Час тигра

      — … ну я ему и говорю: «Твой стручок похож на морского червя. Забудь дорогу в мой шатер».       — О духи, не продолжай! — прыснула Кая, чуть не сдунув пыльцу золотарника при этом.       — Но это правда! — щелкнула пальцами Ума. — Пусть ищет добродушных девиц дома, мы, вообще-то, в военном лагере. Совсем другой уклад! Сегодня живы, завтра умрем. Не хочу разочаровываться сверх этого.       Кая взболтала кувшин, мягко посмеиваясь. Приготовление укрепляющего бальзама совершенно точно не завлекало Уму, но выбора не было. Кто-то должен был взять лекарственные запасы на себя, пока Кая тратила и без того редкие минуты свободы на пленника.       — Помнишь, что добавлять после корня лапчатки?       — Не особо, — протянула Ума с тоской.       — Потому что трещишь без умолку! Я уже третий раз показываю.       — Да сдался мне этот… как там его?       — Рецепт, который поставил тебя на ноги после морской болезни?       Ума, нарочито фыркнув, откинула пушистые косы за спину, но все же склонилась над разложенными мешочками с травами.       — Знаю-знаю. Извини, продолжай.       — После корня лапчатки идет корень имбиря. Хватит пары крупных колечек. Вот эти… — Кая окинула беглым взглядом горку подсушенных срезов и подцепила верхние, — сойдут.       — А почему ты никогда не говоришь о Хакоде?.. Надеюсь, у него не морской червь?       Рот Каи распахнулся сам собой. Стало мучительно душно до пятен в глазах. Ее словно схватили за шиворот и окунули головой в кипяток.       — Ума!       Та бросила оценивающий взгляд из-под ресниц, припечатала безмолвным укором в глазах и вдруг захохотала, громко и заразительно.       — О духи, видела бы ты свое лицо!       Кая усмехнулась — неуклюже и запоздало — словно это могло поднять щит против назидательных насмешек. Ума же сморгнула выступившие слезы.       — Иногда мне кажется, что тебя подкинули. В Южном Племени все всё про друг друга знают, одна ты отмалчиваешься и ходишь себе на уме.       Кая изобразила очередную кислую улыбку. Возможно, «подкинули» не было далеко от правды…       Подобные разговоры всегда заставали врасплох, сбивая мысли с привычного и понятного круговорота. Даже многократно проверенный рецепт бальзама на мгновение распался на путаные обрывки. Пришлось снова осмотреть разложенные мешочки, чтобы вспомнить нужную последовательность ингредиентов.       Внезапно убранство шатра хлестнуло промозглым ветром. Полы затрепетали, сушеные травы брызнули на циновку. Кая вскинула голову и замерла. Проем закрывал шумно дышавший Хакода.       — Вернулся! — воскликнула она, но так и не успела улыбнуться в полную силу. Незнакомо-злобный вид Хакоды заморозил, покрыл инеем радость воссоединения.       — Ты, — он поманил Уму, — за мной. Возьми лекарский сундучок.       — Нужна помощь? — встрепенулась сбитая с толку Кая.       — Оставайся здесь.       Так ничего и не объяснив, Хакода выскользнул в пасмурную, напитанную сумраком прохладу. Ума перевела на Каю крайне озадаченный взгляд.       — Что это на него нашло?.. Неужто подслушал наш разговор?       — Глупости. Он бы не стал из-за этого злиться, — пробормотала Кая. — Возьми мой сундучок, если нужно, я недавно пополняла.       Неужели Ину проболтался о выходке пленника?..       Она покончила с приготовлением бальзама, прислушиваясь к завываниям ветра. Ни шагов, ни голосов слышно не было. Лагерь словно застыл в предчувствии грозы, что подползала все ближе и ближе. Такую хрусткую тишину ни с чем не спутать…       Внезапный грохот грома разорвал ожидание. Кая, вздрогнув, через силу расправила плечи. Лишь в этих землях она впервые столкнулась с подобным ненастьем и до сих пор не могла к нему привыкнуть. Но вот сквозь шорох ливня пробились гневные слова:       — … и не подумаю!.. Хватит с меня… Вот сами за ним и ухаживайте!       