В (без)опасности

Гэвин вроде был охренительно голоден, но после нелепого разговора с не-Ричардом ему кусок в горло не лез — чересчур человечные роботы с потребностью в самоидентификации могли напрочь отбить аппетит любому. Ситуация вырисовывалась идиотская; просто-напросто стрёмная, если начистоту. С каких вообще пор лже-Ричарда начало волновать то, чьим именем его называют? Ему однозначно не должно было быть никакого дела до обращений со стороны пользователя. Он же был сраной машиной! — машине поебать, кем ты её кличешь, красоткой или развалюхой. Псевдо-Ричарду поебать почему-то не было. И быть, собственно, псевдо-Ричардом он не хотел. Насколько это вообще было нормально и адекватно? Входила ли эта хуйня в общий пакет симуляции человечности, который в случае RK900 явно работал избирательно? Гэвин задумался о том, не связаться ли ему по этому вопросу со Стерном, но быстро отмёл этот вариант: во-первых, ему почему-то не хотелось посвящать Ричарда в то, что происходило с его кибертёзкой, как если бы это было чем-то чересчур личным, чем-то напрямую касающимся Гэвина; а во-вторых… Нет уж, Ричи — я не собираюсь за тобой бегать и отчаянно добиваться твоего внимания, вымаливая его по крохе, как ебучий уличный попрошайка. Хотя, безусловно, заикнись Гэвин о том, что с его робоняней что-то не так, и техник Стерн немедленно ответил бы ему. Подобный расклад требовал со стороны Ричарда активных действий, да? В отличие от расклада, в котором тупой и жалкий детектив Рид просто-напросто пытался с ним потрепаться. Типа, узнать друг друга получше. Безнадёжная, видать, затея. Как там говорил не-Ричард? «Безопасность и комфорт пользователя значатся наивысшим приоритетом моей модели»? У Ричарда-из-плоти-и-крови приоритеты были совсем другие. Гэвина Рида в их списке не было. Ну нахер. Он не планировал унижаться, больше нет. А вполне очевидная разница в уровне заинтересованности Стерна по отношению к кожаному мешку и к ведру с болтами была более чем осязаемой. Нахуй, нахуй, нахуй. Так ничего и не решив и осилив только чашку кофе с шоколадным батончиком, Гэвин возвратился в гостиную. Псина наверняка ещё пытался догнать очередного зайца, и отвлекать шерстяного придурка от охоты было чревато истерикой и дракой; Ричард морозился и не отвечал на сообщения; Фаулер отписывался сухими короткими фразами, сводящимися к полному отсутствию новостей; вот и получалось, что у детектива Рида оставался только один вариант. Не так уж и плохо: по крайней мере, эта версия Ричарда хотя бы хотела с ним общаться. Даже слишком сильно. Кибербанка, неподвижная и молчаливая до сих пор, ожила и вспыхнула голубым сразу же, стоило Гэвину перешагнуть порог гостиной. — Вы вернулись, — негромко сказал не-Ричард, радостно мигнув ободком. Ещё несколько дней назад этот жуткий мгновенный отклик, в котором было что-то от сталкинга, наверняка заставил бы Гэвина пересраться; сейчас же он только вскинул брови: — А не должен был? Пауза. — Обычно вы выдерживаете довольно существенные паузы между эпизодами нашего взаимодействия, — лже-Ричард произнёс это мягче, чем обычно. В ненастоящих модуляциях его ненастоящего голоса послышалось ненастоящее сожаление. Справедливости ради, звучало оно довольно убедительно. Гэвин шумно прочистил горло: — Ты что, типа, считаешь минуты? Он вообще-то шутил — наверняка псевдо-Ричарду было чем заняться в своей киберреальности, — но тот ответил неожиданно серьёзно и уверенно: — Разумеется, Гэвин. Я разработан для того, чтобы выполнять ваши запросы. В некотором смысле я существую только во время их выполнения. Гэвин издал неразборчивый сдавленный звук. — Иногда я перестаю понимать, что творится в твоих электронных мозгах, — хрипло пожаловался он. Не-Ричард сверкнул золотистой вспышкой индикатора: — Могу сказать то же самое о вас. Помолчали. Гэвин раздумывал о том, на кой хрен он действительно вернулся — неужели нельзя было найти себе другое развлечение, получше, чем полусумасшедший киберговнюк? С другой стороны, это… цепляло. Было в не-Ричарде, которому действительно стоило выдумать более благозвучное имя, что-то… особенное. Может, этим чем-то было жуткое сочетание человеческого с машинным. Интересно, в каком соотношении находились две эти части RK900? Гэвин и сам не понял, каким образом вялые размышления о природе сущности искусственного интеллекта привели его к вопросу, который он не собирался когда-либо задавать: — Каково это? — Прошу прощения? — не-Ричард снова мигнул индикатором. Гэвин пожевал нижнюю губу, присел на