Час тигра

      Кровь клубилась в воде беспокойной мутью. Кая бездумно следила за красноватой бахромой, сползающей с бинтов. Потом нехотя вдавила ткань в дно корыта, разрывая рисунок, и тот сомкнулся над поверхностью вновь.       Если б полгода назад ей сказали, что она закончит так, Кая бы не поверила…       Она последовала сюда за Хакодой, а он сорвался с места по наводке здешних торговцев и ремесленников, с которыми племя давно обменивалось товарами. Кто-то видел схваченных людей воды, и Хакода жадно вцепился в крохи обрывистых сведений. Неизвестно, где захватчики содержат военнопленных, но он готов был приложить все силы, лишь бы отыскать их, даже если след приведет в Страну Огня.       Судьба повернулась к ним лицом, бросив им под ноги осведомленного чужака, но вместе с тем поставила на колени…       Кая погрузила руки в корыто и принялась через силу вымывать кровь. Стоянка казалась непривычно тихой и пустой. После того, как Бонрак принес дурные вести, Хакода отобрал нескольких людей и отправился искать новую стоянку.       Пленник оказался куда ценнее, чем подумалось на первый взгляд. Его ищут, и люди огня уже пытались обыскать лагерь Бонрака. Утешало лишь, что не устрашающий флот, а всего один корабль, но кто знает, что последует за ним…       «Даже если нам не скрыться от них, в крайнем случае обменяем пленника на своих», — сказал Хакода и оставил Бато за главного. Их стоянка пролегала в глубокой бухте, укрытой со всех сторон отвесными скалами, но Хакода решил как следует обезопаситься.       Ненависть, с которой Кая стирала бинты, смоляным пятном расползалась в груди. Ей придется терпеть пленника, терпеть надежду Хакоды, терпеть его твердолобость в попытке переиграть могущественного врага. Не пленник принудил ее навещать его. Не пленник попросил ее касаться его рук. Но Кая не могла ненавидеть Хакоду и щедро выплескивала это тягостное чувство на чужака.       — Какой он? — Внезапный вопрос ударил в висок. Оглядевшись по сторонам, Кая застала Уму за стиркой неподалеку. Острая улыбка изогнула губы Умы, отчего худощавое лицо казалось еще более лукавым, чем обычно.       — Кто? — растерянно отозвалась Кая.       — Кто-кто? Чужак, конечно.       Кая нарочито фыркнула, тряхнув косой. Меньше всего хотелось, чтобы Ума перебирала ее мысли, точно изделия на прилавке.       — Отвратительный, — ответила она без колебаний.       Ума недоверчиво прыснула.       — Да ну прям уж! Я же видела его.       — Да? — Кая развернулась к ней, горечь застыла на губах нерастраченным ядом. — Если так уверена, почему бы тебе не обрабатывать ему раны, беспрерывно слушая, как он смешивает тебя и твоих близких с дерьмом?       Ума растерянно моргнула, улыбка слетела с ее лица хрустким осенним листом.       — Что, все настолько плохо?       — Хуже некуда, — призналась Кая, выжимая бинты.       — И нечего противопоставить ему?.. Может, есть что-то, что способно уязвить его в ответ?       Кая поднялась, собрала горсть лоскутов и бросила в котел с кипящей водой. Медленно стерла пот со лба, поглядывая на журчащий вихрь пены.       — Не думаю. Даже если так, не хочу впутываться в это.       — А ты вотрись ему в доверие и попробуй что-нибудь разведать, — наставительно произнесла Ума, и Кая не удержалась от натянутого смешка.       — Легко сказать, — буркнула она, собирая подсохшие ивовые прутики с размочаленным концом. Еще и о зубах пленника теперь заботиться — ну просто замечательно! Жизнь мечты, не иначе!..       — И сделать легко! — заявила Ума, тщательно полоская синюю тунику. — Его же бьют, ему расшатывают гвозди, не позволяя ранам затянуться. И ты будешь той единственной, кто не причиняет ему вред, а значит, в тебе можно узреть союзника.       — Откуда ты знаешь? — насторожилась Кая.       Ума добродушно рассмеялась, оторвавшись на миг от стирки.       — Дорогуша, я знаю все в этой стоянке и за ее пределами.       — Даже предсказания Атука? — насмешливо прищурилась Кая.       — Подловила! — усмехнулась Ума. — Здесь я бессильна.       