Пола шатра трепыхнулась, внутрь ввалилась промокшая озлобленная Ума. Следом показался не менее раздраженный Хакода, руки его едва заметно подрагивали. Оба дали понять, что объяснений ждать прямо сейчас не придется.       — Нужна твоя помощь, Кая, — выдохнул Хакода.       — Будь осторожна, — буркнула Ума, выжимая воду из кос. Взгляд, который она подарила Хакоде при этом, кипел снисходительным пренебрежением.       Кая отогнула потемневшую парусину и выскользнула наружу. Мир плескался в темноте. Ливень обрушился на голову и спину холодной лавиной. Где-то под навесами мелькали уцелевшие факелы, и все же большинство нещадно чадили.       Она поторопилась за Хакодой, но почти сразу увязла в грязи. Сапожки хлюпали, плащ повис на теле тяжелым доспехом. Хакода шел вперед, не спеша на помощь, и сомнений в том, что он разгневан, больше не осталось.       Первый клубок молний ослепил. Второй подсказал, куда пролегает путь: в полуразрушенную башню пленника. Духи, что опять?..       — Почему ты умолчала?       Кая дернулась от неожиданности, мокрый подол плаща ударил по ногам. Она бы не упала, но Хакода вдруг схватил ее за локоть почти не глядя. Голос его звучал глухо и устало:       — Что он сделал?       — Я не умолчала! — выпалила она. Гром разорвался над головой, но вместо суеверного страха начало бурлить долго спящее упрямство. — Просто не успела рассказать… Мы только увиделись!       — Что он сделал? — пугающе спокойно повторил Хакода.       Кая зажмурилась, хватка врага словно прикипела к ее коже. Но сильнее обугливали слова: В твоих же интересах, чтобы я не пустил твоего жениха по ложному следу…       Она знала, чем закончится признание. Пытками одного из них, если не обоих сразу. Пленник мог назло завести Хакоду в ловушку. Оставалось только молчать.       — Он… он пытался меня припугнуть. Чтобы… ему дали помыться.       — Как именно?       Кая сглотнула. Башня росла и темнела на полотне штормового неба.       — Словами, — выдавила она. Хакода повернул голову на ходу, глаза недоверчиво блеснули. — И… схватил за волосы.       — Это все?       Кая кивнула, дождь просочился за ворот. Они почти шагнули в раззявленную пасть башни, но Хакода неожиданно развернулся и серьезно посмотрел на Каю.       — Ину сказал, пленник лапал тебя и угрожал близостью.       Проклятье, только не это!.. Кая шумно выдохнула, стараясь звучать уверенно:       — Ину ребенок. Мало ли что ему могло почудиться.       — Ты могла взять с собой кого-то другого.       Молния снова вспыхнула и вместе с этим словно высекла искру гнева.       — Ну прости, что пошла выполнять работу, которую, кроме меня, никто не делает. И прости, что некому было меня сопроводить! Половина людей была занята, а другой, включая тебя, не было!       Хакода удивленно моргнул. Кая сама приоткрыла рот, не ожидав от себя подобного. Прежде они никогда не спорили и не бранились…       — Почему ты его защищаешь?.. Он что-то пообещал тебе за это?       — Что? — возмутилась Кая. — Нет! Мне нет до него дела! Я только хочу, чтобы ты не пострадал, — она всплеснула руками, разбивая дождевую завесу. — И если ты закончил упражняться в недоверии, прошу пропустить меня, чтобы я покончила с этим проклятым пленником хотя бы на сегодня. Или сам будешь накладывать ему бинты?       Лицо Хакоды дрогнуло, а может, это ливень играл с ней злую шутку.       — Я не узнаю тебя.       — А я… — Кая задержала дыхание. Все внутри нее сопротивлялось перешагнуть последнюю черту. Так привычно было держаться за прошлый образ их отношений, где царили поддержка и взаимопонимание. — Я не узнаю тебя.       Она обошла Хакоду и проскользнула в пахнущую сыростью и плесенью башню. Шаг замедлился, страх падения стиснул лодыжки, вынуждая ступать осторожно. Вскоре за поворотом показались рябящие блики факелов. Вот только камера насторожила своей непривычностью.       