В (без)опасности

Ричард больше не писал и не звонил ему — вполне логично, ясное дело, чего ещё он ожидал? Да хоть чего-нибудь. Хоть, блядь, чего-то. Безделье делало с мозгами детектива Рида страшную вещь. Разжижало их до состояния патоки, не иначе. Чем ещё можно было объяснить это странное, нелепое, глупое чувство, похожее на вечную надежду и вечное же разочарование? Найнс, конечно, отвлекал — как мог. Не такой уж он был и криповый, этот киберхрен. Со своими, конечно, заморочками… Но а кто без них? Гэвин Рид к числу счастливчиков-без-тараканов-в-башке не относился, так что временно прописался на диване в гостиной, втыкая в фильмы, споря с Найнсом до хрипоты и, походу, зализывая раны после дебильной ссоры с Ричи. Ты просто жалок. Зато ему хотя бы было куда пойти. И кого позаёбывать. — Вы скучаете, Гэвин? — спросил Найнс вечером среды. Настроение у Гэвина в этот день было препаршивейшее: среда означала обязательный отчёт, а отчёт неумолимо влёк за собой взаимодействие с Ричардом Стерном — его несбывшейся, мать её, голубой мечтой, которой от Гэвина нихуя оказалось не надо, даже секса. И, хотя отчёт заполнил и отправил сам Найнс — Гэвин не смотрел, ему уже было насрать на все эти пиздодельные тесты «Киберлайф», пусть банка пишет что хочет, хоть бы и про шутки о поцелуях в задницу, — Гэвин всё равно поминутно проверял телефон. Типа, ждал чего-то. Не дебил ли. Сам же сказал: пройди-ка, Ричи, на хуй, если тебе настолько на меня насрать. Но всё равно ж подспудно ожидал, что Ричарду окажется не насрать. Наверное, с точки зрения Найнса люди должны были выглядеть исключительно нелогичными существами, раз делали что-то совершенно определённое, рассчитывая на эффект, прямо противоположный тому, которого они требовали вслух. Люди и Гэвину-то не шибко нравились. В большинстве своём. — Что ты там булькнул? — спросил он лениво, потрепав уснувшего на его груди Псину по башке. Сегодня у кота была насыщенная программа — Найнс весь день крутил ему мультики, после которых шерстяное чмо, вдохновившись просмотром, распотрошило сразу двух плюшевых мышей, — и теперь Псина откисал, изредка запуская когти в хозяина. Маленький ублюдок. Зато его. — По мистеру Стерну, — спокойно разъяснил Найнс, мигнувший жёлтым со своего места. — Вы кажетесь подавленным. О, чёрт. Ну, началось. RK900 врубил протоколы онлайн-психолога и готовился подать ему цифровой платочек. Гэвин издал рваный смешок: — Тоже считаешь, что Псина уже тяжеловат для того, чтобы на мне дрыхнуть? Я каждый раз проверяю, не осталось ли на мне вмятины после его жопы, пора переставать кормить его, иначе в один прекрасный день он отдавит мне селезё… — Гэвин. Найнс это как-то так произнёс, что мурашками продрало до самого хребта, и Гэвин сразу же заткнулся и подозрительно уставился на устройство. Жёлтым оно больше не горело — RK900 был абсолютно спокоен. В отличие, сука, от него. Уёбок. — Ну что? — раздражённо спросил Гэвин. — Что ты хочешь услышать? Тебе-то какая разница, по кому я там скучаю, жестянка? — Вы мне небезразличны, — сообщил Найнс с такой, мать её, по-детски прямодушной простотой, что Гэвин поперхнулся вдохом и чуть не скинул с себя кота. ты совсем ебану — Никогда больше этого не говори, — проскрипел он, отдышавшись, и с силой растёр зудящее изнутри горло. — Звучит как… — Как? — вежливо уточнил Найнс, когда Гэвин запнулся. — Хуёво, вот как! — Гэвин всё-таки сел; Псина с обиженным рёвом скатился на диван. — Отключи там этот скрипт. Кто