180 дней с тобой

«Мне хотелось потеряться в её затуманенном взгляде. Войти, обезуметь от мальчишеского счастья и остаться, бесконечно блуждая внутри со слюной на подбородке»© Амен Холанд

Амен

🎶 Barns Courtney — Castaway

Я уже пять минут пялился на дверной косяк, пока мать Джейка кудахтала о каком-то новом месторождении. Недоносок не приехал, поэтому в глазах рябило только от перьев на её странной шляпе и антикварной херни, развешенной по гостиной. Я взялся за поручень коляски и подкатил Эву к себе поближе. — Эта Луиза шла бонусом к одной из штор для гостиной? Или она действительно просто коллега по цеху? — Шторы выбирала моя мама, — шикнула Эва. — Хорошие шторы, — улыбнулся я, кивком указывая на странный головной убор, — а вот шляпа не очень. Обладательница тоже так себе. Если она просто коллега, хера трётся возле твоего отца? — Амен, потерпи чуть-чуть, ладно? Выпей чаю, — взмолилась Эва, поглядывая на Оулдриджа и его «коллегу». — Я и свой попью. Дома. Телефон в джинсах вибрировал от смс Тизиана, делая и без того заунылые посиделки ещё невыносимее. Я положил руку на подлокотник, подпёр голову, разглядывая деревянные маски, развешанные над камином. Одна из них была ничего — кажется, её Эва брала, когда мы ездили в Heaven на вечеринку. А вот другие — просто пиздец. Одна была похожа на вытянутый наконечник с огромным ртом и узкими глазницами, другая почти круглая, с кучей маленьких отверстий для рта и двумя прямоугольниками для глаз. — Амен… — Эва завела руку за спину и ткнула меня пальцем в бок, — я понимаю, Луиза тебе не импонирует. Но если не уберешь руку от лица, это поймёт и она… Я и сам не заметил, как стал кривляться вслед за масками. Лицо ей моё не нравится… Николас всегда ходит с таким, будто у него под носом обезьянья задница, и ничего. Я скрестил руки на груди и сполз пониже, достал телефон. @tiz: блятьдаблятьблятьнугдеты Тизиан опять отправил сообщение через часы, пока ехал за рулём. Теперь текст ощущался совсем как в жизни — непрекращающийся балаган, который не остановить. Я почти слышал голос друга и был готов пролистать последующие сообщения о новой подружке, но увидев следующее сообщение задержал палец над экраном. @tiz: вполночьнаарене Я смахнул чат и открыл сообщение от неизвестного отправителя: @NoName: 28 ноября, стадион «Арена», полночь *ссылка* Сердце дубасило, как дизельный движок на Аляске — на износ и с высокой вероятностью, что вот-вот стукнет и остановится к чертям. Но я давно был готов к капиталке. Дорота снова заварила чай, Эва слушала разговоры стариков, а я уже всеми внутренностями рвался на станцию. Прервать бесконечный поток слов изо рта Луизы не представлялось возможным, поэтому я спрятал телефон и склонился к Эве, чтобы по-быстрому попрощаться. И мне бы удалось, если бы за хлопком входной двери не послышался голос Джейка: — Всем здрасьте! — он вошёл в гостиную, держа в руках маленькую подарочную коробку. Его взгляд сразу утупился в Эву. Такой глупый и непонятный, что я рефлекторно взялся за коляску и подвинул её ближе. — Эвусь, так ты всё ещё в кресле? — Нет, по привычке катается, — бросил я. Я выгнул бровь, наблюдая на ним. Он поздоровался с матерью и развалился на диване рядом с Томасом, расстегивая пиджак. Петух. — Я так и подумал, когда увидел тебя за рулём, друг. Ничему жизнь не учит. — Хочешь сказать — говори прямо. Но сначала подумай. Эвтида будто чувствовала, как с каждым словом я закипаю. Её рука юркнула за мою спину и слегка погладила по спине. Переживает, что Джейк ненароком разобьет пару ваз, пока я буду швырять его по гостиной? Я и не собирался это делать. Пока. — Я и говорю, жизнь ничему не учит. Скорость и адреналин, да? — Он криво ухмыльнулся и подмигнул Эве, — в следующий раз «отсидеться» вряд ли получится. — Джей, заткнись, — оборвала его Эва, хмуря брови. Взгляд Луизы забегал по нашим лицам. Она похлопала сына по плечу и добавила: — Дорогой, Эве не приятно об этом говорить. — Да ладно, Эвусь, я не осуждаю твой выбор, — он перевел взгляд на