В (без)опасности

За дурацкий отчёт Гэвин засел с утра пораньше в среду — и рисковал провозиться с ним до обеда. Честное слово, будто бы и не уходил в отпуск — ему всё так же ебали мозг рапортами, просто теперь это делал не Джефф, а сексуальный сероглазый говнюк из «Киберлайф». Для разнообразия, видать. Дело шло со скрипом. То ли Гэвин окончательно отупел за вторник, просранный на стрелялки (было здорово наконец-то не помирать в каждом третьем матче), то ли его разум по-прежнему отчаянно сопротивлялся осмыслению всякого рода киберприколдесов, но на пункте «Протестированные пользователем функции» несчастный детектив Рид застрял намертво, как заехавшая в болото тачка. Что туда было писать-то? «Знаете, ваша робоняня отлично взламывает онлайн-игры и кошмарит котов»? Возможно, после такого «Киберлайф» оперативно изъяла бы багованную модель из оборота, но Гэвин вдруг пришёл к странному и неожиданному для себя самого выводу о том, что ему бы этого не хотелось. Во-первых, у дебильной банки всё ещё был шёлковый голос Ричарда-пишите-по-любым-вопросам-Стерна. Во-вторых, рисковать жопой в отсутствие системы «умного дома» не тянуло — ублюдки, нашедшие его хату, могли отыскать и это убежище. А в-третьих… Взгляните на Псину. Неужели не ясно? — Гэвин тяготел к сирым и убогим. Нет уж, пусть не-Ричард побудет с ним ещё немного. По крайней мере, до тех пор, пока вознамерившихся отомстить детективу Риду говнюков не пересажают. Но что, блядь, ему указывать в этом дурацком пункте? Может, вообще отправить пустой документ? Ладно, не вариант. Опять же, после такого у него сразу отберут его кибермудака. А Гэвин, типа, начал к нему проникаться. Совсем чуть-чуть. Законом ведь не запрещено. Правда? А, да в жопу это всё. Что писать-то? Он сто лет уже гипнотизировал взглядом форму отчёта. Спина после вчерашних посиделок в гостиной просто отваливалась, так что Гэвин перебрался с ноутбуком на кухню: здесь хотя бы подобие стола было. Можно было, конечно, и подняться на второй этаж, заняв стол получше, но Гэвин не любил все эти пафосные комнатки с книжными полками и прущей из всех щелей бессмысленной роскошью — на кой чёрт вообще в обычном доме нужен сраный кабинет? Он кто, дон, мать его, Корлеоне? К тому же на кухне была жратва. И не-Ричард. Да. Его Гэвин тоже прихватил — стащил с киберстанции, раз уж эта херовина, по громкому заявлению Ричарда настоящего, могла выживать без подзарядки в течение нескольких дней. Наверное, он начинал потихоньку сходить с ума в одиночестве, если теперь сам периодически базарил с этой штуковиной. Гэвин утешал себя тем, что она, во всяком случае, раздавала вай-фай. К слову, это можно было указать в отчёте. Спасибо за навороченный роутер, сучки. Лже-Ричард заинтересованно мигал голубым и наверняка подглядывал в открытый файл: у него же теперь был доступ вообще ко всему. Гэвин промаялся с полчаса, изредка подозрительно косясь на неподвижную банку, как если бы та могла вот-вот улизнуть от него, обзаведясь ножками. Выдавил из себя жалкую фразочку об оценке показателей качества его тела и стёр, передумав это упоминать. Не хватало ещё, чтобы уёбки из «Киберлайф» хихикали над его задокументированным конфликтом с цифровым нутрициологом. Конфликтом, в котором кожаный мешок Гэвин Рид позорно проссал. Ой, да в пизду. Он очевидно нуждался в перерыве. — Испытываете затруднения, мистер Рид? — мягко осведомился не-Ричард, когда Гэвин, утомившийся от умственных усилий, со стоном поднялся со стула. — Тебе-то что? — Гэвин полез в холодильник, выудил оттуда коробку апельсинового сока и глотнул прямо из неё, не отходя от открытой белой дверцы. Это не считается свинством, если живёшь один. Впрочем, заявление о проживании соло было довольно спорным. Даже не из-за дремлющего где-то в недрах дома Псины. Нет, были у детектива Рида и другие питомцы, навязчиво требующие