Часть 2
17 февраля 2025 г., 21:36
Утро воскресного дня началось сложно: всю ночь молодого виконта мучил странный сон, смахивающий на кошмар. Надоедливый, липкий как засахаренный мёд и оттого неприятный. В нём поселилось страшное нечто, обволакивающее всё его тело, дарующее приятную негу и тёплые, обжигающие щёки, воспоминания. Один его настойчивый луч направил свои тени на шею, перешёл мягким движением на ключицы, оставив красное пятно на фарфорово-белой коже.
Он проснулся резко, как сумасшедший схватился за своё сердце, пытаясь остановить этот бешеный ритм, но не получалось. Всё тело била мелкая дрожь с тянущей болью, будто эта ночь ушла на лишь богу известные тренировки. А на шее, ключицах ещё долгое время ощущалось чужое тепло, хотя никаких следов сомнительной ночи найдено не было, как бы Тсукаса не старался увидеть те в отражении.
Утро прошло беспокойно: весь дом ходил на ушах от новости, что теперь две семьи: Тенма и Камиширо - находились в хороших отношениях. Тому было прямое доказательство - частые визиты юного графа. Такая связь могла бы стать отличным финансовым и социальным помощником, но к великому сожалению родителей, у Руи Камиширо уже была выбрана невеста.
Вскоре приехал граф, которого, конечно же, ждал с замиранием сердца весь дом. Кроме Тсукасы. Он не имел понятия, на кой графу нужна их семья, зачем он ездит к ним, зачем любезничает с каждым встречным в поместье, будто собирается стать кандидатом на руку и сердце Саки. Так приглянулась она на том вечере? Увидев её, граф резко решил отменить свадьбу со своей дорогой Хиномори? Ведь это не так, иначе бы тот посвящал своё время ей, пылающей от обожания важного гостя Саки, а не вредному виконту, который каждый раз мечтает дать отворот-поворот, да врождённая гостеприимность не позволяет этому свершиться.
И вот он, войдя в дом под всеобщие женские вздохи, начал искать одну особу по комнатам. Той нигде не наблюдалось, зато нашлись иные жители поместья, с которыми обязательно надо было обменяться любезностями да побольше. Застал он юного виконта в самый неподходящий момент: когда Камиширо зашёл в залу, голову заполнила сладкая трель пианино. Это очарование, как из знаменитой сказки, гипнотизировало и заставило бездумно плестись к нему в ловушку. Он и представить не мог, что такие прекрасные звуки могут исходить из-под рук не профессионала со стажем из театра или продажного музыканта из местного клуба, а Тсукасы. Игральная была охвачена чистым творением Музы. Каждый невольно останавливался в доме, лишь чтобы услышать нужное миру "до", а затем продолжить свой путь.
Но Руи остался в комнате, как статуя у входа. Ему нужно было лишь видеть его дорогого друга за сием занятием и слышать результат, чтобы в ответ даровать пианисту главное сокровище слушателей - улыбку. И такая сдержанность в поведении даже понравилась Тенме, вызвала ответную улыбку и даже желание поскорее закончить композицию. Конечно же ради большей похвалы.
Когда наконец музыка закончилась, виконт развернулся к своему благодарному слушателю. Весь его вид так и кричал "ну-с, я жду аплодисменты и похвалу, давай!". Получив её в полной мере, тот так и расплылся в улыбке, уже желая начать играть другую композицию.
— А вы весьма искусны в этом. Спешу подметить, что также вы очень милы и элегантны во время игры на пианино.
Это вынудило пианиста зависнуть на некоторое время, приподняв руки над клавишами, да так и не смея их больше нажимать. Увидь гость лицо Тенмы в тот момент - не избежал бы позора на долгие годы, потому он неосознанно сгорбился, пытаясь скрыть своё лицо, да сразу вспомнил, что ведёт себя неподобающе. Пришлось прокашляться и выровнять спину.
— Вы же понимаете, что такими провокационными словечками следует задабривать девушек, а не меня?
Но тот ничего не ответил, лишь сделал несколько шагов по направлению к пианино, но вовремя замялся. Тсукаса ожидал последующего приближения графа: он уже напрягся всем телом, мысленно готовясь к движениям со спины и странным прикосновениям, вызывающим в голове ассоциации с недавним снов.
Но ничего из этого не последовало. Граф лишь сел на диван поодаль от виконта, грациозно закинув ногу на ногу. Он наслаждался возобновившейся музыкой, создающейся изящным парнем напротив. Она звучала как-то непривычно быстро, резко, будто юноша излишне волновался. А вот у Камиширо выдалось время, чтобы осмотреть того уже не с угла, а поближе, подольше. Его прекрасные длинные блондинистые волосы с персиковым отливом на концах собраны в хвост шёлковой белой лентой. Удивительно для себя граф подметил, что хотел бы провести по чужим волосам пальцами, распустить причёску и заплести какую-нибудь незамысловатую косу, а затем повязать себе на руку его ленту, пометив себя рабом этого прекрасного создания. Одним словом, дикие мысли под стать странному человеку.
