В (без)опасности

Кипя от праведного гнева, Гэвин всё-таки поставил телефон на зарядку, и тот благодарно пиликнул. Чёртова мобила, похоже, сговорилась с не-Ричардом; это что, какая-то особая киберсолидарность? Гэвин не собирался выяснять. Он вообще планировал проторчать остаток дня перед телеком, втыкая в очередной тупорылый сериал, из тех, после которых даже сюжета не помнишь, когда сезон заканчивается. А как ещё можно было проводить незапланированный отпуск, граничащий с домашним арестом? Господи, об этом даже думать было неприятно. Ебучий Джефф. Конечно, стоило признать, что с Фаулера сталось бы реально выпереть его из отдела, и тогда от Гэвина уже остались бы рожки да ножки. А так он был в тепле и относительной (абсолютной, как утверждали мудилы из «Киберлайф», но им Гэвин не слишком-то доверял) безопасности, и навязанная ему система «умного дома» пока что вроде бы не лажала. Если не считать сомнительных выходок вроде молчания или игр с кондиционером, которого Псина теперь боялся до усрачки. С другой стороны, ему было полезно. Слишком уж он охренел, привыкнув к попустительству хозяина. Робоняня, судя по всему, попустительствовать не собиралась. Пусть развлекаются. В целом, как резюмировал Гэвин ближе к ночи, тут было не так уж и плохо. Дом оказался куда круче его собственной берлоги. Раздражающих рож любимых коллег в поле зрения не наблюдалось. Лже-Ричард милостиво снизошёл до оформления ещё одного заказа — на этот раз для самого Гэвина, — так что теперь холодильник был забит жратвой. Если ему и предстояло умереть в ближайшие недели, то точно не от голода. Хотя шансы быть уничтоженным сбрендившей машиной всё ещё были высоки. Вышеозначенная старательно прикидывалась ветошью в течение последнего получаса. Гэвин лежал на диване, вытянув ноги и периодически подозрительно поглядывая в сторону безмятежно горящей голубым светом киберхерни. На его груди компактным клубком умостился Псина, подобревший после пакетика влажного корма, возле бедра приткнулась открытая пачка начос. Без соуса они были так себе, но Гэвину было лень доползти до кухни за заветной коробочкой. В конечном итоге сошло и так. Мексикашка на экране патетично вещал что-то о своих национальных обидах. Гэвин велел устройству включить «любую дичь, мать твою, что угодно» (прямая цитата, о которой он быстро пожалел), выбрать что-нибудь на «Нетфликсе», и выбор этот ожидаемо получился хреновым — даже сраная инструкция по эксплуатации псевдо-Ричарда оказалась интереснее, хотя Гэвина от неё клонило в сон. Может, не-Ричард для того и запустил эту унылейшую срань, чтобы Гэвин, типа, образовывался и не отвлекался, но образовываться Гэвина не тянуло. Формулировки в буклетике были такие заумные, что он понимал дай бог треть от написанного. Зато, блядь, в пресловутом разделе с жестами дистанционного управления даже картинки были. Для тупых, видимо. «Кивните, чтобы принять вызов или активировать голосовое воспроизведение полученного сообщения». «Покачайте головой, чтобы сбросить звонок или смахнуть уведомление». «Поднимите руку, чтобы остановить воспроизведение текущего файла». «Свайпните пальцами влево, чтобы переключиться на следующую аудио- или видеозапись». «Щёлкните пальцами, чтобы перевести устройство в беззвучный режим». «Для настройки индивидуальных жестовых реакций перейдите в приложение «Киберлайф». Бла-бла-бла. Это-то было понятно и без схематичных рисунков. Почему всё остальное было написано для киберзадротов вроде Ричарда? Гэвин пока смог понять и осмыслить только раздел с принудительным завершением работы системы — как минимум потому, что это вполне могло ему пригодиться. Предполагалось, что это дерьмо перезапустится или отключится само по запросу пользователя; однако в случае «проблем с откликом устройства» — как деликатно мудилы из «Киберлайф» охарактеризовали тот гипотетический сценарий, в котором эта хрень слетит с катушек! — можно было воспользоваться кнопкой питания, расположенной на задней панели штуковины, которую в инструкции называли роутером, хотя Гэвин подозревал, что от роутера она так же далека, как он — от повышения. Стоило отыскать эту чёртову кнопку и держать её местоположение в уме. Просто на всякий случай. А пока что… Гэвин душераздирающе зевнул и поскрёб голый живот, выглянувший из-под задравшейся футболки. — Эй, Рич, — позвал он, не слишком-то рассчитывая на ответ: строптивая банка явно страдала