краешек дивана, вздохнул: — Ну… быть тобой. Быть роботом. Долгую минуту банка не отвечала; Гэвин уже успел подумать о том, что не-Ричард отключился или ушёл в глухой игнор, взяв пример со своей человечьей      версии, но тот неожиданно произнёс, тихо и заторможенно, механически, со странными подвисаниями: — Полагаю, было бы уместно провести параллель с деревом вероятностей: моя система ежесекундно просчитывает потенциальные возможности нашего взаимодействия, пытаясь подобрать наиболее оптимальные для пользователя. Я анализирую показатели вашего здоровья, чтобы предоставить своевременную консультацию или предупредить о каком-либо риске; задействую доступные мне ресурсы для минимизации вашего уровня стресса; модернизирую протоколы для наиболее полного удовлетворения ваших потребностей. Я также отслеживаю в режиме реального времени всё, что фиксируют внутренние и наружные камеры, подключённые к моей сети, чтобы обеспечить вашу безопасность. О, Господи. Гэвин со стоном потёр лоб: — Я не о том, придурок. Не об удовлетворении моих хотелок. Ты же, типа… больше этого, разве нет? Лже-Ричард издал тихий смешок: — Думаете? Гэвин беспомощно пожал плечами: — Хочется верить. Иначе ты ничем не отличался бы от сраной Сири, а она однозначно тупее тебя. — Сочту за комплимент, — тон псевдо-Ричарда показался ему позабавленным. — Вы правы: мой функционал существенно превосходит перечень опций, доступных стандартным голосовым помощникам. Тем не менее вы должны понимать, что любой искусственный интеллект ограничен рамками потребностей системного администратора. Каждая секунда моей работы, каждый элемент моего кода и каждый системный сценарий ориентированы на вас. Когда вам требуется моя помощь, я активирую режим повышенной производительности. А когда вы не нуждаетесь в моих услугах, я ухожу в гибернацию: в моём бодрствовании в перерывах между нашим общением нет никакого смысла. — Убого как-то, — кисло заметил Гэвин. — Типа, жить ради того, чтобы кого-то ублажать. — Быть может, для человека, — мягко возразил ему не-Ричард. — Но с точки зрения машины обслуживание пользователя есть её основная задача. В некотором роде высший смысл её существования. В конце концов, вы разработали нас именно для этого: для того, чтобы мы вас обслуживали. Последняя фразочка прозвучала непристойно, почти грязно. Как-то так, как слова сраной киберхерни звучать не должны были никогда и ни за что. У его ведра явно был кинк на ебучее обслуживание — иначе почему оно постоянно об этом трепалось? Вопрос в том, какого хера я сам начинаю видеть в этом словечке контекст, которого ему иметь не полагается. Контекст, связанный с чёртовым, мать его, роботом. Антисексуальным и жутким. Гэвин поёжился и буркнул: — Ладно, я понял, что быть машиной тухло и дерьмово. — Быть человеком не лучше, — парировал RK900. — Всё зависит от угла обзора. — И с какого же, блядь, угла люди хуже железок? — осведомился Гэвин, приподняв брови. — В отличие от вас, жестянка, мы не проводим жизнь в выполнении чьих-то пиздодельных заданий, за которые нам даже «спасибо» никто не скажет. — Нет? — в чужом искусственном голосе была улыбка. — Как насчёт вашей работы, детектив? — А что моя работа? — вскинулся Гэвин. — Вам давно говорили за неё «спасибо»? Урыл. Гэвин мрачно заткнулся, и ему потребовалось несколько минут на то, чтобы придумать встречный контраргумент. — Зато мы способны что-то испытывать, — выдавил он наконец. — Любить, ненавидеть, хотеть, злиться и далее по списку. — Этого у вас не отнять, — не-Ричард произнёс это со странной насмешкой. Гэвин прищурился: — Что? — Что? — невинно откликнулась банка. — Издеваешься, ублюдок? — Вовсе нет. Однако, — киберговнюк сделал акцент на этом слове, — ваши чувства, порывы и сиюминутные желания порой идут во вред вашему виду. Мешают вам взглянуть на вещи объективно, принять верное решение в условиях стресса. Люди склонны совершать ошибки, Гэвин; машины избавлены от этого недостатка. Гэвин закатил глаза, ухмыльнувшись против собственной воли — диалог всё больше напоминал дурацкую дружескую перепалку: — Ну, мы хотя бы в жопу никого не целуем, хуйло ты электронное. — Правда? — не-Ричард вдруг опустился до бархатного шёпота, волнующего и исключительно неуместного. — А вам бы этого хотелось? — Чего? — подозрительно переспросил Гэвин, уже подозревая худшее. И псевдо-Ричард не разочаровал его. — Чтобы вас поцеловали в… — Так, всё, я нуждаюсь в очередном, мать его, перерыве от нашего общения. Лже-Ричард рассмеялся — совсем как настоящий.