Пленник лежал на полу, спальник грязным комом свернулся вдоль стены. Одежды были измяты и залиты чем-то, что в полумраке казалось черной болотной мутью. Бато сидел на табурете неподалеку от решетки. Алат замер напротив.       — Что с ним? — нахмурилась Кая, замечая брошенный лекарский сундучок и миску для промывания ран. Дождевая вода стекала по лицу, плащ сковывал неподъемной тяжестью, но она расправила плечи и неслышно приблизилась. Стоило сделать последний шаг, как блик от факела скользнул по распластанной фигуре и высветил кровавую лужу. Ахнув, Кая метнулась в клетку.       Она не видела, дышит ли пленник; веки его не трепетали и казались сизыми лоскутами бумаги. Лицо опухло от синяков, левую бровь обрамляла чернота запекшейся крови. Но самым ужасным оставался торс — неподвижный, окаменевший, залитый алым от горловины до пояса.       — Что случилось? — выпалила Кая, судорожно расстегивая застежку плаща. Скинув его, она смогла вздохнуть полной грудью и вернуть рукам быстроту и ловкость. Взгляд привычно очертил пробитые кисти пленника. Бинты были содраны, развороченная кожа блестела от сукровицы. Кая скользнула пальцами под холодное запястье и нащупала слабый прерывистый пульс. Пленник никак не отреагировал на прикосновение.       Ответа не последовало, и тогда Кая беспомощно оглянулась. Взгляд Хакоды прилип к ее пальцам, пришлось отдернуть руку.       — Ину нашел меня по пути к башне, — ровно проговорил он.       Все ясно, избил пленника, как только узнал о случившемся… Кая, покачав головой, вернулась к осмотру.       — Я сперва не поверил Ину, спросил эту мразь, — продолжил Хакода. — Он рассмеялся мне в лицо… Сказал, ты даже не сопротивлялась, ведь тебе явно понравилось.       — Что за чушь? — гаркнула Кая. Срез туники, который она приподняла, чтобы взглянуть на рану, шлепнулся с противным хлюпом.       — Именно поэтому он избит.       Кая прикрыла глаза, запирая гнев внутри себя. Как же хотелось придушить пленника за эту ложь. За то, что бросил на нее тень и вынудил ругаться с возлюбленным. О, она понимала злобу Хакоды как никогда…       Кая схватила его за ворот туники и рванула на части. Кровь липкой взвесью осела на щеки и лоб. Скривившись, Кая обтерла губы о собственное плечо.       — Обязательно было резать его? — устало пробормотала она. Взгляд зацепился за красную воду в миске: видимо, Ума успела немного его обтереть. — Принесите свежую… И поднесите ближе факел.       — Это вышло случайно, — отозвался Бато, заходя за решетку и прислоняя факел к покрытой копотью стене.       — Он случайно напоролся на клинок?       Порез змеился вдоль ребер, орошая порванную тунику и пол кровью. Кая приткнула его комком корпии, пока Алат менял воду.       — Так это и выглядело, — пробормотал Хакода. Его неподвижный взгляд разъедал спину — можно было даже не оборачиваться, чтобы знать наверняка…       — Он схватил Уму, когда она промывала ему руки, — объяснил Бато.       — Видимо, вошел во вкус, — едко бросил Хакода.       Бато промычал что-то неопределенное, прежде чем продолжить:       — Мы просто хотели отпугнуть его и освободить Уму. В какой-то момент он рванулся, и… случилось то, что случилось.       Кая перебирала содержимое сундучка, почти не глядя на рану. Ее жуткий вид уже отпечатался в мыслях и, похоже, надолго…       — Все бы не зашло так далеко, если бы ты не поддался на его провокации, Хакода. Можно было просто спросить меня.       Он прочистил горло и, кажется, шагнул ближе. А потом слова Хакоды, небывало резкие и почти чужие, ударили Каю под дых.       — Я уже спросил тебя, и ты не призналась, что он тебя трогал.       Кая вздрогнула, непроизвольно стиснув крышку сундучка. Лицо горело, в груди теснились потрясение и обида.       — Отдохни с дороги, Хакода, — раздалось вдруг следом. — Путь был неблизким. Я присмотрю здесь за всем.       Голос Бато доносился приглушенно и отдаленно, словно он не сидел рядом с Каей. Скосив взгляд, она убедилась в этом. В какой-то момент Бато оказался на пороге клетки, закрывая проем, а заодно и Каю с пленником, от Хакоды.       