Научи меня дышать

— Конечно! — с восторгом отвечает Ли. — Я с радостью! — Тогда пошли? — Хван улыбается и берет младшего за руку. Он и не помнит, когда последний раз чувствовал себя таким счастливым. Его просто переполняет ощущение свободы и легкости. Открывшееся второе дыхание позволяет ему дышать полной грудью и наконец сбросить с плеч весь тот груз проблем, который он был вынужден нести до этого момента. Ему безумно хорошо рядом с Феликсом, и это ощущается так правильно, словно кусочки пазла наконец сложились в идеальную картину. Парни добегают до берега, держась за руки, но тут Хенджин останавливает младшего. — Что такое? — удивленно спрашивает Феликс. — Осторожно, вода может быть прохладной, — говорит Хван, с сомнением глядя на уже вовсю плещущегося Джисона. — Сейчас проверим! — младший быстро разувается и стаскивает носки. Закатав штанины повыше, он заходит в озеро, так что вода достает ему до лодыжек. — Джинни, оно очень теплое! Правда! — заверяет он в ответ на недоверчивый взгляд Хенджина. — Пойдем скорее купаться! — Хорошо. Старший сбрасывает с себя футболку и брюки, и Феликс просто залипает на нем. Тело Хенджина подтянутое и рельефное, а парень буквально не может оторвать от него взгляд. Широкие плечи, натруженные на тренировках руки, пресс и бедра разом выбивают все мысли из его головы. Раздевающийся рядом с Ли Чонин фыркает, усмехаясь. Ему завороженное лицо друга кажется до невозможности нелепым и смешным. — Ликс, смотри не подавись слюной! — пихая его локтем в бок, выкрикивает он и скрывается в воде. — А?.. Что? — Феликс несколько секунд непонимающе моргает, а затем бросается вдогонку за Яном. — Ах ты, мелкий! Я тебе сейчас покажу!.. — А ты не хочешь искупаться? — оборачиваясь к наблюдающему за компанией Сынмину, спрашивает Хенджин. — Я мог бы занести тебя в воду. Хван прекрасно знает, что несмотря на частичный паралич, Ким прекрасно умеет плавать. Однако парень качает головой. — Лучше посади меня на траву около того камня. — Как скажешь, — Хенджин кивает и, с легкостью поднимая друга на руки, переносит его на живописное место около берега. — У тебя все в порядке? — Почему ты спрашиваешь? — удивляется Ким. — Я знаю тебя слишком давно, приятель, — Хван усмехается, внимательно наблюдая за парнем. — И сейчас ты явно нервничаешь. — Да, — нехотя признается Сынмин. — Я решил признаться ему. — Ого, вау! — выдыхает Хенджин. Ему не требуется никаких объяснений, кому именно парень решил признаться. Все понятно и без слов. — Это смело! — Тише ты! — шикает на него Ким и, лишь удостоверившись, что никто из ребят не слышит их разговор, просит: — Не мог бы ты мне немного помочь? — Каким образом? — В общем, у меня есть план… Изложив другу свою несложную, но продуманную стратегию, Сынмин вопросительно смотрит ему в глаза. Хван кивает, показывая пальцами «окей». — Я все сделаю. Правда, с Джисоном могут возникнуть трудности… но я придумаю, как его отвлечь. — Спасибо, Хенджин. Я очень ценю нашу дружбу, — на лице Кима отражается облегчение и слабое подобие улыбки. — Удачи. — И тебе. Хван дает другу пять, и тут до его слуха доносится голос Феликса. — Джинни, ты где? — Уже лечу! Подмигнув на прощанье Сынмину, Хван улыбается и скрывается из виду за большим валуном, который отделяет ровную линию пляжа от небольшой бухты. Он разбегается со всей силы и, несмотря на сопротивление воды, стремительно ныряет в озеро, точно дельфин. Ли замирает, оглядываясь вокруг. Он может только гадать, с какой стороны вынырнет старший, но его все нет и нет. В груди постепенно начинает разрастаться тревога, цепляясь своими щупальцами за