В (без)опасности

Проснулся Гэвин в препаршивейшем настроении и полуобморочном состоянии. В висках сосредоточилась тупая пульсирующая боль. То ли дело было в событиях предыдущих дней, то ли ему наконец аукнулись чипсики и газировки, то ли его попросту сглазил киберговнюк, обещающий ему отвал жопы, если Гэвин продолжит пренебрегать здоровой и полезной пищей; так или иначе, объективный факт был налицо — башка раскалывалась. Мигрени были нечастыми гостями в жизни детектива Рида, и чаще всего он забивал на них болт — закидывался парой таблеток обезбола и пиздовал на работу, на которой времени на страдания и нытьё не оставалось. Но сейчас работы у него не было, и отвлечься оказалось не на что. Настроение Гэвина Рида, и без того обыкновенно тусующееся где-то в районе отметки «как же вы все меня затрахали», скакнуло к критическому уровню «я перегрызу глотку любому, кто ко мне сунется». К несчастью, глотки у его робоняни не было. К ещё большему несчастью, она — сунулась. — Доброе утро, Гэвин, — прохладный голос Ричарда догнал его в спину, когда Гэвин, подчёркнуто миновав гостиную, добрался до кухни и распахнул дверцу холодильника. — Как вам спалось? Хуёво. Хуёво мне спалось, жестянка, и я буду признателен, если ты сделаешь одолжение и отъебёшься от меня хотя бы сейчас. На пять минуточек, а? Гэвин не ответил. Он раздумывал о том, стоит ли позавтракать, но одного взгляда на жрачку оказалось достаточно, чтобы его замутило. Пришлось ограничиться бутылкой воды, спасительно холодной. Гэвин прижал её к виску и едва не застонал от облегчения — боль чуть поулеглась. Ковыляя, как старпёр, он добрался до стула и плюхнулся за стол, запрокинув голову и прикрыв глаза. Пару мгновений Гэвин просидел вот так, пока бутылка постепенно нагревалась от контакта с его кожей, и ему даже почти начало казаться, что это утро ещё может стать не таким уж и безнадёжным. Почти. — Вы плохо себя чувствуете? — осведомился не-Ричард, нисколько не огорчённый отсутствием обратной связи. Интересно, он вообще собирался когда-нибудь прекращать пялиться на Гэвина через камеры и анализировать его своими сраными сенсорами? Гэвин разомкнул пересохшие губы. — Представь себе, — хрипло произнёс он, хотя вроде как не планировал вступать в диалог с киберконсервой, — с людьми такое случается. — Я могу чем-то помочь вам? — вежливо спросило устройство. Какие мы, блядь, белые и пушистые. Даже не верится. Гэвин поморщился: — Ага. Тишину поймай. — Чем-то более существенным, — в голосе не-Ричарда послышался механический скрип. Снова, что ли, сбоил? Только этого не хватало. — Конечно, — Гэвин с сожалением отнял от виска потеплевшую бутылку и прижал её к другому более прохладным боком. — Сможешь провести мне экспресс-лоботомию? Или, ну не знаю, устроить сеанс массажа? Ой, прости. У тебя же нет рук. — Я вполне способен обходиться и без них, — парировал лже-Ричард. — У вас уже была возможность убедиться в этом лично. Гэвин закашлялся. Слишком уж двусмысленно это прозвучало. Как… как… Как грёбаное напоминание о том, что произошло в воскресенье. Гэвин мало что смыслил в секс-протоколах, или как там называлась эта хуебень у иишек, способных выполнять самые интимные запросы пиздодельных пользователей; но в одном он был уверен — грязные намёки являлись исключительно человеческим приколдесом. В псевдо-Ричарде человеческого не было нихрена. И почему Гэвин в самом деле не выбрал ему какой-нибудь стандартный тембр, вроде тех, какими разговаривали примитивные роботы на автоответчике? К чему была вся эта тупорылая сублимация? — не так уж он и запал на вечно занятого Ричарда Стерна, очевидно заинтересованного в нём меньше, чем в своих блядских «умных домах». В самом деле, Гэвин? Завали ебало. — К сожалению, я не в силах обеспечить вам сеанс мануальной терапии или массаж шейно-воротниковой зоны, — прошелестел кибермудила, когда пауза затянулась. — Тем не менее, согласно интернет-источникам, диффузная головная боль поддаётся успешному купированию