Даже если Хакода и хотел ответить, в башню прокрасились шаги Алата. Он протолкнул миску сквозь прутья, и Кая принялась смывать кровь. Духи, как же сводило от холода руки…       — Это был ты? — спросила она Бато, когда тень Хакоды перестала нависать над их спинами. Порез оказался скользящим, но довольно глубоким. Алая сердцевина лавой пульсировала между побелевших краев кожи.       — Какое это имеет значение?       — Значит, Хакода…       Кая ковырнула заусенец на большом пальце, не решаясь начать. Она никогда не зашивала человеческую плоть, и опасения сдавливали горло рвотными позывами.       — Прокали иголку, — велела она. — А ты, Алат, поменяй еще раз воду.       Она достала настойку коры ивы и склонилась над пленником. Его помертвелое лицо напоминало ритуальную маску шамана. Кая осторожно дотронулась до подбородка, размыкая побелевшие губы. Щетина колола пальцы, непривычность жеста побуждала отпрянуть. Утешало лишь, что пленник этого не видел…       Кая облила рану и собственные руки рисовым вином людей земли. Терпкая горечь ударила в нос, на мгновение развеяв тяжелый сладостный запах крови. Помедлив, она влила остатки в рот пленника, опасаясь, что он придет в себя, и мимоходом промокнула порез на брови.       Пальцы дрожали, полумрак царапал глаза. Пару раз игла чуть ли не соскользнула: настолько трудно было попасть в ушко. Наконец Кая вдела нить и с хрустом распрямила враз затекшую спину. Самая легкая часть позади.       Сделав вдох и подавив желание зажмуриться, Кая проткнула край раны. Игла прошила плоть с хрустом, который точно никогда не забудешь. Пленник дрогнул всем телом, но не открыл глаза, и Кая решила, что это просто судороги.       — Шей по одному краю. Слышал, так легче, — подсказал Бато.       Кая стиснула зубы, будто это могло удержать дурноту, и ткнулась острием с внутренней стороны раны. Мышцы гудели от напряжения, собственное тело казалось натянутой тетивой. Духи, помогите ей!..       Спустя несколько минут дело пошло быстрее. Кая сообразила, как накидывать петлю на иголку, чтобы надежнее стянуть края. Ее трясло, как в лихорадке, но руки, на удивление, обрели твердость, словно были не ее, а чьими-то одолженными конечностями.       Наконец последний стежок лег поверх раны. Кая резко разогнулась, и ее слегка повело. Пришлось прижаться спиной к решетке, пока учащенное дыхание не превратилось в штиль.       Очередная миска свежей воды оказалась у ее ног. Рядом приземлилась походная сумка с отрезами ткани. Надо было привести пленника в порядок и наложить повязки, но Кая не могла пошевелиться. Пальцы нервно сжимались и разжимались, а воронка минувших событий все крутилась в голове.       — Спасибо. Без тебя мы могли его потерять.       Кая заторможенно повернулась к Бато. Тени и отблески факела дергались на его лице, отчего глаза казались глубокими провалами. Прямо как у пленника…       — Было б здорово, если бы вы перестали усложнять мне жизнь, — устало процедила она.       — У нас не было цели прирезать его…       — А что у него с лицом? — перебила Кая. — Это случилось до того, как его ударили клинком или после?       Бато взглянул на нее с недоумением, а затем его глаза сузились, как если бы ее слова несли оскорбление.       — Мы не добиваем раненых, Кая, — отрезал он. — Это был обычный допрос. Ну… по крайней мере, пока нас не прервал вернувшийся Хакода.       Кая молча отлипла от решетки и схватила чистый лоскут. Алат сидел на табурете, не вмешиваясь в их разговор.       — Они не щадят нас, и ты это знаешь, — напомнил Бато. — Почему мы должны щадить их?       — Мне казалось, пробитых ладоней достаточно, чтобы держать его на цепи, — буркнула Кая, не отрываясь от дела.       — Он не умрет, и это главное, — мягко заметил Бато, как всегда, обходя острые камни и подводные течения споров. — Прости, что не сразу придал значение твоим опасениям.       