Оулдриджа, заметно напрягшегося разговором, — а вот вы удивили выбором няньки для Эвы, дядя Томас. Вы видели, как он гоняет? Для всех это было околесицей, но я прекрасно понимал, о чем он говорит. В первый раз его спасли копы, во второй раз Эва, сама того не зная напомнившая мне о проблемах с законом. Но сейчас его не спасут ни копы, ни мамочка. Пальцы Эвтиды механически спустились ниже и вцепились в ремень, когда мой зад оторвался от дивана. Она нервничала, твердила хватит и не нужно. Но я уже встал. Глядя на Эву, Джейкоб продолжал подтрунивать, считая, что это смешно. Его лицо вытянулось и скривилось, когда я схватил его за плечо и заставил встать. — Пойдём-ка покурим. — Но я не курю! — он вскинул брови и попытался сгруппироваться. — Закуришь. Луиза запричитала, обращаясь к Оулдриджу, будто это действительно могло помочь. Не поможет. Швы на пиджаке Джейка трещали под моими пальцами, он поднял плечи и засеменил к выходу, убеждая мать, что всё в порядке. Блять, такого даже трогать не хочется. Жалкое одноклеточное, и как он с рулём вообще справляется? Как умудряется так петлять по дороге? Я выволок его на крыльцо и отпустил, толкая к стене. — Да что я сделал? — он всплеснул руками, отталкиваясь обратно. Я шагнул вперёд — он назад, уже намертво прилипнув к стене. Я скомкал в кулаке ворот его пиджака и процедил: — Думаешь, что я ссыкун? Не ты ли съебнул с маршрута? Так чё теперь тебе надо?.. С каждым словом Джейк содрогался и вжимался в стену всё больше. Он мотал головой и морщился, глядя на меня сквозь тонкую щёлку слипшихся от страха век. — Стой-стой… Бля, какой маршрут? Я же шутил над Эвой, я всегда над ней шучу… При чем здесь ты? — Ты сказал, что я «отсиделся», — сказал я, схватившись второй рукой за пиджак, — при чём здесь Эвтида? — Она! Она отсиделась, когда влетела куда-то на тачке! В кресле же сидит. И не гонялся я с тобой… Думал, Эвтида снова села за руль отцовской машины. Джейкоб тараторил и жмурился, пряча бегающий взгляд. Я чувствовал, как кожа на лбу натягивается от удивления. Нихуя не понял. Эвтида оказалась в коляске из-за аварии? Я отпустил его и сделал шаг назад, но расположил руку у головы, чтобы не удрал. В этот момент на крыльцо вышел Томас. Он бросил косой взгляд на Джейка и мотонотонным голосом процедил: — Не время для перекуров, Джейкоб. Я не для этого вас собрал. — Да, дядя Томас, я тоже так думаю, — он оживился и криво улыбнулся, быстро поправляя на себе пиджак. Клоун. Мы вернулись в гостиную. Джейкоб зачесал растрёпанные волосы назад и сел рядом с Луизой, я сел на своё место, поглядывая на Эву. С момента возвращения она всего раз посмотрела на меня, и то мельком. Ее вниманием завладел недовольный Оулдридж. Она держала спину ровно и заламывала пальцы, будто ожидая, пока тот отругает её. Но этого не произошло, и я в который раз восхитился собранностью и выдержкой Томаса. Он игнорировал выходки Эвтиды, терпел мои шутки, мирился со всем и будто ждал, пока этот тайфун с неразберихой обогнет его. В этом они с Филом были схожи. Тот тоже всегда отступал на шаг, наблюдая за тем, как я лез в задницу без смазки. Ждал, пока хапну дерьма и успокоюсь, а потом вытаскивал меня оттуда. Томас обвёл всех взглядом, останавливаясь на Луизе. — Итак, если вы закончили бесполезные распри, я начну, — сказал он, расслабленно откидываясь на спинку дивана. — Вчера поступило предложение из Вашингтона. Мне и ещё нескольким экспертам, включая Луизу, предстоит заняться драгметаллами, обнаруженными в новом руднике… Теперь ясно, к чему была эта клоунада с чаепитием. Томас растянул рассказ об обязанностях на несколько минут. Я не понимал, для чего он сейчас распинается, если уже принял решение, но с каждым словом Эвтида всё больше менялась в лице — её взгляд потемнел, зрачки почти утонули в болотных радужках. Она терпеливо выслушала Оулдриджа и первая задала вопрос: — Как долго это будет длиться? Томас поджал губы, переглянулся с Луизой. — Порядка трёх-четырёх недель, если не возникнет проблем с