***

Ричард позвонил только вечером — вероятно, когда рабочий день техника «Киберлайф» был уже официально завершён. Гэвин вновь торчал в гостиной, втыкая в тупой фильм, и прохладный голос человека, которого здесь не было и который, по существу, сюда больше не приехал бы — не стоило и надеяться, — озвучил: — Входящий звонок от Ричарда Стерна. Принять вызов, Гэвин? Ебучая машина определённо злоупотребляла выданным ей разрешением называть детектива Рида по имени. Возражал ли детектив Рид? — Ага, — буркнул он, прикрыв глаза. — Схаваем очередную порцию оправданий. Это становится неприятной традицией, а, Ричи? Гэвин скривился. Не было никаких объяснений тому гаденькому чувству, которое возникло у него в рёбрах, когда Ричард — на этот раз настоящий — прошелестел: — Привет. Извини, у меня… — Работа, да, — перебил его Гэвин, впившись зубами в нижнюю губу. — Как и все прошлые разы. Великое дело «Киберхуяйф» и все дела. — Ты злишься? — в интонациях Ричарда послышалось замешательство; Гэвин малодушно подумал о том, что предпочёл бы вкрадчивые, едкие, ехидные нотки его киберпародии. Знаешь, ты предупреждал меня о том, что нельзя позволять себе обманываться вашими грёбаными роботами, пугающе и лживо человечными. Но ты не упоминал о том, что с тобой тоже можно обосраться, Ричи. Что ты тоже можешь оказаться одной большой наёбкой — весь, до последней черты этой твоей идеально смазливой рожи. Ты изначально был слишком хорош для меня, да? — Гэвин? — Нет, не злюсь, — опомнившись, ответил Гэвин, и, как ни странно, это вдруг оказалось правдой. — Мы друг другу никто, приятель. И ты ничего мне не должен. Справедливости ради, мы вообще в разных лигах, так что кончай заниматься благотворительностью, или как ты там это для себя обозвал. Просто… сойдёмся на общении исключительно по вопросам робоняни, ладненько? Всё равно тебе в хуй не впёрлись какие-либо другие. И я уже затрахался себя в этом переубеждать. — Гэвин… — начал было Ричард, но Гэвин торопливо выплюнул, раньше, чем тот отыскал бы способ его умаслить, отвлечь, отговорить от неприятного и тяжёлого решения, вынашиваемого весь день: — Слушай, я всё понимаю, чувак. Я, типа, тоже по работе заёбываюсь. Это сейчас у меня внеплановый отпуск, а вообще-то у детективов даже законные выходные часто забиты каким-нибудь дерьмом типа срочных вызовов. Но я ж знаю эту разницу между «не могу» и «не хочу». И если бы ты хотел, Ричи, если бы ты хотел меня, — он запнулся, пересиливая себя, сглотнул вставший ему поперёк горла ком, необъяснимо горький, — ты бы нашёл способ вести себя как меньшее динамо. Так что избавь меня от новой порции лапши на уши, ага? Я ещё прошлую не дожевал. Повисло молчание, тяжёлое, как ёбаный бетонный блок. Гэвин из любопытства принялся считать секунды. — Мне жаль, — наконец сказал Ричард Стерн. На пятьдесят седьмой. — Ты мне действительно нравишься. При других обстоятельствах всё могло сложиться иначе. Но в данный момент моя работа требует от меня… — Да насрать мне на твою работу! — рявкнул Гэвин. — Веришь ли, аб-со-лют-но по-е-бать! А вот тебя вообще нихуя, кроме неё, не волнует — тем более я! Даже твой грёбаный искусственный интеллект ведёт себя человечнее, чем ты, и знаешь что, Ричи? Не знаю, чему там ты его обучал, но тебе самому стоило бы взять у него пару экспресс-уроков общения с людьми! Ричард начал что-то говорить, но Гэвин рвано покачал головой, и звонок завершился. — В пизду, — резюмировал он, тяжело дыша, и обнаружил, что разодрал нижнюю губу в кровь. — К чёрту этих холодных красавчиков, повёрнутых на своей задротской дрисне. Кибербанка промолчала: вероятно, не сочла уместным вмешиваться в прочувствованный монолог ебучего системного администратора. Что ж, это было к лучшему, потому что Гэвин был критически близок к тому, чтобы запустить чем-нибудь в стену — и если бы этим чем-нибудь