внимания. Робопсина, блядь. Синий луч сканера прошёлся по его телу, от макушки до пят, задержавшись на лице, груди и животе, и Гэвин, застигнутый врасплох, чуть не облился. — Я могу помочь, — прошелестел псевдо-Ричард. Интересно, что он там снова анализировал? — Ага, конечно, — опомнившийся Гэвин хохотнул, вернул открытую коробку сока в холодильник и захлопнул дверцу. — Типа, напишешь оду своим суперспособностям вместо меня? Затем, въехав наконец в предложение киберкозла, внимательно прищурился: — Погоди, что, серьёзно? — Разумеется, — не-Ричард прозвучал уязвлённо, словно его оскорбляло отсутствие веры в его силы. — Это ведь отчёт о моих функциях. — Ну да, — Гэвин ухмыльнулся, — и о твоих багах. Как-то самокритично получается, не? Уверен, что тебе не требуется помощь, ну, онлайн-психолога? Или автомеханика. Лже-Ричард гордо промолчал, как делал всегда, когда Гэвин задевал его сомнительную честь. Теперь Гэвин знал, что это было чем-то вроде знаковой особенности его киберличности. Обмудок был омерзительно самовлюблённым и наглым, но, если подумать, детективу Риду быстро сделалось бы скучно с послушным бесхарактерным роботом. А тут и посраться можно, и заткнуть, когда надоест — заебись просто. — Хрен с тобой, — решился Гэвин, усевшись обратно за стол. — Развлекайся. Но если придурки из «Киберлайф» спалят, что текст сочинял не я, я подсуну тебя Псине вместо когтеточки. — Не переживайте, Гэвин, — пугающе дружелюбно отозвалось устройство, — я изучил особенности вашей речи в достаточной степени для того, чтобы воспроизвести их на письме. Правда, что ли? Ну, посмотрим. Посмотреть, как быстро выяснилось, действительно было на что. Индикатор на передней панели белой банки загорелся жёлтым, и вместе с тем ожил и потемневший экран ноутбука, готовящегося уйти в спящий режим. Неподвижный до сих пор курсор, наведённый на пустую ячейку, задвигался, и в графе начал стремительно формироваться текст. Гэвин ошарашенно следил за чередой появляющихся букв, складывающихся в слова: пункт за пунктом. Стоило отдать не-Ричарду должное, скорость набора символов у него была запре-нахрен-дельная. И жуткая до пиздищи. Нечеловеческая. Может, поэтому Гэвин на неё и залип. Зрелище оказалось до того увлекательным, что он вообще не понял, когда и как это закончилось. Просто в какой-то момент не-Ричард дописал до последней точки и, коротко мигнув ободком, оповестил: — Готово, мистер Рид. Гэвин и так видел, что оно было готово: документ, в котором он сам сообразил лишь семь жалких строчек за минувшие часы, теперь увеличился до трёх с половиной страниц. За считанные минуты. Нет. Меньше. Меньше, чем минуты — если во множественном числе. Охуеть просто. — Это… — Гэвин открыл рот и обнаружил, что внезапно осип. — Ты, блядь… ты сколько времени вообще потратил? Типа, десять секунд? — Сорок семь, — отчитался не-Ричард. В электронных модуляциях его голоса послышалось удовлетворение. — Я перечислил основные преимущества системы, с которыми вы уже имели возможность ознакомиться, а также упомянул вашу негативную реакцию на моё вторжение в вашу частную жизнь и последовавшую за этим корректировку протоколов. Если желаете, я могу воспроизвести написанное вслух. Вы вольны отредактировать сфабрикованный мной отчёт на своё усмотрение, если сочтёте какие-либо из использованных в нём формулировок неуместными и не соответствующими вашему речевому портрету. Речевому, блядь, портрету. — Да насрать, — Гэвин зацепился краем глаза за фразочку «эта штука могла бы быть менее приставучей» и, сочтя её вполне приемлемой (хотя он, вероятно, написал бы «доёбчивой»), лениво кивнул. У псевдо-Ричарда реально неплохо вышло прикинуться им. — И так сойдёт. Отправь файл своему тёзке, что ли. Затем, размяв шею, проворчал: — И почему ты раньше не сказал, что можешь заполнить эту хуету за одну грёбаную минуту? Наслаждался моими мучениями? Послушному