оборудованием. — И ты хочешь, чтобы я поехала с тобой? — уточнила Эва. Выражение ее лица менялось со скоростью света, брови то опускались ниже, то сводились в переносице, будто кто-то сидит в её черепушке и дергает за ниточки. — Для этого мы все здесь. Решение нужно принять коллективно, — Томас встал, застегнул пиджак и спрятал руки за спину, — Луиза моя коллега, её голос важен. Так же, как… — перевёл взгляд на меня, — как и твой, Амен. Ты — единственный из нас, кто проводит с Эвтидой львиную долю своего времени. Ты тоже должен высказаться, а так же объективно оценить её состояние… — Я не поеду, — отрезала Эва, вцепившись руками в подлокотники, — у меня проект, экзамены, куча дел! Эвтида была права. Сейчас её жизнь кипела, она хотела её жить, хотела двигаться. Перелёт лишь замедлит восстановление и добавит проблем. А провести четыре грёбаные недели без её выпендрёжек и мне не хотелось. Я вмешался: — Томас, у меня дел не меньше. Ладно Нидерланды, но месяц в Вашингтоне не входил в мои планы. В этот раз я пас. — Ты не можешь, а я могу приглядеть за Эвиком, с коляской точно справлюсь, — сказал Джейк. Я скосился на него и ухмыльнулся: — Еще одно слово про коляску, друг, и я решу, что ты себе хочешь такую же. — Довольно! — оборвал Оулдридж, возвращаясь на место и закидывая ногу на ногу, — Эвтида, если не нравится моя идея — предложи другое решение. — Всё просто, пап. Я останусь здесь с Доротой. Амен будет отвозить меня в университет. — Нет. Томас противился, предлагая другие варианты, чтобы обезопасить свою дочурку. Вместо её доводов об учебе он наверняка слышал: «оставь меня с Аменом, я хочу сесть на его член». — Но почему? — она нервно всплеснула руками, как маленькая девочка, и я с трудом подавил смешок, — ты не справедлив. Воздух в гостиной нагрелся, стало душно, но Эва разбавляла напряжение своими смешными попытками. Я решил не вмешиваться, наблюдая, как меняется лицо Оулдриджа — никак, и как эмоционально жестикулирует Эвтида. Не принцесса никакая — актриса, — подумал я, принимая позу поудобнее. Она давила на Оулдриджа, но заметив, что это не работает, сменила тактику и понизила тон: — Я буду ездить в минивэне и соблюдать правила безопасности. Амен будет. Обещаю, пап. Я только встала на костыли… — она опустила голову и продолжила жалобно, почти скуля: — в Вашингтоне сейчас дожди, а потом снег. Как я буду ходить?.. «Как я буду ходить» Вот чертовка. Эва замолчала, глядя на свои пальцы. Все замерли в ожидании, пока Оулдридж примет решение. Для меня всё было очевидно — дело в шляпе. Принцесса останется дома и спокойно продолжит обучение, а если отец откажет — запрётся в башне. И он не только упустит проект, но и похерит наладившиеся отношения с дочерью. Оулдридж бродил взглядом по расписному ковру, разделившему расстояние между диваном, на котором он сидел, и нашим с Эвтидой, стоящим напротив. Он покусывал губы изнутри, стимулируя сжатыми челюстями игру желваков. Томасу действительно было тяжело принять решение. Но почему? Мне казалось, для него наша связь была очевидна. — Хорошо, Эвтида, — вздохнул он, снова поднимаясь с места. — Но Дорота будет докладывать мне о твоих успехах каждый день, имей в виду. Будет, конечно будет. Если не потеряет где-нибудь телефон ненароком или не запрётся в прачечной на пару часиков. Подавляя смешок, я хлопнул по коленям и встал. — Ну, чай попили, дела порешали? Эве надо к врачу. Она запрокинула голову, с нескрываемым удивлением глядя на меня. — К врачу? — Да. Полудурок Джейкоб всё время молчал и тыкал дрожащими пальцами по экрану мобильника, не поднимая взгляда. О его присутствии напоминала лишь мать, иногда шепчущая что-то в его сторону, прикрывая рот ладонью. Вряд ли он вообще захочет теперь разговаривать наедине, а кроме него о реальной причине травмы сможет рассказать только Эва. Может, и Томас смог бы — не зря же он негативно относился к быстрой езде? Но если знает, зачем нанял меня, человека, который дышит скоростью и готов дышать соляркой вместо приёмов пищи? Мутно.