Они обменялись беззаботными улыбками, прямо как в те дни, когда могли шутить и болтать обо всем на свете. Как же давно это было…       Кая не стала расспрашивать, предположив, что Ума узнала от караульных. Солнце било в глаза, день наливался силой, напоминая о необходимости навестить пленника. Кая знала, что не соберется с духом ни сейчас, ни потом, но все-таки побрела в шатер, желая разделаться с удручающими обязанностями и забыть о них хотя бы до утра.       Торак и Алат готовили лагерь к вынужденному переходу, Бато осматривал побережье, остальные рыбачили. Обойдя главный костер, Кая заметила Ину и попросила сопроводить ее к пленнику. Пусть он и юнец, не знавший набегов, лучше так, чем идти одной.       Но стоило им увидеть жуткую изломленность башни, как вся собранная в кулак воинственность испарилась. Сглотнув, Кая покосилась на Ину, находя в широко распахнутых глазах похожее осознание. Он же еще совсем ребенок, чужак растерзает его и не поперхнется. Не хватало еще, чтобы Ину в страхе разнес по стоянке слухи, поднимая в других жажду мести…       Поколебавшись, Кая подала ему поднос и неторопливо заставила его флягой, миской для умывания, вяленой рыбой и ивовыми прутиками. Закинула походную сумку себе на плечо и перехватила поднос.       — Оставайся здесь. Если услышишь, что зову на помощь… — Кая пожевала губу, не находя слов. — Ну, ты знаешь, что делать.       — Но пленник…       — Я уже имела с ним дело. Не бойся, справлюсь.       Ину растерянно кивнул и все-таки достал кинжал, будто бросаться на помощь нужно было уже сейчас.       — Как знаешь, — согласился он. — Духи тебя не оставят.       Кая попробовала обнадеживающе улыбнуться, но губы словно закостенели. Вздохнув, она свернула в полумрак прохода, цепляясь за эхо шагов, как в то единственное, что отвлекало от нервного стука сердца.       Пленник сидел на обычном месте в уже знакомой позе. Лениво поднял веки и вогнал хищный, сдирающий кожу взгляд в ее лицо, услышав приближение. Кая позволила надежде опутать мысли, размягчить запредельное напряжение в теле. Может, повезет, и она обработает раны в полной тишине?..       Кая привычно сдвинула поднос за решетку, наполнила миску водой и намочила тряпку. Пленник не пошевелился, хотя прекрасно знал, что за этим последует. Кая поджала губы, говорить не хотелось, но он опять не оставил ей выбора. Будешь той единственной, кто не причиняет ему вред… Она дернула плечом, точно сбрасывая непрошенную ношу, и сдержанно проговорила:       — Подай руки.       Он выждал непродолжительное время, прежде чем подняться и легко приблизиться к решетке. Кая внутреннее содрогнулась. С такой поступью неслышно заходят за спину и перерезают горло…       Кая посмотрела под ноги, ловя робкий блик солнца на воде. Она приноровилась мыть руки пленника, пока Бато держит миску, и теперь это дело несколько затянется. Быть может, не стоило отсылать Ину?..       Она сделала глубокий вдох в надежде закрыться от мыслей и всепронизывающего взгляда и принялась снимать потемневшие бинты. Двусмысленные колкости, увы, не заставили себя долго ждать.       — Прогнала своих дружков? Так не терпелось остаться наедине?.. Давно пора.       Кая вскинула голову. Бездонные глаза, вопреки насмешке, смотрели серьезно. Она снова столкнулась с несоответствием слов и их подачи, не в состоянии понять, что он думает на самом деле. Кожа пленника приобрела нездоровую бледность, темные круги под веками углубились и сквозь них проступили мелкие извилистые сосуды. Его же бьют, ему расшатывают гвозди, не позволяя ранам затянуться… Кая нахмурилась, откровения Умы упали на покров ее мыслей живучим семенем, пуская корни.       — Просто решила справиться своими силами.       — Прислужница осмелела? Надо же.       Кая скрипнула зубами. Ткань проехалась по ране с нажимом, выдрав из кисти пленника долгожданную, пусть и секундную дрожь.       — Я не прислужница, — процедила она.       — Да? А чем же ты тогда занимаешься? Таскаешь мне еду, лечишь раны, готовишь одноразовые щетки, — он наклонил голову набок, явно примеряясь с очередной издевкой. — Может, еще станешь мыть и брить меня?       — Обойдешься, — отмахнулась Кая, пытаясь не вспылить. — Я помогаю тебе не умереть, только и всего.       Он сумрачно усмехнулся.       — Откуда такое кроткое человеколюбие?       Кая наклонилась ополоснуть тряпку, и пленник шагнул ближе. Она поспешно разогнулась, стараясь не коситься на расслабленные стопы. Их, к счастью Каи, не проткнули гвоздями…       — Иногда милосердие суровее наказания, — ровно произнесла она.       — В самом деле? И за что же ты наказываешь меня?       Кая вспыхнула от гнева, кровь раскаленным молотом ударила в виски.       — Вы все преступники и не заслуживаете помилования!       Тряпка скребнула вторую рану, и пленник поджал губы. По лицу пробежала рябь, но он сдержался.       — С чего вдруг такая уверенность? — протянул он. — Я не насильник, не убийца и не мародер. В отличие от твоих соплеменников.       — Да неужели? — хмыкнула она, позволяя злости просочиться в голос. — Только не говори, что ни разу не брал в руки оружие.       — Предпочитаю действовать иначе, — ухмыльнулся пленник. — Хочешь, покажу наглядно?       Она похолодела от предчувствия, но не успела отшатнуться, как он схватил ее за косу и рванул на себя. Кая охнула, забилась, кожу затылка запекло от натяжения, и в уши полились проникновенные, обжигающие в своей честности слова:       — Ты или сирота, или нежеланный ребенок, — сказал он просто, будто отмечал погоду за стенами башни. — Я читаю это по твоим глазам. У таких людей особое… надломленное выражение и тяга к услужению, лишь бы быть принятым, — пояснил он, и губы его дрогнули не то от усмешки, не то от горечи. — Но, учитывая, в каких суровых условиях живут семьи на Южном полюсе, полагаю, тебя бы не стали рожать просто так и бросать на произвол судьбы, а значит, ты все-таки сирота.       Кая трепыхнулась, решетка впилась в грудь, но это не шло ни в какое сравнение с раздирающей, свербящей в самих костях беспомощностью. Глаза пекло, дыхание срывалось, и казалось, она тонет в зловонном болоте.       — Отпусти! — пискнула она севшим голосом. Кое-как извернувшись, Кая вцепилась в его руку, пытаясь высвободить косу. Ногти вспороли рану, кровь брызнула на волосы и шею, заставив передернуть плечами. В одно жалкое мгновение Кая оказалась в шаге от того, чтобы бессильно разрыдаться.       Пленник покрутил головой, разглядывая прижатую Каю со всех сторон. Вторая рука обхватила ее запястье, вынуждая бросить тряпку. Он будто не испытывал боли вовсе, а ведь ее пальцы стиснули шляпку гвоздя.       — Однако провиденье оказалось чуточку милостивее и прервало твое одиночество, подарив суженого. — Хлесткие слова перемежались неожиданно нежными прикосновениями к запястью, что вогнало в еще больший ужас. — Вот только твой жених решил сперва поиграть в войну. Как самонадеянно…       Скрюченные пальцы в отместку тянули гвоздь, увязая в крови, но пленник даже не пытался стряхнуть ее руку.       — Ему нет до тебя дела, а знаешь, почему? Он предпочел тебя своей гордыне. Ну а ты… — пленник склонился, жадно разглядывая ее залитое слезами лицо. — Ты продолжай надеяться и ждать, ведь у тебя никого больше нет.       Кая закусила губу и забилась в удушающей хватке. Еще чуть-чуть, и она оставит собственный скальп в его руке.       — Откуда? — прохрипела она.       — Откуда я знаю? — мягко уточнил он. — Имею привычку наблюдать.       — Нечеловек! Чудовище! Отпусти меня!       Пленник едва заметно улыбнулся. Между их лицами почти не осталось расстояния, и Кая невольно задержала дыхание, словно отравится, если будет дышать с ним одним воздухом.       — Правда неприятна, — хмыкнул он. — Я понимаю.       Она снова рванулась, и волосы издали какой-то жуткий звук между хрустом и скрипом. Конечности сковало от первобытного страха.       — Если сейчас же не отпустишь меня, я расскажу об этом другим и тебя накажут!       — Сперва попробуй вырваться. Что-то мне подсказывает, твои дружки тебя оставили.       Кая набрала в грудь воздуха и завизжала так громко, что у самой заложило уши. Пленник вздрогнул от неожиданности, но так и не разжал окровавленные пальцы.       — Ину! Ину-у-у!       Она не сдержала вздоха облегчения, когда уловила торопливый топот. Пленник нехотя перевел взгляд, застыл на мгновение, словно не веря своим глазам, и вдруг рассмеялся, хрипло и беззаботно.       — Доблестные воины Южного Племени Воды отправили мне женщину и ребенка… Вы еще более жалкие, чем кажетесь на первый взгляд.       Кая не могла поймать взгляд Ину, как бы ни пыталась отлипнуть от решетки, но, похоже, мальчишка замер в ступоре. Чужак смотрел на него с устрашающей неприязнью.       — Отпусти ее! — крикнул Ину, и его голос отчетливо надломился.       — А то что?       Раздался скользящий шорох подошв. Ину, кажется, метнулся к Кае, но не сократил расстояние полностью.       — Ты же не хочешь, чтобы я свернул ей шею? — прошептал пленник, и горячее дыхание обдало висок Каи. Она невольно зажмурилась.       — Ину, беги! Зови кого-нибудь на помощь!       Судя по тому, что пленник смотрел куда-то вбок, Ину так и не ушел. Он меж тем насмешливо поинтересовался:       — Оставишь нас наедине?       Пленник вплотную подошел к решетке, не обращая никакого внимания на отчаянные трепыхания Каи. Пальцы уже вовсю рвали гвоздь, наплевав на ритуал Атука. Если она выдернет его, сможет вонзить пленнику в глаз.       — Уверен?       — Ину, не слушай его! Беги скорее!       — Отпусти ее! — рявкнул Ину и подлетел к клетке, вскидывая руку. Кинжал блеснул у самого плеча чужака, но он отклонился. Каю рвануло следом, лоб врезался в решетку. Она сдавленно вскрикнула.       — Кая? — жалобно позвал Ину.       — Ну что же ты в самом деле? — пожурил его пленник. — Будь внимательнее. Или хочешь, чтобы она окончательно потеряла голову?       — Ину, — прохрипела Кая. Темные пятна все еще растекались перед глазами. — Брось эту затею! Зови кого-нибудь!       — Ты действительно оставишь ее со мной? — хищно ухмыльнулся чужак, обрывая все попытки послать Ину за помощью. — Хорошо подумал?       — Кая, я…       — Не люблю, когда отвлекают в такие моменты, но тебе, так уж и быть, я позволю посмотреть. Наберешься опыта, — прошипел он и вдруг схватил Каю за грудь, напрочь выбивая воздух из легких.       Она враз окаменела. Ужас кольцами свивал тело, пока Ину что-то кричал и пытался ударить пленника.       — А ну убери руки!       — Да ну брось, ты же не настолько мал. Должен понимать, как все устроено между мужчинами и женщинами, — ерничал он, уклоняясь от кинжальных выпадов. Кая попыталась ущипнуть его, но он перехватил запястье. — Если уйдешь, ее коснутся не только мои руки.       — Ты сгниешь, ублюдок! Тебя заморят голодом!       — О нет, малец, я слишком ценен. Без меня вы никогда не найдете ваших соплеменников.       Ину зарычал сквозь зубы.       — Но и нападение на Каю не спустят с рук!       Пленник насмешливо покивал, не переставая стискивать косу у основания.       — Твоя наивная подружка решила подергать дракона за усы и поплатилась за это. Все справедливо.       Кая, задыхаясь, воззвала к нему:       — П-прошу, от-тпусти мен-ня.       Он обжег ее излишне заинтересованным взглядом.       — Что я за это получу?       Его лицо расплывалось, будто их разделяла толща воды. Пленник топил ее, играючи отслеживая попытки вынырнуть на поверхность…       — Ты… ты хотел поб-бриться… — просипела она, заикаясь. — Тебя п-побреют сег-годня.       — И заодно отрежут ухо? — Он усмехнулся. — Так не пойдет.       Ину больше не пытался напасть, но чужак не терял бдительности, переводя взгляд с одного на другую.       — Ты сможешь п-помыться.       — Уже лучше, но не совсем.       Кая облизала губы, судорожно перебирая, чем бы откупиться. Шею ломило, спину сводило от напряжения. Как же беспечно самоуверенна она была!..       — Что ты х-хочешь? — прошипела она через силу.       Пленник поглядывал почти не мигая. Дыхание не сбилось, лицо сохраняло невозмутимость — он полностью владел и ситуацией, и собой.       — Во-первых, перестань тянуть гвоздь, — отчеканил он. — А во-вторых, сделай так, чтобы никто не узнал о вашем с сопляком конфузе.       