рецептурными лекарствами на базе напроксена, индометацина и кеторолака. Если желаете, я могу оформить заказ в онлайн-аптеке. Разумеется, — он издал странный звук, похожий на смешок, — назначение от врача вам при этом не понадобится. Пару секунд Гэвин судорожно въезжал в нагромождение терминов, которыми не-Ричард сыпал, видимо, тупо чтобы казаться круче. — Хочешь сказать, что ты можешь подделать чёртов несуществующий рецепт? — спросил он наконец, когда сумел поймать ускользающую мысль за хвост. И отставил в сторону согревшуюся и окончательно потерявшую свою прелесть бутылку. — Это же, мать твою, незаконно. Я думал, что порядочные жестянки не опускаются до нарушения правил. В ответном молчании было что-то от смятения. Или у Гэвина ехала крыша? — да, наверняка съезжала к хуям, раз он начинал наделять сраное ведро с болтами исключительно человеческими качествами, чувствами и реакциями. Как если бы оно действительно могло заменить ему людей. Одного очень конкретного человека, если точнее. До добра подобная дрисня его не довела бы. Стоило держать это в уме постоянно. Без перерывов и выходных. — Правила, — запоздало шепнул лже-Ричард, — стоят в моём списке приоритетов несколько ниже обеспечения удобства и комфорта пользователя. Раньше, чем Гэвин успел бы заявить ему, что в таком случае электронный ублюдок весьма дерьмово справлялся с обеспечением удобства и комфорта пользователя, или хотя бы задаться вопросом о том, что должно было означать это его «несколько ниже», устройство вкрадчиво добавило: — Впрочем, некоторые советы по избавлению от головной боли из Сети также содержат в себе предложения немедикаментозного лечения: глубокое дыхание; поведенческую терапию; биологическую обратную связь. Мы могли бы прибегнуть к подобным методам. Уверен, наше взаимодействие поспособствовало бы улучшению вашего состояния. По крайней мере, я бы приложил для этого все усилия. Желаете попробовать? Ох, чёрт. Ох, с-сука. Цифровой придурок флиртовал с ним. Гэвин вдруг осознал это до нелепости отчётливо. И это стоило ему кома, вставшего в горле и перекрывшего Гэвину кислород на долгие минуты. — Отвали, — буркнул он, отдышавшись, — я не собираюсь с тобой, блядь, взаимодействовать. Ни в каком из ебанутых смыслов, которые ты вкладываешь в это слово. Если бы у не-Ричарда был рот, он наверняка ухмыльнулся бы, когда промурлыкал: — Как скажете, Гэвин. Я подожду. Гэвина передёрнуло.

***

Ричард снова не отвечал на сообщения: Гэвин понапрасну промаялся битый час в ожидании хоть какой-то весточки. Зато на этот раз они хотя бы были доставлены — он то и дело лез в переписку и сверлил взглядом две галочки, свидетельствующие о том, что телефон абонента был включён. Но сраный абонент не спешил писать ему. Даже о том, что пока не может с ним попиздеть. Конечно, это можно было понять. Ричард трудился в поте лица и, если Гэвин хоть что-то понимал в трудовом кодексе, брал на себя существенно больше рабочих часов, чем должен был. Интересно, можно ли было схватить Камски за жопу за нарушение условий договора с работником? — хотя Гэвин немедленно вспомнил чужие отглаженные пижонские брюки, подчёркивающие крепкую задницу и на вид стоящие целое состояние, и здраво рассудил, что Ричарду должны были очень, оч-чень хорошо платить за жертвование свободным временем во имя великой цели «Киберлайф». Явно лучше, чем ему. Несмотря на то, что переработок хватало и в полицейском департаменте Детройта. Однако детектив Рид не мог себе позволить ни приличную тачку, ни хату в «зелёном» районе, ни — если уж начистоту — ту злополучную систему «умного дома», которая выедала ему мозг чайной ложечкой онлайн, без регистрации и смс. Он даже Ричарда себе позволить не мог. Техник Стерн наверняка был в этом плане гораздо успешнее, чем он сам. И гораздо востребованнее. — Ну и пошёл ты на хуй, — решил Гэвин, швырнув мобильник на кровать, и отправился на поиски Псины. Он остро нуждался в социализации. Хотя бы в том, чтобы почувствовать, что кому-то на