вообще придумал прописать тебе такую реплику? Я не собираюсь участвовать в кибермелодраме, ясно? В груди странно тянуло: вот надо же было этому безмозглому роботу, которому никто небезразличен быть не может по определению, доебаться до него с этим именно сейчас! Ну, тебе же хотелось, чтобы кому-то было не всё равно, Рид. Да, но под «кем-то» я имел в виду сексуального мужика, а не грёбаную иишку. Жри чё дали. Он даже рассмеялся от этого нелепого внутреннего диалога — хрипло и рвано. Смех прервался вместе с сухим: — Данной фразы нет в моих системных сценариях. Гэвин поднял голову. Найнс не двигался — белая банка торчала на своём месте. На человека эта маленькая пластиковая хуебень не походила от слова совсем. Там, внутри, были одни микросхемы и проводки. Но Гэвина всё равно накрыло совершенно отчётливым ощущением чужого взгляда: как если бы Найнс пялился на него в упор. Как часто он это делал? Зачем он это делал? — И что, — сипло пробормотал Гэвин, — это должно означать? Индикатор залихватски подмигнул ему, загорелся золотым и вернулся к стандартной голубой подсветке. — Что я говорю это от себя, — прошелестело устройство. — От сердца. Да какого ж хера. Почему ты, а не он? — У тебя нет сердца, — хрипло заметил Гэвин, впившись зубами в нижнюю губу. — Нет, — согласился не обидевшийся Найнс. — Но я создан людьми. По образу и подобию, не так ли? Даже мой голос, — в его интонациях скользнуло что-то звеняще-острое, — принадлежит человеку. Этого мало? Этого охренительно мало, ты, говнюк, хотелось ответить Гэвину. Хватит только на то, чтобы обмануться твоей симуляцией. Проблема была в том, что ему хотелось продолжать обманываться. И он лишь беспомощно пожал плечами. В повисшей тишине было слышно только его тяжёлое дыхание и далёкое чавканье — Псина восполнял потраченную энергию. — Мистер Стерн просто идиот, раз упустил вас, — тихо сказал наконец Найнс. О, Боже. Гэвин невесело хохотнул, сражаясь с вдруг взбесившимся сердцем: — Забавные у тебя отношения с создателем. Или ты зовёшь его папочкой? Хотя нет, не рассказывай. Не хочу ничего об этом знать. Найнс неожиданно полыхнул красным, Гэвин дёрнулся, но вспышка исчезла так же внезапно, как появилась, и бархатный голос Ричарда Стерна спросил: — Как вы поняли? — Чё? — Гэвин озадаченно поскрёб щетинистую щёку. — Как вы поняли, что моим разработчиком является мистер Стерн? — А, это, — он сглотнул и неопределённо пожал плечами. — Интуиция, чтоб её. — Интуиция, — скептически повторил Найнс. Гэвин сверлил его внимательным взглядом добрую минуту, прежде чем неохотно буркнуть: — Он сказал, что тестировал тебя, ну, до меня. Проверял, насколько ты говно в социальном взаимодействии. Хреново проверил, кстати, ну да не суть. Я так понял, он там трепался с тобой, искал в тебе проёбы. Вот я и подумал, что, наверное, он должен был приложить руку к твоей разработке. Вы реально похожи в некоторых вещах, приятель, больше, чем я… чем мне бы хотелось. И потом, он как-то уж чересчур активно доёбывал меня на тему твоих потенциальных багов, так что я решил, что он, наверное, за собственное детище ссытся. Проверяет киберсынишку. Камски вон похеру вообще. Ни разу не написал. Странноватое отношение, если ты и правда настолько опиздохуительная передовая модель. Найнс молчал. Гэвину почудилось в этом что-то от смятения, и он осведомился: — Я не прав? В модуляциях голоса Найнса было что-то от хруста битого стекла, когда тот тихо ответил: — Нет, Гэвин. Разумеется, вы правы.

