180 дней с тобой

«…можно родиться в обеспеченной семье и ни в чём не нуждаться до конца своих дней, но никакие деньги не могут вернуть потерянное время или здоровье — эти ресурсы слишком ценны, чтобы тратить их впустую» ©Амен Холанд

Амен

🎶 Chayce Backham — 23

Следующим утром я загнал новую тачку на ТО и поехал нянчиться к Эвтиде, на входе стянул с себя толстовку и сразу пошёл к ней в комнату. Глаза слипались, я до поздней ночи ковырялся в мозгах машины и перекраивал систему, шло туго, потому что голова была забита предстоящим днём. Мелкая уже сидела в кресле, одетая и какая-то довольная, что сразу насторожило. Следом за мной в комнату вошёл накрахмаленный воротничок со второй каретой, которая, видимо, была для меня. Он подкатил кресло к кровати и спрятал руки за спину, поглядывая то на меня, то на Эву. — Не понял, Николя тоже решил принять участие в пари? — я хлопнул его по плечу, ехидно улыбаясь, — предлагаю ему первым прокатить свою задницу, чтобы я мог это поснимать. Николас вскинул брови и посмотрел на меня из-под полуприкрытых век. Непробиваемый. И сколько ему лет потребовалось, чтобы выработать иммунитет к шуткам? Я посмотрел на мелкую и уже было подумал, что хоть она оценила мой юмор, но хитрая ухмылка на губах подсказывала, что что-то здесь нечисто. — Николас не будет участвовать, это наш спор, и тебе его проигрывать. Или испугался? — Эвтида цокнула несколько раз и наигранно поджала губы, — м-м-м, понимаю, я бы тоже не стала добровольно садиться в инвалидное кресло на целый день. — Шутишь, принцесса? Да будь у меня такой дом, я бы по нему на руках ходил, не говоря уже о поездках в кресле. И я не лукавил. Томас Оулдридж явно разносторонняя личность, в доме было всё, о чём только можно пожелать, но Эвтида не пользовалась этим. Забралась в раковину и сидела тихо-мирно, лишь бы не трогали. А без раковины кто? Мне не хотелось думать, что без раковины она обычный слизняк. В детском доме я только и делал, что разглядывал этих скользких паразитов, когда выбирался на крыльцо поздней ночью, и Эвтида не была похожа на них. Хитрая, но не скользкая. Так мне казалось, пока Ник не вышел из комнаты, оставляя нас наедине. — Так что, проверим, как долго ты сможешь просидеть в кресле? Недолго думая, я втиснул свою задницу в кресло и раскинул ноги пошире, откидываясь на спинку. — Ну, я готов. Только давай на старте обговорим, при каких условиях я могу встать. — Ни при каких. Сегодня я освобождаю тебя от всех обязанностей, так что самое время научиться писять сидя, — Эвтида хихикнула и покатила к выходу. — Чего? — я проследил за её руками, вцепился в колёса и сдвинул кресло с места, равняясь с ней. — Писять? Быстро ты опылилась. Что дальше? Украдёшь тачку отца ночью и снесёшь пару оград? Н-да, раковиной здесь и не пахло. Эвтида вела меня по коридору, через гостиную и в большой холл, откуда можно было пройти в любую точку дома, развернулась у стены и сложила руки на груди, как-то хитро улыбаясь. — Почти. Предлагаю упростить тебе задачу и устроить гонку. Отсюда и до во-о-он той стены, — она указала пальцем на самую дальнюю точку. — Условия те же: если выиграю я — ты носишь меня на руках везде, где я скажу, если выиграешь ты — я выполняю все поручения врачей. Я отзеркалил положение рук Эвтиды и мотнул головой, уголки губ самовольно поползли вверх. Сама