***

🎶 Seafret — cloud

Я вёз Эву на станцию. Никакого приёма у врача и в помине не существовало, но «остаться наедине» в доме с кучей людей звучало почти так же, как её попытки манипулировать отцом — смешно. Получилось в итоге, но пришлось говорить тише и почти скуля. К тому же, нам предстоят четыре недели вдвоём. Эве давно пора узнать, где я обитаю и чем занимаюсь. Мы зашли на станцию через парадный вход, я включил свет, и лампы поочередно загорелись под высоким потолком с характерными щелчками. — Осматривайся, мелкая, — бросил я, стягивая с себя футболку. — Вау! Я ухмыльнулся и напряг мышцы, но обернувшись, понял, что причиной восхищения стала далеко не моя спина. Эва осматривалась, как заворожённая, цепляясь взглядом за каждую деталь. — Что там? — она указала на правую часть станции с подъемниками, где я обычно возился с машинами. Сейчас там скучала моя гоночная ласточка, накрытая чёрным чехлом с огромным слоем пыли. Я бросил футболку на диван и подошёл ближе. Указывал на роллеты, через которые машины попадают в боксы, и механизмы, на которых они фиксируются до конца работы. Показывал стеллажи с кучей датчиков и электроникой, попутно рассказывая, что и для чего нужно. Сам не понял, как увлёкся. Когда человек в чём-то варится добрую часть своей жизни — он становится невольным заложником знаний, которыми может поделиться с любым человеком. Лишь бы у него были уши. И я был в числе этих заложников. Эва слушала меня, какое-то время бродя взглядом по просторному помещению. Потом он стал мутным, будто потерялся фокус, и её мысли заняли совсем не мои рассказы. — Ты живёшь здесь, да? — сказала она, как зомбированная глядя на мой торс. — Да, — ухмыльнулся я, указывая пальцем в левую часть станции. — И спишь? — Если доведётся. Эва закусила нижнюю губу, скользнув взглядом ниже. — И… моешься? Мне нравилось, как Эвтида краснела, задавая наводящие вопросы. Краснела и всё равно делала. Это было не пошло, даже наивно, но подобная игра слов разжигала пожар не хуже, чем её совсем не наивные действия. — Иногда, — передразнивал я, наклоняясь всё ближе. — М-м… — Эва подняла подбородок, посмотрела в глаза, — что ещё делаешь? Мне хотелось потеряться в её затуманенном взгляде. Войти, обезуметь от мальчишеского счастья и остаться, бесконечно блуждая внутри со слюной на подбородке. Я сглотнул и провёл кончиком носа по её скуле, делая глубокий вдох. — Не балуйся, Эва… — ответил на выдохе, уперевшись в подлокотники кресла, — скоро приедет Тизиан. — Я не хочу тебя с ним делить. — А я не хочу видеть твоего придурковатого дружка, — шёпотом произнес я, слегка прикусывая мочку, — но его, видимо, никуда не деть. Как и Тизиана. Я отстранился, замерев, смотрел на Эву. Её щёки щипал румянец, глаза с трудом фокусировались на моём лице. Она наигранно надула губы и принялась водить пальцами по моему предплечью. Подушечки вскользь касались кожи, но от этого хотелось заколотить все двери и снова притянуть Эвтиду к себе. Завалиться вдвоём, зарыться носом в волосы и не отпускать, пока мышцы не отсохнут. Тизиан должен был вот-вот приехать, и я понимал, что каждая минута наедине с ней на вес золота. — Знаешь, о чём я думаю? — спросил я, заправляя фиолетовую прядку ей за ухо. — О чём? — Эва подалась ближе, облизнула губы. — Например, о том, что за чушь сегодня нёс Джейк. Сначала даже подумал, что он обо мне говорил, а оказалось — о тебе. — Он тебе всё рассказал? — вспыхнула Эва. — Большую часть времени он заикался, но я кое-что смог выведать… Теперь хочу и от тебя узнать, наконец. Расскажешь? Эвтида опустила взгляд. Пальцы застыли на моей коже, затем сжались в кулак. — Авария, — выдохнула она. — Глупая, дурацкая авария. — Расскажешь? Я не давил, просто ждал. С ней всегда так — если подталкивать, закроется, как раковина. А если постоять рядом, может, что-то и выйдет. — Джейкоб уговорил папу купить мне машину, — начала она, теребя край свитера, — папа не хотел. Боялся, что я разобьюсь, как мама когда-то, но Джейк его убедил. Сказал, что сам проследит за тем, как я буду водить… Эвтида цепляла ногтями крупную пряжу и проталкивала между нитей пальцы. Я опустился ниже, никак не комментируя её рассказ и, кажется, даже не дыша. — Джейк научил меня водить, а потом стал подтрунивать. Говорил, что мне не место за рулём, что я «повторюшка»: учеба, машина, увлечения — только и делаю, что