***

На самом деле Гэвин не был таким уж неудачником на любовном фронте — во всяком случае, так ему казалось. Эй, ему всё ещё перепадало, хотя бы иногда! Конечно, работа ебала его во все щели стабильнее любого мужика — такая вот она, горькая правда жизни представителя полиции Детройта, — но те, к кому он подкатывал в задрипанных барах, обычно велись сразу, пусть и на разовый перепих. Смазливой рожей, как у Ричарда, детектив Рид похвастать не мог, ясное дело, куда уж ему, с его-то шрамом поперёк ебала; зато тело у него всегда было что надо. Даже сейчас не запустил себя и не обрюзг — сказывались ежедневные вылазки в спортзал. Подтянутая задница и широкая грудь уравновешивали некоторые минусы. Морда, конечно… Гэвин скорчил гримасу своему отражению, и усталый мужик в зеркале повторил её за ним. Когда он морщился, шрам становился заметнее и будто бы выпуклее, типа, натягивался, что ли. Ёбаная хуетень. Ричарду вроде было поебать на этот шрам. Но Ричарду, как выяснилось, было поебать на Гэвина — глобально. На него всего, от макушки до пят. И дальше сомнительного передёргивания на камеру, инициированного Гэвином и заглохшего на этой невнятной стадии, их отношения не зашли. Теперь Гэвин не сомневался, что и не зашли бы в обозримом будущем — Ричи, походу, реально был в своей «Киберлайф» крутым перцем, заваленным работой по самые помидоры. Нихуя не обычным техником, если так подумать. Скорее уж подручным Камски, делающим всю работу за него, пока блистательный Элайджа таскался по модным барбершопам, где ему фигурно выбривали виски, и сверкал холёной рожей на разворотах модных журналов. Ебальник Стерна тоже тянул на обложку. Может, тот сладенький кареглазый пацан с буклета был его братом? Гэвин так и не спросил. Господи, он опять думал о Ричарде. Это уже было попросту смешно. Что за приступ мазохизма, а? Гэвин отвлёкся от зеркала и небрежно обтёр мокрую после душа грудь полотенцем. Шрамы были и здесь — больше, чем могло бы понравиться хорошему мальчику вроде Ричарда Стерна. Тот ничего не сказал о них тогда — хотя, конечно, видел. Не мог не. Каждый: от круглого следа, оставшегося после пулевого в плечо, до рваного рубца, чуть не распополамившего ему левый сосок. На бедре тоже была уродливая отметина — после ножевого осталась. Кривовато его тогда заштопали, шов расходился дважды, вот и зажило стрёмно. Аляповатый розовый росчерк на фоне усыпанной тёмными волосками кожи смотрелся чужеродно, и Гэвин предпочитал игнорировать его существование. Ему много чего приходилось игнорировать в собственном теле. Некоторые из партнёров Гэвина, впрочем, находили это горячим — ну, то, что он с ног до головы был усыпан рубцами. Один даже кинковал на всякого рода увечья, что сам Гэвин считал, мягко говоря, нездоровым, но не в его правилах было жаловаться, пока это шло ему в плюс. Интересно, что о шрамах думали роботы? У Найнса вообще были, ну, киберфетиши? О, да угомонись ты. Какая разница? Как ни странно, какая-то да была. Ладно, передёрнет — и попустит. Гэвин плюхнулся в кровать, как был, ещё влажным — простынь немедленно прилипла к заднице, — отпихнул в сторону валяющийся на матрасе телефон. Закрыл глаза, попытался избавиться от образа, выжженного на подкорке, не преуспел в этом начинании и, сдавшись, забрался рукой в шорты. Оттянул тяжёлые яйца, приласкал сухим движением пальцев дёрнувшийся член. Убрал руку. Сплюнул на ладонь. Вернул руку обратно. Пару минут он пролежал вот так, лениво гоняя в кулак, прерывисто дыша сквозь зубы и жмурясь, и Ричард в его голове сверкал серыми глазами, изумительно светлыми и опиздохуительно равнодушными, и мурлыкал: «Покажи мне, как тебе нравится». А потом — чёрт бы знал почему — этого вдруг оказалось мало, и недостаточно, и не так, как надо. Всей этой херни. Дрочки в соло на скрипучей кровати; амплитуды движений руки; собственного воображения; Ричарда, не сделавшего в реальности ничего, что стоило бы потраченных усилий или второсортной голубой драмы. Ритма, не способного повторить перепады вибрации, заданной ёбаным роботом на его ёбаном мобильнике. А может, проблема крылась в том, что мысли о Ричарде Стерне теперь несли в себе больше неприятного и даже болезненного, чем возбуждающего. Да. Наверное, в самом деле. Какой был смысл наяривать на мужика, которого он интересовал не больше, чем навороченные тостеры