Кая удивленно подняла голову, замерев в ожидании объяснений.       — Ты говорила, он тебя пугает, но я не послушал. Это была ошибка, — тихо признал Бато. — Впредь не ходи сюда одна, Кая. Если я или Хакода заняты, зови кого-то другого. Кого-то, кто умеет обращаться с оружием… И не надо смотреть так на меня. Он опасен, даже когда заперт. Я осознаю это сполна. Теперь так точно.       Кая вздрогнула. Облегчение при мысли, что ее понимают, чередовалось с горечью от недавной ссоры с Хакодой. Ох, если б только эти слова принадлежали ему… Однако Кая слишком хорошо знала Хакоду. Быстро вспыхивает, но отходит отнюдь не быстро…       — Может, мне бы и хотелось избавиться от него, но он — ключ к освобождению наших соплеменников. Всех покорителей воды, отца Хакоды и прочих, — пробормотал Бато. — Без них наше поселение обречено.       Она затянула узел вокруг одной кисти и перешла к другой.       — Если за семьдесят семь лет люди огня не нашли в наших краях перерожденного Аватара, то уже и не найдут.       — Но это не значит, что они не прекратят пытаться, — покачал головой Бато. — Пойми Хакоду, Кая. Он затеял все это не просто так. Он надеется укрепить племя, вернув бойцов из плена.       — О, поверь мне, я понимаю. Всю жизнь я только и делаю, что понимаю других, — вырвалось вдруг обиженным шипением. Кая прикусила язык, но было уже поздно. Взгляд Бато стал испытующим и неодобрительным. Она принялась торопливо накладывать бинты, желая поскорее скрыться от него.       Твои дружки не видят тебя в упор… или делают вид, что не видят.       Кая зажмурилась, но эхо слов пленника все еще звенело в мыслях. Она прочистила горло.       — Не бери в голову. Я просто устала… Если бы я не принимала затею Хакоды, я бы не отправилась с ним в Царство Земли, ты так не считаешь?       Бато медленно кивнул, словно ее поспешный ответ ничуть его не убедил.       — Кто-нибудь будет присматривать за пленником ночью? — спросила она, пытаясь увести разговор в безопасные воды.       — Сперва Инг, потом я или Алат. Еще не обсуждали.       — Я оставлю настойку, давайте по глотку каждые пару часов. Это умалит воспаление ран.       Кая покинула башню, расплескав все силы. Ливень закончился, лагерь дырявил ночь десятками факелов. Она зачерпнула дождевой воды из забытого кем-то кувшина и обтерла лицо и руки. Даже если где-то остались брызги крови, ей было все равно. Теперь это уже не имело никакого значения.       Скинув сапоги и плащ, Кая на ощупь добрела до спальника. Собственный шатер казался покинутым и чужим. Медленными, ломаными движениями она развязала пояс, стянула тунику и штаны, сдернула повязку с груди. Дышать проще, увы, не стало…       Она разглядывала застывшую темноту шатра, пока пальцы расстегивали обручальное ожерелье. Опомнилась Кая, только когда бросила его в неразличимую кучу одежды. Прежде она никогда не снимала ожерелье на ночь…       Кая провела рукой, но не нащупала подарка Хакоды. Поколебавшись, решила, что отыщет в утреннем свете, и нырнула в спальник. Холод ткани обсыпал кожу мурашками, но вскоре пришло умиротворяющее тепло, и она закрыла глаза.       Долгая-долгая ночь. Густая-густая темнота. Каю несло на волнах сна. Но потом произошло нечто странное.       Она дернулась и распахнула глаза. Подозрительный скрип песка все еще тревожил слух. Кто решил нарушить ее покой?..       Кая отпихнула верхний край спальника и приподнялась на локте. Растрепанная коса мазнула по плечу. Кая оглянулась, ничего не различая вокруг, но вот за парусиной шатра мелькнула тень.       Сердце дрогнуло, руки непроизвольно сжали одеяло. Кая смотрела так долго, что глаза начало стягивать жжением. Наконец она моргнула, и вытянутый силуэт исчез.       