Sinning in Hollywood

      Самая яркая звезда Голливуда покинула свои холмы, и вслед за ней, словно роскошный шлейф, в ночное небо взметнулись тысячи сияющих огней. Лос-Анджелес, город грёз и иллюзий, зажёг свои неоновые огни, распахнул двери клубов, баров и частных вечеринок, заманивая в свой чарующий водоворот тех, кто искал развлечений, славы или утешения.       Днём он был залит солнечным светом, одет в лоск дорогих бутиков, красные дорожки, бесконечные премьеры и номинации. Но именно ночью Лос-Анджелес обретал свой истинный облик: завораживающий и опасный, ослепительно манящий, но готовый поглотить любого, кто осмелится потерять бдительность. Он был подобен миражу, в котором искусно смешались блеск и грязь, успех и падение, роскошь и нищета.       Будучи городом селебрити и гламура, он умел искусно скрывать свои шрамы. На его улицах, где лимузины останавливались у самых дорогих ресторанов, можно было встретить бездомных, которых с каждым днём становилось всё больше. Здесь наркотики давно перестали быть тайной — они расцветали, словно ядовитые цветы, охватывая целые кварталы. В Южном Лос-Анджелесе полиция боялась появляться, ведь улицы принадлежали мафии, которая правила всем: наркотиками, оружием, теневыми сделками и заказными убийствами, организовать которые было так же просто, как задуть пламя свечи.       На пороге полицейских участков наркоманы открыто вводили себе очередную дозу, проститутки выставляли себя напоказ в отблесках уличных фонарей, а в переулках гремели выстрелы, на которые уже никто не обращал внимания. Но эту тёмную сторону города Ангелов предпочитали не замечать. Её скрывали, обходили стороной, пытались бороться, но Лос-Анджелес жил по своим правилам.       Этот город был создан для мечтателей — он поднимал их на пьедестал, но так же легко сбрасывал вниз, в бездну. В нём ангелы и демоны танцевали свой извечный танец, сливаясь воедино, пока не становилось невозможно разобрать, где заканчивается один и начинается другой.       В этом омуте, где дозволено всё, в одной из самых роскошных вилл Малибу вспыхивала ночь безудержного декаданса. Вечеринка, что с лёгкостью могла бы попасть на обложку таблоидов, собирала под своей крышей сливки голливудской элиты: звёзд шоу-бизнеса, восходящих айдолов, наследников крупнейших конгломератов. Здесь не существовало ограничений: блеск алмазов смешивался с огнями неоновых подсветок, а воздух был пропитан смесью дорогих духов, элитного алкоголя и шлейфами запретных веществ.       Парни и девушки, разодетые в ультрасовременные наряды, сверкавшие блестящими тканями и экстравагантными аксессуарами, двигались в ритме громкой клубной музыки, что, казалось, сотрясала сам фундамент этого дворца разврата. Между позолоченных колонн и панорамных окон с видом на бесконечный океан они растворялись в экстазе гедонизма, словно заворожённые иллюзией вечности, где завтра могло и не наступить.       Вечеринка походила на бекстейдж рок-концерта, но с оттенком сладострастного безумия: повсюду царила атмосфера запретного наслаждения. Кто-то смеялся, запрокидывая голову и проливая на мрамор шампанское, кто-то, покачиваясь, притягивал к себе очередную жертву полуночного греха, а кто-то наблюдал со стороны, с хищным прищуром оценивая новые игрушки этой ночи. Здесь не существовало морали, лишь жажда ощущений, столь же ослепительная, как вспышки папарацци, что наутро попытаются выудить из этого хаоса крупицы скандальной правды.       — Вот это я называю тусовка… — протянул Эрнесто, оглядевшись с дьявольской искрой в глазах. Атмосфера клубного хаоса ему определённо нравилась.       Грохот басов сотрясал пол, разноцветные всполохи неонового света то и дело вырывали из тьмы искрящиеся бокалы, оголённые плечи и переплетённые тела. Здесь царила вакханалия свободы и греха.       — Тут мы с тобой оторвёмся не по-детски… брат, — он ухмыльнулся и дружески обнял Александра, притягивая к себе.       Александр лишь хмыкнул, не удержав лёгкой усмешки.       — Как и когда ты успел достать пригласительные на этот шабаш, я даже спрашивать не буду, — произнёс он, напуская на себя серьёзный вид, будто строгий старик. Но уголки губ всё же предательски дрогнули, выдавая полное одобрение.       Они двинулись дальше, пробираясь сквозь хаотично извивающуюся толпу. В воздухе витали нотки всевозможных дорогих парфюмов, алкоголя и лёгкого табачного, и не только, дыма. Музыка била прямо в рёбра, отдаваясь дрожью в крови.       Возле бара царил привычный хаос. Кто-то громко заказывал очередной шот, кто-то смеялся, кто-то тёрся о стойку, обольстительно играя льдинкой в бокале.       Александр не слишком уважал алкоголь, но сегодня позволил себе расслабиться. Он заказал лёгкий коктейль, даже не вникая в состав. Эрнесто, напротив, с азартным блеском в глазах сначала залпом опрокинул шот текилы, а затем, довольно щурясь, заказал джин-тоник.       — Смотри, голливудские красотки уже положили на тебя глаз, — хмыкнул Эрнесто, наклонившись ближе к Александру.       Парень проследил за его взглядом. Несколько девушек недалеко от барной стойки откровенно его разглядывали, прикусывая губы и обводя его фигуру голодными взглядами. Александр и впрямь выглядел безупречно: строгая тёмно-серая водолазка подчёркивала рельеф его натренированного тела, приталенные светлые джинсы идеально сидели, намекая на силу и уверенность, а чёрный, словно уголь, пиджак придавал образу ту самую дерзость, что сводила девушек с ума.       Он ухмыльнулся и скользнул взглядом по незнакомкам.       — Не отставай, — лениво бросил он Эрнесто, поднимая бокал. — Исполним желания милых дам и составим им компанию.       Эрнесто рассмеялся, хлопнув друга по плечу.       — Ооо да, брат! Не будем заставлять цыпочек ждать!       И с этим они двинулись в самый центр ночи, где желания сбывались, а рассвет ещё даже не намекал на свою неизбежность.       Вечеринка была в самом разгаре. Кто-то уже пьяно валялся на диванах, кто-то растворялся в ритме музыки, сливаясь с гулкой басовой волной, а кто-то налаживал контакты более интимного характера в приглушённом свете дальних углов.       Внезапно, в стороне от танцпола, на сцену поднялся парень с микрофоном. Он был уверен в себе, знал, как зажечь толпу, и это читалось в его широкой ухмылке.       — Отжигаете? — его голос перекрыл грохот музыки.       Толпа отозвалась одобрительными криками, алкоголь и другие стимуляторы разогрели каждого до предела.       — У меня для вас есть сюрприз. Хотите его увидеть? — он нарочито затянул паузу, раззадоривая публику. — Не слышу вас!       Крики усилились, теперь это был гул восторга, предвкушения и лёгкого безумия. Парень кивнул, довольный эффектом, и спустился к краю сцены, где стояли Лео и Элизабет.       — Среди нас есть истинная оторва! — он широко развёл руки, будто представляя короля бала. — И он исполнит для вас свой последний хит!       Повернувшись к Лео, он усмехнулся с лёгким презрением:       — Ну, давай, покажи, на что способен.       Леонард растерянно моргнул, пытаясь понять, какого чёрта происходит. Он не успел и слова сказать, как в спину прилетел резкий удар — Элизабет, не терпящая его нерешительности, кивнула в сторону сцены, подталкивая того вперёд.       — Давай, сучка, твой выход! — рявкнула она, хитро прищурившись.       Лео закатил глаза, но потом ухмыльнулся. Хорошо. Они хотят шоу? Они его получат.       Схватив микрофон, он неторопливо поднялся на сцену, впитывая момент.       — Так значит, хотите хит? — пробормотал он себе под нос, облизывая губы. — Вы его получите.       Музыка взорвалась резким переходом — глубокие басы в стиле R&B сменили резкие клубные биты. Вспышки света ударили по танцполу, осветив распалённые лица.       — I’m Leo, bitch!       Голос Леонарда пронзил зал, словно раскалённый кинжал сливочное масло. Тенор с лёгкой хрипотцой и звонкими дерзкими носовыми призвуками, уверенный и властный.

Иди ко мне, негодник,

Сделай так, чтобы он встал.