ребра. Вдруг кто-то под водой хватает его за щиколотку, выбивая из горла испуганный крик. — Ай! Блять, Хенджин, я тебя сейчас прикончу! — кричит Ли, заливая вынырнувшего рядом парня тучей брызг. — Ты хоть представляешь, как я испугался?! — Чего испугался? — жмурясь от летящей в него воды, Хван смеется, прижимая Феликса к себе. — Я думал, ты утонул! Или еще чего хуже… — не успокаивается младший, лупя Хенджина по плечам. — А ты, несносный придурок, просто решил меня разыграть! — Эй, тише! — пытается успокоить его Хван, однако его попытки напрасны. — Клянусь, я не хотел тебя напугать! Просто немного подшутить, и все. — Подшутить?! — кажется, от этих слов Феликс закипает еще больше. — Да я сейчас так над тобой пошучу… — Все, сдаюсь-сдаюсь! Хенджин поднимает руки, якобы капитулируя перед своим парнем, но тут же, пока тот не успел что-либо предпринять, целует его губы. Младший тотчас замирает, забывая, как дышать. Хван плавно притягивает его ближе к себе, скользя рукой по спине под водой. Их полуобнаженные тела соприкасаются, и чувства вместе с желаниями взрываются в голове ярким фейерверком. Старший мягко, но уверенно размыкает губы Ли, проникая языком в его рот. Феликс в ответ тихо стонет и нерешительно отвечает на поцелуй. Они стоят по грудь в воде, с мокрых волос по плечам стекают прозрачные капли, а сердца бьются в сумасшедшем темпе. Чувствуя, как Хенджин легонько прикусывает его нижнюю губу, младший обхватывает его шею руками, прижимаясь ближе. Он хочет сильнее, он хочет больше. Импульс похоти проходится по их нервам, и Хван всем телом вжимается в Феликса. Оба парня словно горят изнутри, стремясь стать одним целым. Ли отчетливо чувствует возбуждение Хенджина даже под водой. Он будто готов сдаться в любую секунду, ведь когда широкие ладони сжимают его талию, губы мажут по шее, а бедра старшего соприкасаются с его, самоконтроль покидает разум. — Эй, харе обжиматься! — проплывая мимо них в сторону берега, бросает Джисон. — Вы еще тут потрахайтесь! — Блять! — Хван тяжело вздыхает, втягивая воздух сквозь зубы, и немного отстраняется от младшего. — Прости, Ликс, но нам действительно нужно сделать перерыв. — Ты прав, я понимаю, — Феликс продолжает улыбаться ему, однако теперь он обращает внимание на то, как сильно на самом деле возбужден Хенджин. Ли тоже не невинен в своих помыслах, но стояк старшего кажется просто каменным. — Может, я могу как-то помочь? Хван смотрит на него, нервно сглатывая, и парень вдруг понимает, о чем тот думает. Один образ того, как Феликс становится перед старшим на колени, спускает вниз белье и берет его член в рот, бросает обоих в дрожь. Воображение Хенджина рисует картину того, как Ли обводит языком головку его ствола и, посасывая, начинает нежно ласкать. От этого внизу живота начинает тянуть еще сильнее. Ощутив резкий приступ стыда за свои мысли, старший неловко отводит взгляд. — Спасибо, но я как-нибудь сам. Выходи греться первым, я тебя догоню. — Хорошо. Феликс неторопливо выходит на берег, стряхивая с себя влагу и подставляя плечи яркому солнцу. Чонин все еще плещется в воде, а Хан уже лежит на траве неподалеку. Закинув руки за голову, он лениво зевает. Все его лицо изукрашено гематомами, а на ребрах виднеются синяки. — Феликс, подай, пожалуйста, пачку сигарет и зажигалку из моей куртки. В левом кармане. Парень вздыхает и качает головой. — И когда только ты успел их купить? — Тогда же, когда Хенджин покупал пиво, — увидев удивленное лицо друга, Джисон хмыкает. — Думал, я не заметил? Ли пожимает плечами. Он все еще зол на Хана за его слова, но тем не менее ему жаль, что тот находится