Кая уже было разомкнула пальцы, как вновь впилась в гвоздь, услышав продолжение.       — Еще чего! Ты поплатишься за этот поступок!       — В твоих же интересах, чтобы я не пустил твоего жениха по ложному следу.       Кая оцепенела. Этот страх не покидал ее с самых первых дней, когда стало известно о целях содержания пленника, а теперь взвился с новой силой. Она раскрыла рот, но тут же захлопнула, ухватив себя за узду в последний момент. Бесполезно спорить с ним: он же все перевернет и переиначит. Лучше сделать вид, что безропотно согласилась…       Медленно и неуверенно она ослабила хватку на гвозде и опустила руку. Кожу стягивало подсохшей кровью, но рассмотреть себя не было никакой возможности.       — Идет.       — Кая, нет! Что ты делаешь? — воскликнул Ину, мелькая беспокойным пятном на границе зрения.       — Не бойся, Ину. Опусти нож.       — Послушная девочка, — похвалил пленник с улыбкой и в самом деле отпустил ее.       Кая отшатнулась от решетки, точно ошпаренная. Сердце лопалось в груди, удушье когтями вцепилось в горло. Она гневно размазала слезы по лицу и не сразу поняла, что сделала это окровавленной рукой. Ноздри дернулись, медный привкус прилип к губам, и ее замутило. Резко отвернувшись от пленника, она прижала ладонь к животу, призывая себя дышать.       Вдох-выдох — пульс грохотал и кипел во всем теле.       Вдох-выдох — черный проход башни раскололся на две половины.       Вдох-выдох — пальцы превратились в осколки льда.       Вдох-выдох — это иллюзия, ее не отпустили, она все еще вплавлена в решетку…       Ину взял ее за локоть, пытаясь привести в чувство. Она едва не залепила пощечину, стоило ему дотронуться, но в последний момент узнала Ину. Всхлипнув, Кая поборола желание сгрести его в объятия и только кивнула на вопрос, в порядке ли она.       — Когда меня найдут, — раздалось внезапно за спиной. — А я уверен, меня ищут… я позабочусь, чтобы тебя пощадили.       Вздрогнув, Кая заторможенно обернулась и сузила глаза, по-прежнему не в состоянии видеть четко. Пленник больше не расплывался, но завис перед ней, точно видение в тумане.       — Откуда такое кроткое человеколюбие? — прошипела она его же слова и поймала слабую улыбку в ответ.       Он больше ничего не говорил, и Кая многое бы отдала за шанс не слышать его вовсе. Сглотнув болезненную сухость, Кая отдышалась как могла и побрела к скинутой походной сумке. Достала лоскут бинта, намочила в миске и вытерла щеки. Пусть вода побурела от вражеской крови, лучше так, чем заявляться в лагерь с перемазанным лицом…       Поманив Ину, она приблизилась к решетке, пересиливая себя. Как бы ни хотелось умчаться отсюда, а лучше облить пленника растопленным жиром и поджечь, она знала, что никто не сделает за нее перевязку.       Зубы стучали, пока она добровольно касалась рук пленника, отирая свежую кровавую паутину. Они будто откатились в самое начало: он угрюмо молчит, она борется со страхом. Ину обеспокоенно хмурился, и Кая не знала, как склонить его на свою сторону. Он же наверняка расскажет всем о случившемся…       Она обыденно наложила мазь, и мысль о том, что это уже привычно, послала липкую дрожь по телу. Кая не понимала, как она справляется, как не сбивается ни на одном действии, ведь внутри все шаталось так, словно вот-вот упадет в обморок. Закрепив бинты, Кая подобрала сумку и махнула Ину на выход.       — Ничего не забыла? — окликнул пленник.       Кая окинула его сухими невидящими глазами и с трудом выдавила:       — Поднос заберу завтра.       — Я не об этом. Ты обещала дать мне помыться.       Кая зябко поежилась. Только этого не хватало. Ину выглядел так, будто готов был прирезать пленника, искупав его в собственной крови…       Она осторожно дотронулась до загорелого предплечья, призывая оставаться на месте.       — Я постараюсь устроить это.       — Всегда бы так, — оскалился пленник. — К чему эти бессмысленные изматывающие споры?       Кая, ничего не говоря, без особого облегчения побрела на свет. Казалось, она больше никогда не познает его живительную силу…