180 дней с тобой

«В случае с Эвой Холанд ощущал себя человеком, тянущим за собой локомотив. Тяжело, даже невозможно. Но казалось, что если локомотив разогнать — он снесёт Холанда с ног навсегда»

🎶Sandro Cavazza — Don’t hold me 

Они

Эвтида сидела на скамье, глядя на самодовольную ухмылку Холанда, упершегося спиной в стену. Всё выжидал, когда её руки коснутся хоть одной из вещей, надетых поверх желанного тела. Но хрупкие пальцы то и дело заламывали друг друга, выдавая волнение. Взъерошив волосы на затылке, Амен поднялся со скамьи и заговорил первым:  — Знаешь, мелкая, тебе не нужно собираться с силами, чтобы выиграть спор, — он встал вполоборота, собираясь выйти из раздевалки, — Всё равно проиграешь, так что я пошёл.  Эвтида не поверила ни единому слову и скрестила руки на груди, откидываясь назад. Это же Холанд, он не посмеет не попробовать и просто уйти. Но он шаг за шагом приближался к выходу, убеждая её в обратном.  — Стой! — возразила она, с трудом подавляя движение руки, будто стремящейся ухватиться за воздух, — я… Наверное, я не справлюсь сама.  Амен остановился напротив двери, посмотрел вниз и качнул головой, пережёвывая образовавшуюся ухмылку. Конечно, он предполагал, что Эвтида остановит его. И ему повезло, что стоял к ней спиной. С таким выражением лица не проигрывают.  — Раз так просишь.  Он развернулся и сделал несколько шагов к Эве. Она вскинула брови и фыркнула:  — Не прошу.  — Требование? Ух ты, — ухмыльнулся Амен, — принцесса требует?  — У нас спор.  — Спо-о-о-ор… — протянул он, подойдя ближе и присев на корточки.  Теперь их лица были почти на одном уровне. Эвтида положила ладони на скамью позади себя и слегка опустила подбородок. Она выглядела расслабленной, но уже утратила возможность размеренно дышать и говорить уверенно. Ведь напротив неё сидел Амен Холанд. И он, кажется, намеревался выиграть.  — Так, мне помочь?  Эва кивнула. Амен знал, что она неопытна, но на секунду ему показалось, что он видит перед собой самую настоящую гадюку с нескончаемым запасом яда, плещущегося в зелёных глазах. Холанд сглотнул и ухмыльнулся собственным мыслям. Эве не нужно было делать выпад. Да и не смогла бы — пока.  «Если эта разбалованная девчонка выиграет, тебе придётся надеть грёбаный смокинг или что ещё похуже… Ты в полной заднице, дружище, но у тебя есть преимущество. Она не сможет на тебя запрыгнуть и свести с ума, не сможет, не смо…» Дрожащий кадык прокатился под кожей, и Амен снова сглотнул, когда Эва поднесла руку ко рту и зажала резинку зубами, стягивая с запястья. Она собрала волосы в высокий пучок, хрупкие плечи больше нечему было прикрывать. Уголки её губ медленно растянулись в едва заметную ухмылку — Эва знала, что делала. Тонкая ткань её лонгслива едва спасла бы Холанда от внезапно образовавшейся засухи во рту.   «Сука. Она просто открыла грудную клетку… Я не выдержу»  Амен сделал глубокий вдох и медленно выдохнул, поднял взгляд на Эвтиду. С каждой секундой она теряла уверенность, взглядом пробираясь сквозь плотину самоконтроля, окружившую зрачки Холанда. Его бровь дёрнулась, руки потянулись к линии пояса Эвы, подцепили край лонгслива. Пальцы медленно забрались под ткань и сжали талию. Он решил сменить тактику. Поставил ва-банк.  — С верхом… — резкий вздох охладил гортань, заполняя лёгкие, — я справлюсь сама.  — Ну что ты, принцесса. Мне не сложно, правда.  Амен смотрел в глаза. Долго и испытующе, пока его пальцы двигались вверх под тканью лонгслива, пересчитывая рёбра Эвтиды. Раз, два, три… Она сглотнула, задышала чаще, но не отвела взгляда, соревнуясь с Холандом.  — Ты в порядке, Эва? — ухмыльнулся он.  Эва снова кивнула. Пальцы скользили по коже, кожа горячая, нежная, пальцы грубые, двигались плавно. Большие коснулись белья, очертили изгиб груди, и Холанд вздохнул, упрямо пробираясь всё выше.  — Не мешаю?  Он поднял взгляд на раскрасневшуюся Эву, и на секунду ему показалось, что действительно сможет выиграть в споре. Она подняла руки, позволяя избавить себя от одежды.  — Нет. Но ты мог бы начать с низа.  Холанд сощурился, бросив лонгслив на скамью.  — Всегда оставлял самое вкусное напоследок.  — Смешно.  — Думаешь, шучу?  Он приблизился, коснулся кончиком носа её щеки. Эвтида закрыла глаза, прислушиваясь к ощущениям, пока его нос вальсировал по коже. Она боролась с желанием ухватиться за плечи Амена, притянуть ближе, позволить соблазнить и соблазниться самой. Возбуждение уже вколачивало по гвоздю в гроб с её выдержкой, но соревновательный дух придавал сил.  «Вдыхай глубже, но не слишком часто, Эва. Не дай себе проспорить» — твердила она. Может, и получилось бы, если бы Холанд остановился. Но это не в его правилах. 

🎶 OMIDO, Ex Habit — please

Добравшись до уха, он слегка прикусил мочку и шепнул:  — Не в этот раз.  Эвтида запрокинула голову, открывая больший участок кожи, но Амен не коснулся шеи. Её тело горело. Желание отзывалось на малейшие прикосновения мурашками, частым сердцебиением, испариной. Амен мог бы взять её здесь, в раздевалке бассейна. Усадить на себя или взять на руки, пригвоздив к стене — принцесса была бы не против. Может, на это она и рассчитывала, протягивая ему руку. Может, он этого и хотел, соглашаясь на пари?  Его пальцы вновь заскользили по рёбрам, на этот раз вниз. От кожи исходил жар, сама Эвтида вела себя тихо и кротко, позволяя рукам Амена изводить её.  — Давай-ка избавимся от этого, — скомандовал он, сбрасывая петлю с пуговицы на джинсах.  Руки Эвы упёрлись в скамью, стопы в пол. Она приподняла таз и помогла Амену стянуть джинсы с бёдер. Он смотрел ей в глаза, не акцентируя внимание на самом процессе, но внутри ликовал — его девочка уже может делать то, что казалось невозможным, и даже не замечает. Да, она была влюблена в него до чёртиков. Это компенсировало его тяжёлые яйца и каменный стояк.  — Что дальше? — прошептала она, набирая в лёгкие побольше воздуха.  Эвтида чувствовала себя неловко, сидя перед Аменом в одном нижнем белье, и сердце её дробило кости, вырываясь наружу от волнения.  — Переживаешь, что накинусь на тебя, м?  — Нет.  — Неужели? — хмыкнул он, приближаясь к её лицу, — значит, наоборот ждёшь? Хочешь, чтобы я проиграл?  — Да!.. То есть нет.  — Да или нет, принцесса?  — Амен…  Конечно, она хотела. Холанд ни на секунду не сомневался, но теперь в его глазах притаился азарт. Он посмотрел на Эву с лёгкой усмешкой, обхватил лодыжки. Они казались такими хрупкими на фоне массивных ладоней Амена, скользивших вверх, к коленям, а затем и бёдрам. Пальцы забрались под пояс джинсов, пальцы коснулись кожи, и принцесса задержала дыхание, глядя на большого дракона, который почему-то стоял перед ней на коленях. — Давай-ка снимем их.  — Угу, — кивнула Эва, наблюдая за ползущей к коленям тканью.  Взгляда не оторвать.  Руки Холанда двигались по её ногам медленно и испытующе. Эва чувствовала шероховатость ладоней, и как под ними образуются мурашки. Дыхание участилось, низ живота заныл, когда Амен стянул с неё джинсы. — Теперь купальник?  — Угу.  — Что такое, мелкая? — ухмыльнулся он, — какая-то ты напряжённая.  — Обычная.  Эвтида пожала плечами и принялась растирать ноги ладонями, прогоняя мурашки.  — Как скажешь.  Амен быстро встал и принялся копошиться в сумке в поисках её купальника. Напряжённый член упёрся в молнию, Амен старался минимизировать движения таза и перебирал все знакомые молитвы в уме. Строчки превращались в кашу. Бурлили в адском котле и пенились, когда туда попадали мысли об Эве.  