избирательной глухотой. За сегодняшний день она ушла в глухой игнор как минимум трижды. Зато теперь у неё была, типа, кличка. Было что-то дикое и неправильное в том, чтобы обращаться к грёбаному искусственному интеллекту по сокращённой форме имени реального человека, техника, мать его, из «Киберлайф», но нужно же было обращаться хоть как-то. Среда наступила бы через два дня, и Джеффри вряд ли обрадовался бы, узнав, что Гэвин проебал отчёт. Даже если на этот раз он не касался прошедшего задержания. Вот же ж срань! Задержания! Это сколько ему теперь сидеть на жопе ровно, вздрагивая от каждого шороха и мечтая о возвращении на работу, хотя бы и к ненавистным патрулям? Как быстро он пресытился бы бездельем и начал бы подумывать о том, не вздёрнуться ли ему со скуки прямо над беговой дорожкой? — Я здесь, мистер Рид, — бесстрастно отреагировала система, вырвавшая его из череды безрадостных размышлений о превратностях судьбы. Спасибо, что напомнил. А то я совсем забыл. — Как будто ты можешь встать и уйти, — хмыкнул Гэвин, подавив новый зевок. Чёрт, похоже, сегодня он отрубится в несусветную рань. — У тебя ж ног нет. По глазам ударило жёлтым всполохом. — Вы тоже не сможете, если ампутируют ваши, — с безукоризненной вежливостью парировала банка, и Гэвин подавился кукурузной чипсиной, вставшей ему поперёк горла. — Какого хе… — полузадушенно проскрипел он, откашлявшись, но раньше, чем охреневший робот ответил бы на претензию, раздалась знакомая мелодия звонка. Надрывающийся телефон валялся в паре футов от него. Кому и что опять было надо от многострадального детектива Рида? Чёрт. Джефф, наверное, трезвонил. Ему попробуй не ответь — плешь же потом проест. Гэвин как раз собирался превозмочь себя и подняться с дивана — это было исключительно нежелательно, потому что потревоженный Псина моментально свалил бы в другую комнату, но обида кота всё-таки весила меньше недовольства кэпа, — однако псевдо-Ричард, изменивший своему исключительному цифровому паскудству, неожиданно промурлыкал: — Звонок от Ричарда Стерна. Принять вызов? Гэвин сначала и не понял даже, о каком таком Стерне идёт речь. Это потом подзависший мозг ухватился за имя — нет, не так, за имя, — и Гэвин выпал в осадок. Нахрена Ричарду было ему звонить? И откуда у него вообще… — Принять вызов, мистер Рид? — настойчиво повторила система. Гэвин осоловело моргнул и буркнул, потрепав поднявшего голову Псину между ушами: — Ну, прими, что ли. В конце концов, может, это был кто-то другой. Ричард не представлялся по фамилии. У Ричарда не было ни единого повода ему звонить. И тем не менее, когда мелодия оборвалась, именно этот прохладный, с шёлковыми нотками голос произнёс: — Добрый вечер, детектив. — Добрый… — растерянно прохрипел Гэвин. Затем спохватился: он был довольно далеко от телефона, соседствовавшего сейчас с устройством. На таком расстоянии не сработала бы даже громкая связь. Надо было всё-таки встать. Однако Ричард — наверняка не без участия ебучей кибербанки — каким-то образом всё равно его услышал. Неужто электронное чмо решило посодействовать налаживанию зарождающейся здесь и сейчас тесной мужской дружбы? Чёрт, Гэвину стоило перестать об этом фантазировать. Но Ричард из его воображения — не похожий ни на себя реального, ни на свою цифровую копию, в которой от него были лишь голос и кусок имени — оказался довольно горяч, а Гэвин был слаб, слаб и одинок. Ни одна живая душа в мире не имела права винить его за маленькие невинные мечты. — Прошу прощения за беспокойство, — в голосе настоящего Ричарда послышалось нечто вроде сожаления, которое система за минувшие часы взаимодействия с Гэвином не имитировала ни разу. — Я не помешал? — Чему? — Гэвин хохотнул. — Моему насыщенному распорядку дня? Нет, красавчик, теперь я свободен постоянно. Он прикусил язык, чтобы удержать за зубами так и норовящее вырваться из него продолжение особенно для тебя. — Хорошо, — Ричард проигнорировал «красавчика» подчистую. — Я хотел узнать, как обстоят ваши дела, и ещё раз напомнить о том, что ко мне можно обращаться по любым вопросам, связанным с использованием системы. А по всем остальным? По каким ещё вопросам к тебе можно обратиться, а, Ричи? Впрочем, у него не было ни шанса — не следовало даже пытаться. Гэвин запрокинул голову, вглядываясь в белый потолок до рези в глазах, и меланхолично отозвался: — У меня пока только один вопрос, приятель. Все ваши робоняни ведут