роботу, тупому, скучному и бездушному, полагалось высрать в ответ какую-нибудь фразочку по скрипту. Что-нибудь вроде «Формирование отчётности об использовании устройства является прерогативой пользователя» или там «От вас не поступало прямого запроса». Но не-Ричард был роботом особенным — это Гэвин уже понял, принял и осознал. Не-Ричард был отбитым на всю кибертыкву. — Самую малость, — невозмутимо сообщил тот. — Вы выглядели таким потерянным. Я счёл это очаровательным. А кроме того, мыслительная деятельность пошла бы вам на пользу: непохоже, чтобы она была привычным для вас видом активности. Вот же уёбок. Гэвин поперхнулся рваным смешком. Какое-то время он наблюдал за тем, как не-Ричард открывает вкладку почты и прикрепляет к адресованному техническому отделу «Киберлайф» письму документ, переименованный им с гэвиновской версии «хуйня для Камски» на «RK900_Отчёт_1». А потом, когда письмо уже было отправлено, пробормотал: — Да уж, приятель, будь ты человеком, я бы точно как следует тебе вломил. Ричард мигнул пожелтевшим индикатором; Гэвин зачем-то добавил: — А потом мы бы нажрались в слюни в каком-нибудь задрипанном баре с дешёвым бухлом. И стопроцентно стали бы лучшими подружками. — Не уверен, что между людьми с настолько ощутимым разрывом в уровне интеллектуального развития возможна дружба, — ехидно ответил лже-Ричард. «Глазок» снова горел голубым. Гэвин, оскорблённый до глубины души, вскинулся: — Ты охренел, киберзадрот?! Да чтобы он ещё раз сказал этому мудиле хоть что-то хорошее! — Вас обижает констатация объективного факта? — ублюдок имел наглость подключить в модуляции голоса удивлённые нотки. Святая невинность, не иначе. Знаете что? Гэвин передумал его оставлять. — Ну всё, — он шумно отодвинулся от стола вместе со стулом. — Я ухожу тренироваться, а ты, говно электронное, сиди здесь и думай о своём поведении. Симулируй, что ли, раскаяние. Гэвин действительно встал на ноги и направился к выходу из кухни — и оно догнало его уже в спину, это тихое: — Я тоже, Гэвин. Гэвин остановился в дверях. — Чё ты там ляпнул? — мрачно спросил он, не обернувшись. Не-Ричард помедлил, прежде чем произнести — уверенно и чётко, с непонятной механической тоской, неживой и потому ещё более жуткой: — Я тоже с удовольствием понаблюдал бы за развитием наших взаимоотношений в гипотетической ситуации моей человечности. Какой-то ёбаный сюр. Гэвин сглотнул и торопливо выскочил в коридор.

***

В разгар тренировки позвонил Ричард — в смысле, тот из них, который был из плоти и крови, а не из микросхем. Его цифровой версии рядом не было, а камера в спортзале многозначительно молчала, так что Гэвин, задыхающийся и взмокший, принял вызов сам. Это стало слегка даже непривычно теперь. Любопытно, как быстро можно было подсесть на кибер-иглу? Детектив Рид всё ещё не планировал пополнять ряды любителей трахать тостеры, нет, спасибо огромное. — Слушаю, — прохрипел он, присаживаясь на краешек спортивной скамьи. — Я не вовремя? — Ричард прозвучал так же, как звучало устройство; интересно, если бы Гэвин говорил с ними обоими с закрытыми глазами, он сумел бы понять, где человек, а где — робот? Было довольно жутко понимать, что, скорее всего, нет. — Не, не парься, всё нормально, — Гэвин отдышался и даже ухмыльнулся, хотя увидеть эту ухмылку Ричард не мог. — Соскучился по мне, детка? — Я получил ваш отчёт, — у материального Ричарда была какая-то фантастическая особенность прикидываться глухим, слепым и тупым, когда Гэвин неуклюже пытался с ним пофлиртовать. — Признаться, он меня поразил. Ох, блядь. — Правда, что ли? — неискренне изумился Гэвин, моментально присевший на очко: чёрт, электронная гнида ведь клялась и божилась, что их никто не спалит! — Это чем, например? В трубке раздался бархатный смешок, отозвавшийся в разгорячённом теле детектива Рида волной идиотской дрожи, несвоевременной и