в таком состоянии. Джисон выдерживает небольшую паузу и, будто прочитав его мысли, просит: — Ты не обижайся на меня, ладно? Я не знаю, зачем сказал ту хрень про тебя и Хенджина, но я не хочу ссориться с вами, ребята. — Тогда почему ты ведешь себя так? — Феликс садится рядом с ним, вопросительно глядя на друга. Да, как ни странно, он не перестал считать Хана таковым. — В чем причина? — Не знаю, — Джисон выдыхает в голубое небо струйку дыма. — Я… как будто намеренно отталкиваю людей от себя, понимаешь? Может, это такой способ самобичевания. Чтобы почувствовать, какой я на самом деле жалкий… сделать самому себе еще хуже и добить себя полным одиночеством и ненавистью окружающих. Иногда мне кажется, что я стремлюсь окончательно замкнуться в себе… — Джи, я даже не мог подумать… — растерянно выдыхает Феликс. — Но ведь выход есть. Ты не пробовал рассказать о своем состоянии врачу? — По-моему, это бессмысленно, — Хан скурил сигарету до фильтра, потушил ее об траву и достал новую. — Я даже с Минхо поссорился. Просто прогнал его из медчасти после того, как он помог мне. Чувствую себя теперь последней тварью. — Но ты же можешь все исправить. Я понимаю, что это не так легко, как кажется со стороны, но иногда рассказать близкому человеку правду такой, какая она есть, — это лучшее решение. Джисон замолчал, обдумывая слова Феликса. В них действительно был смысл, однако что-то не давало ему покоя. Может, это был страх того, что Минхо не примет его обратно или что с его психикой действительно что-то не так помимо болезни под названием «ориентация». Что, если Ли просто не захочет встречаться с больным парнем? У него и так куча проблем, а если ко всему этому добавится еще и диагноз… Его мрачные тревожные мысли прервал всплеск около берега. Из воды, стряхивая капли с длинных волос, вышел Хенджин, а следом за ним и Ян. Увидев младшего без формы, Феликс едва сдержал удивленный вздох. Он знал, что у Чонина анорексия, да, впрочем, и сам не отличался полнотой, но тело парня выглядело настолько худым и хрупким, что казалось, будто его кости могут сломаться от неосторожного прикосновения. Заметив на себе взгляд старшего, Ян стыдливо набросил на плечи рубашку, а Феликс смущенно опустил глаза в землю. Он совсем не хотел заставлять парня нервничать. — Детка, будешь пиво? Рядом с Ли послышалось характерное шипенье откупориваемой бутылки. Спины коснулась влажная ладонь. — Давай, — Феликс улыбнулся и, обернувшись, чмокнул Хенджина в губы. — А нам предложить? — пробубнил Джисон. — Ты не заслужил, — отрезал Хван, садясь позади Феликса так, что тот оказался между его ног. — Кстати, Чонин, сбегаешь до Сынмина? Спроси, хочет ли он присоединиться к нам. — Хорошо, сейчас, — Ян бросил тоскливый взгляд на бутылку и поспешил к огромному камню. — Значит, им вы дадите выпить, но не мне. Ладно, я запомню, — обиженно пробормотал Хан. — Джинни, давай и с ним поделимся? — обернувшись к своему парню, взмолился Ли. — Он попросил прощения за то, что сделал. — И почему я ему не верю? — прищурившись, Хенджин притянул Феликса ближе к себе и сделал глоток прохладного пива. — По крайней мере передо мной он не извинялся, так что ничего не знаю. Джисон шумно вздохнул и в привычном жесте закатил глаза. — Извини, я не хотел. Доволен? — Нет, но так и быть, — Хван внимательно вгляделся в посветлевшее лицо Ли, осознав, что пока ему придется с этим смириться. — Можешь тоже взять пиво, только смотри, не выпей все. Оставь хоть половину ребятам. — Спасибо! Хан тотчас обрадованно подскочил на месте и потянулся за бутылкой из темно-зеленого стекла, а парни громко засмеялись.