гоняюсь за ним. — И ты гонялась? — уточнил я. — Это было давно, но да, — усмехнулась она с какой-то грустью на лице, — мы во всём соревновались, провоцировали друг друга. В ту ночь тоже так было. Увлеклась, зацепилась с кем-то и переоценила свои возможности. Тот ублюдок подрезал меня, я не справилась с управлением и улетела в кювет… В груди застучало так, будто я загнал стрелку на красную зону спидометра и не отпустил педаль газа. Эвтида рассказывала без запинок и ряби в голосе, но у меня внутри всё закипало. — А Томас? — я нахмурился, пытаясь собрать мысли в кучу, — он же не мог просто так это оставить. — Он спрашивал… Много раз, но я не смогла рассказать всё, как было на самом деле. Да и не помнила. — Нужно было дать копам бабла, чтобы залезли в каждую дырку, Эва, — ворчал я, — ну какого хрена? — Когда я очнулась, я была в истерике, Амен. Ливий сразу бросил меня, Дия названивала и твердила, что нужно рассказать правду, подключить органы и смотреть камеры. Нельзя было раздувать все до таких масштабов… — Почему? — Нашу семью многие знают, папа не последний человек в Бостоне. Пресса слетелась бы, как стервятники, и уничтожила всю нашу семью, понимаешь? — она опустила взгляд и поджала губы, — Из-за меня. Одна разбитая девушка и ни одной статьи в интернете. Для меня было понятно желание Эвы не раздувать из этого бучу, но поведение Оулдриджа слегка изменило ракурс обзора. Он не из тех, кто будет с остервенением выискивать людей и мстить, но мне не верилось, что он так легко смирился с недугом дочери. — Томас просто так взял и оставил это? — Нет, но уладил это по-своему. Он сказал, что тому человеку присудили несколько лет. Конечно, я была не согласна, — Эва наконец улыбнулась, подпирая подбородок рукой, голос приобрёл игривые нотки: — Я хотела встретиться с ним лицом к лицу и переехать его, чтобы он посидел в коляске, как и я. — Даже не сомневаюсь, — я слабо улыбнулся, гладя её по бедру. Теперь боязнь скорости и попытки избежать встреч с Джейкобом обросли смыслом. Он явно знал больше, чем Томас, и был болтливее. Если бы Томас не вышел сегодня следом — я бы дожал его, и мне не пришлось бороться с сжимающими сердце рёбрами, глядя на Эву. Она не заслуживала той боли, что пришлось испытать. — Если ты передумаешь и захочешь это сделать — я организую ему побег и прокачу на капоте, — я потянулся к ней и коротко поцеловал, — Окей? — Сама справлюсь, — она чмокнула меня и надула губы: — А Джейк кретин. В следующий раз разрешаю его стукнуть. Напряжение быстро испарилось. Я разрешил Эвтиде поковыряться в коробках с проводами и ушёл в душ. Ну и денёк. Эва за восемь часов умудрилась удивить меня и раскрыться больше, чем за предыдущие месяцы. Что дальше? Сама запрёт Дороту в кладовке или сразу зарядит всем домашним, что мы в отношениях? Эти прятки поднадоели. Ни коснуться, ни прижать к себе. Одни косые переглядки и обжимания тайком. Но было в этом что-то. Когда касался её спины и давил усмешку, глядя на ничего не подозревающего Николаса. Когда залезал в окно, чтобы не нервировать Дороту или ловил Эвтиду за углом перед обедом. Вел себя, как мальчишка, и окунался в эти прятки с головой, просто получая кайф от её присутствия. Я помылся и обернулся полотенцем. Надо идти к Эве, чтобы не скучала. Схватив второе полотенце, я взъерошил волосы, попутно выходя из душевой. — Блять, друг, хоть бы прикрылся, — пробурчал Тизиан, заставляя меня поднять взгляд. — Чё? Я должен прикрываться на своей же станции? В поле зрения попала раскрасневшаяся Эва, скрестившая руки под грудью. Я вскинул брови и обернулся, цепляясь взглядом за такую же недоумевающую Дию. Она хлопала глазами несколько секунд, затем закрыла лицо и затараторила в ладони: — Не смотрю. Я не смотрю… Эв, научи своего геркулеса одеваться после душа. — Зачем? — я рассмеялся, подмигивая Эве. — За тем, болван, что раздеваться ты уже научился, — Тизиан продолжал бурчать себе под нос, выискивая, чем меня прикрыть. От кого, а от Тизиана такой бурной реакции не ожидал. Раньше спустил бы штаны следом и показал своего питона, а теперь вдруг приличным стал. Как дети… Не с голым же членом наперевес вышел — а в полотенце. Я снова посмотрел на поджавшую губы Эву, опустил взгляд вниз. Нет, всё спокойно. Пожал плечами и пошёл к шкафу, со смешком бросив через плечо: — Сами виноваты. Нехер вваливаться без стука.