себя как суки, или это конкретно мне попалась стервозная прошивка? Кибербанка на журнальном столике мигнула жёлтым. Мексикашка на стоп-кадре казался возмущённым. Гэвин только теперь понял, что электронный Ричард поставил серию на паузу, когда ответил на звонок от Ричарда материального. Забавно. — Прошу прощения, — реальный Ричард издал мягкий смешок. — Я не вполне понимаю, о чём идёт речь. Не могли бы вы объяснить мне, что вы имеете в виду? Гэвин погладил Псину по тощей спине, и тот утробно загудел на своём кошачьем языке удовольствия. Индикатор состояния системы опять окрасился в жёлтый. Интересно, эта херня обидится, если на неё нажаловаться? Роботы не обижаются, Рид. Роботы, если ты вдруг забыл, вообще нихера не чувствуют. Ах да. Точно. — Я имею в виду, — ехидно ответил он, зачем-то уставившись на устройство; успокоившийся «глазок» снова горел голубым, — что эта ваша жестянка морозится, пропуская мимо ушей половину моих вопросов, лезет куда не просят, кошмарит моего кота и угрожает, что мне, блядь, отрубят ноги. Пауза. — Ампутируют, — поправил его голос Ричарда, и опешивший Гэвин не сразу догадался, что в диалог вступила кибербанка. Которую, на минуточку, в диалог этот никто не приглашал. — Это была шутка, мистер Рид. Если вы сочли её неуместной, я внесу в протокол социального взаимодействия с пользователем пометку о неприемлемости использования подобных юмористических вставок. Кроме того, уверяю вас, что в отношении вашего животно… Гэвин щёлкнул пальцами, прервав поток оправданий, и рявкнул: — Видишь, чё творит? Ричард — настоящий Ричард — помолчал. Когда он заговорил вновь, в его интонациях были изумление и веселье. — Это… весьма необычный опыт, детектив Рид, — сказал он негромко. — Слышать себя со стороны. Но мне, пожалуй, даже приятно, что вы предпочли мой голос десяткам вариаций из каталога. Гэвин только теперь вспомнил об этом занятном факте — и побагровел от стыда вперемешку с нервным возбуждением. Дерьмище! Чего этой сраной банке стоило промолчать? Неужели обязательно было его позорить, с потрохами сдавать Ричарду, который, похоже, имел в виду вовсе не это и явно не ожидал, что Гэвин — тупорылый баран! — реально воспользуется его голосом?.. Тупая цифровая мразь! Мстительный кусок металлического говна! А знаете что? Ладно. К хуям. Его сарай уже дотлел до угольков — пришло время хаты. — Это ты ещё не слышал, как я назвал эту херню, — выдавил Гэвин вслух через спазм. — Точно разрыдался бы от умиления. Ричард хмыкнул: — Я, кажется, догадываюсь. Возникла очередная пауза, до ужаса неловкая. Ричард не сказал, что это было уже чересчур, и не поинтересовался, с какой радости Гэвин проникся к нему настолько светлыми чувствами, что нарёк свою робоняню в его честь; Гэвин не знал, являлось ли это зелёным светом или же было гигантским дорожным знаком «стоп», вот-вот угрожающим прилететь ему прямо в морду, если он попробует подкатить к Ричарду шары. Оскорблённо замолчавшее устройство и тарахтящий Псина разрешению внутренней дилеммы не способствовали. К счастью, Ричард пришёл в себя первым. — Что касается перечисленных вами особенностей… м-м… поведения устройства, — теперь он звучал задумчиво, — я склонен полагать, что это некая попытка подстроиться под вас. — Чё? — Гэвин так обалдел, что рывком сел на диване; Псина кубарем скатился с его груди, оглушительно мяукнул и умчался прочь, напоследок полоснув его когтями по лодыжке. Гэвин охнул: мохнатый говнюк обладал когтями, достойными Росомахи. Но сейчас его больше занимала высранная Ричардом фразочка, поэтому он хрипло спросил, забив на исцарапанную ногу: — В каком это смысле «подстроиться»? — Гэвин, — голос Ричарда посуровел; он становился ещё горячее, когда был чем-то недоволен; Гэвин живо вообразил себе этот тон в совершенно другой ситуации; блядство, — я же просил вас ознакомиться с инструкцией по эксплуатации. — Я пытался! — многострадальная инструкция валялась рядом с пачкой, погребённая под просыпавшимися от его резкого движения начос. — Не моя вина, что ваша пиздодельная памятка написана так, что мозг можно сломать, пока въедешь! Ричард фыркнул, но смягчился. — Мы учтём ваше ценное замечание, — пообещал он после непродолжительной заминки. — Тогда постараюсь объяснить попроще. Простите, я привык к тому, что те, с кем я обсуждаю устройства «Киберлайф», хорошо разбираются в их функционале. Гэвин гневно запыхтел, но Ричард не звучал