___

Чонин тем временем дошел до валуна. Обогнув его, он увидел сидящего чуть в стороне старшего. Рядом с ним лежало несколько полевых цветов, а он ловкими движениями пальцев плел из них венок. Ян подошел и сел на корточки рядом с ним. — Вау! Как красиво, хен! Тебе помочь? Сынмин поднял голову и едва не столкнулся с близким озорным лицом. Руки невольно дрогнули, а сердце пропустило удар. — Нет, спасибо, я почти закончил, — Ким улыбнулся и, завязав венок, протянул его Чонину. — Это тебе! — Мне? — брови младшего удивленно поднялись. Однако он медленно кивнул и послушно подставил голову, склонившись над коленями Сынмина. Несколько капель с его волос упало на одежду старшего. Тот аккуратно водрузил венок на его голову, с нежной улыбкой заметив: — Твои волосы такие мокрые. — Ой, прости! Я еще не успел высушить голову, — тут же в панике затараторил Чонин. — Мне так неудобно, я не хотел тебя намочить! — Все в порядке, — Сынмин мягко коснулся рукой его прохладной щеки. — Ты очень красивый. Ян замер, пораженно глядя на старшего. Он привык, что Ким заботился о нем, часто подбадривал и всегда помогал, но тот никогда прежде не говорил ему такого. — Ты… правда так думаешь? — нервно сглотнув, спросил младший. — Конечно, — Сынмин придвинулся чуть ближе, любуясь широко распахнутыми черными глазами. — Ты самый красивый человек, которого я встречал в своей жизни. — Это не может быть правдой, — недоверчиво откликнулся Чонин, отчего-то переходя на шепот. — Почему же? Для меня ты — совершенство. И Ян вдруг поверил. То, как Сынмин смотрел на него, то, как говорил, то, как бережно прикасался, говорило лишь об одном: он его боготворил. Его — парня со средней внешностью и тысячей комплексов, с чертовой анорексией и чрезмерной скромностью. Раньше он бы никогда не поверил, что такое возможно. Но вот Ким сидит прямо перед ним, держа его за руку и зачарованно глядя на его губы… — Ты очень много для меня значишь, — нежно проводя большим пальцем по его щеке, говорит старший. Сердце в его груди бьется будто бешеное, а руки слегка дрожат. Еще месяц назад он и предположить не мог, что осмелится признаться Чонину в своих чувствах. — Ты для меня тоже, — шепчет Ян. Он не совсем понимает, что происходит, но говорит вполне искренне. Однако то, что случается в следующее мгновенье повергает Чонина в полнейший шок. Сынмин вдруг наклоняется и целует его. Аккуратно касаясь его губ, он прикрывает глаза. Сколько раз он мечтал об этой самой секунде? Десять, тысячу, миллион? Но вот его фантазии воплотились в жизнь. Они сидят на берегу сказочно красивого озера на траве и целуются, точно настоящая пара. Волнение и эйфория смешиваются в голове, превращаясь в пьянящий восторг. Ким мягко посасывает то верхнюю, то нижнюю губу Чонина, а затем осторожно проникает в его рот языком. Младший громко мычит, сопротивляясь его движениям, и тут розовые стекла мечтаний Сынмина вдребезги бьются об реальность. Он понимает, что Ян все это время не отвечал на его поцелуй. Ужас осознания пронизывает все его существо. Все внутри предательски холодеет. Чонин давит ему на грудь, отталкивая от себя, и тяжело дышит. — Что… что, черт возьми, это было?! — Я думал… — каждое слово превращается в пытку, словно к его коже прикладывают раскаленный металл, — думал, что мои чувства к тебе взаимны… — Какие чувства? — младший хмурится, с раздражением глядя на Кима, и тут до него постепенно доходит. — Ты… хен, твои слова сейчас… это было признание? — удивленно глядя на понурого старшего, спрашивает он. — Да. Голос Сынмина становится совсем тихим, а сам парень отворачивается, избегая взгляда Чонина, ведь ему и так ясно, к чему все идет. Ян не любит его и никогда