В (без)опасности

После богатого на события дня — шутка ли: узнать, что твоё ведро изображает тебя на досуге, хобби, блядь, у него такое — Гэвин лёг рано. Но сон не шёл, и он без толку проворочался в постели добрую пару часов, путаясь в одеяле и тревожа дремлющего Псину. В отличие от него самого, у кота бессонницы не наблюдалось. Посмотрел бы Гэвин на него на своём месте. Кому угодно нервишки подпортит. В голове ещё звучали отголоски его собственного голоса — идеальной симуляции, произносящей то, чего сам Гэвин никогда не говорил. Было с чего ёбнуться. Да, по существу, не только с этого. Две недели, проведённые бок о бок с передовой разработкой «Киберлайф», во всех красках продемонстрировали то, насколько Гэвин Рид был безнадёжно отстал и дремуч в отношении всех этих навороченных технологий. И открыли в нём новые стороны. Новые, с-сука, грани сексуальности, которые Гэвин, если начистоту, предпочёл бы замуровать в самом глубоком подвале своего подсознания. Но подвала не было, а Найнс — был. Стрёмный, язвительный, больной на всю голову Найнс. Притворяющийся им, шныряющий по его аккаунтам, копающийся в его грязном белье — прошлом и настоящем. Просящий дать ему имя. Принадлежащий только Гэвину — так, как не мог (да и не хотел) ни один человек, мясо, кожа и кишки, чувства и порывы, сомнения и метания, заёбанность и равнодушие, уходы и измены. Список можно было продолжать до бесконечности. Какой же абсурд. Да, но теперь этот абсурд был, типа, частью его жизни — на какое-то время, пока Найнса не забрали бы у него обратно в «Кибер-сука-лайф». И хер его знает, сколько этого времени у них оставалось, да? На всю эту крипотню. На весь этот пиздец. На всё. Гэвин мог сколько угодно обещать себе и своему безумному роботу, что того, что было между ними на днях, не повторится, не случится, не произойдёт. Но они оба знали, что это ложь. Вероятно, Найнс даже ждал его, ждал прямо сейчас: разрешения, толчка, отмашки. Торчал в его грёбаном телефоне, как второсортный киберманьяк. Раз за разом эта мысль рождала в Гэвине что-то между страхом и ещё — волнением, ничего общего со страхом этим не имеющим. — Не можете уснуть, Гэвин? …возможно, Гэвин ждал его тоже. Что он это скажет. — Вроде того. Было, типа, облегчением переложить ответственность за то, что произошло бы дальше, на кого-то другого, да? На кого-то, кто, в отличие от людей, не был знаком с концептом нервирующего, будоражащего, капающего на мозги смятения. Утешай себя этим. — Я могу помочь вам расслабиться. Ты совсем потерял голову, а, Рид? — Давай.

***

Как это часто бывает, Ричард позвонил, когда Гэвин уже потерял всяческую надежду. В воскресенье, на следующее утро после памятного срача с Найнсом. И последовавшей за ним ночи. Ох, блядь. Нет, я не буду вспоминать об этом сейчас. — Привет, — прошелестел Стерн, когда едва успевший разлепить глаза Гэвин — наверное, на голых рефлексах — принял вызов. Ричард звучал необычно: слишком… низко, что ли? Будто бы совсем иной тембр — вроде тот же самый, а нюансы другие. Неуловимая разница интонаций. До Гэвина не сразу дошла простая истина о том, что это и был настоящий голос Ричарда Стерна. Голос, от которого он необъяснимо отвык, хотя трепался с другим его носителем ежедневно. В какой момент Найнс изменил свой? Разве он не должен был, типа, поставить системного администратора в известность? И зачем ему это? Ладно имя, но голос? С каких пор у роботов появилась тяга к самоидентичности? — Ну, привет, — буркнул Гэвин, ещё переваривая открытие. — Как твои дела? — А тебя разве ебёт? — Гэвин, — Ричард вздохнул, и Гэвин живо вообразил, как он сжимает двумя пальцами переносицу, чтобы собраться с мыслями. — Послушай, что бы ни произошло между нами, я всё ещё твоё контактное лицо в «Киберлайф». Твой куратор в вопросах использования новой моде… — Так ты из-за этого звонишь? — перебил его Гэвин. Странное дело: он почти не ощутил разочарования — лишь отдалённый всплеск раздражения. — Проверяешь, доволен ли я вашим ведром? Ты бы охуел. — Проверяю, всё ли у тебя в порядке, — опомнившийся Ричард подключил эти свои мягко-требовательные