фраза «гонки на инвалидных колясках» звучала иронично, но вздёрнуть самоуверенную девчонку и заставить делать её то, что никто не смог, — звучало как вызов и ещё пять тысяч сверху к моему вознаграждению. — По рукам, но имей в виду… Не дослушав, Эвтида сорвалась с места, я поехал за ней, вытаращив глаза от шока. Паркет гудел под колёсами, сначала я просто гнал следом, но когда поравнялся, Эва свернула в гостиную, затем — к террасе, на улицу, мы слетели с пандуса, мчались по плитке и стриженому газону. С уличными гонками это не сравнится, но мелкая так ловко маневрировала на колёсах, что в груди разгорелся реальный азарт, подпитываемый ещё большим желанием надрать ей задницу. — Эй, принцесса, сколько лошадей у твоей кареты? — крикнул через плечо, обгоняя её. — Пока вижу одну, и, кажется, она выдохлась. — Ага, скажи это ещё раз, когда я выиграю. Не понял. Эвтида резко развернулась и поехала к дому, я — следом, руки забились, солнце нещадно слепило в глаза. Надурила. Она надурила меня и сейчас выиграет, добравшись первой до грёбаной стены. Я поехал следом, колёса цепляли мелкие камни, Эвтида посмеивалась и оборачивалась, миновала пандус, заехала в дом, вела за собой, а я — за ней: коридор, холл, гостиная, она лавировала между антикварной хренью так, будто каждой сиделке устраивала подобный экзамен, но резко остановилась, а я по инерции выставил ногу, ища педаль тормоза. Наши кресла столкнулись, Эвтида вцепилась в подлокотники и почти завалилась набок, я сорвался с места, руки обвили талию, оба упали, я на спину — она сверху, волосы посыпались на лицо, забиваясь в нос и рот. — Пф-ф-ф… Да что за… — я плевался и жмурился, мотал головой в разные стороны, было невыносимо щекотно, — ты сдурела? Какого чёрта вытворяешь? Локти Эвтиды упёрлись в мою грудь, но я всё равно чувствовал, как бешено зашлось её сердце, спрятанное за костяным корсетом. Она смотрела внимательно, щёки будто свёклой измазали, уголки губ потянулись вверх, и я, глядя на неё, не удержался. Смешки рвались наружу, Эвтида подхватила и рассмеялась в голос. Я придерживал её за талию, другой рукой спрятал часть волос за ухо, увидел улыбку — не ядовитую и презрительную, а настоящую, с ямочкой на правой щеке и маленькими морщинками в уголках глаз. Чёрт возьми, она правда красивая, особенно когда не говорит гадости. — Ну надо же, — пальцы сами очертили линию от уха к скуле, задержались на румяной щеке, — принцесса Мелисанта вдруг рассмеялась. Сердце Эвтиды всё ещё билось о мою грудную клетку, ладонь полностью легла на щёку, и только тогда заметил фиолетовую прядку, выбивающуюся из-под волос у уха. Я накрутил её на палец и выгнул бровь. — Ц-ц-ц, и как давно это здесь? — Немедленно верни меня в кресло! Приказной тон требовал незамедлительного повиновения, но я и не думал двигаться. Заставлять Эву смущаться оказалось намного приятнее, чем бесить. Слишком забавно она краснеет. — О боже! Что происходит?! На пороге гостиной застыла перепуганная Дорота, она нервно теребила край фартука, краснея так же, как её подопечная. И снова я тому виной. — Мистер Оулдридж будет крайне недоволен, что бы это ни было — это небезопасно… — подхватил подоспевший Николас. — Да ладно, Николя, расслабься, — я поднялся, подошёл к нему и пригладил воротник, перевёл взгляд на Дороту, — оба расслабьтесь. Чайку