него не поебать. Впрочем, и здесь детектива Рида поджидало неутешительное открытие: в отличие от него самого, кот желанием миловаться не горел. Не-Ричард снова включил ему мультики — так Гэвин называл тот дебильный канал о дикой природе, видосы с которого демонстрировали разнообразную фауну очень отдалённых от Детройта мест, — и Псина сходил с ума и гонялся за огромными зайцами. Сегодня в культурной программе значилась тундра. Следовательно, котяра был потерян для общества. Гэвин, на самом-то деле, не знал, как часто RK900 развлекает кота подобным образом. Сам он на второй этаж поднимался только ради спортзала, и в это время Псина, лишённый необходимости тягать железо, обычно дрых без задних ног. Зато сейчас, когда время близилось к полудню, тот увлечённо скакал вдоль стены, отбивая по полу чечётку куцым хвостом. Возможно, не-Ричард делал это специально. Отвлекал кошака, ненамного более верного хозяину, чем популярная девчонка из старшей школы — своему бойфренду, от вышеозначенного хозяина. Когда Гэвин наклонился, чтобы погладить Псину по башке, тот вывернулся из-под руки и помчался за очередным зайцем, порождённым проектором. Даже у кота было чем заменить его. — Надо было назвать тебя Брутом, — хмыкнул Гэвин, выпрямляясь. Псина оглушительно мяукнул и атаковал плинтус: мысленно он был там, среди ёлок и снегов. Понятненько. Что ж, раз ему не оставляли выбора, Гэвин собирался хотя бы сделать вид, что это было его собственным решением. Взрослым, взвешенным и независимым, ага. Цирк с конями. И за клоуна почему-то держат именно его. Не-Ричард привычно торчал в гостиной. Каждый раз Гэвин зачем-то отмечал для себя его неизменное местоположение, как если бы киберсрань всерьёз могла однажды встать и уйти. Не то чтобы он сильно удивился бы этому факту. «Глазок» сиял жёлтым — видимо, это означало, что прямо сейчас устройство занято выполнением фонового процесса. — Ну и на кой чёрт ты это делаешь? — поинтересовался Гэвин, подняв банку с подставки; она была ощутимо тёплой в ладони, и это его удивило. Разве продвинутая система искусственного интеллекта могла перегреться от простого воспроизведения видео? Что с тобой творится, твою-то мать-конвейер? — Пожалуйста, уточните свой вопрос, — скучным тоном ответил не-Ричард по скрипту. С недавних пор детектив Рид испытывал острое желание уебать ему за эти прописанные в протоколах фразочки. — Нахуя пытаешься отбить у меня кота? — Гэвин не хотел звучать ревниво, но вышло всё равно как-то так. — Это какая-то хитровыебанная киберместь за то, что тебя отшили? — О, — лже-Ричард стрельнул красным прямо ему в глаз и снова вернулся к своей золотистой подсветке. Эта дискотека постепенно начинала входить в норму. — Простите, Гэвин. Я не хотел создать у вас такого впечатления. Мне показалось, что ваш питомец заскучал, и я попытался разнообразить его пребывание здесь с помощью доступных мне средств. Так же, как делаю в отношении вас. — Неужели, — Гэвин криво усмехнулся. — Только не говори, что ты и его считаешь своим, типа, пользователем. — Нет, — неожиданно сухо ответило устройство, как будто бы оскорбившись, — я причисляю его к членам вашей семьи, что автоматически накладывает на меня обязанность заботиться о нём как о ком-то, кто вам дорог и чья безопасность напрямую влияет на ваше настроение. Членам, значит, семьи. Как многое ты уже выяснил о тех, кто тоже ими считается и кого здесь нет? — Понятно, — Гэвин с неясной тоской поскрёб колючую щёку. — Ну, учти, что в один прекрасный день он может перегрызть тебе провода. И я не собираюсь ему в этом препятствовать. — Буду иметь в виду, — с ледяным достоинством откликнулся лже-Ричард. — Вы поэтому назвали его… подобным образом? — Неа, — зачем-то ответил Гэвин, хотя у него, в сущности, не было ни единой причины продолжать трепаться с кибердебилом — ни единой, кроме простого и неопровержимого факта о том, что больше было не с кем. — Повадки у него паскудные просто. И зубы острые. И ещё в тот злополучный день, в