не полюбит. Как же глупо было лелеять в сердце эту напрасную надежду! В груди больно колет, наполняя его душу отчаянием. Он готов отдать что угодно, чтобы повернуть время вспять. Чтобы не совершать этой глупости, и хотя бы остаться друзьями. Но теперь все безнадежно испорчено, и в этом виноват только он сам. — Я… я не знаю, что сказать, — Чонин снимает с головы венок и аккуратно кладет его на землю. — Мой ответ тебе означал лишь дружеские чувства. Прости, — он смотрит на Сынмина, надеясь увидеть хоть что-то на его лице, но старший закрывается от него, будто надевая маску безразличия. — Хорошо, я понял, — сухо говорит Ким, продолжая смотреть в землю. Ян делает движение в его сторону, словно порываясь хоть как-то утешить друга, но останавливается, виновато опуская голову. — Я лучше пойду. Чонин поднимается на ноги и, так и не дождавшись ответа от старшего, направляется обратно к ребятам. Остановившись около края бухты, он оборачивается, но все, что он видит — лишь сгорбленная спина Сынмина. Ему действительно жаль, что так вышло, жаль, что он не может ответить старшему взаимностью. Однако сердцу не прикажешь. Как только шаги младшего стихают, Ким закрывает глаза, судорожно выдыхая. Пальцы впиваются в колени, как всегда не чувствующие боли, а по щекам катятся слезы. В эту секунду его сердце, только обретшее надежду на счастье, вновь разбивается на тысячу осколков. О чем он думал, когда решил признаться Чонину в любви? Что тот вдруг передумает? Резко разлюбит Бан Чана и будет с ним? Ну какой же он идиот! Сынмин хватает первый попавшийся под руку камень и со злостью швыряет его в воду. Внутри закипает гнев, ненависть и злоба на собственную никчемность. Свет, увиденный им в мгновенье мнимого счастья, словно соль, сильнее разъедает глубокую рану. Не в силах остановить поток собственных слез, он поднимает цветочный венок с земли. Чонин не принял даже его. Несколько секунд парень смотрит на красивые цветы, а затем с болезненной яростью безжалостно рвет венок на мелкие кусочки. «Лучше бы я умер в тот день!», — вспыхивает в голове мысль, преследующая его уже несколько недель. Он закрывает лицо ладонями и окончательно сдается душащей его боли.

/Два дня спустя/

Поездка в город изменила многое. Ребята изрядно удивились, когда Чонин вернулся к ним грустным и молчаливым. Однако отправившись за Сынмином, Хенджин понял причину. Друг не сказал ему ни слова, но все было ясно по его лицу. Младший его отверг. Хван пытался поддержать Кима, как мог, однако это было бесполезно. То, что произошло, сильно ударило по обоим парням, вскрыв едва затянувшуюся рану Сынмина. — Ты чего такой мрачный? — спросил Феликс у сидящего рядом Джисона. После того, как они помирились, Хан стал вести себя более сдержано. — Что случилось? Парень беззвучно вздохнул, тряхнул красной шевелюрой и положил голову на парту. — Я сходил к психиатру, — сказал он так, чтобы слышал только Ли. — И что тебе посоветовал врач? — Ну, он отменил мне одни таблетки и назначил другие, вот только дело не в этом. — Тогда в чем? — Феликс тоже понизил голос, внимательно глядя на Джисона. — И почему мы говорим шепотом? — Потому что я не хочу, чтобы это слышали другие, — Хан огляделся вокруг и, убедившись, что никто не подслушивает их разговор, продолжил. — Сначала он провел мне несколько тестов, потом задал еще пару вопросов… — И?.. — И сказал, что у меня БАР, — едва слышно выдохнул Джисон. — Что? — Феликс изумленно нахмурился. — Биполярное аффективное расстройство личности, — нехотя пояснил Хан. — Я знаю, как это расшифровывается, — Ли задумчиво уставился на друга, который от нервов снова начал дергать ногой под столом. — Но у тебя же не было