Сидит такая за его спиной. С идеальной фигурой, смущённая, и даже не подозревает о том, как тяжело ему будет через: три, две, одну… Амен сжал купальник в руке, другой поправил джинсы и обернулся. Эвтида сидела неподвижно, выжидая, что он предпримет.  — Э-э, — он выгнул бровь, слегка почёсывая линию челюсти, — предлагаешь натянуть на тебя эту хрень поверх трусиков, Эва?  — Это купальник, — буркнула она, глядя на скомканную ткань в его руке.  — На вопрос ответь.  — Нет.  — Хорошо. Тогда снимай.  Голос Амена звучал буднично, будто каждый день начинался с этой фразы, но Эва заметно покраснела. Кровь прилила к щекам и ушам, вызывая у него незлой смешок.  — Ну, принцесса?.. Или ты хочешь, чтобы я и в этом помог?  Эвтида растерялась, взглянула на него исподлобья. Наслаждаться прикосновениями Холанда в кромешной тьме и раздеваться при ярком свете ламп раздевалки — не одно и то же. Стоял бы перед ней Ливий или ещё какой болван, стеснения не возникло бы. Но перед ней Амен… И в 99% случаев у неё подкосились бы колени. Жаль, что 1% пришелся на период инвалидности.  Или…  Эва махнула головой, перекидывая густой хвост за спину. Она не стеснялась слать Холанда к черту и почти не робела, когда исподтишка наблюдала за ним после душа. Но… пытаться стянуть с себя трусы под его пристальным взглядом — слишком нелепо.  — Закрой глаза.  — Серьёзно? — возмутился он.  — Закрой!  Это был верх идиотизма. Амен цокнул, но зажмурился. Эвтида быстро спустила резинку трусиков с одной стороны, затем с другой и прикрылась, скомандовав: «можешь открывать». Он открыл глаза. Какое-то незнакомое ощущение проникло под кожу и кольнуло у сердца: девушки раздевались перед ним, он снимал одежду с них или разрывал на теле — и ничего. Ни-че-го. Но, глядя на Эвтиду, почувствовал, как первобытное чувство смешивалось с влюблённостью.  Это был трепет. Он стремился от паха к желудку, расталкивая внутренности и стремясь через сердце к гортани. Огромный ком, совсем недавно застрявший у Холанда в глотке. Он сглотнул, подошёл ближе и снова сел напротив, помогая Эве просунуть ступни в отверстия для ног. Она приподнялась, натянула купальник на бёдра. Теперь эластичная ткань скрывала то место, которое Эва прикрывала рукой. «Глупышка», — подумал Холанд и стал помогать расправлять перекрученные лямки.  — Ты не должна стесняться меня.  — Не стесняюсь, — возмутилась она.  — Ага, расскажи.  Амен фыркнул и выпрямился, скрещивая руки на груди. Кого пыталась обмануть эта свекольная принцесса? Было смешно и немного забавно, но вместе с тем непривычно. Скованно. Амен смотрел на Эвтиду, пытался понять взгляд, прочесть язык тела, но она была не похожа на тех, с кем ему приходилось общаться. Те «медали» ему не приходилось завоёвывать, и обе стороны были по-вульгарному просты.  В случае с Эвой Холанд ощущал себя человеком, тянущим за собой локомотив. Тяжело, даже невозможно. Но казалось, что если локомотив разогнать — он снесёт Холанда с ног навсегда.  — Если серьёзно, то я уже много раз раздевал тебя в мыслях, — бросил он, снова копошась в сумке, чтобы занять руки.  Искал полотенце, перекладывая остальные вещи из одного конца в другой и намеренно не замечая ярко-розовый свёрток из микрофибры. Лишь бы выглядеть ещё большим дураком, чем ощущала себя она.  — Много раз — это сколько? — тихо послышалось из-за спины.  — Много — это много.  Амен продолжил бессмысленное занятие, но уже медленнее, прислушиваясь.  — Только раздевал?  Он замер на вдохе, уже начиная соображать, что принцесса не на шутку заинтересована в разговоре. Такие смелые вопросы задаёт. Или только до тех пор, пока разговаривает с его спиной? Амен выпрямился, повернулся к Эве и склонился над ней, глядя в глаза.  — Раздевал, целовал… Целовал не раздевая или раздевая до конца. По-всякому, понимаешь?  — Не совсем, — промурчала она.  Амен приблизился, коснулся кончиком носа её скулы и повёл к уху.  Неторопливые движения липли к Эве румянцем и мелкой дрожью. Она стеснялась своей смелости, но Амену это понравилось, и он продолжил. Мазнув кончиком языка по её мочке, прошептал:  — Объяснить на пальцах?  Низ живота скрутило, заныло внутри. Она прикрыла глаза, вспоминая, что он вытворял своими пальцами. — Готов проиграть? — выдохнула, склонив голову вбок.  Пусть скажет да, пусть скажет и покажет, пусть сорвёт чеку двоим, и Эва готова капитулировать. Если он готов… Холанд готов и на смокинг, и на смирительную рубашку при сотне сопляков, лишь бы снова коснуться её. Коснуться и обвести по кругу, смочить фалангу, провести вдоль, кружить, кружить, кружить до судорог и протолкнуть внутрь, собирая с покусанных губ мурлыканья.  Но касаться руками нельзя.  Касаться руками. Касаться… Руками? К счастью, Амен и ртом мог показать своей принцессе, что ещё делал с ней в своих фантазиях. Он обвёл кончиком носа ушную раковину и оставил лёгкий поцелуй за ней, затем ещё один чуть ниже, ещё и ещё. Аккуратно, медленно, обжигая губами кожу, Амен двигался вдоль линии челюсти ко рту Эвы. Она расслабилась совсем, обмякла, бери и лепи что хочешь. Бери её, Амен. Но Амен неспешно шёл вдоль натянутой красной ленты, не заходя за неё — лишь касаясь. Так, что воздух стал густым и влажным. И Эвтиде стало трудно дышать. Она сглотнула скопившуюся слюну, с готовностью разомкнула губы, когда он добрался до уголка рта. Бери её, Амен. Касайся, стоны губами лови, вяжи поцелуями узлы в низу живота — туго и крепко, запястья стяни, этот чёртов купальник — тоже. Его пальцы зарылись в волосы, сомкнулись у корней. Эва вздохнула громко, обхватила крепкую шею руками. — Поцелуй. — Куда, маленькая? — прошептал он, продолжая целовать её лицо. Разумеется, Амен знал, куда целовать и как, но ему хотелось услышать желание Эвы. А ей — его. — Куда хочешь. Пальцы разжались, скользнули к затылку, Амен привлёк Эву и, наконец, добрался до губ. Сминал их с жадностью, с голодом, рвал поцелуи один за другим. Локомотив тронулся. Жар между их телами нарастал, и сердца перестали шептаться — они дубасили по рёбрам, рвались наружу друг к другу. Руки Эвтиды забрались под худи, скользили по напряжённым мышцам. Амен медленно опустился на колени, обхватил талию Эвы и подвинул на край скамьи так близко, что, уткнувшись коленями в его торс, Эва неосознанно раздвинула ноги. Стеснение женщины превращается в золу, если в разгоревшийся костёр подкидывать дров. А в арсенале Амена Холанда имелась внушительная дубина, — костёр мог гореть долго и ясно. Но ей Амен пользоваться не собирался. Пока… Он сполз поцелуями вниз — к подбородку, шее. Эвтида склонила голову, задышала чаще, чувствуя, как сонная артерия в лихорадке бьётся под его губами. Амен двинулся ниже, зацеловывая ключицы, зарываясь языком во впадинку, ниже-ниже-ниже, чередовал прикосновения с лёгкими покусываниями. Эвтида перестала дышать, когда он спустился к груди, поднял взгляд и обвёл сосок кончиком языка. Глядя в глаза обхватил губами, ухмыльнулся — Амену нравилось, как Эва реагировала на невинные ласки. Он ведь даже не сдвинул ткань. — Не забывай дышать, — скомандовал он, опускаясь ниже. Эвтида собиралась что-то буркнуть, но застыла с приоткрытым ртом, когда его губы спустились ниже. Амен закинул одну ногу на плечо, оставил поцелуй с внутренней стороны бедра, вдохнул запах кожи. Как она пахла. Не сексом, развратом и похотью, но стоило сделать вдох — ему сносило крышу. Он стал покрывать бедро поцелуями, оставлял влажные следы, двигаясь выше и выше, пока лицом не уткнулся в промежность. Амен чувствовал