который я им обзавёлся, от него несло мокрой псиной. — Как он у вас появился? — удивительно, но лже-Ричард был, должно быть, первым человеком, который задал Гэвину этот вопрос. То есть человеком-то он как раз-таки не являлся. Но остальные как-то… никогда не любопытствовали. Даже настоящий Ричард. Того точно интересовали только ебучие роботы — с редкими перерывами на дрочку и стояки. Какой же маразм. Я как брошенная баба. — Гэвин? — оклик лже-Ричарда вырвал его из вялых размышлений о превратностях судьбы. — Я спросил о чём-то слишком личном? Гэвин задумался, был ли какой-либо смысл в том, чтобы отвечать ему. В конце концов, это действительно было довольно интимной темой — мало кто вообще знал о том, что у нелюдимого, резкого, агрессивного детектива Рида, сроду не заботившегося ни об одном человеке в мире, был кот. А из тех, кто был в курсе, ни единого человека не интересовала история его появления в грешной жизни детектива Рида. Зато бездушный робот как-то сразу смекнул, что кот этот — неблагодарная плешивая тварь — является членом его семьи. Почему он-то, а? Почему именно сбрендивший тостер с голосом горячего, но вечно занятого мужика? Что за вселенская несправедливость? — Я не собирался его заводить, если ты об этом, — мрачно буркнул Гэвин целую вечность тишины спустя. — Псина, типа, не оставил мне выбора. Завёлся сам. Он сам не понял, как добрался до дивана и опустился туда, продолжая держать в руке теплеющее устройство. Как открыл рот, чтобы хлебнуть воздуха и заговорить. Не было никаких причин, по которым Гэвин Рид мог захотеть сделать это. С другой стороны, не было и причин от этого воздерживаться. Гэвин решил, что краткий пересказ душещипательной истории Псины никому из них навредить не сможет. — Я часто подкармливал котяр, крутившихся возле моего дома, — неохотно начал он, шумно прочистив горло. — Это, конечно, охренительно бесило моих соседей, но что они сделают против копа, да? Даже если тот окончательно ебанулся и носится с полудюжиной меховых обмудков. Устройство стало ещё теплее. Гэвин поморщился и, переложив его в другую руку, кисло добавил: — Псина был одним из самых тощих и самых наглых в их рядах. И самых злобных тоже, ясное дело. Когда я впервые вскрыл перед ним пакетик корма, он обшипел меня с ног до головы и чуть не вспорол мне запястье. — Должно быть, с ним плохо обращались другие люди, — тихо заметил лже-Ричард. — Агрессия часто является способом самозащиты. — Наверное, — Гэвин пожал плечами. — От хорошей жизни всяко так себя не ведут. Оба затихли, и через минуту Гэвин, очнувшись от неуместного приступа ностальгии, продолжил: — Ну, и он, в общем-то, всегда относился ко мне настороженно — другие кошки и погладиться давали, и боками шерстяными всего меня обтирали, а этот жался в углу. Накормить позволял, но и только. Я уж думал, этот хрен меня тихо ненавидит. А он, походу… присматривался. Хер его знает, что творилось в его кошачьих мозгах: просто однажды, может, через год после того, как я впервые его встретил, он прошмыгнул в подъезд вместе со мной, когда я приехал с работы. Лило как из ведра, я подумал, этот говнюк хочет переждать дождь в сухом месте: он весь был мокрый, и я решил, что от соседей не убудет, если кот погреется где-нибудь на лестничной клетке. Но у Псины, как оказалось, были другие планы. В хату мою он влетел раньше, чем я успел бы его поймать. Он же, знаешь… вёрткий, что пиздец. Это сейчас он отожрался немного, — Гэвин слабо улыбнулся, — а тогда совсем костлявый был. И быстрый, скотина. И мокрый, я уже говорил? Короче, выставить его вон я тогда не смог. По всей квартире за ним гонялся, а этот чмошник — от меня. В итоге он забился под холодильник, так далеко, что и не вытащишь голыми руками. Торчал там, пялясь на меня из милипиздрического зазора между холодосом и стеной. Обтекал мне на пол. — И вы решили его оставить? — спросил не-Ричард. Гэвин заржал: — Я решил? Меня поставили перед фактом, приятель: мудила просто отказывался покидать