попейте, сыграйте в бильярд. От забот уже и не разобрать: где морщины ваши, а где складки одежды. Обычно бесстрастное лицо накрахмаленного воротничка вдруг исказилось ухмылкой. Он осмотрел меня с головы до ног и бросил: — Вам виднее, мистер Холанд. Вероятно, из-за этого вы и придерживаетесь… более неформального стиля. Я хлопнул Костнера по плечу так, что он пошатнулся и ссутулился, слегка группируясь. — В точку, дружище. А ещё я не люблю плоские шутки и тех, кто нарушает мои границы. — Хватит! — голос Эвтиды раздался за спиной. Я и забыл, что подняться самостоятельно она не сможет, — так или иначе, ты проиграл, дружище. Так что ноги в руки — и вперёд. Тишина повисла в воздухе, я обернулся, не сдерживая своего удивления, наклонился и коснулся лба. — Кажется, у неё жар или ещё что, потому что, помимо чувства юмора, появилось ещё и воспаление хитрости. Да, Эва? — Ничего не знаю. Ты проиграл. — Ага. — Проиграл! — Да, мелкая, и ты тоже проиграла. По факту мы оба не выполнили условия пари, хотя я был уверен, что выиграю. Инвалидное кресло для меня было просто креслом, из которого не стоит вставать до определённого времени, но, глядя на Эвтиду, я понял, что попытка засунуть меня в её шкуру — это не прихоть, а потребность быть услышанной. В ней есть желание бороться и побеждать, пусть даже с помощью маленькой хитрости. И сам бы так сделал, если бы какой-то хрен с улицы пришёл и сказал, что не только останется до выздоровления, но и будет высмеивать моё положение. Тем не менее сдаваться я не собирался. Мы спорили, хотя в глазах Эвтиды уже виднелась готовность согласиться на ничью. Накрахмаленный воротничок скрылся, и Дорота, желая как-то утихомирить нас, решила вклиниться в спор: — Нужно… Мисс Оулдридж нужно затейпировать спину, — она посмотрела на меня так, будто это должен сделать я, — у меня болят суставы, боюсь, что не справлюсь с бинтами. — Дорота, ты прекрасно справляешься! Посмотри на него, он и ножницы в руках спокойно удержать не сможет, не говоря уже о бинтах! Эвтида противилась. Она судила по одежде, не зная, сколько раз мне приходилось тейпировать плечи, грудную клетку и бока после простых уличных драк и профессиональных боёв, чтобы восстановление прошло быстрее и безболезненнее. По большому счёту было плевать, какие ещё мысли посещают Эвтиду на мой счёт, но я мог ускорить процесс реабилитации, а значит, меньше появляться здесь и больше заниматься своим делом. — Не спорь со старшими, мелкая, — я подмигнул и наклонился, чтобы взять её поудобнее на руки. — Тем более раз уж пари мы оба проиграли, предлагаю компромисс: каждый выполнит условия. Так будет честно. Руки моментально обвили шею, губы растянулись в ехидной ухмылке. — Да что ты? Готов играть честно? — Кто-то же должен.

***

🎶Vin Bogart — Wishful Thinking

Эвтида сидела в кресле, опёршись о край кровати. Я забрал бинты из рук Дороты и присел на корточки, чтобы хоть как-то подобраться к месту тейпирования, — спинка кресла мешала. Бинты должны клеиться с натяжением в определённом процентном соотношении, но я с трудом думал об этом, глядя на чёрный сетчатый топ, выглядывающий из-под поднятой футболки. Соберись, мать твою. Это просто топ. Просто предмет одежды, который я прежде не видел на девушке дольше десяти секунд. Я смотрел, как каркас из рёбер и мышц поддерживал хрупкую спину. Маленькие