Она неловко села. Ноги спеленали спальник и замешательство. Кая пощупала настил вокруг себя, но не обнаружила одежды. Должно быть, скинула на пороге…       Когда она уже ложилась обратно, раздался треск ткани. Дыхание сбилось, крик застыл в горле. Кая судорожно пыталась вспомнить, куда положила кинжал Хакоды.       Едва она подумала о кинжале, чье-то лезвие вспороло полотно шатра, блеснув на излете. Кая вздрогнула, клинок замер на полпути. А потом и вовсе исчез.       Ничего не происходило. Только ветер бормотал, да струился лунный свет сквозь порез на ткани. Кая неслышно выбралась из спальника и попятилась, не отрывая от прорехи взгляда. Она уже доползла до выхода, как внезапно поток света сменился кровью. Кая закричала.       Капли вползали внутрь, пятно ширилось. Отпечаток так явно проступал на полотне, словно с той стороны его подсвечивали факелом. Жуткий. Багровый. И никто не прибежал на вопль Каи.       Она прокралась поближе и постаралась прислушаться. Все замерло; казалось, никого нет в лагере. Пальцы скользнули вдоль прорехи, собирая горячую кровь. А другая рука неожиданно стиснула иголку с ниткой.       Странно. Кая думала, что оставила лекарский сундучок в башне. Хмурясь, она тем не менее стянула края пореза и вонзила иголку. Трудно было понять, как она видит в темноте, но стежки ложились ровно, а пальцы оставались целыми.       Кая залатала прореху и отступила на шаг, оценивая результат. Полотно выглядело аккуратным и целым. Ни намека на чью-то дикую выходку с кинжалом и кровью. Хмыкнув, Кая развернулась к походному столу, желая оставить там иголку, как за спиной снова раздался треск ткани.       Она знала, что произошло, еще до того, как повернула голову. И все же немыслимость происходящего царапнула кожу ознобом. Вновь расползалась дыра, вновь затекала кровь, вновь ощущалась беззвучная угроза…       Кая метнулась к парусине и тщательно заштопала прорезь. На сей раз должно получится. Она простояла несколько минут, ожидая нового удара клинка, но ничего не последовало. Выдохнув, Кая пошла к столу, то и дело оглядываясь назад.       Она оставила иголку и побрела к спальнику. Осторожно забралась внутрь и изможденно сомкнула веки. Тяжелая ночь не менее тяжелого дня скоро закончится…       Однако слух вспорол знакомый треск. Кая злобно рыкнула и отпихнула одеяло. Прореха зияла куда больше предыдущих. Кровь хлестала так обильно, что начала заливать деревянный настил. Кая рванула на выход, вот только он исчез. Шатер словно запер ее изнутри без шанса вырваться.       Она бросилась к дорожным сундукам и принялась раскидывать вещи. Кинжала Хакоды нигде видно не было. Пальцы нащупали глубокую миску, которую Кая тут же швырнула под кровавый поток. Но это было все равно что удержать водопад наперстком.       Мутная волна ударила согнутые колени, и Кая испуганно подскочила. Стопы погрязли в жиже. Плотный ржавый запах облепил со всех сторон.       — Кто-нибудь! — крикнула она. — Помогите!       Она попробовала сомкнуть растущую дыру в шатре, но поток отбросил Каю на спину. «Вот бы уметь покорять кровь», пронеслась жуткая мысль, но Кая едва заметила ее в панике. Глаза заливало, волосы потяжелели от влаги. Казалось, ей никогда уже не подняться.       Мелкий блик резанул взор, и Кая распознала в нем ожерелье. Она сжала его, перекатилась на бок и попробовала встать на четвереньки. Поток ударил в бедра, чуть не толкнув лицом вниз.       Она поднялась, преодолевая сопротивление звериной стихии. Одежда и предметы проплывали мимо, врезаясь в тело. Кая бегло осмотрелась. Единственный выход — через бьющую кровью брешь…       — Я не готова, — шептала она, как заговоренная, но все равно шагала в зев потока. Это последняя возможность. Скоро Каю просто затопит.       Ее качнуло, и Кая с трудом уцепилась за край полотна. Ноги потеряли опору, тело болталось на весу. Нужно просто протолкнуть себя. Просто подтянуться вперед…       Однако рука сорвалась, и Кая полетела вглубь шатра. Сундук рассек спину, следом онемел затылок, и все погасло.