никакого диагноза до этого, не могло же оно взяться просто из воздуха! — Видимо, смогло, — Джисон недовольно скривился. — Хотя врач сказал, что заболевание могло проявиться из-за неправильно назначенных ранее препаратов. — Джи, я очень тебе сочувствую. Это пиздец. Хан безрадостно усмехнулся. — Спасибо, я в курсе. Феликс помолчал, думая задавать ли Джисону напрашивающийся сам собой вопрос. — Ты говорил Минхо? — Нет, — парень бросил нервный взгляд на дверь класса, за которой, как обычно, стоял главный смотритель. — Мы по-прежнему не разговариваем. Думаю, он меня избегает. — Может, он просто занят работой? — спросил Феликс, пытаясь внушить Хану надежду. — Почему-то раньше это не мешало ему проводить со мной время. — Вторая парта! — Бан Кристофер Чан обернулся к болтающим ученикам. Сначала его взгляд привычно остановился на Джисоне, но быстро переместился к Ли. — Феликс, ты хочешь получить замечание? — Нет, учитель, извините. Ли поджал губы, метнув изумленный взгляд на друга, и принялся усердно писать в своей тетради. Хан непонимающе уставился на их классного руководителя, потом на Феликса, и только спустя несколько минут до него дошло. Ужасающая мысль прогремела в голове, словно гром посреди ясного неба. Бан Чан знает. Знает все о его диагнозе. А если знает он, то наверняка это известно и Минхо… Джисон сжал зубы. В душе поднялся целый ураган эмоций. Смятение, злость, грусть, ярость, страх. Что бы ни случалось раньше, он знал, как с этим справиться. У него была бедовая голова на плечах, шило в жопе, здоровый похуизм и энтузиазм. Однако как выбраться из свалившегося на него груза проблем в этот раз, он понятия не имел. «Нужно обязательно поговорить с Минхо», — твердо решил парень. Как бы тяжело ни было, вдвоем они точно справятся.

***

Вернувшись в свою комнату после всех уроков, Феликс сразу повалился на кровать. Его тело ныло от усталости, а мозг гудел, больше не желая думать. Перевернувшись на спину, он не моргая, уставился в серый потолок. — Привет, малыш. Сильно устал? — Хенджин поднялся со своей постели и подсел к нему. У старших уроки закончились раньше, поэтому он уже давно вернулся к себе. — Я просто хочу умереть! — драматично воскликнул парень. — Вот как? — Хван усмехнулся. — Хочешь, я сделаю тебе массаж? — Конечно, хочу. Старший наклонился и чмокнул Феликса в губы. — Тогда переворачивайся и снимай футболку. — Ого, так это будет эротический массаж? — Ли поиграл бровями, прищурившись. Однако это нисколько не смутило Хенджина, как он ожидал. Напротив, в его глазах появился вызов. — А ты хочешь? — Я… Увидев, как парень моментально покраснел, смутился и замолчал, Хван улыбнулся невинному румянцу на его щеках. — Шучу, ложись давай. — Хорошо. Феликс перевернулся на живот, с облегчением думая о том, что старший сейчас не видит его красного, как цветки мака, лица. Но все было еще впереди. Нанеся на его кожу увлажняющий крем, Хенджин принялся массировать напряженные плечи. Сначала Ли хмурился из-за легких болевых ощущений, но когда мышцы разогрелись от умелых движений Хвана, прикосновения стали куда более приятными. Младший чувствовал, как Хенджин старательно проминает каждый сантиметр его спины, стремясь избавить его от усталости. Это расслабляло и было безумно приятно. Но куда большее удовольствие доставляло осознание, что мощные большие ладони старшего сейчас движутся по его спине, задевают талию, спускаются к пояснице… Поддавшись этим мыслям, Феликс совершенно не заметил, как возбудился. Хенджин тем временем приспустил его штаны вместе с бельем, мягко проминая поясницу. И если до этого у парня еще оставались силы держать себя в руках, то в это мгновенье он уже не смог молчать. Услышав