Иди ко мне, чертёнок,

Покажи, насколько он большой.

      Припев врезался в толпу, как атомный взрыв. Люди завизжали, кто-то полез на сцену, кто-то рухнул на колени, кто-то поднял руки к потолку, словно возносил молитву богу греха. Это был не просто перформанс — это был акт безумия, распутства, пьяной вакханалии.       Леонард двигался в ритме музыки, его тело было оружием, а голос — кнутом, загоняющим толпу в экстаз. Гормоны, алкоголь, ночная горячка — всё слилось в единый пульсирующий организм, и этот организм желал только одного.       Ещё. Больше. Громче.       Леонард знал, что этой ночью он — их король, тот кто научит этих жалких существ, как нужно отжигать.       Находясь с краю неистовствовавшей толпы Александр замер, словно вкопанный, его взгляд приковала сцена, где молодой человек, будто воплощение свободы и бесстыдства, пел откровенные, развратные тексты, двигаясь в танце с такой отвязностью, что казалось, он стриптизёр, соблазняющий толпу. Каждый его жест, каждый взмах бедра заставлял публику сходить с ума, кричать, визжать, терять голову. Александр не мог отвести глаз, его мозг отказывался верить в происходящее. «Он крут, раз не стесняется такого», — промелькнула мысль, но тут же утонула в шоке от увиденного. Эрнесто, стоявший рядом, казалось, разделял его чувства, хотя и старался сохранять внешнее спокойствие. Калифорния, конечно, славилась своей свободой, но чтобы настолько…       — Вы чего? Он же самый грязный развратник в городе, а может, и в мире! — с гримасой отвращения выпалила новая подруга Александра, закатив глаза, будто только что увидела нечто непотребное. Её голос звучал с презрительным оттенком, словно она произносила приговор.       — Вот именно, пошёл по пути своей мамаши-потаскушки. Но говорят, он её далеко переплюнул, — вполголоса добавил кто-то из толпы, словно делясь последней сплетней.       — Да уж, в его постели кого только не было… Однозначно, в его ротике побывало больше заражённых членов, чем в африканской больнице! — с саркастической уверенностью вторила другая девушка, стоявшая неподалёку. Её слова прозвучали как окончательный вердикт, не оставляющий места для сомнений.       — Так этот потаскун ещё и законченный наркоман и алкоголик! Иначе какой нормальный парень станет так грязно себя вести? — с возмущением в голосе бросил кто-то из толпы.       — Вот вот! — подхватили обе девушки стоявшие рядом с Эрнесто, словно читая мысли друг друга. Их голоса слились в унисон, создавая ощущение, что они говорят от имени всех присутствующих. — И правда, ни один нормальный парень не стал бы так выставлять себя напоказ, — продолжала одна из них, — щеголять задом направо и налево, да ещё и с такой похабщиной, будто это не пати приличного общества, а откровенное шоу для извращенцев. Но это Голливуд, тут можно всё, главное, чтобы публика была в восторге. А она, как видите, просто разрывается от экстаза!       И действительно, зал был наэлектризован. Публика, перевозбуждённая, кричала, визжала, требовала все большего и большего представления. Шоу поразило всех: не только Александра и Эрнесто, но и многих других. Один из парней, явно перебравший с алкоголем и, возможно, чем-то ещё, в порыве дикого возбуждения забрался на сцену. Он начал подтанцовывать рядом с Леонардо, но его движения быстро перешли все границы приличия. Сначала он просто подёргивался в такт музыке, но потом, словно потеряв контроль, начал вести себя откровенно пошло. Он не просто приблизился к исполнителю, но и шлёпнул того по заднице, будто Леонардо был одним из тех уличных проституток, готовых на всё ради пары десятков долларов.       Леонардо, до этого момента терпевший всё это безобразие, вдруг взорвался. Его лицо исказилось от гнева, и он, развернувшись, с размаху врезал обидчику кулаком в лицо. Звук удара был настолько громким, что его услышали даже в самом конце зала. Парень рухнул на пол, а Леонардо, не сдержавшись, заорал в микрофон:       — Пошёл к чёртовой матери, ублюдочный извращенец! И вы все!!! — его голос, полный ярости, эхом разнёсся по залу. Он швырнул микрофон на сцену и, не обращая внимания на оглушительный гул толпы, направился к Элизабет.       — Пошли отсюда! — резко бросил он, схватив её за руку. Его глаза горели яростью, а движения были резкими, почти агрессивными. Он даже не дал ей допить коктейль, просто потащил за собой к выходу. Люди расступались перед ними, будто боялись заразиться его гневом.       — Какого хрена ты уставился?! — бросил Леонардо Александру, который стоял на пути, всё ещё не оправившись от шока. Его синие глаза, горящие яростью, казалось, прожигали Александра насквозь. Леонардо толкнул его плечом, проходя мимо, и продолжил двигаться к выходу, таща за собой Элизабет.       За спиной Леонардо раздался голос ведущего, призывающего публику не обращать внимания на инцидент и продолжать веселиться. Музыка снова заполнила зал, но атмосфера уже была другой. Публика, ещё минуту назад кричавшая от восторга, теперь смаковала произошедшее, перешёптываясь и придумывая новые сплетни. История обрастала невероятными подробностями, и каждый добавлял что-то своё, раздувая её до невероятных масштабов. Леонардо же, выходя во двор из помещения, чувствовал на себе сотни обжигающих взглядов, но ему было всё равно. Он привык к этому.       Покинув пределы виллы, где проходила эта злополучная вечеринка, двое закадычных друзей медленно направились к пляжу. Им нужно было отдышаться, проветрить голову от всего, что произошло.       — Фух… ну ты и отжёг! Меня до сих пор трясёт! Детка, ты что-то с чем-то! — выдохнула Элизабет, поражённо качая головой, но в глазах её плясали искры восторга.       — Я же говорил, что устрою шоу. Вот, получите и распишитесь! — с самодовольной ухмылкой протянул Леонард. Он не просто умел привлекать внимание — он жил этим. Искусство эпатажа было его стихией, его оружием.       — Давай что-нибудь перекусим, а то после такого перформанса я проголодался, — добавил он, хлопнув себя по животу.       — О, поддерживаю! — обрадованно кивнула подруга.       Неподалёку располагалось небольшое, но уютное кафе — место, где Леонард часто проводил вечера, скрываясь от внешнего мира. Здесь он мог позволить себе быть просто собой: без маски, без образа, без лживых улыбок. Ночью в заведении царила особая атмосфера: приглушённый свет, едва слышная музыка и запах свежесваренного кофе.       Они заняли столик у панорамного окна, за которым простирался океан — бесконечный, как мысли Леонарда, беспокойный, как его душа.       — Послезавтра начинаются занятия. Ты готов? — нарушила тишину Элизабет.       — Я всегда готов, — рассеянно отозвался он, не отрывая взгляда от горизонта.       — Здравствуйте, мистер Лео. Извините за задержку. Вам как всегда или попробуете что-то новенькое? — с искренней улыбкой нарушила небольшую идиллию официантка Эшли, работающая здесь уже четыре года.       — Всё то же, — отрывая взгляд от окна и также с улыбкой кивнул Леонард. — Салат из овощей, пирог с курицей и тыквенно-морковный фреш.       — А вашей подруге?       — Малышка, мне то же самое, только фреш замени на тропический коктейль на основе рома, — кокетливо протянула Элизабет.       — Спасибо за заказ. Всё будет готово через пятнадцать минут, отдыхайте, — сообщила Эшли, скрываясь за стойкой.       — Тебя тут даже по имени знают. Ты, похоже, завсегдатай, — с ухмылкой заметила Элизабет, ткнув его пальцем в плечо.       — В отличие от тебя, некоторые люди предпочитают тишину и уют громким тусовкам, — лениво отозвался Леонард, закатив глаза.       Они рассмеялись, но за смехом скользнула тень. Ночь плавно подходила к концу, впереди ждали колледж, занятия, суета…       Леонард потянулся за стаканом с фрешем, но, задержавшись, взглянул на океан. В его глубинах отражалось ночное небо, такое же беспокойное, как он сам. Волны лениво накатывали на берег, словно кто-то свыше пытался шептать ему предостережения.       Мог ли он тогда представить, что грядёт? Что эта беспечная ночь станет одной из последних, когда он чувствовал себя свободным?       Где-то в темноте уже сплетались нити его судьбы — те, что скоро затянут его в омут, из которого не выбраться без боли.