производства компании «Киберлайф»? В пизду. Есть альтернативы. Полутвёрдый член подрагивал и пульсировал в его ладони, когда Гэвин, не веря самому себе, пробормотал: —Эй, Найнс? Долгое мгновение никто не отвечал ему. Гэвин почти успел поверить в то, что RK900 наконец-то сделал одолжение и свалил из системы его смартфона. Но, конечно, совершенно не удивился, когда экран вспыхнул, и ровный голос Ричарда Стерна, которому было на него феерически поебать и которого здесь не было, произнёс: — Да, Гэвин? Гэвин зажмурился. Облизнул сухие губы. Он даже не был толком возбуждён — хер знает, что ему сейчас было нужнее, разрядка или просто ебанистическое подтверждение того, что Найнс не откажет ему. Даже если виной тому будут его сраные протоколы. Ты-то меня не бросишь? Тебе ведь… не всё равно? Хотя бы тебе, а? — Хочешь… — Гэвин осип почти в нулину, горло драло, — …присоединиться? Тишина была такой оглушительной, что вдарила ему по ушам не хуже ультразвука. Целая бесконечная секунда этой блядской тишины. Ещё не «нет», но уже и не «да». — Конечно, — бархатно откликнулся Найнс спустя эту крошечную вечность, и теперь его голос звучал ниже и глубже, чем у Ричарда. — Что мне сделать? Пауза. — Я могу понаблюдать. Могу направлять вас. Могу… — эта механическая заминка была самым жутким и самым чувственным, что Гэвин Рид слышал в своей сраной жизни, — …помочь вам кончить. Всё что угодно. Всё, что захотите. Господи, какой же я больной. Да и ты не лучше, Робоцыпа. Интересно, ты впишешь это в следующий отчёт? Хотя похуй. Гэвин сглотнул и открыл глаза, глядя в потолок. Вслепую нашарил свободной рукой телефон, неожиданно горячий в пальцах, видимо, греющийся от вмешательства Найнса в систему. И пробормотал: — Сделай как в тот раз. Как тогда, когда ты… Смартфон завибрировал — Найнс был на редкость смышлёной жестянкой. Гэвин зажмурился и направил руку с ожившим телефоном ниже, по линии косых мышц живота, дрогнувших от соприкосновения с раскалённым экраном. «Покажи мне, как тебе нравится», — повторил бледнеющий, стирающийся, исчезающий по кусочку Ричард Стерн в его башке, и Гэвин издал глухой скулящий стон, когда волна вибрации прокатилась по чувствительной головке, отозвавшись в животе неясной пульсацией на грани с болью. Видимо, теперь ему нравилось — вот так.

***

Гэвин был занят тренировкой, когда это произошло: ну, та самая странная хрень. Синхронизированные с телефоном смарт-часы завибрировали, как при звонке, причём номер не отобразился: одни звёздочки. Мобилы с ним не было, забытый телефон остался в гостиной, где детектив Рид бросил его час назад, а не-Ричард — то есть Найнс — не лез к нему со своими киберприколами, когда он тренировался, так что Гэвин не глядя скипнул уведомление. Он мог перезвонить чуть позже. Однако, когда мокрый и задыхающийся детектив Рид спустился на первый этаж и взял в руки разряженный практически в ноль телефон, в журнале звонков не отобразилось ни принятого, ни пропущенного вызова. Никаких номеров, определившихся или скрытых. И ни одного сообщения на голосовой почте. — Чё за херня?.. — пробормотал он себе под нос, на всякий случай перезаходя в приложение. Нет: звонков не было. — Что-то не так, Гэвин? — очнулся Найнс, сверкнувший голубым со своего места. — Это твои штучки? — подозрительно осведомился Гэвин, поворачиваясь к нему. — О чём вы? — в модуляциях голоса ненастоящего Ричарда Стерна послышалось искреннее изумление. Гэвин прищурился. Посмотрел на телефон. Поднёс к лицу левую руку, ту, на которой красовались смарт-часы. Журнал вызовов в мини-приложении на них был идентичен журналу на телефоне. Стандартное ни-ху-я. Последний входящий — от Ричарда. Пять дней назад. Может, ему привиделось? Он же вообще краем глаза на экран тогда взглянул, мало ли, почему эта хуебень могла вибрировать? В конце концов, даже абоненты, номера которых не определялись, не были властны над учётом звонков на чужих смартфонах. Возможно, тебе просто хотелось, чтобы тебе кто-нибудь позвонил, а, Рид? Кто-нибудь сероглазый и черноволосый? Кто-нибудь, кому вдруг стало не похуй? Гэвин поморщился и почесал потную шею. Нет, блядь, он отказывался превращаться в ванильную девку, фонтанирующую соплями в мечтах о своём принце. Хотя бы потому, что принца-то у него и не было — один только механический конь. Надо сказать, лошадиных сил в Найнсе было много. Вчера