позвонки под кожей играли с моим воображением даже при малейшем движении. Смотрел и не понимал, почему раньше подобное не имело значения. А сейчас… интересовало? Скосившись на Дороту, я выдохнул и отрезал полоску нужной длины, снял защитный слой, подушечки пальцев едва коснулись смуглой кожи, и Эвтида вздрогнула, цепляя меня локтем. — Пф-ф-ф, так не пойдёт. Сиди смирно. — Как я могу сидеть смирно, когда в твоих руках моя жизнь? — она буркнула через плечо, волосы рассыпались по спине, аромат мгновенно добрался до носа, раздражая слизистую. Блять. Да я с ума сойду. — Нихрена, я не смогу ничего сделать, если ты будешь при каждом касании дрыгаться. — Так не делай! Игнорируя бормотание Эвтиды, я встал, осмотрел комнату. В углу стояло большое зеркало, и оно навело меня на одну мысль: если мелкая настолько мне не доверяет — пусть контролирует процесс. Взяв зеркало, я перенёс его к кровати и поставил так, чтобы ей было удобнее отслеживать мои движения, не без недовольных визгов пересадил на кровать и сел сзади. Дорота собрала волосы Эвы в пучок, и я заметил маленькую тату у основания шеи, тянущуюся куда-то к лопаткам, вопросительно посмотрел на пампушку и за малым не рассмеялся. Бьюсь об заклад, Томас даже не знает о татуировке. Дорота смотрела на меня, как Мэг, когда я помогал ей на кухне, — со снисхождением и добротой во взгляде. Она точно знала, что я не стану рассказывать об этом кому-то. В отличие от Эвтиды — её взгляд в отражении дробил мою черепную коробку, пока я прикладывал полоски к спине и избавлял от защитного слоя. Не принцесса она никакая, а дракон. Растянув тейп, я зафиксировал его слева от позвоночника по росту мышцы, затем справа и поперёк, пригладил, наблюдал за реакцией, скосившись на зеркало. Кривилась она от прикосновений или от неприятных ощущений в спине — я не знал, но взгляд невольно прилип к отражению, тянулся, как тейп, от позвонка к позвонку снизу вверх, к тонкой чёрной сетке и вбок, туда, где под тканью виднелись очертания груди. Я вздохнул и опустил взгляд, чтобы отвлечься, но врезался в линию бедра, которое слишком сильно обтянула ткань. Чёрт бы побрал эти леггинсы, зеркало и меня вместе с ним. — Хватит так смотреть! Спины женской никогда не видел? — Эвтида отвернулась, снова покраснела и скрыла тейпы под футболкой. — Видел. А тебя не трогал никто? Отчего такая пунцовая? — Дорота ахнула, схватилась за голову. — Не, вам я точно не поверю… — Мистер Холанд! — Что? Я про спину. Дорота разгладила фартук и пробормотала что-то про чай, выскочила из комнаты, а я повернулся к Эвтиде с явным удивлением на лице. Изначально слова не несли никакого подтекста, но теперь стало действительно интересно. — Чё, серьёзно? Сколько там тебе, двадцать два? — Да трогали меня! — Эвтида вспыхнула, сложила руки на груди, чуть не завалившись набок. — Интересно, — я хмыкнул и сел напротив, придерживая её под локоть, — тогда почему такая реакция? Понравился? Розовинка с щёк спала, Эвтида вскинула брови и слегка склонила голову вбок, одарив меня насмешкой. — Ага, мечтай. Забавная она. Ещё чуть-чуть, и я действительно захотел бы попасть в число её ухажёров, но пока готов смахнуть это желание на отсутствие секса и внезапное появление мелкой в моей жизни. Всё новое всегда интереснее старого, но на Эвтиду это, наверное, не распространялось.