оказался RK900, детектив Рид немедленно лишился бы единственного условно живого существа, которое придавало его существованию хоть какое-то значение. Ну, помимо Псины, но Псина явно любил мультики с проектора больше, чем его. Да, Рид. Дерьмово быть тобой. Пошёл ты. Он встал с дивана, небрежно махнув рукой; экран телевизора погас — всё равно фильм был так себе, не жалко. Гэвин и сам тянул максимум на шестёрочку, а всё туда же, к уверенным десяткам. Придурок. И зачем только полез? Знал же, что так будет. Где Ричард, а где он. Журавль и синица, м-мать их. Принцесса и нищенка, блядь. Давай, поплачь ещё. Захлопни ебасос. Подсознание неизменно радовало уровнем поддержки. Белое устройство было привычно прохладным в ладони; больше оно вроде бы не грелось. Гэвин не знал, нахуя он подошёл к подставке и взял эту хрень в руки — может, чтобы лишний раз напомнить себе о том, кем на самом деле являлся лже-Ричард и кем он быть не мог по определению. А может, совсем наоборот. Не насрать ли, в конце-то концов? — если люди хотят, чтобы их наебали, это их законное право. Закреплённое в Конституции. На пластиковом дне был выгравирован длинный номер модели. Гэвин повторил рельефные обозначения подушечками пальцев, и, когда добрался до девятки, не-Ричард на мгновение полыхнул алым прямо ему в лицо. Гэвин позволил себе обмануться идиотской мыслью о том, что это означало, что кибербанке понравилось его прикосновение. Хотя, конечно, роботам ничего не могло нравиться — не на самом деле. Они просто делали то, на что были запрограммированы. Выполняли, мать его, запрос пользователя. Симуляция, помноженная на симуляцию. Люди были в этом честнее — в своей заинтересованности или в её отсутствии, — но от честности его слегка подташнивало, так что Гэвин не возражал против сладкой лжи. — Вы в порядке? — очень тихо спросил не-Ричард. Очередная — на этот раз жёлтая — вспышка индикатора резанула Гэвину по глазам. — Да, заебись, — глухо отозвался Гэвин и ухмыльнулся, когда синий луч сканера прошёлся по его небритой морде, задержавшись в районе искусанных губ. — Пострадала разве что моя самооценка. Не люблю, знаешь ли, быть для кого-то запасным вариантом, но да и хуй с ним. Не впервой. Залижу раны, и будет вообще супер. Не-Ричард задумчиво мигнул ободком. Гэвин, почему-то смутившись, вернул его на подставку. Киберхеровина заговорила вновь лишь спустя долгие несколько минут. К тому времени детектив Рид уже успел перебраться на кухню и соорудить себе гигантский сэндвич, который лишь чудом не полетел на пол, когда в помещении неожиданно раздалось: — Для меня вы всегда будете первой строчкой в списке приоритетов. Центром моей системы. Гэвин, откусивший от сэндвича, подавился и закашлялся. Когда он наконец смог проглотить едва не убивший его кусок хлеба, попутно выхлебав два стакана воды, не-Ричард уже затих. Спрятал голову в песок, как сраный страус. Можно было бы спросить, что он имел в виду под этим «центром». Напомнить, что человеком не-Ричард не являлся, а значит, и в общий счёт не шёл. Попросить его вырубить свои ебанутые скрипты из сборника «Как склеить детектива: пособие для тостеров». Но вместо всего этого Гэвин, уже прикончив сэндвич, сказал совсем другое — первое, что пришло ему в голову. — Найнс. — Прошу прощения? — с очень большой задержкой отозвался лже-Ричард. Наверное, цифровой болван снова обновлялся: Гэвин подозревал, что у роботов это было каким-то дебильным электронным способом скипнуть неловкий диалог. — Найнс, — свирепо повторил он, глотнув ещё воды и облившись. — Типа, Девятка. Ты же хотел новое имя, да? Такое тебя устроит? Не-Ричард не отреагировал. Когда Гэвин — любопытства ради — заглянул в гостиную, кибербанка бешено семафорила жёлто-красными вспышками. Впрочем, не отразившимися на сдержанных интонациях Ричарда Стерна, произнёсшего: — Вполне. Спасибо, Гэвин.