интонации, мурлычущие, кошачьи. Ещё в понедельник — блядь, да даже во вторник, или в среду, или в четверг! — Гэвина пробрало бы ими до самого нутра, дрожью и сбившимся дыханием, волнением и жаждой поддаться. Но было чёртово воскресенье. — Всё заебись, — хрипло отозвался он. Рядом мяукнули, проснувшийся Псина ткнулся лбом в его голое бедро, и Гэвин потрепал его по шерстяной башке, на пару мгновений отвлекшись от диалога. Как говорил какой-то там дохлый русский классик, краткость — сестра таланта, но Ричард так не считал и, естественно, не удовлетворился его лаконичным ответом. — Расскажешь поподробнее? — в его голосе была улыбка, которой Гэвин не поверил ни на йоту. — О том, как продвигается ваше взаимодействие с RK900. Да знаешь, Ричи, просто отлично. Он помогает мне подрочить, а в свободное время кошмарит уёбков, которые на меня охотятся. Сплошные плюсы, мать их. Псина забрался на его живот и, потоптавшись немного и помесив одеяло, свернулся на нём компактным комочком. Это странным образом смягчило Гэвина по отношению к миру в целом и к Ричарду в частности, и он ограничился миролюбивым: — Жестянка работает. Я бы даже сказал, перерабатывает. Иногда я начинаю чувствовать себя плантатором, следящим за сбором хлопка. С кого вы его списывали, с ущемлённых меньшинств? — Наши устройства всегда ориентированы на пользователя, — с почти осязаемым весельем ответил Ричард. — Ага, я заметил, — Гэвин против собственной воли ухмыльнулся. — Этот придурок неплохо справляется с ролью личного психолога и фитнес-тренера. И сталкер из него тоже, блядь, что надо. И секс-игрушка ничего. Ричард, и не подозревающий о том, какое завершение имела его мысль, негромко рассмеялся: — Я же обещал, что ты будешь наслаждаться этим. — А кто сказал, что я наслаждаюсь? — вскинулся Гэвин. — А ты не? — притворно изумился Ричард. Гэвин погладил Псину по тощей спине, подумал немного и неохотно пробормотал: — Ну, может, совсем чуть-чуть. Ричард хмыкнул. Какую-то минуту оба они молчали, и Гэвин уже собирался завершить вызов, когда Ричард еле слышно произнёс: — Я должен задать тебе один вопрос. — Валяй, — милостиво разрешил Гэвин. — Мне потребуется честный ответ, — теперь Ричард звучал собранно и прохладно, практически жёстко. — Абсолютно честный, Гэвин. Так-так-так. Чё ему было надо? — Обещать не могу, — что-то встало Гэвину поперёк горла, но он попытался замаскировать этот прогорклый ком под фальшивой бравадой. — Если ты спросишь про то, в каком году помер Линкольн или кто убил Кеннеди, я при всём желании не отве… — Насколько вы близки? — А? — Вы занимаетесь сексом? Гэвин поперхнулся неосторожным вдохом и закашлялся. — Ч-что, прости? — голос предательски дрогнул. Целую секунду Гэвину позволяли обманываться спасительной мыслью о том, что ему послышалось, почудилось, привиделось… А потом Ричард разъяснил — холодно и сухо: — Ты и RK900. Какого хрена. — Да о чём ты, мать твою? — Гэвин попытался прозвучать изумлённо, но вышло скорее испуганно. — Ты понял, о чём я, — отрезал Ричард и неожиданно добавил, мягче и тише, будто пытался минимизировать ущерб, нанесённый его сраным вопросом: — Я интересуюсь не из праздного любопытства. Это действительно важно. — Правда, что ли? — Гэвин рвано хохотнул, судорожно переваривая произошедшее. Ситуация была — ебучий сюр, хоть плачь. — И нахуя тебе эта ценная инфа? Ричард, не впечатлившийся его резким тоном, спокойно ответил: — Протоколы, которые устройство задействует, модернизирует и разрабатывает в процессе взаимодействия с пользователем, завязаны на том или ином сценарии общения с ним. Система… в некотором смысле ставит себе цель по достижению определённого уровня отношений с системным администратором. Мне нужно понять, какова она и как система её для себя выбирает. Значительную часть целевой аудитории «Киберлайф» составляют семейные пары и дети, и мы не можем позволить себе неуместных рисков. — Неуместных рисков, — с болезненным наслаждением повторил Гэвин, криво усмехнувшись. — А я, значит, не в счёт? Со мной рисковать можно? Пауза. — Ты подписал соглашение. — Я его даже не читал. — Что ж, полагаю, тебе стоило бы