Они

🎶 Harrison storm — feeling you

Неделей позднее

Томас улетел через несколько дней, предварительно заключив новый контракт с Аменом. Амену было не важно — заплатят ему или нет, он и подписывать-то не хотел, но для беспокойного отца закорючка на бумаге была неким гарантом, что дочь останется невредима. Он оставил Эвтиде кредитку с неограниченным лимитом и выдал Дороте что-то из своих коронных фраз о силе духа и ответственности. Та кивала, прижимая пухлые ладошки к груди, и клятвенно обещала докладывать каждый вечер. Докладывала. Правда. Почти обо всём и до тех пор, пока телефон был в руках или ненароком не закрывался в прачечной. Ей не хотелось расстраивать мистера Оулдриджа. Он оставил инструкции — целый список правил, которые они с Эвтидой должны были соблюдать. Передвигаться исключительно на машине отца — минивэн скучал в гараже, а ключи от «безопасного» седана с чипом, запрещающим превышать скорость, перекочевали в карман Амена в первый же день. — Ты уверен, что он не заметит? — взволнованно бросила Эва тогда, глядя, как Амен колдует с приборной панелью. — Чтобы заметить, ему придётся разогнаться больше разрешённых шестидесяти, — усмехнулся он, даже не отрываясь от проводов. — Томас хоть раз нарушал правила? Эва задумалась. Припомнила бесконечные поездки в детстве, попытки мамы уговорить отца прибавить скорость на пустых трассах и его неизменное: «Стейси, безопасность превыше всего». — Ни разу, — признала она. — Не удивлён. Холанд не любил правила. И нарушал их так часто, что смешки в машине стали больше походить на истеричные. Эва вжималась в кресло, когда он входил в повороты, и хохотала, запрокинув голову, когда ветер врывался в салон из-за неудачной попытки ухватиться за ручку в двери. Это было неправильно, запретно и чертовски весело. Что они будут делать, когда Томас вернётся? Эва просыпалась с мыслями об Амене и засыпала, мечтая о том, как они будут гулять по парку по пути к дому. К их дому. Для неё было не в привычку мечтать о сожительстве, о семье. Раньше эти слова вызывали только кривляния и желание сбежать подальше от ответственности. Теперь они ощущались примерно как заново учиться ходить — волнующе и с осторожностью. Эва делала маленькие шажки, каждый раз фантазируя чаще, смелее и красочнее. Смелее стали не только её фантазии, но и действия Амена. Он не мог без неё ни дня. Заезжал под любым предлогом: привозил продукты, которые Дорота забывала купить; классическую литературу, найденную в своих залежах с давно забытыми вещами; даже те вещи — огромные футболки с автографами известных футболистов, которые Эва теперь носила как домашние платья. Он уже давно признал, что безвозвратно влюблен в неё. Но для пампушки Дороты нужны были доводы, чтобы чувства не стали так очевидны. Несколько раз они были на грани провала: их поцелуи второпях затягивались, становились глубже и хаотичнее, превращаясь в бурю, готовую смести всё на своём пути. Буря закручивалась возбуждением в низу живота Эвы и ворохом наигрязнейших мыслей в голове Амена. Красиво во всех смыслах, но так или иначе им приходилось расставаться.

***

Проснувшись рано утром уже по привычке, Амен сходил в душ и отправил смс Эве:

@amenh: проснулась?

@eva: А ты как думаешь? Она быстро ответила, давая понять, что не спит. А Амену больше и не надо. Через полчаса он заехал во двор её дома с пакетом сладостей и новым чаем, которые собирался отдать Дороте в качестве прикормки. Она открыла дверь, часто моргая спросонья. Передник был надет наспех и перекручен так, что завязки болтались где-то сбоку. Амен едва сдержал усмешку. — Доброе утро, мистер Холанд, — Дорота зевнула, прикрывая рот ладошкой, — Эвтида ещё спит, я как раз собиралась... — Доброе, — перебил он, протягивая пакет, — это вам. — Ой, что вы... — она всплеснула руками, принимая пакет, — не стоило. — Стоило. Выглядите уставшей. Дорота смущённо потупилась, поправляя злосчастный передник. — Да, ночка выдалась... не спалось что-то. Всё ворочалась. — Моя тетка Мэгги пьет такой же чай, когда не может уснуть, успокаивает нервишки, — Амен кивнул на пакет. — Говорит, лучше всяких таблеток. — Правда? — Дорота оживилась, заглядывая внутрь. — Спасибо большое, мистер Холанд. Я сейчас же заварю. — Пробуйте, — он подмигнул ей и пошёл дальше, бросая через плечо: — а я пойду разбужу Эву. Дорота кивнула, уже увлечённо разглядывая упаковку, и Амен проскользнул в коридор. Хорошая женщина, но предсказуемая. Он думал, что Эва завалилась спать после ответа на смс — делала так пару раз, когда работа над проектом выматывала. Поэтому дверь приоткрыл тихонько, почти бесшумно. Эва стояла посреди комнаты в чёрном топе и широких хлопковых штанах, солнце уже поднялось и ласковыми лучами обнимало её фигуру, просвечивая тонкую ткань и очерчивая каждый изгиб. Волосы рассыпались по спине, фиолетовая прядка выбивалась из общей массы, красиво переливаясь на плече. Эва не видела его. Стояла, опираясь на костыли, и смотрела в окно. Спокойная, расслабленная. Такая красивая, что у Амена перехватило дыхание. Ей не нужно было надевать короткие юбки, чтобы привлечь его внимание. Не нужно было макияжа, туфель на высоком каблуке и подведённых глаз. Её глаза всегда били в сердце и сразу на поражение. Амен погибал, стоило Эве улыбнуться, дёрнуть бровью или бросить на него косой взгляд.