Из дум вывели особенно агрессивно прожатые клавиши, издавшие протяжный звук, напоминающий преисподнюю. Он сильно выбивался из былого божественного звучания светлых нот, как и кашель. Стоило поднять голову, как на Руи, оказалось, смотрели грозным взглядом. Видимо, уже давно, но именно сейчас чужому терпению пришёл конец.
— Что же вы на меня так смотрите, милорд? Неужели я сумел чем-то привлечь ваше столько драгоценное внимание?
Руи лишь издал кроткий вздох: ответа не нашёл на вопрос, пронизанный сатирой. Но эта грозность пробудила некую тягу к экстриму, заставила его подняться с дивана, повела ближе к дорогому другу: то ли в его объятия, то ли на острие ножа. И второе казалось не с проста: юноша напрягся и сильно, будто готовился начать шипеть как кошечка или какая другая зверушка, приосанился.
Ему казалось, что Руи будет слишком сконфужен для каких-либо действий или слов, но не тут то было: он встал прямо позади, разглядывая юношу пристально, с нечитаемым огоньком в по-кошачьи суженных глазах.
— Вам... что-то нужно от меня, милорд? — повторил свой вопрос Тсукаса, всё ещё пребывая в лёгком шоке, который старался скрывать, ведь не мог позволить себе вестись на игры графа. Мало ли как он хочет опорочить репутацию семьи. Пришлось воссоздавать образ самой невозмутимости.
— Ох, совсем ничего, я просто решил поближе рассмотреть ваши волосы, — и подтверждая свои глупые слова, ведь оправдание придумывалось в моменте, он взял копну волос, пропустил ее меж пальцев, — они столь мягкие, даже без толики лести могу сказать, что идеальные. Как же вам удаётся так безупречно с ними обходиться? Любая девушка вам бы позавидовала.
От приятных действий в волосах заколотилось сердце. Оно отдавало свой собственный неизведанный ритм по всей груди, вызывая лёгкие судороги в руках. Виконт быстро развернулся лицом к Камиширо и вырвал копну волос из чужих рук. Также быстро, как чужая фигура чуть наклонилась, создавая между их лицами небольшое расстояние в высоту. Чужое лицо было так пленительно далеко и прелестно. Смотреть в эти сияющие глаза, слышать и видеть, как нелегко Тенме удаётся сдерживать себя и своё дыхание. Желание схватиться за его плечи, пытаясь их успокоить от бешеной дрожи, словно те находились в припадке, настигло молниеносно. Сжать плечи, обвить руками это юное тело, прижать к своей груди и не отпускать. Эта пылкая страсть молодого израненного муками сердца пылала сквозь все душевные надрезы и сколы.
Чужие губы задрожали, стоило неосознанно приблизиться. Тот не двигался с места, то ли пребывая в ужасе, то ли стеснительно ожидая прикосновений. Но тех не последовало: в комнату ворвалась сестрица, всеми фибрами души желавшая как можно скорее увидеть графа и заворожить его чарами своей красоты и голоса.
Им сразу же пришлось отпрянуть друг от друга, будто находиться рядом хоть на метр становилось с каждой секундой смертельно опасно. А так и есть: пара, не способная завести чистокровного наследника, то есть однополая или имеющая какие-либо проблемы со здоровьем, считалась не более чем запретной плотской любовью, являющейся лишь страшным преступлением в государстве.
— Ох, сестрица, это ты... — запаниковал виконт, поправляя ворот рубашки, ужасно сдавливающий шею.
— Вот вы где, граф! А я то думаю, с чего вдруг снова разговоры пошли о вас. Простите, что прервала вашу беседу, но могу я присоединиться?
Она проигнорировала своего брата, даже не удостоив того извиняющимся взглядом, а была всецело поглощена красотой графа, его статной высокой фигурой в прекрасных тёмных одеяниях, чьи сукна привезены специально для Камиширо из-за границы. Его цитриново-жёлтые очи пробирали до дрожи рук. Как раз такой томный и чуть грубый взгляд и был направлен на госпожу Саки, из-за чего та неловко перебирала пальцами прядь волос.
Тсукасой сей жест был замечен, потому спасти свою сестру от странного графа было его братским долгом, пусть та и поступила так некрасиво.