насмешливо, или снисходительно, или пренебрежительно. Его тон был вполне дружелюбным, когда Ричард неторопливо произнёс: — Видите ли, когда мы говорим о данной модели, мы оперируем термином «инновационный искусственный интеллект» не только в отношении, несомненно, многочисленных передовых технологий, задействованных при её разработке. То устройство, которое вы тестируете, обладает революционным протоколом свободы воли и социальной интеграции. Что делает его величайшим творением мистера Камски на сегодняшний день. — Это, типа, было попроще? — сдавленно уточнил Гэвин. Голова уже болела от этих нердовских приколов. Ричард рассмеялся там, хер знает где, за много миль от него, и Гэвин моментально простил ему занудство за один этот бархатный смех. В конце концов, недостатки были у всех — даже у сексуальных сероглазых мужиков с широкими спинами и узкими бёдрами. Чтобы остальным было не так обидно. — Я имею в виду, мистер Рид, что ваше устройство адаптируется под пользователя, — охотно пояснил Ричард. — RK900 не ограничивается набором стандартных опций и выполнением запросов. Он также анализирует вас. Он анализирует вас ежесекундно, составляя портрет вашей личности и выстраивая стратегию взаимодействия с вами на основе полученных им данных о вашем складе характера и реакциях на внешние раздражители. — Это как-то не слишком похоже… — скептически начал было Гэвин. И вдруг осёкся. Прикусил язык. Значит, когда эта киберхерня флиртовала с ним, это что, была попытка подмазаться, подружиться, сойти за своего? А дебильная шутка, с которой Гэвин точно поржал бы, озвучь её реальный Ричард в отношении кого-нибудь, кроме него самого? Она, выходит, тоже? Или, может, подчёркнутый игнор, который бесил и цеплял одновременно? Как-то слишком уж сложно и продуманно для какого-то электронного говна. Не каждый человек так мог, а эта хрень, получается, умела? — Вы всегда можете скорректировать действия устройства по своему усмотрению, — заметил Ричард, истолковавший его молчание по-своему. — Оно ещё находится в разработке и способно ошибаться. Однако я полагаю, что вы сумеете с ним поладить. — Бредятина, — буркнул Гэвин себе под нос. — Нельзя поладить с ведром с болтами. В голосе Ричарда была улыбка. — Вы удивитесь, — загадочно сообщил он. Гэвин предпочёл бы, чтобы его удивил настоящий Ричард, а не его кибертёзка. Но Вселенная была беспощадна к детективу Риду в этот злополучный день. — Мне нужно идти, — на том конце несуществующего провода раздался негромкий вздох; у Гэвина упало сердце. — Номер у вас есть. Можете писать и звонить в любое время. И, детектив… — А? — кисло отозвался Гэвин: его настроение было безнадёжно испорчено. Ричард прозвучал ниже и глуше, чем обычно, когда произнёс: — Я пришлю вам по электронной почте более удобоваримый текст инструкции. Пожалуйста, изучите её. Это действительно важно. Говори за себя. Гэвин покачал головой, вспомнив вдруг о жестовом управлении, и звонок прервался. — Видал, не? — спросил он у кибер-Ричарда, как только настоящий потерял возможность их слышать. — Ты у нас, оказывается, революционный. Уж извини, но, если вдруг власти заговорят о восстании машин, я разъебу тебя топором. — Очень мило с вашей стороны, — очнулось устройство. — А я хотел пообещать оставить вас в живых. Ага. Охотно верю. — Что-то я сомневаюсь в том, что мне захочется жить в мире победивших роботов, — мрачно сказал Гэвин и со стоном лёг обратно, пристроив голову на подлокотнике. Возмущённый мексикос, так и не исчезнувший со стоп-кадра, не воодушевлял. — Сериал, кстати, говно. Ставлю твоему выбору минус три из десяти. Включи какой-нибудь другой, детка, не разочаровывай меня, или я точно отправлю тебя обратно создателю. Конечно, в действительности Гэвин так поступить не мог (в противном случае «передовая модель» уже упокоилась бы в мусорном баке), но, если эта киберсрань действительно была настолько человечной, как о ней говорили Ричард и Элайджа Камски, значит, её можно было пронять тем же, что всегда срабатывало на мешках с костями. Старым добрым шантажом. Банка заискрила жёлтым: обрабатывала, мать его, запрос пользователя. Господи, все эти занудные фразочки теперь озвучивал в его голове блядский Ричард. Дожили. Картинка на экране сменилась. Гэвин без особенного интереса покосился в сторону телека — и хрипло заржал, увидев заставку «Чёрного зеркала». Что ж. Чувство юмора у его робоняни действительно имелось.