🎶 Dario Marcello — like u

Он шагнул вглубь комнаты, наблюдая за ней. С каждым днём Эва ходила всё лучше: шаги увереннее и мягче, лицо спокойнее. Сейчас он не видел его, но ровный цвет кожи и расслабленные кисти, лежащие на ручках костылей, дали понять — Эвтида сделает ещё не один шаг, прежде чем тело станет сопротивляться. Не дожидаясь этого, Амен подошёл сзади и прижал Эву к своему торсу. — Доброе утро, принцесса, — прошептал он, кладя подбородок на её плечо. — Делаешь успехи? Она прижалась теснее, потерлась щекой о его щетину. — Как видишь. — Вижу. Чем займёмся сегодня? — спросил он, разворачивая её к себе. — Мне нужно промаркировать детальки проекта, — Эва кивнула на стол, заваленный макетом. — Потом свободна. Есть предложения? — Есть. Я могу помочь, а потом сбежим от пампушки куда-нибудь. Эва одобрительно кивнула. Она была не прочь смыться из-под надзора пытливых глаз Дороты. Амен сел за стол и поманил Эву пальцем. Она сделала шаг, второй, третий. Холанд протянул руки, обвил её талию и усадил к себе на колени, прижимая спиной к груди. — Ну, командуй. Эва подвинула ближе макет, рассыпала по столу детальки, поставила стаканчик с маркерами и разделила обязанности: — Чётные — твои. Нечётные — мои. Амен даже увлёкся монотонной работой, аккуратно вырисовывая цифры на крошечных кусочках пластика. Старался игнорировать, как Эва ёрзает у него на коленях, но она будто специально двигалась: то положение рук изменит, то за другим маркером потянется, то голову запрокинет, открывая длинную шею. Дышать становилось тяжелее. Амен положил руку на её бедро, предостерегающе сжимая. — Не буди зверюгу, принцесса. Иначе накинется на тебя до того, как фея Дорота уснёт. Эва откинула голову на его плечо, подставляя шею с шумным вздохом: — Не уснёт... Сонное зелье нам бы не помешало, — добавила она, прикрывая глаза. Амен усмехнулся, провёл разомкнутыми губами по её шее, оставляя мокрый блестящий след. — Уснёт. Я привёз ей чай Мэг. После него та почти сразу в отключке. Эва распахнула глаза, повернула голову и поймала его взгляд. Амен поиграл бровями, приблизился к её лицу, шепча в рот и разбрасывая по губам вязкие поцелуи: — Я же сказал — мы сбежим от неё. — М-м-м, — промычала она, прикрывая глаза, — Холанд, ты сумасшедший. — Да? Он развёл её ноги шире, устраивая удобнее. Ладонь скользнула под пояс широких штанов. Тягучие поцелуи становились настойчивее, как и движения руки. Эва запрокинула голову, завела руку назад, обвивая его шею. Ей хотелось быть ещё ближе, теснее, хотелось слиться с его грудной клеткой и чувствовать телом, как часто бьётся сердце. Она заерзала, подаваясь навстречу пальцам, беспардонно движущимся вдоль её половых губ. Они стали мокрыми и скользкими от смазки, Амен двигал ими аккуратно, дразняще, постепенно погружая внутрь. — Амен... — выдохнула она, выгибаясь дугой, когда его пальцы снова оказались внутри. — Да, маленькая? — Я хочу тебя. Амен обхватил её губы своими, целуя с развязным причмокиванием. Оторвался на секунду, глядя в затуманенные глаза: — Ты такая тихая. Я не расслышал... — Я хочу тебя! — сиплым голосом повторила она, насаживаясь на его пальцы, — хочу сейчас. — М-м... — протянул он довольно, ускоряя движения, а затем перемещая пальцы на клитор, — твоя просьба всё ещё звучит как приказ. Эва раздвинула бёдра шире, жалобно проскулив: — Пожалуйста. Амен убрал руку, развернул Эву вбок, перехватывая под коленями, и поднялся, не разрывая поцелуя. Он понёс её к кровати, спина коснулась прохладной простыни, навис сверху. Смотрел в потемневшие глаза, полные такого откровенного желания, что у самого сносило крышу. Штаны сразу оказались на полу, его рука забралась под топ, собирая ткань на животе и выше, выше, выше, пальцы скользили по бархатной коже, большой коснулся затвердевшего соска, и Эва выгнулась, с жадностью глотая воздух. — Амен... — Красивая, — выдохнул он, не отрывая от неё взгляда. Он огладил ладонью изгиб груди, сжал, скользнул к тонкой