тихий, наполненный блаженством и желанием стон, Хван замер. Его руки на несколько секунд остановились около копчика, а затем продолжили движение. Но теперь это был уже не массаж, а мягкие, дразнящие поглаживания. Чувствуя, как руки Хенджина гладят его спину, талию и тазобедренные косточки, Феликс шумно выдохнул. Старший вдруг отстранился, перестав касаться его, так что Ли уже успел испугаться, что сделал что-то не так, как неожиданно ощутил тяжесть чужого тела. Хван лег сверху, прижавшись обнаженной грудью к его спине. — Хенджин? — взволнованно спросил Феликс, ощущая, как они балансируют на очень тонкой грани. — Тш-ш, детка, все хорошо, — шепот старшего обжег его ухо, подняв в теле новую волну возбуждения. — Я не сделаю ничего против твоего желания. Ли нервно сглотнул, чувствуя, как что-то твердое упирается ему в ягодицы. Кажется, в процессе массажа возбуждение проснулось не только в нем. — Давай ляжем по-другому, — предложил Феликс, беспокоясь, что он будет выглядеть недостаточно привлекательно. — Я хочу видеть твое лицо. — Конечно. Хван приподнялся, позволяя парню перевернуться обратно на спину. Взглянув на нависшего над ним старшего, выглядящего в свете тусклого ночника невероятно сексуально, Ли смущенно прошептал: — Вообще-то ты тяжелый. — Это плохо? — внимательно изучая лицо парня под собой, спросил Хенджин. — Это… возбуждает. — Блять, — Хван на миг прикрыл глаза, с трудом сдерживая своих демонов, а потом прижался к младшему, целуя его в шею. — Ты даже не представляешь, как мне иногда тяжело сдерживаться рядом с тобой, — его губы продолжали осыпать поцелуями нежную кожу от ключиц до груди. — Но я не давлю на тебя. Мне важно, чтобы наш первый раз случился по обоюдному желанию. Феликс собирался что-то ответить, но когда его сосков коснулся горячий язык, из горла вырвался лишь стон. Запутавшись пальцами в волосах Хенджина, он потянул его на себя и нетерпеливо впился в пухлые губы. — Тише, малыш, не торопись, — мягко отстранившись, Хван улыбнулся. — Это не то, с чем нужно спешить. Встав с кровати, он поднял с пола свою футболку, снял брюки и бросил на свою постель. Затем достал что-то из нижнего ящика тумбочки и вернулся к слегка нервничающему парню. — А разве там не нужны, ну, — Феликс смущенно закусил губу, чувствуя себя наивно и неуклюже. — Специальная смазка и презервативы… — А что ты думаешь у меня в руках? — Хенджин хитро ухмыльнулся и сунул под подушку баночку с лубрикантом и упаковку презервативов. — Не бойся, это просто на всякий случай, — увидев испуганное лицо Ли, он успокаивающе погладил его по голове и поцеловал в лоб. — Если мы все-таки до этого дойдем. — И где ты только это достал? — пораженно прошептал Феликс. — Я обзавелся этим, когда мы ездили в город. Ну все, расслабься, — Хван лег на бок и притянул парня к себе. — Неужели я такой страшный? — Нет, наоборот. — Это как? — обняв парня, Хенджин серьезно посмотрел ему в глаза. — Ты красивый… и сексуальный… а еще опытный, ну, в сексе, — взволнованно сказал Ли. Он действительно был напряжен, словно натянутая струна, но мягкие ненавязчивые поглаживания старшего давали понять, что он его внимательно слушает. — А я… я просто чертовски неуверенный в себе девственник, и этим все сказано. — Поэтому ты боишься, что из-за неопытности я посчитаю тебя непривлекательным? — удивленно спросил Хенджин. Феликс кивнул, поджав губы. — Малыш, это работает совсем не так, — Хван неожиданно тепло улыбнулся ему и оставил нежный поцелуй на щеке. — Я рад, что ты поделился со мной своими переживаниями, но хочу, чтобы ты знал: ты для меня самый любимый, сексуальный и желанный парень на свете. — Правда? — затаив дыхание, спросил