неуместной. Исключительно тупой. — В первую очередь своим существованием, — мягко ответил Ричард. — Не думал, что вы вышлете его в срок. — Эй, я не такой уж и безответственный! — возмутился Гэвин, прикладывая к пылающей щеке спасительно-холодный бок бутылки с водой. Это его слегка отрезвило. — Конечно, нет, — в голосе Ричарда была улыбка. — Но вы очевидно не были рады своему вынужденному участию в программе тестирования новой разработки «Киберлайф». — А что, кто-то горел бы желанием рисковать собственной жопой, исследуя способную взорваться кибербанку? — мрачно осведомился Гэвин. — Вы удивились бы, — обтекаемо отозвался Ричард. И добавил после паузы: — Меня также порадовало количество опробованных вами функций. Похоже, вам начинает нравиться взаимодействие с устройством. Я ведь обещал, что вы будете наслаждаться его использованием. Гэвин скептически фыркнул: пока что он больше охуевал, чем действительно чем-либо наслаждался. Ричард, не обративший внимания на его предельно ясную и однозначную демонстрацию сомнения, продолжил: — Я позвонил, чтобы убедиться, что у вас всё в порядке. Гэвин моргнул и едва не прослушал начало очередного проникновенного задротского спича. — В своём отчёте вы упомянули несколько ситуаций, в которых устройство выходило за рамки приемлемого для вас поведения, — скупо сообщил Ричард. Надо же, кибердебил что, реально перечислил все свои косяки? — И меня обеспокоил контекст их возникновения. — Неужели, — пробормотал Гэвин себе под нос, пока Стерн трепался: — Границы того, что система способна счесть допустимым и нормальным, чрезвычайно гибки, она в некотором смысле формирует себя сама, подстраиваясь под пользователя. Тем не менее вам следует помнить о том, что пульт управления по-прежнему принадлежит вам — и что вашего слова должно быть достаточно для того, чтобы устройство скорректировало свои протоколы. При минимальном, повторяю, детектив, при малейшем намёке на то, что система перестала вам подчиняться, вы должны немедленно сообщить мне о неполадках. — Нахрена? — Гэвин поёрзал на неудобной скамье. Остывающее тело ощущалось мокрым и липким. — Ты ж сам мне затирал про революционный, мать его, протокол свободы воли. Разве не в этом весь прикол — в том, чтобы ваша киберхеровина принимала самостоятельные решения? Возникла заминка. Ричард замолк. Какие-то мгновения Гэвин слышал лишь тихое дыхание на том конце провода. Ему хотелось бы, чтобы оно звучало чуть громче; чтобы оно было сбившимся, и рваным, и взволнованным; чтобы ебучий Ричард Стерн перестал напоминать штуковины, которые создавал и чинил, хотя бы на несколько минут. — Верно, — наконец согласился тот. — Однако эти решения не должны идти вразрез с прямыми указаниями системного администратора. Вы тестируете машину, пусть даже передовую. А машины, вышедшие из строя, подлежат утилизации. Почему-то Гэвина покоробил сдержанный цинизм его слов, хотя глобально мудила, ясное дело, был прав, и ему самому не улыбалось остаться один на один со сбрендившей цифровой сранью. Но Ричарда — настоящего Ричарда — не было на кухне час назад, когда идиотский робот с его именем и голосом пиздел про гипотетическую ситуацию своей человечности. Настоящий Ричард не знал, как она звучала, эта электронная печаль. — Не обманывайтесь, мистер Рид, — прошелестел Стерн, будто бы подслушавший его мысли. — Детища Элайджи Камски могут быть поразительно, головокружительно, пугающе похожими на людей. Они способны симулировать эмпатию, инициировать и поддерживать диалоги и даже, — он прокашлялся, — исполнять более… интимные пожелания пользователя. Но всем этим они обязаны лишь многоуровневому программному коду, постоянно адаптирующемуся под вас. Вы разговариваете с роботом, а не с человеком. Никогда об этом не забывайте. Даже если однажды вам почудится иное. Он договорил, и повисла оглушительная тишина. Гэвин молчал