***

За столом она смотрела на меня, как на чудака, когда я макнул печенье в чай и запихнул его целиком в рот, но справедливости ради лицо Дороты выражало куда большее удивление. Казалось, что для неё вообще были чужды мои повадки, и если бы я сказал слово «член», она бы оскорбилась так же, как Мэгги на комплимент от соседа. Таким же чудаком я выглядел и для Костнера, но он всячески воздерживался от проявления эмоций и игнорировал всё, что я мог выкинуть, как и его наниматель. Томас Оулдридж присоединился к нам позже, он всё ещё был недоволен тем, что я решил везти Эвтиду в своей машине, но, если после поездки он за малым не задохнулся от переживаний, сегодня уже мог спокойно наблюдать за моими действиями и дышать как положено, а не раз в несколько ударов сердца. Такой же беспокойный, как Мэг. Наверное, Эва была долгожданным ребёнком, и, судя по тому, что я не видел её матери, воспитанием он занимался самостоятельно. Мы сидели все вместе за одним столом. Они все сидели, что удивляло меня даже больше, чем одинаковые шмотки Николаса каждый грёбаный день. Сидели так, будто равны и между ними нет той невидимой стены, которую ощущал я, когда приходил сюда. — Раз все в сборе, и моя помощь больше не требуется, я поехал. Дел много. Я встал вместе с чашкой, помыл её, обернулся, оглядывая сидевших за столом, и бровь сама поползла вверх. — Чё? В этом доме посуда как-то по-другому моется? — Нет-нет, мистер Холанд, — сказала Дорота, — всё в порядке. — Тогда давайте, до завтра. У выхода я натянул толстовку и по привычке скрыл макушку под капюшоном, хотелось поскорее свалить и заказать детали для новой тачки, которую пригнали утром. Томас нагнал меня у машины и предложил прогуляться, я уже подумал, что станет канючить о своём газоне, который мы с мелкой благополучно подпортили, пока гоняли на колясках, но этого не произошло. Мы дошли до угла дома, и я увидел беседку с мангалом, небольшой закуток с плодовыми деревьями, бассейн и отдельное строение, похожее на гараж. — Знаете, мистер Холанд… — Томас сел на лавочку и достал портсигар. — По молодости я делил людей на социальные сословия, но однажды одна девушка раскрыла мне глаза, и с тех пор я понял, что все люди прежде всего люди. — Говорите точнее, Томас. — Я хочу сказать, что многое узнал о вас, прежде чем решил предложить работу: многочисленные приводы в полицию из-за грабежей покрышек и дисков, — с каждым словом я чувствовал, как кожа на лбу натягивается, — приводы из-за драк, из-за нелегальных гонок… Хорошие отцы стараются оградить своих детей от таких людей, но я уверен, что вы действительно способны поставить мою дочь на ноги… Оулдридж говорил, говорил, говорил, за монологом он стал напоминать Тизиана, но в данном случае я слушал внимательно. Он сказал, что поведение мелкой изменилось, как только я стал посещать их дом. Она рано просыпалась и реже срывалась по пустякам на Дороту. Здесь даже не удивился. Зачем тратить ресурс на невинную пампушку, когда есть такое хамло, как я? Но отрицать прогресс глупо, потому что и для меня он был очевиден. — Знаете, Эвтида сама кого угодно переедет, но я соглашусь. На вашем фоне она выглядит куда благоразумнее даже с пеной от шипучки на подбородке. Томас рассмеялся не размыкая губ, глядя на портсигар, затем повернулся ко мне, добавив: — Этот трюк Эва использовала ранее, но тогда ей удалось отпугнуть кандидата. Какая у вас мотивация, Амен? Мне понятно, что дело в деньгах, но… — Так и есть. Деньги всем нужны, не стоит здесь искать что-то более весомое. Просто деньги. Я не хотел рассказывать о дядьке и его болезни, вообще не хотел думать об этом, не говоря уже о чём-то другом. Фил подобрал меня, дал работу, не позволил сгнить на улице и был достоин того, чтобы говорить о его добрых делах, но я понимал, что откровенничать и строить из себя героя не готов. Глядя на Оулдриджа и правда хотелось развязать язык и вывалить все свои переживания, на которые ему, скорее всего, было плевать. У него есть дочь, о которой он печётся, а у меня Фил и Мэг. И это нормально. — Что ж, — Томас встал, вынул конверт из внутреннего кармана пиджака и протянул мне, — здесь аванс — ровно половина вашего вознаграждения за месяц и… небольшой стимул, чтобы Эвтида начала посещать университет в ближайшее время, — застегнув пуговицу, он развернулся, сделал несколько шагов и бросил через плечо, — знаю, вам это под силу, но прошу, не возите больше мою дочь в своей машине. Когда она будет готова — я предоставлю вам другой транспорт для передвижения. — Сразу говорю, в катафалке я её возить не буду, — бросил я, возвращаясь к машине. Посмотрев на пакет со смирительной рубашкой, крикнул из окна: — Завтра можете заняться этим вопросом.

