обнаружили клочок бумаги. Свежими чернилами почерком Саэ было написано следующее.       «Извините за испорченный ужин и за мои хамские замашки. Приду к семи часам с гостем, никуда не уходите, это важно» — Ха, в духе Саэ свинтить куда-то, - прокомментировал обращение брата Рин. Шидо заглянул ему через плечо. — Ого, он попросил прощения, уже прогресс. Что думаешь? Кого он нам приведет? — Не знаю. Самому интересно. Но если это кто-нибудь из его дурацкой сборной по квиддичу, то я пакую чемодан и еду в Хогвартс раньше положенного, - серьезно заявил Рин.       Слизеринец скомкал записку и бросил ее в огонь. — Концовка дня обещает быть увлекательной, ха-ха, - хихикнул Шидо.       И оба волшебника отправились коротать время на улицу.

***

      Ровно в семь Рюсей и Рин словно сторожевые псы стояли наготове в гостиной. Сначала из камина появился Саэ, за ним волшебник, чье лицо им знакомо с уроков трансгрессии. В поместье Итоши прибыл Адам Кроу. Рин смекнул. Когда он только поступал на первый курс Хогвартса, Саэ в свою очередь был на седьмом. Друзей брата он не знал, да и не помнил их внешних данных. Вывод напрашивался сам собой – Адам и Саэ учились вместе. А значит, именитый игрок в квиддич и мракоборец из Министерства общались до сих пор. Адам с улыбкой поприветствовал студентов. — Рин, Шидо, давненько не виделись, как ваши успехи в трансгрессии? — Неплохо, эм, можно узнать, какими судьбами ты к нам пожаловал? – младший Итоши держался холодно. Рюсей также не торопился поддержать беседу. Они не представляли, для чего Саэ привел Кроу. — Присядем и я всё объясню, - предложил старший.       Подростки заняли диван, взрослые расположились напротив них в креслах. Атмосфера оставляла желать лучшего, но Саэ и не ждал, что Рин моментально бросится к нему в объятия. Он ни за что бы так не сделал в принципе. Молодой человек собрался с духом и подался вперед, фокусируя внимание Рина и Шидо на себе. Адам в любую минуту был готов вступить в диалог и посодействовать Итоши старшему. — Парни, я всё знаю. Шидо после школы ждет Азкабан. Так как вы играли в молчанку, я подслушал вас и потом обратился к своему товарищу, - рассказывал Саэ, кивнув головой в сторону Кроу. – Рюсей, ты не должен расплачиваться за своего отца. Ты поступил правильно. Ты защищал мать. Не думай, что всем в Министерстве наплевать на это. И мне не наплевать.       Саэ посмотрел сперва на Шидо и затем на своего брата. Оба не могли поверить словам старшего. Рюсей еле сдерживал эмоции. Рин порывался взять его за руку, только в итоге не стал делать это у всех на виду. — У Адама есть связи и есть идея. Выслушайте его. Адам, твой выход. — Шидо, мы с тобой напишем апелляцию по твоему делу. Я сейчас извлеку твои воспоминания, связанные с отцом, если ты позволишь. Даже те, которые самые болезненные. Я отнесу их в Министерство. Назначат повторное слушание. Мы не допустим твоего заключения в Азкабане. Я буду рядом.       Шидо не шевелился, будто в него запустили «Петрификусом тоталусом». Внутри всё дрожало. За него стояли горой столько человек, а он до сих пор отказывался от помощи. Словно не достоин ее, хотя это совершенно не так. — Вы не шутите? Если да, то это очень плохая шутка, - выдавил из себя Рюсей. — Нет, Шидо. – Адам перевел взгляд на Саэ и кратко сжал его плечо. Итоши сидел с опущенной головой. Гордость, с которой он явился вчера, испарилась. Остался просто парень, который накосячил и теперь пытался исправиться. – Я знаю Саэ много лет и я не меньше вашего удивился, когда он попросил достать твое дело и помочь. — Я не знаю, я… - замешкался Рюсей. — Соглашайся, - вклинился Рин, пересиливая себя и беря своего парня за руку. – Ради себя. Мамы. Меня… Да ради справедливости, черт возьми. — Хорошо. – Шидо сжал руку слизеринца в ответ. – Адам. Моя память в твоих руках.       Кроу достал палочку и стеклянную колбу. Шидо встал, подошёл ближе. Он не боялся воспоминаний. Он боялся, что надежда окажется ложной. — Расслабься. Думай о тех днях и о моменте убийства. Я аккуратно.       Шидо закрыл глаза. И позволил отголоском прошлого перетечь в палочку мракоборца.