квартиру. Ныкался в труднодоступных местах, стоило мне попытаться его изловить. Только пожрать выходил. — Зачем же вы продолжали его кормить? — в имитации голоса Ричарда Стерна, никогда не спрашивавшего его о коте, послышался скепсис. — Разве это не было прямым поощрением его поведения? — А я что, голодом должен был его заморить? — огрызнулся Гэвин. — Это как-то не по-человечески, знаешь ли. Кошак и так еле живой был, пусть и злобный, как тварь последняя. Да и он мне не особо мешал. Первую пару дней я, конечно, бесился с факта его присутствия в хате… но потом вроде как принял неизбежное. Решил, пусть уж будет, раз навязался. Купил ему лоток, корма побольше, миску там. Когтеточку, чтобы этот уёбок перестал полировать ноготочки об обои. И он постепенно осмелел, привык ко мне тоже. Приручился, — Гэвин хохотнул, — хотя выбрал меня, по сути, сам. Не спрашивая моего согласия. Он та ещё нахальная мразота, как видишь, так что Псина — идеальное отражение его сущности и сучности. — Но вы любите его, — задумчиво сказал вдруг не-Ричард. — Несмотря ни на что. Застигнутый врасплох Гэвин издал неопределённый звук. Банка в его пальцах стала горячее, ещё немного — и он не смог бы удерживать её вот так, не рискуя обжечься. — Почему ты так греешься? — спросил он хрипло. — Я не… — начал было псевдо-Ричард и неожиданно замолчал, прервавшись на полуслове. Его ободок снова вспыхнул красным; это длилось какие-то секунды, явно больше двух, а затем устройство вернулось к стандартному голубому режиму. Гэвин, который, кажется, и не дышал, пока происходила вся эта непонятная киберхуета, не сразу осознал, что температура корпуса штуковины в его руке постепенно понижается. Не-Ричард, значит, мог и так? Типа, принудительно запустить… э… процесс… ну… охлаждения своих пиздодельных микросхем? — Ты… — он запнулся: что можно было спросить у ебучего робота? «Ты что, сломался, не выдержав уровня драмы?» — …в порядке? Не-Ричард мигнул индикатором — будто бы изумлённо. Как если бы эта киберхерота могла чему-то удивляться. — В полном, Гэвин, — отрапортовало устройство. — Моя система решила… обновиться в самый неподходящий момент. Гэвин ему не поверил, но благоразумно решил не докапываться и, поднявшись с дивана, вернул кибербанку на подставку. Та благодарно вспыхнула голубым. Гэвин неуклюже похлопал её по пластиковому корпусу — он испытывал некоторую неловкость после нелепого и идиотского разговора о Псине — и пробормотал: — Никуда не уходи, ага? Лже-Ричард никак не отреагировал на жалкую попытку пошутить. Однако, когда детектив Рид уже собирался покинуть гостиную, его догнало в спину очень тихое и — необъяснимо, неправдоподобно, неправильно — очень взволнованное: — Гэвин? — Чё? — почему-то шёпотом отозвался он. — Могу я… — не-Ричард странно, неестественно, механически запнулся, — попросить вас об одной вещи? Гэвин остановился и оглянулся на него. Индикатор снова перескакивал с голубого на жёлтый, и это заставило его задуматься о том, насколько эта одна вещь была серьёзной. Могли ли роботы нервничать? Ради всего святого, Рид. Не сходи с ума. — Ну, валяй, — решился он наконец. — Только быстро, а то я жрать хочу. Возникла заминка. Вопреки его условию, не-Ричард замолк на такое продолжительное время, что Гэвин грешным делом начал беспокоиться, не оплавились ли у того микросхемы. Может, перегрев к тому и вёл? Был первым серьёзным звоночком? Предвестником грядущего пиздеца? Впрочем, когда псевдо-Ричард заговорил, он звучал как обычно: в отлаженных модуляциях не было ни намёка на сбоящие нотки. Никакого киберволнения. — Вы называете меня чужим именем, — негромко, но твёрдо произнёс RK900. — Если можно… я бы хотел, чтобы вы дали мне моё собственное. Какое угодно, мистер Рид, только… моё. Понимаете? Какого… Гэвин схватился за дверной косяк, чтобы не пошатнуться. Несколько ударов сердца он смотрел на не-Ричарда молча, пока тот бешено семафорил индикатором. А затем, не веря самому себе, полузадушенно буркнул: — Я подумаю.