напряжение в её ногах — стеснялась. Не поднимая взгляда, он провёл носом вдоль эластичной полоски. Под ней было влажно, тепло и мягко. Захотелось проникнуть внутрь, но Амен лишь сжал бедро крепче и, приоткрыв рот, прислонился губами. Эвтида тихо и коротко промычала, когда он коснулся её. Она чувствовала, как язык плашмя скользит по ткани: тягуче, соблазнительно медленно. Затем кончик настиг скопление нервов, стал кружить с лёгким нажимом, и Эва вздохнула, раздвинула ноги шире. — Амен… — М-м-м? Он поднял взгляд. Эвтида сидела прикрыв глаза, лепетала что-то себе под нос. Её не касались пальцами, не касались языком. Не касались. Холанд был первым. Он видел и чувствовал, как хрупкое тельце трепещет от близости, и это возлагало на него какую-то ответственность. Он не мог позволить себе делать то, что делал с другими. Да и не хотел. Хотел по-другому. Он замедлился, водил языком шире и вдоль, пока не почувствовал ладонь на затылке. Ещё, Амен. Эвтида не глядя запустила пальцы в его волосы, сжала. Ей хотелось быстрее и интенсивнее, как он делал это пальцами. Амен ускорился, язык стал твёрже, ткань мокрее и эластичнее, он обводил кончиком клитор, чмокал и втягивал, Эва тихо постанывала. Тело прошибало электрическими разрядами, когда Амен усиливал напор. Разряды разбредались по телу до кончиков пальцев, сокращали мышцы и щекотали кожу изнутри, а Эвтида чувствовала. Всё чувствовала и хотела ещё. Она положила ладони на скамью, начала двигать тазом навстречу его движениям. «Умница», — подумал Холанд, продолжая водить языком и придерживать её за бедро. Какая умница. Он целовал её через ткань, дразнил лёгкими покусываниями и настойчивыми манипуляциями языка. Не спешил, наслаждаясь мелкой дрожью и частым дыханием, уже начавшим смешиваться со звуками, от которых Холанд сам готов был кончить. Ему так нравилось делать это с ней. Эва выгнулась, когда почувствовала ещё более приятное ощущение. Оно нарастало, сердце стало сокращаться чаще и вытесняло своим биением воздух из лёгких. Амен сохранял ритм, пока с её губ не слетел протяжный стон. Тело покрылось мурашками, судорогой сковало ноги и нижнюю часть живота. Амен придерживал бёдра и гладил, пока его девочка приходила в себя. «Умница», — снова подумал он, глядя на промокшую ткань, прикрывающую промежность. Он посчитал, что такие тренировки стимулируют мышцы даже лучше, и бассейн может не понадобиться — купальник уже хоть выжимай. Но время поджимало. — Уф-ф-ф, — выдохнула Эва, вытирая влагу под глазами, — боюсь представить, сколько раз ты уже делал это. — Лучше представь, сколько раз я сделаю это с тобой. Она снова залилась краской, прислонила ладони к лицу. Казалось, в помещении стало ещё жарче, и Эва решила перевести тему: — Что будешь делать, пока я буду заниматься с тренером? — Смотреть на тебя, — бросил он, наконец доставая полотенце из сумки, — и думать, какое желание выбрать. — Желание? — Ну да. — С чего бы? — Эва вскинула брови и скрестила руки, — вообще-то, это ты мне должен желание. — М? — Ты проиграл, Амен. — Разве? Хитрая лиса. Эва не хотела признавать, что сама лишилась рассудка, как только его язык оказался между её ног, но Холанд хитрее. Он склонился над ней, глядя в глаза с едва заметной ухмылкой. — Я ведь не касался тебя, — приоткрыл рот и медленно провёл языком по её губам, — руками. Эва зарделась. Руками и правда не трогал, но спор заключался в другом… Она приоткрыла рот, чтобы возмутиться, но Амен перехватил первый слог и обхватил её губы своими, затем ещё и ещё, причмокивая и зацеловывая, как делал это десятью минутами ранее. Эвтида размякла, позабыла о том, что хотела сказать. Амен оторвался от её рта и шепнул: — Я сделаю для тебя что угодно, даже если ты проиграла. А теперь нам пора.