и пялился в одну точку, прижимая телефон к уже горячему уху, так долго, что забеспокоившийся Ричард деликатно окликнул его: — Детектив? — Я здесь, — встрепенулся Гэвин, помотав головой. В жопу: вопрос самоидентичности псевдо-Ричарда его парить не должен был. И уж тем более не стоило тратить время на размышления о нём, пока в трубке мерно дышал живой, реальный, способный чувствовать и прикасаться Ричард Стерн. — Понял, принял, спасибо за очередной задротский экскурс в теорию киберпанка. Не переживай, я не считаю этого электронного придурка более живым, чем какая-нибудь кофеварка. А что насчёт тебя? — В каком смысле? — вежливо уточнил Ричард после паузы. Блядство, он напоминал робота больше, чем сам робот, скопировавший его голос. Это ли не маразм. — Ну, ты тут мне затираешь, мол, надо вечно держать в башке, что ничего человеческого в начинке ваших устройств нет, — Гэвин почесал влажную шею. — А сам что, никогда не думал о них как о живых существах? Нерды типа вас с Камски вроде должны обсасывать со всех сторон идею о создании робота, который сможет пройти тест Тьюринга и объебать тупых кожаных ублюдков. Ричард рассмеялся. — Что? — Гэвин облизнул пересохшие губы. — Ты чё ржёшь? Я что-то смешное сказал? — Нет, что вы, мистер Рид, — промурлыкал вернувший себе прежнее спокойствие Стерн. — Просто я… не ожидал, что буду обсуждать перспективы разработки модели искусственного интеллекта, способной обмануть эмпирический тест, с вами. Гэвин не успел определиться с реакцией — похвалил его Ричард или обосрал? обрадоваться или оскорбиться? — потому что тот почти сразу же присовокупил к своему заявлению негромкое: — Что же касается вашего вопроса… да, вы правы. Порой творения мистера Камски кажутся мне живыми. Даже не так, — он снова издал этот свой бархатный смешок, чрезмерно горячий для чего-то настолько ничтожно короткого, — я в этом уверен. Подумайте сами — мы ведь понятия не имеем о том, кто некогда создал нас; имеем ли мы в таком случае право утверждать, что не стали богами для новой формы жизни, порождённой нами самими? Гэвин промямлил что-то неразборчивое. Ричард, похоже, не нуждающийся в обратной связи от благодарной аудитории, задумчиво подытожил: — Однако эта новая форма существования не имеет ничего общего с людьми. Лучше бы он оставался скептиком — Гэвин определённо предпочёл бы щепотку здорового цинизма стрёмным теориям альтернативной эволюции. Но раньше, чем он успел бы ляпнуть это вслух (и, возможно, всё испортить), Ричард тихо произнёс: — Что ж, я рад, что у вас всё под контролем. Держите меня в курсе, хорошо? Гэвин невнятно угукнул в трубку: котелок у него от этих высокоинтеллектуальных тем уже не варил, так что диалог и правда следовало сворачивать. — И, мистер Рид… — шепнул Ричард вдруг значительно тише, словно рядом с ним был кто-то, кто мог его услышать. Рядом с мистером Ридом был уж точно. — А? — без особенного интереса откликнулся Гэвин. Ричард, кажется, замялся. Гэвин не знал, что он на такое способен, этот сраный Мистер Совершенство с безразличным щачлом. — Я буду рад пообщаться с вами и на другие темы, — выдохнули в трубке; по ощущениям — будто бы ему в самое ухо, дразнящей волной тёплого воздуха. Гэвина продрало мурашками вдоль хребта. — Не только насчёт устройств «Киберлайф». Он уже отключился, а Гэвин всё сидел на жёсткой скамье с телефоном в руках, силясь осознать произошедшее. Ему что, только что дали зелёный свет? Вот так, после нелепейшего диалога о том, есть ли в роботах хоть что-нибудь человеческое? Господи, блядь, Боже. До чего же, оказывается, просто было склеить смазливого нерда. Гэвин, кряхтя, встал на ноги и поплёлся в ванную — стоило принять душ, смыть с себя пот и, быть может, хорошенько передёрнуть на воспоминание о шёлковых интонациях в голосе Ричарда Стерна. Хорошо, что на ободке кибер-Ричарда зелёного цвета быть не могло.