***

      Повестка в Министерство магии пришла очень быстро. Рин и Саэ пожелали Шидо удачи и отправили его к Адаму. Братья остались вдвоем. Младший посчитал это отличным шансом для какого никакого примирения. Он нашел Саэ на заднем дворе, где у них с детства размещались три невысоких кольца для квиддича. Старший Итоши верхом на метле забрасывал потрёпанный квоффл. Увидев брата, Саэ спустился вниз, положил метлу на землю и подошел к нему. Рину в руки прилетел мяч, который он поймал не задумываясь. Как в старые добрые времена они в молчании перебрасывали друг другу квоффл. Когда им обоим надоело это занятие, они сели на лавку под раскидистой ивой. Парень с розово-красным оттенком волос завел разговор первым. — Рин, ты всерьез хочешь стать преподом в Хогвартсе? — Почему бы и нет. Пройду дополнительные курсы и заступлю на должность учителя по Защите от темных искусств, они же довольно часто меняются у нас, - сообщил брюнет, мечтательно глядя в небо. — Ладно, так тому и быть. Придется свыкнуться с этой мыслью. – Саэ вздохнул. Спорить с братом больше не имело смысла. Пусть делает, что хочет. Он уже взрослый. – Но теперь-то ты позволишь Шидо вступить в сборную?       Рин оторвался от плывущих облаков и встретился взглядом с братом. — Если его не посадят, то почему бы и нет. Ты же усвоил урок, верно? — Усвоил. И его не посадят. Всё будет хорошо. — Саэ… — Да?       На языке вертелось то самое слово благодарности, но Рин тупо опустил голову и принялся разглядывать свою обувь. Старший всё прекрасно понимал. Они никогда не кричали о том, что любят друг друга, несмотря на разногласия. Они никогда не говорили друг другу «спасибо». Они просто знали это… Саэ утешающе похлопал Рина по бедру. — Всё в порядке. Оставим позади наши ерундовые противоречия и зароем топор войны, м? — Давай попробуем.       И Саэ не удержался и устроил прическе брата небольшую взбучку. Рин поворчал, но по итогу стерпел нападки старшего. Волшебники просидели под ивой до самого вечера, болтая обо всём на свете. В ход шли и обсуждения квиддича, и школы, и однокурсников Рина. Их беседа не была чем-то теплым, с шутками и бесконечным смехом, нет. Однако они сблизились, точно сблизились на закате августовского солнца.       Когда уже похолодало, и пора было идти в дом, братья заметили в небе приближающуюся точку. Адам и Шидо летели к ним на всех парах. После тяжелого слушания Рюсей пожелал воспользоваться метлой, а не камином, чтобы проветриться и окончательно отпустить ситуацию. Приземлившись, блондин радостно повалил Рина в траву и стиснул его в своих объятиях. — Неугомонный Таракан! Ты меня задушишь! – ругался младший Итоши. — Заткнись, Ресничкин! Я в эйфории! Всё! Азкабан может меня не ждать! — Слава Мерлину! – воскликнул Рин, беря лицо Шидо в ладони. – Я… я так счастлив. — Поцелуемся? — Ну уж нет, только не на публике…       Слизеринцы улыбнулись друг другу и встали на ноги. К ним приблизились Саэ с Адамом. Мракоборец поправил растрепавшиеся серебристые волосы после полета и собирался прощаться. — Доставка студента прошла успешно. Я домой, день был ужасно долгим. — Останься, - внезапно сказал Саэ, смотря прямо на Кроу. – Поужинаем, выпьем, отпразднуем победу. — Ну, пожалуй, один бокал не повредит.       Все четверо направились в дом. Рин и Шидо разогрели пищу, Адам и Саэ накрыли на стол. Старший Итоши разлил терпкое вино: себе и Кроу по целому бокалу, слизеринцам по половинке. Рин пригубил и поморщился: слишком крепко для его вкуса. Шидо же выпил алкоголь почти залпом, всё ещё находясь в состоянии эйфории. Но этого оказалось предостаточно. После того, как парни немного поели и расслабились, у брюнета нашелся вопрос к мракоборцу. — Адам, расскажи что-нибудь о ваших школьных буднях. О том, как вы сдружились с моим братом. Ты ведь, на сколько я помню, гриффиндорец. — О, это интересная тема, - взбодрился Кроу. Он сделал еще один глоток и откинулся на спинку стула. – Саэ был настоящей занозой в заднице. — Эй! – возмутился старший. — Это я, итак, подозревал, - отозвался Рин. — Нет. Здесь конкретное измывательство надо мной и моей внешностью. Первые два курса он вместе со своим другом Ричардом донимали меня. Не жестоко, нет. Так... по-детски. Дразнили за прыщи, за то, что я в очках ходил. «Очкарик», «Пучеглазый», «Книжный червь», - делился прошлым с присутствующими Адам. Саэ на него странно поглядывал. — Ты был прыщавым и очкастым? – поразился факту Рюсей. — Да, в подростковые годы я не пользовался популярностью на любовном фронте. Слушайте дальше. Эти дуралеи не поделили что-то со старшекурсниками и их зажали в коридоре Хогвартса. Благо я проходил мимо и уже тогда знал очень хорошее заклинание «Левикорпус». Его же не изучают по программе. Я обучился ему самостоятельно. Воспользовавшись тем, что я был за спинами обидчиков и дальнейшей суетой, я подвесил старшеклассников вниз головами. Саэ и Ричард вышли сухими из воды. Кто герой? Я герой.       