***

Вечером я заехал к Филу и отдал конверт с деньгами. Старался заезжать каждый день и прислушивался к его кашлю. Создавалось ощущение, что он вот-вот выплюнет лёгкие, но беспомощным в этой ситуации почему-то ощущал себя не он, а я. Фил вообще не говорил о своей болезни, Мэгги избегала разговоров о ней и всячески изворачивалась, заговаривая мне зубы байками из салона красоты, а если я не хотел менять тему, она сразу переходила к тяжёлой артиллерии в виде невесты и внуков. Вообще-то, я представлял Мэг в роли бабушки. Такая хохотушка, которая таскала бы сопляка на работу и тыкала им всем в лицо, придумывая всякие смешные прозвища и ласково коверкая имя. Она бы опекала его, и если бы я был дерьмовым отцом, точно усыновила и воспитала достойно, но я надеялся, что к моменту появления на свет ребёнка, я уже смогу что-то дать, кроме станции и двух машин. Фил был прав. Как бы я ни восхвалял своё гнёздышко, как бы ни обживал, для создания семьи нужно что-то посерьёзнее коробки, собранной из металла и гаек. И когда-нибудь я к этому приду. Вернувшись на станцию, я включился в работу и до позднего вечера ковырялся в машине, пока глаза не перестали ловить фокус. Закончив, помылся и лёг, но стоило принять удобную позу, как дробь из сообщений вырвала из сна. @liana: привет, милый🥰 @liana: тебя не было на прошлой гонке, что-то случилось? @liana: если заболел, могу приехать и позаботиться о тебе 😏 Я написал: «Случилось. Словил асфиксию от твоих новых духов», но не отправил. Любой ответ Лиана могла воспринять как призыв к действию, поэтому просто убрал телефон в сторону, вспоминая запах Эвтиды. Он контрастировал с положением в обществе, но очень подходил ей. Лёгкий и едва уловимый, но приятный и яркий, если подобраться поближе. Такой, что, впервые учуяв, потом хочется зарыться носом в волосы, терпеть щекотку и дышать без конца. Когда Эвтида пыталась мне насолить, это и впрямь напоминало щекотку: раздражало местами, но вреда не несло. Даже веселило, хотя некоторые вещи оставались непонятными. Я снова взял телефон в руки и открыл инстаграм, вводил имя и фамилию несколько раз, менял местами, но найти Эвтиду не получалось. — Чёрт, и как он её нашёл так быстро? Ещё несколько однотипных комбинаций, и я за малым не сдался, но вспомнил, что всё началось с Томаса. Открыл «Википедию», нашёл его, а за ним и Эву, но никакой информации о её инвалидности или о матери не было. Я тапнул по ссылке, перешёл в инстаграм, начал листать фото, приближать и подолгу смотреть на счастливое лицо на фоне разных локаций, на подтянутую фигуру и загорелую кожу… И правда хороша. Что же с ней случилось? От рассуждений отвлёк грохот, Тизиан ворвался через задний вход с какой-то девкой, заливаясь от смеха. — Какого хрена? — рявкнул я, поднимаясь с дивана, — ты совсем ошалел? Это ещё кто? Я поднял руку ладонью вверх, указывая на его подружку. — Ты что, друг? Это же Дия! — Тизиан приобнял её за плечи, глупо улыбаясь, — я рассказывал тебе о ней. Дия, Дия, Дия… Никак не мог вспомнить, чтобы Тизиан упоминал какую-то кучерявую коротышку итальянского происхождения, но даже притворяться, что помню, не стал. Когда я в последний раз внимательно слушал его рассказы о пассиях? Эту Дию не смущало ни время, ни то, что я стоял перед ней в одних трусах, она запрокинула голову и восхищённо озиралась по сторонам. — Когда Тизи сказал, что тот самый крутой гонщик живёт в гараже, я даже не поверила! — Ага, а что я тебе говорил? — Тизиан гордо развёл руки в стороны, — мой друг и не такое может! Я надавил пальцами на глаза, глубоко вздыхая. Мне завтра нужно попытаться отвезти принцессу с её каретой в университет, а этот идиот решил похвастаться и показать очередной подружке мою станцию. — Это же целый дом! — сказала Дия, тыча пальцем во всё, что попадалось на глаза. — Ага, мой дом, и вам пора проваливать отсюда! — рявкнул я, выпихивая их за дверь. — Стой, друг! Мы выпить принесли! Эй, да ты чего? Пьяный засранец. Привёл бы он девку вечером, может, и впустил бы, но я хотел спать и думал совсем… о другом. Раньше мог ночами разбирать и собирать мотор с полузакрытыми глазами, но с появлением Эвтиды после часа ночи клонило в сон. Из-за этого создавалось ощущение, что в основной работе образовались дыры, которые теперь заполняет время, проведённое с ней. Я не знал, как на это реагировать, и стоило ли, но нянчиться с Эвтидой становилось приятнее, когда я задавался целью. Она уже начала идти на контакт и посетила врача, следующая остановка — университет.