— Ох, сестрица. Камиширо хотел, чтобы мы сыграли с тобой дуэтом. Удостой нашего гостя чести быть деловитым слушателем нашей прекрасной арии! — он и сам не заметил, как произнёс чужую фамилию, упустив какой-либо титул, будто обращается к близкому. Он понял сказанное лишь по резкости юноши напротив: тот отвернул голову, будто получил оплеуху или засмущался, и натянул шляпу вниз ни без доли элегантности, конечно.
— Я только рада, милорд! Мой голос и пальцы брата всегда к вашим услугам! — девушка чуть ли не прыгала от радости, потому и не давала отчёт своим словам. Явно имея в виду музыку, которую бы создавал Тсукаса своими пальцами, они промолвила немного иное и глупое, из-за чего в зале воцарилась неловкая тишина.
Оба юноши застыли с покрасневшими лицами, переглянулись и в ужасе разошлись по комнате в разные стороны, не имея возможности больше смотреть друг другу в глаза или хотя бы чувствовать на себе чужой взгляд.
Саки лишь хлопала глазками, не понимая, что сказала не так. В том же смятении она вышла на центр комнаты, желая наконец привлечь внимание двух парней и начать музыкальное представление.
Музыка была чудесна, спору нет, но так невыносимо видеть перед собой прекрасного пианиста и не сметь его коснуться, даже лишний раз кинуть взгляд. Имея странную привязанность, граничащую с наглой пошлостью, Руи внимал чужому пению из-под закрытых век. Лишь иногда он позволял себе беглый взгляд на светловолосого юношу, что так мило сгорбился, погрузившись в искусство.
А в голове вырисовывались наглые пейзажи, где они оба - главные герои. Где один играет в светлой комнате свою музыку, так умело переставляя пальцы с клавиши на клавишу, а второй поглощён то ли партнёром, то ли мелодией. Их лица отражали весь спектр радостных эмоций: никого счастливее Камиширо не видел в своей жизни, кроме них двоих. Но дерзкие мысли не могли остаться безнаказанны - вскоре его грубо пихнули в плечо.
— Граф Руи, вы что уснули!? Как вы смеете, моя сестра с таким упорством пела, а вы...!
— Ох, не шумите, дорогой друг, я сквозь закрытые веки внимал её чудесному пению, а вы так нагло нарушили мою идиллию своими... прикосновениями. Прошу, займите прежнее положение, пока я не расстроился окончательно.
А в голове он отчаянно повторял то имя, звал обратно, чтобы тот снова его коснулся, а лучше - пал в его объятия.
Но долго это шоу продолжаться не могло: за графом призвали служанку, которая попросила пройти Камиширо в кабинет главы семейства.
Стоило Камиширо ненадолго отлучиться, как Тсукасу сразу же оккупировала сестра, пытаясь у того вытянуть, что же не так она сказала. Тсукаса, как порядочный и честный брат, прокашлявшись и поправив душащий ворот, наклонился к её уху и попросил молчать о том, какую грязь сейчас донесёт до неё.
После открывшейся правды девушка взвизгнула и весь день отходила от шока, не желая выходить из своей комнаты.
Вскоре Камиширо пришлось уезжать обратно - дела семьи и будущей свадьбы не терпели отлагательств, даже ночёвки в доме друзей. Он мог позволить себе лишь нечастые встречи под одной крышей с прекрасным блондином, от мыслей о котором теперь приятно кололо в сердце.
Тсукаса с парой слуг вызвался провожать Камиширо до кареты, от чего тот был сильно удивлён. Руи казалось, что после его красноречия, виконт его минимум не переносит на дух и сбежит при первой же возможности. Но не тут то было.
Он проводил взглядом садящуюся в карету фигуру в темном одеянии и закатил глаза, стоило тому начать нежничать с прислугой семьи Тенм. Девушки то сразу покраснели и поспешили откланяться, оставив знатных юношей почти один на один.
— Что ж, я удивлен тому, что вы решили проводить меня. Мне казалось, ваше сердце полно недоверия и злости.
— Что вы, граф, ни в коем случае. В любом случае за дневной инцидент прошу извиняться перед моей сестрой, я тут ни при чём.
— Вот и славно. Рад слышать, что я не проклят вашими прекрасными устами, — и он мило улыбнулся, озаряя улыбкой ошарашенного виконта. Тот и подумать не мог, что такой наглый флирт снова будет использован по отношению к нему... к парню! К наследнику знатного рода!
И как бы делая сие шоу ещё абсурднее, Камиширо тянется вперёд к чужому лицу и оставляет лёгкий поцелуй на его щеке.
После этого можно было ехать. Карета умчалась вперёд, оставив юношу со множеством вопросов и трепетом в груди. Что ж, он как-то смог избавить Тенму от неприязни и разжечь огонь в душе.