шее и подался вперёд, обхватывая её губы своими. Вся его страсть сконцентрировалась в паху и была готова вырваться наружу, но Амен медлил и сдерживался. Контролировал порывы, чтобы подготовить Эвтиду. Она чувствовала желание в тягучих движениях его языка, в движении рук и тяжелом дыхании, наполнявшим её рот. Тонкие пальчики подцепили футболку, затем ремень джинсов, замок — ни одной вещи не должно было остаться на его теле. Не отводя взгляда, Холанд стянул с неё топ и опустился ниже, ласкал грудь, сжимал в своих ладонях и обводил языком соски, ему нравилась грудь Эвы — небольшая и упругая, идеально пропорциональная к её хрупкому телу. Он вёл языком по родинкам, спускаясь к подрагивающему от возбуждения животу. Кожа горела, влажные узоры блестящей россыпью тянулись к впадинке на пупке. Обхватил губами, поцеловал, слегка сжал зубами и зализал, поднимая взгляд. — Ты очень красивая, принцесса, — подметил он. Голос хриплый, возбужденный, он ложился на кожу тёплым дыханием. Пальцы подцепили бельё, потянули вниз, и Эва подняла таз, прерывисто дыша. Ее щёки горели румянцем, губы сохли, но рядом с Аменом исчезали стеснение, страхи и сомнения. Он не говорил о любви, но Эвтида чувствовала её. Чувствовала в каждом касании. Он не отрывал губ от её тела, она ёрзала, то содрогаясь от ласк, то расслабляясь. Эва не могла сконцентрироваться — тысячи мелких иголочек проникали под кожу разрядами, разряды разбредались по телу и щекотали внутренности. Ей никогда не доводилось так изнывать, так желать и томиться. Амен поднялся, не смог сдержать улыбки и поцеловал, проникая в рот языком. Он раздвинул бёдра принцессы шире, целовал, целовал глубже, слизывал с её губ сиплые стоны, касаясь её пальцами снизу. Войти и остаться. Он обхватил себя и провел вдоль складок, шумно выдыхая и чувствуя, как Эвтида подаётся навстречу, задержался у входа, смотрел в глаза, аккуратно вошёл. Она упёрлась ступнями в матрас и сжала предплечье Амена. Он снова склонился к ней, шепча: — Прости, — стал целовать, постепенно проникая глубже, — впусти, я аккуратно, веришь? Веришь мне? Эва сглотнула и закивала, Амен прижал её к себе, задвигал тазом медленно, постепенно проникая глубже. Он чувствовал, как она расслабляется, глушил всхлипы губами. Стало мокрее и легче двигаться, но Амен сдерживал порывы и целовал её без конца, сохраняя темп. Его принцесса жмурилась, привлекала к себе, пока натяжение внутри не сменилось другим, более приятным чувством. Амен задвигался быстрее, не погружаясь на всю длину, дал почувствовать новый ритм и привыкнуть, гладил Эву, смотрел в глаза и опускал взгляд ниже, где соединялись их тела. Его принцесса стонала под ним, кусала губы, выгибалась навстречу. Красивая, открытая, страстная — она сводила его с ума, и Амен не смог сдержаться, перекинул ногу Эвы и лёг сбоку, прижимая её тело к своему торсу. Теперь она сама могла контролировать его движения, концентрируясь на своих ощущениях. Его ладонь скользнула по груди, талии, бедру, Эвтида задвигала тазом, прогнулась в спине и запрокинула голову, целуя Амена и кусая губы. Продолжая целовать Эву, Амен завёл руку между её ног, пальцы касались клитора, кружили, она задышала чаще, дыхание сбилось, скомкалось в собственный ритм. — Чёрт, — всхлипнула Эва. Член скользил внутри — пальцы снаружи, она прижалась к Амену, почти задыхаясь от подступающего чувства. Она не сдерживалась, наплевав на спящую Дороту. Спящую или не спящую — всё равно плевать — оргазм срывался с губ Эвы стонами, Амен целовал и двигался, догоняя её, перевернул и кончил на живот, сразу опускаясь к губам, будто прося прощения. Эвтида запустила пальцы в волосы, обессиленно закрыла глаза, чувствуя, как приятная дрожь расползается по телу. — Если бы я знала, как это будет… — начала она, с трудом двигая языком. — Ты бы запрыгнула на меня ещё раньше? — ухмыльнулся Амен, ложась рядом и сгребая Эву поближе. — Хамло, — бросила она, прижимаясь к его плечу. — Пубертатная язва.