младший. — Да. Хенджин кивнул, собираясь осторожно чмокнуть Ли в висок, но на него внезапным ураганом обрушился страстный поцелуй. Словно выражая всю свою любовь, благодарность и восторг от услышанного, Феликс впился в чужие губы, уложив старшего на лопатки. Хван моментально ответил. Их языки сплелись в хаотичном танце, вырывая глухие стоны. Ладони старшего сами собой легли на миниатюрную задницу, а Ли, не сдержавшись, толкнулся тазом ему навстречу. — Вот это напор! — едва оторвавшись от любимых губ, восхищенно заметил Хенджин. — Тебе нравится? — игриво рисуя пальцем линии на его груди, спросил младший. — Безусловно, — Хван окинул его хищным голодным взглядом. — Вот только я слишком долго мечтал увидеть под собой твое разгоряченное от безумного секса лицо. Перехватив его за талию, Хван поменялся с Феликсом местами, подмяв его под себя. Ли ойкнул, ухватившись за его плечи. Откровенно говоря, лежать под Хенджином вот так и смотреть в его потемневшие глаза снизу вверх возбуждало просто до дрожи. Ощутив мягкий поцелуй на своей шее, переросший в легкий укус, Феликс застонал. Ладони Хвана тотчас сжали его талию и спустились вниз, лаская выступающие тазобедренные косточки. Младший обнял Хенджина за шею и, желая быть ближе, интуитивно обхватил его поясницу ногами. Хван рвано выдохнул сквозь зубы и подхватил его за бедра. — Умница, — похвалил он, легонько кусая мочку покрасневшего уха. — Можно мне прикоснуться к тебе? — Ах, да… — постепенно сходя с ума от переполняющих его ощущений, пробормотал Феликс. — Пожалуйста… — Боже, если ты еще будешь меня умолять… Хенджин жадно поцеловал парня, и тот ответил, чувствуя, как старший проникает рукой под его белье. Длинные пальцы плавно огладили напряженный член, размазали предэякулят по головке, а затем с силой сжали, заставив Феликса застонать в голос. — Тише, детка, — прошептал Хван, обжигая его шею своим тяжелым дыханием. — Мне безумно нравятся твои стоны, но нам нужно быть тихими. — Ха-а-а, блять! — воскликнул младший, выгибаясь под ним от растекающегося по венам удовольствия. — Прости… просто мне так хорошо с тобой… И я хочу почувствовать больше. Хочу тебя внутри. — Ты весь будто оголенный нерв, — одурманенно прошептал Хенджин, чувствуя, как напрягаются мышцы на животе Феликса, а их твердые члены соприкасаются через белье. — Уверен, что хочешь этого сейчас? — Да, — нетерпеливо простонал парень, царапая ногтями спину старшего. — Хочу до сумасшествия! — Хорошо, малыш, но тебе нужно расслабиться. Хван в несколько движений избавил Ли от оставшейся одежды и достал тюбик со смазкой из-под подушки. Феликс вновь обнял его за шею, согнув ноги в коленях и раздвинув их пошире. Старший склонился к нему, успокаивающе шепча на ухо, какой он умница, его нереально красивый и нежный мальчик. Ловкие пальцы медленно двигались по ягодицам к заветному колечку мышц. Осторожно коснувшись входа, Хенджин принялся аккуратно его массировать. — Все в порядке? — подарив младшему глубокий поцелуй, спросил он. — Да. — Пообещай, что скажешь мне, если тебе будет некомфортно, хорошо? Ли кивнул, притягивая Хенджина ближе к себе. — Поцелуй меня еще раз. Старший коснулся его губ, с изумлением чувствуя, как маленькая ладонь скользит по его животу вниз, сжимая член. Феликс уверенно проник под его одежду и принялся дразнить головку большим пальцем. Хван в ответ рыкнул и, не сдержавшись, укусил Ли за плечо. Парень под ним застонал, сильнее сжимая ладонью набухший член. Вдруг ручка двери повернулась, и на пороге комнаты показались два надзирателя. Увидев двух обнаженных парней на кровати в объятиях друг друга, один из мужчин с грохотом ударил по двери кулаком. — Что здесь происходит?!