***

🎶Shaboozey — Vegas

Эвтида сидела в машине отца, скрестив руки на груди, губы плотно сжаты, взгляд упёрся в окно. Ещё чуть-чуть — и паутинка расползлась бы по лобовому. Я приехал раньше и заставил её собраться в университет, несмотря на протесты. Год только начался, и наверстать пропущенный месяц было проще сейчас, но Эва брыкалась до последнего, пока я не достал смирительную рубашку, угрожая надеть на неё, если продолжит вредничать. Естественно, это не сработало. Вместо того чтобы сдаться, она обернула всё в свою сторону и сказала, что согласится поехать, только если я сам надену эту рубашку. И вот я, как идиот, ехал в ней, надетой поверх худи. В машине заметил, как Эвтида нервничает. Она царапала ногтем ремень безопасности и ковыряла замок своей сумки. Чтобы немного разрядить обстановку, я рассказал, как сам терпеть не мог пары и закончил универ только благодаря спортивным достижениям, а ранние подъёмы вообще были пыткой. После долгого монолога с подробным описанием университетских соревнований, Эва усмехнулась и включила музыку, лишь бы я уже заткнулся. Когда мы приехали, я припарковался, пересадил её в коляску и проводил до дверей. Стало понятно, почему Эвтида не хотела посещать это злачное место — здесь каждый смотрел только на нас, и если мне привычнее из-за большого скопления людей на гонках, то ей было явно не по себе. Остановившись у входа, я попросил телефон и сделал дозвон на свой, чтобы ненароком не потерять мелкую на территории университета. Хотя… это было бы сложно. — Если что, сидеть здесь я не буду — от одного вида тошно, но ты набери меня, как только закончишь. Эва хитро улыбнулась и бросила: — Ради твоего вида в смирительной рубашке и недовольного лица стоит посещать пары. Я и забыл. Гадство, думал, из-за кресла так таращатся на нас. Когда мелкая скрылась в стенах университета, я снял рубашку и пошёл к машине. Первые пару часов ждал в ней, но задница начала потеть, и я решил прогуляться по территории. Забрёл на спортивную площадку, увидел парней с мячом и быстро влился в игру, но даже футбол не позволил спокойно расслабиться. То и дело поглядывал на телефон, чтобы не пропустить звонок от Эвтиды. Скатится ещё с пандуса неправильно, шею сломает. Томас мне плешь проест, как у Костнера. Так прошло ещё пару часов, игроки сменяли друг друга, а я, как верный Хатико, торчал на могилке своих амбиций, притрушенной грёбаным чувством ответственности. И откуда у меня оно? Я снова достал телефон из кармана джинсов, покрутил в руке, не глядя давая пас, перевёл взгляд на выход и увидел Эву в компании какого-то типа. Один из игроков вернул мяч, он пролетел и задел по касательной мою руку, парень начал извиняться, но все слова мешались в кашу, пока я смотрел на мелкую и того, кто бежал за ней. Что-то тут было не так. Он вёл себя навязчиво, а по её выражению лица было видно, что беседа не приносит никакого удовольствия. Ещё бы, он же урод. В итоге Эвтида остановилась и решила выслушать, я ускорился и успел пожалеть, что не научился читать по губам. Тип выглядел странно: полурасстёгнутая рубашка, куча побрякушек на шее, волосы собраны в пучок, наверняка, чтобы все видели его холёную морду. — В чём дело? — спросил я, остановившись