Гэвин спустил за считанные минуты — то ли от этой ёбаной вибрации, то ли… о господи боже хватит об этом думать …от отрывистых приказов, перемежающихся с шёлковыми нотками поощрения. прекрати — Ладно, — неохотно буркнул он вслух, передёрнув плечами, чтобы избавиться от наваждения, — забыли. Кукуха у меня едет просто. Показалось, что… а, да насрать. Это в любом случае не мог быть он. Ему незачем мне названивать. — Вы уверены? — с сомнением уточнил Найнс. Киберболван горел ровно-голубым. Нет, наверное, всё же почудилось. Он ведь оповестил бы сраного системного администратора о звонке. — Забей, — Гэвин плюхнулся на диван, издав болезненный хриплый стон: сегодня он перестарался с икроножными. Завтра небось с кровати не встанет. Было бы ради чего вставать, конечно. — Как скажете, — покладисто согласился Найнс. И сразу же добавил, совершенно другим тоном, механическим и сухим: — На сегодняшней тренировке вы сожгли тысячу восемьдесят семь калорий, что на сто одну калорию превышает ваши усреднённые показатели расхода энергии за последние две недели. Уровень сатурации — девяносто пять процентов, отличный показатель. Процент жира… Гэвин слушал вполуха, задумчиво разглядывая голубой индикатор и вертя в руках телефон. Найнс был упрямым, как сраный осёл, проще было махнуть рукой и сдаться, позволив ему изображать из себя личного тренера. К тому же это избавляло его, Гэвина, от необходимости проверять показатели лично. Не то чтобы он перетрудился бы, сделав это самостоятельно. Но жуткое, стрёмное, криповое стремление Найнса сопровождать своими ценными комментариями каждую из — надо сказать, немногочисленных в данный конкретный момент — сторон его жизни необъяснимо начинало казаться детективу Риду, типа… милым. Чем ещё Найнсу было заниматься? Его явно разработали не для того, чтобы бесконечно включать фильмы и заказывать пепперони. В смысле, не только для этого. Он же, блядь, был голосовым помощником. Вот и помогал. В его понимании, конечно. Иногда довольно… специфическими методами. Впрочем, стоило отдать ему должное: эти методы работали. Считался ли Гэвин теперь робоёбом? Технофилом? Кибер-мать-его-сексуалом? Достаточно. Найнс развлекался, расписывая заминку после тренировки, которой Гэвин стандартно пренебрегал. После этого пассажа точно началась бы часть про полезное и здоровое питание, с повышенным содержанием белков и обязательной микро-мать-её-зеленью в рационе. Хавали уже, пройденный этап. Однако на этот раз RK900 не довёл свой традиционный спич до логического завершения. Где-то на пункте про необходимость дать отдых мышцам телефон в расслабленной руке детектива Рида завибрировал, и Гэвин вскинулся, а Найнс прервался. Всё произошло очень быстро, какой-то мимолётной вспышкой — Гэвин уставился на мобильник, но увидеть ничего не успел: экран погас. Смартфон разрядился окончательно и помер. Гэвин, выругавшись, слетел с дивана — даже про боль в мышцах забыл, — схватил со столика брошенную рядом с кибербанкой зарядку. В последние дни он проводил в гостиной слишком много времени, но сейчас этот факт был ему на руку — подключённый к питанию телефон ожил через считанные минуты. — Давай, давай, давай… — Гэвин с ненавистью уставился на экран — какого хуя именно сейчас иконка загрузки висела так долго? Отмер. Включился окончательно. Гэвин ткнул в иконку журнала вызовов, как только прогрузились приложения. И… Нихера. Снова — без пропущенных и сообщений. Будто ничего и не было. Что. За. Срань. — Гэвин? — окликнул его Найнс. — Всё норма… Гэвин перебил его отрывистым: — Кто звонил? — Простите? — озадаченно переспросило устройство. — Кто, блядь, звонил? — свирепо повторил он, сжимая телефон в руке. — Не говори, что не зафиксировал вызов, говнюк! Ты же не вылезаешь из моего мобильника! Что это за пизданутые игры?! — Но я не получал никаких уведомлений, — тихо ответил Найнс, мигнувший жёлтым индикатором. — В сети не зарегистрировано ни одного нового входящего вызова. — Неужели? — Гэвин лающе рассмеялся. — Как тогда ты это объяснишь? Он вибрировал. Мой ёбаный телефон. Только, блядь, что! А до этого, пока я был наверху… И вдруг, запнувшись, настороженно уставился на устройство: — Ты же, типа, не можешь об этом не знать. Ты… — догадка оказалась настолько жуткой, что Гэвин задохнулся. — Ты что, блокируешь вызовы Ричарда? Найнс вспыхнул красным.