этим заняться. — Зачем? У меня же есть персональная няня из «Киберхуяйф», всегда готовая разжевать для умственно отсталых. Ещё одна пауза. — Я уже объяснял тебе особенности этой модели, — в интонациях Ричарда Стерна похрустывал лёд, и Гэвину малодушно захотелось заменить их механически-нежными интонациями Найнса, запустить этот ёбаный апдейт, с лёгкостью проворачиваемый машинами и недоступный людям. — Протокол свободы воли, который ты тестируешь, делает устройство отзывчивым и гибким, подстраивающимся под пользователя. В некотором смысле эмпатичным — насколько это возможно, когда мы говорим об искусственном интеллекте. Мы наделили линейку RK возможностью принимать самостоятельные решения на базе результатов анализа собранной информации о системном администраторе. Однако… — Ричард запнулся, — подобные передовые технологии, сокращающие расстояние между роботами и людьми, имеют ряд нюансов. Целый вагон, Ричи. — Например? — Ты когда-нибудь играл в The Sims? — Ричард спросил это так неожиданно, что Гэвин издал непереводимый звук между карканьем, хрипом и смешком. Ричард тихонько продолжил: — Если да, то должен помнить, как работала система отношений с персонажами в этой игре: нужно было постараться, чтобы прокачать шкалу вражды, дружбы или романтики на максимум. Каждая из них при достижении определённого уровня открывала новые возможности взаимодействия с персонажем. Разумеется, это лишь примитивная аналогия… но RK900 работает по похожему принципу. — В смысле? — Гэвин потёр висок. Нихрена он не играл в ёбаный The Sims. Он что, девчонка? Ричард вздохнул: — Он способен, я бы сказал, разблокировать некоторые системные сценарии по отношению к пользователю при повышении вашего уровня близости. Я пытаюсь понять, какую линию поведения с тобой избрало устройство. В конце концов… — Ричард бархатно рассмеялся, — похоже, вы уже добрались до той стадии, на которой он составляет отчёты вместо тебя. Гэвин снова закашлялся. Хотел сказать, что Ричард ошибался, может, возмутиться на тему того, какого низкого тот был о нём мнения, раз считал Гэвина неспособным написать блядский отчёт самостоятельно… А вместо этого вышло одно только отрывистое: — Как просёк? Ричард хмыкнул: — Это было несложно. — Да что ты? — Насколько я могу судить исходя из собственного опыта и отзывов капитана Фаулера, ты… не того склада характера, чтобы этим заниматься. Может, на один раз — один день, один отчёт, несколько строк — тебя бы и хватило, но два подряд? В твоём случае это настоящий нонсенс. Какого хуя, Джефф? — Я что-то не понимаю, — ласково произнёс Гэвин, вцепившись в загривок затарахтевшего кота, — это ты меня щас назвал тупым, ленивым или тупым и ленивым? — Дело не в интеллекте и не в уровне продуктивности, — возразил ему Ричард. — Я изначально не рассчитывал на то, что ты будешь заниматься отчётами без дополнительных напоминаний и давления с моей стороны. Он помолчал и добавил совершенно другим тоном: — Стоит отдать должное RK900 — он отлично справляется с тем, чтобы имитировать тебя. Гэвина переебало мурашками до самого хребта. Ричард же не знал про?.. нет ну пожалуйста не надо — В стилистическом отношении отчёты оформлены практически так же, как твои рабочие рапорты, — продолжил тот, и Гэвин облегчённо выдохнул. Но радовался он, как выяснилось, рано. — Капитан Фаулер подтвердил это, когда я прислал ему выдержку из одного из них. — Ч-чё?.. — Что-то не так? — Нахера ты впутываешь в это Джеффа? — Гэвин спихнул с себя кота и сел в постели. — Мне было необходимо проверить догадку, — Ричард, паскуда, и не подумал смутиться. — Капитан любезно согласился помочь мне. Сука. Почему даже вы двое?.. — Просто охуительно, — просипел Гэвин сквозь спазм, и Ричард, уловивший его изменившееся настроение, промурлыкал: — Я действовал в твоих интересах, Гэвин. Если тебя волнует вопрос конфиденциальности… — Меня волнует вопрос того, почему вся эта хуйня происходит у меня за спиной! — заорал Гэвин, зарядив кулаком по матрасу. — Я и так, блядь, торчу тут под камерами двадцать четыре на семь, без возможности покинуть дом, без какой-либо сраной приватности и без