напротив. Увидев меня, Эвтида поменялась в лице, опустила плечи и, кажется, расслабилась. — Это Ливий. Мой… друг. — Бывший парень, — уточнил он, разглядывая меня, — а ты кто? Новый «злой полицейский»? Я сложил руки на груди, сделал шаг вперёд, равняясь с креслом Эвы. Вид этого назойливого типа был даже неприятнее костюмов Николаса. — Если будешь навязывать ей своё общество, мне даже дубинка не понадобится. Я отхожу тебя тем, что попадётся под руки. Понятно объясняю? Эвтида поджала губы, но на щеке снова появилась ямочка, и я понял, что отвадить своего бывшего она не против. Ливий стоял ещё несколько секунд, прежде чем спасовал и ушёл. Я скосил взгляд вниз, ухмыляясь: — Это что за щекотун, мелкая? Худой, в цацках каких-то бабских… Дерьмовый у тебя вкус. — Заткнись. — Иначе что? Переедешь меня? Эвтида посмотрела на меня исподлобья, затем вздёрнула подбородок повыше и пригрозила: — Несколько раз. Наши взгляды схлестнулись, это проходило на настоящую немую конфронтацию, но запала Эвы хватило всего на несколько секунд. Мы рассмеялись, щёки покраснели, на одной из них снова появилась ямочка, и мои губы непроизвольно растянулись в улыбке. Я огляделся, сопляки расходились по домам, пары на сегодня были окончены, я отвёз мелкую в парк, купил хот-догов и показал место у фонтана, из которого по малолетке таскал монеты. Здесь было хорошо и тихо в будние дни, работяги с крафтовыми пакетами возвращались в офис после обеда, щебет прикормленных птиц перебивал шум улиц. Я привык к нему, но голос Эвтиды давал фору даже пернатым, оставался звонким и чётким даже тогда, когда она заговорила о своём впечатлении после пар. Одним словом — дерьмово. Из-за влиятельного отца одногруппники всегда воспринимали её как формулу, которую невозможно решить, и за три года обучения Эва так и не сблизилась с ними, а теперь они и вообще смотрели с какой-то жалостью. — Я проектирую городские здания, и одно даже построено по моему проекту, — Эва перевела тему, увлечённо жестикулируя, — раньше было много идей, мне нравилось анализировать, создавать концепт и визуализацию, но из-за болей в спине не могу долго сидеть за чертежами… Всё… обрушилось, когда я села в это проклятое кресло. Такая ирония судьбы: можно родиться в обеспеченной семье и ни в чём не нуждаться до конца своих дней, но никакие деньги не могут вернуть потерянное время или здоровье — ресурсы слишком ценны, чтобы тратить их впустую. Особенно на тех людей, которые не готовы тратить на тебя свои. Несмотря на унылые ноты, она с удовольствием рассказывала обо всех этапах своей работы, что-то было непонятно, но я слушал, удивляясь тому, как лицо Эвы оживляется, когда она говорит о своём деле, и как меркнет огонёк в глазах, когда речь заходит об инвалидности. В её кармане зазвучал рингтон, телефон коснулся уха, лицо мелкой снова поменялось, стало растерянным и мрачным, будто ей придётся терпеть ещё одного Амена Холанда. «Да… На сколько?.. Ясно» Выслушав собеседника, она коротко ответила, сбросила вызов и посмотрела на меня: — Это папа. Он улетает в Нидерланды. Судя по тому, что Оулдридж собрался в командировку, Эвтиде не придётся терпеть двоих. Одного меня будет достаточно, чтобы она заперлась в своей комнате до возвращения отца.