Рин с Рюсеем слушали, развесив уши. Адам довольный собой глотнул еще вина и развернулся в пол-оборота к Саэ. Их горящие взгляды схлестнулись словно в каком-то жестком противостоянии. — Хочешь что-нибудь добавить? - спросил Кроу у бывшего сокурсника. — Да, хочу. – Старший Итоши вновь перевел внимание на брата и Шидо. - После этого случая мы подружились с Адамом, посчитав его неплохим парнем. Шли годы. Мы проводили время только втроем. Но… обычно всегда есть третий лишний. И им стал я. Ричард и Адам отдалились, садились вместе на общих предметах, забывая спросить меня, зависали без меня после пар. Несколько раз я узнавал, что один другого приглашал к себе на каникулах, я же был за бортом. И так далее, и тому подобное… Потом я ударился в квиддич и мне уже было менее больно. После школы Ричард погиб. И нас осталось двое… - голос Саэ дрогнул, и он сделал большой глоток вина, чтобы скрыть нахлынувшие чувства.       За столом повисла тяжёлая тишина. Рин и Шидо переглянулись, не зная, что сказать. История парней оказалась куда глубже, чем они предполагали. На Адаме вообще не было лица. Он впервые слышал подобное откровение от Саэ. Мракоборцу нужен был свежий воздух. Кроу поднялся, отодвигая стул. Древесина противно скрипнула по каменному полу. Адам вышел из помещения, ни с кем не встречаясь взглядом. Но его догнали. Мужская ладонь схватила Адама за руку. Маг развернулся к другу, который ощущал себя разбито. — Не надо было это всё выливать за столом. Не надо было вспоминать Ричарда. Я такой дурак, - злился сам на себя Саэ. — Почему не поговорил с нами тогда? Почему не сказал о своих чувствах? Ты же знаешь, мне нравился Ричард, вот я и не замечал ничего вокруг, - одновременно спрашивал и объяснял Адам. — И ты нравился Ричарду. Он говорил мне. Он собирался признаться на последнем курсе. Я не понимаю, почему вы так и не открылись друг другу… — Что?       Адам пошатнулся, будто в него запустили с размаху «Остолбеней». Только это заклинание было не магическим - оно состояло из слов, из боли, из невозможности повернуть время вспять. Его сердце, и без того истерзанное годами молчания, сегодня пережило слишком много потрясений. Сначала признание Саэ за ужином, теперь это. Ричард любил его. Ричард собирался сказать… Адам пока не понимал, как воспринимать эту новость. Радость от того, что его первая любовь оказалась взаимной - такая запоздалая, такая горько-сладкая...       На глаза накатывали слёзы. Адам зажмурился, силясь их сдержать, но одна всё же сорвалась и покатилась по щеке, холодная в тёплом воздухе августовского вечера. Это больно. Это приятно. Это убивало его. Но… это всё в прошлом. Здесь и сейчас с ним остался Саэ. Тот самый Саэ, который дразнил его в коридорах Хогвартса. Саэ, который злился на них с Ричардом, а они, глупцы, не замечали. Саэ, который пришел к нему сегодня с повинной, разбитой гордостью и дрожью в голосе. Саэ, с которым они стали ближе… Не выпуская его руки, Адам еще теснее переплел их пальцы и постарался улыбнуться. — Ах, ты, гаденыш! Ревновал меня к нему, а его ко мне? Завидовал нам, убивался, уходил в себя, хотя можно было просто обсудить? Мерлин, мы все такие дураки. Прости. Прости нас… - Кроу поднес их руки ко лбу и потерся об них будто ласковый кот. — И ты меня прости. И, надеюсь, Ричард где-то там слышит нас.       Адам порывисто обнял Саэ, и тот, помедлив секунду, ответил на объятие, утыкаясь лбом в плечо друга. Так они и стояли посреди прохладного сада - двое взрослых мужчин, за спиной которых остались школьные обиды, невысказанные признания, потерянный друг и долгие годы, потраченные на то, чтобы понять простую истину: иногда любовь и дружба не требуют громких слов, а лишь умения вовремя заметить чужую боль. Из дома донесся приглушенный смех Рина и счастливый возглас Шидо. Жизнь продолжалась, вспыхивая новыми яркими красками.