Амен

🎶Ratter — sickick infected

Я вышел из раздевалки вслед за Эвой. У бассейна нас уже ждал полураздетый тренер с туповатой улыбкой от уха до уха. Он так будет заниматься с ней? В таком виде? — Эвтида, после погружения в воду держитесь за бортик и… Я чувствовал, как кожа на лице растягивается от вида жестикулирующего и что-то бормочущего тренера. Все слова обрывались видом сосредоточенной Эвы, слушающей рекомендации Оливера. Оливер. Кто вообще будет слушать полураздетого тупореза, размахивающего руками? За размышлениями я не заметил, как тренер сам зашёл в воду и протянул руку Эве. — Она справится, — отмахнулся я и взял её на руки. — Амен… Я правда справилась бы, я уже могу… — Можешь. Пересадив Эвтиду на бортик, я встал позади, глядя на тренера. Он со своими кучерявыми лохмами не может справиться, что тут говорить о моей женщине? Приходилось одёргивать самого себя. Я ходил вдоль бассейна, не в состоянии притулить куда-нибудь уже свой зад и успокоиться. Это глупое чувство отбросило меня на десять лет назад, когда по дороге домой после заварушки я слышал не гул машин или болтовню Тиза, а скрип песка на зубах. Ревность схожа с этим противным ощущением. Пытаешься сплюнуть, но мелкие частички всё равно скрежещут по эмали, когда сжимаешь челюсти. С Эвтидой многое было в новинку, но это — самое неприятное, потому что я не мог выпроводить тренера. Или мог? — Амен! Я услышал голос Эвы, когда дошёл до угла бассейна. Она держалась на плаву, лёжа на животе и расположив подмышками нудл. В университете мы дубасили молодняк такими, а сейчас эта на первый взгляд бесполезная вещь помогает Эвтиде снова встать на ноги. Встала бы раньше, не будь такой упрямой язвой. Я оставался у бортика, переминаясь с ноги на ногу, пока кудлатый энтузиаст возился с Эвой в воде. Каждое прикосновение к талии, животу, плечам — отдавалось неприятным ощущением и почти наверняка кривой гримасой. Я знал, что это необходимо. Значит, стоило держать рот на замке и челюсти сжатыми. Сам предложил бассейн, сам уговорил её попробовать. Теперь терпи, Холанд. Эва старалась. Видно было, как сосредоточено лицо, как напрягаются мышцы на шее, когда она пыталась сделать малейшее движение ногами под водой. Она ловила слова тренера, кивала, пробовала снова. Гордость за неё распирала грудную клетку, но стоило Оливеру коснуться её тела дольше положенного — челюсти сжимались крепче, и ревность снова хрустела между зубов. Я считал минуты и прогнозировал, сколько раз он ещё коснётся её, прежде чем я не выдержу. Когда на табло оставалось каких-то пять секунд до конца сеанса, я хлопнул в ладоши, привлекая внимание. — Всё, время вышло. Нам пора. — Оу, ничего, — Оливер обернулся, с наигранным удивлением подняв брови, — у нас есть ещё двадцать минут до следующего сеанса. Можно отработать комплекс ещё раз. — У нас времени больше нет. Заканчиваем. Он посмотрел на Эву, та кивнула и подплыла к бортику, пропуская его вперёд. Я закинул полотенце на плечо и скрестил руки на груди в ожидании, когда кудлатый свалит отсюда, но он не спешил. Вылез из бассейна и протянул Эвтиде руку. — Она не беспомощная, — сказал я, прежде чем она протянула руку