внятных собеседников, кроме робота и его техномальчика! Ричард что-то сказал, наверное, пытался запротестовать, но Гэвин не дал ему ни шанса: — Вы все только и делаете, что рассказываете мне о том, что, сука, действуете в моих интересах! Видимо, поэтому мне лучше не знать о вещах, напрямую касающихся меня, да?! Что ты с этими пиздодельными отчётами, что Джеффри, сославший меня сюда и благополучно забивший на меня болт, что Найнс… Осёкся. Чёрт, нет. Нет-нет-нет. Гэвин не собирался посвящать Ричарда в… — Найнс? — ну естественно, Стерн прицепился. — Забыли, — процедил Гэвин, часто и неглубоко дыша. — Меня заебал этот диалог. Хочешь честных ответов? Супер. Да, Ричи, он пишет отчёты за меня. Да, Ричи, он охуительно ловко меня копирует, получается совсем, блядь, как настоящий. И да, Ричи, мы трахаемся, если это можно так назвать. Надеюсь, этого достаточно для того, чтобы завершить, с-с-сука, оценку потенциальных рисков этой модели. Выдохся. Заткнулся. Хотел бросить трубку, но почему-то остался, вслушиваясь в чужое ровное дыхание за грёбаный хуллиард миль от него. — Я тебя понял, — сказал Ричард наконец, и в его голосе была сталь. Как будто он ждал другого ответа. Как будто он рассчитывал на то, что Гэвин не соблазнится бездушным, но эмпатичным роботом, готовым ради него на всё. По крайней мере, теперь мы квиты, да, Ричи? Оба разочарованы друг в друге. — Вот и славненько, — буркнул Гэвин. — Что-то ещё, или ты наконец-то оставишь меня в покое? — Только одна вещь, — выдохнул Ричард с чем-то похожим на холодную ярость. — Небольшая справка. На будущее. — Удиви меня, — равнодушно отозвался Гэвин. — Перед тем, как мы передали модель тебе, я задал ей несколько настроек на уровне системных сценариев, — сухо сообщил Ричард. — Стандартный перечень, ограничивающий искусственный интеллект. Не стану вдаваться в детали, чтобы не утомлять тебя техническими нюансами. Однако считаю своим долгом проговорить кое-что отдельно, раз уж ты пренебрегаешь прочтением соглашений и инструкций. Он помедлил, прежде чем выплюнуть: — Одной из этих настроек был полный запрет на какое-либо использование обрабатываемой системой информации о пользователе без прямого запроса со стороны администратора. Аналогичное ограничение выставлено в отношении каких-либо контактов сверх… необходимого минимума для установления дружеских взаимоотношений. Иными словами, RK900 отзовётся на всё, о чём ты попросишь и что предложишь, но не может — не должен — становиться инициатором чего-либо, что задействует твои данные или является вторжением в твоё личное пространство, сам. Гэвина передёрнуло. В горле развернулась мировая пустыня. Чудовищное осознание ещё только начинало накрывать его с полной силой, когда Ричард тихо добавил: — Просто хотел предупредить тебя. Попросить быть осторожнее и внимательнее. Напомнить о том, что ты имеешь дело с передовой моделью, всё ещё способной сломаться. Гибкие сценарии обуславливают низкий порог системного сбоя, Гэвин. Не стоит поощрять его падение до нуля. — И что, — просипел Гэвин, едва шевеля губами, — это означает? — Что к машинам нельзя относиться как к людям, — ответил Ричард. — Робот, поверивший в то, что он почти человек, может начать использовать протокол свободной воли, данный ему для социальной интеграции, в целях, которые не понравятся ни тебе, ни мне, ни «Киберлайф». Он будет искать лазейки, способы обойти выставленные перед ним ограничения и запреты. И мы пока понятия не имеем о том, насколько он будет в этом успешен. Гэвин, блядь, имел. Это сраное понятие. Но слов у него не нашлось — и Ричард продолжил: — Если RK900 совершает какие-либо действия в отношении тебя, не дожидаясь разрешения, если проявляет инициативу, если пытается сделать для тебя что-то, хотя ты этого не просил или и вовсе запрещал… не обманывайся этим. Это не проявление эмоций, не свободный выбор, не человечность. Это системный сбой. И, произойдя однажды, он повторится вновь. Гэвин зажмурился, сжал зубы, чертыхнулся и отключился. Что ж, Ричарду и правда удалось удивить его. Грёбаному Ричарду, который хотел предупредить его о том, что уже случилось.