в ответ, — просто без ума от меня, вот ноги и перестают слушаться. Да, принцесса? Ее глаза округлились, щёки вспыхнули. Я указал Оливеру на дверь, он задержался на секунду, затем взял своё полотенце и, наспех вытираясь, направился к выходу. — И что это за выкрутасы? — буркнула Эва. — Лучше, чтобы руки этого тренера продолжали вальсировать вокруг твоей талии? Она не ответила, но фирменный взгляд расшифровал то, что не слетело с губ. Да, принцесса была недовольна. Когда я протянул руки, она отпустила поручень и позволила мне обхватить её. Вода хлынула с тела, кожа мгновенно покрылась мурашками. Я стянул одной рукой полотенце и обернул Эву, прижимая к себе. — Дурак. Я ухмыльнулся и пересадил Эву в кресло. Промакивал плечи и растирал конечности, чтобы поскорее согреть. — Знаю.

***

В машине Эвтида притихла. Смотрела в окно и изредка тыкала по экрану приборки, чтобы переключить трек. — Вечером дядя нас ждёт к ужину. — Что? — встрепенулась она, — твой? — Твой. Я же ещё не всех твоих родственников закошмарил, — улыбнулся я, — конечно мой. — И?.. Так он знает про меня? Нас? Эва сидела какая-то взвинченная, будто кто-то в её голове переключает селектор из спорт-режима на нейтралку. И как себя вести? Она недовольна приглашением на ужин или моей выходкой в бассейне? Я не стал юлить, рассказал всё как есть и понял, что улыбку с её лица стёрли не моя ревность и желание дяди познакомиться, — ей казалось, что она недостаточно делает для того, чтобы встать на ноги. Будь это какая-то другая девушка, сказал бы, что с головой не дружит. Но эта девушка — моя. Я и так это знал. Но хотел поддержать. — Ты молодчина. Я бы не смог так, — сказал я, кладя руку на её бедро. — Я столько времени потеряла, пока упиралась. Мне страшно проснуться однажды и снова не почувствовать ног. — Этого не будет. — Почему ты так уверен? — Потому что… — я притормозил на светофоре и сделал паузу, склоняясь к ней, — я знаю верный способ напрягать твои мышцы. И могу делать это хоть каждый день. Грусть моментально стёрлась с лица. Эва смотрела на меня несколько секунд, стараясь подавить улыбку, но в итоге потянулась и оставила дразнящий поцелуй в уголке рта. — Хороший способ, — она отстранилась и поцеловала в другой уголок, посмотрела в глаза, — а есть ещё какие-нибудь? Я сглотнул. — Есть… Но о них позже. Внутри всё сжалось. Я дурел с нашего диалога и отпускал тормоз дольше обычного. Позади раздался сигнал клаксона и отвлёк нас, прогоняя весь настрой. — Ну что за недоносок там? — буркнул я. Водитель чёрной Subaru моргал дальним и, не дождавшись, пока я его пропущу, агрессивным манёвром перестроился в другой ряд. Дал газу на светофоре и снова перестроился, уже подпирая меня спереди. Мальчишкой я проучивал таким образом всяких тупорезов, но сейчас этот водительский жест был точно не для того, чтобы проучить. — Амен, давай не будем… — тихо сказала Эва, кладя ладонь на моё запястье. — Погоди-ка. Я не мог вспомнить номеров тачки, с которой гонялся на последнем заезде, но что-то внутри подстегнуло, щёлкнуло. Если тот недоносок сидит в этой машине — я его узнаю даже не вытаскивая из-за руля. И есть лишь один способ это выяснить.