В (без)опасности

Пара последовавших за всем произошедшим между ним и Найнсом дней прошла в режиме вооружённого нейтралитета: Гэвин подчёркнуто обращался к киберведру по серийному номеру и избегал разговоров вне стандартного взаимодействия по типу «закажи Псине ещё корма»; Найнс бесился — мигал лампочками, пищал микроволновкой и не включал коту мультики, психопат электронный, — но хавал. Видать, всё-таки чувствовал себя виноватым. Хотя бы немножечко. Славно. Гэвину очень хотелось, чтобы говном себя в данной ситуации ощущал не он один. Потому что это было дерьмово, и унизительно, и мерзко, ясно? — ублюдский робот, рассказывающий ему о его одиночестве и психотравмах. И о том, как он, этот сраный робот, мог додать Гэвину всего, чего ему недодали по жизни. Уёбок пластиковый. Не один, не два и даже не десять раз за последние двое суток Гэвин невольно задумывался о том, не стоит ли всё-таки связаться с «Киберлайф». Ричард просил сообщать ему обо всём, начиная с самых первых звоночков; то, что происходило сейчас, тянуло на многотонный, мать его, колокол, в который Найнс долбил с упорством бешеной машины. И рано или поздно этот колокол рухнул бы ему, Гэвину, на башку. Это ж было совсем просто — позвонить. Может, даже вырубить Найнса на время звонка, чтобы точно не помешал ему. Но снова и снова Гэвин, взявший было в руки телефон, откладывал его в сторону — и на периодические смски Ричарда, интересующегося тем, как идут дела, прилетало только короткое «всё норм». Пиздабольство чистой воды. Добровольное затягивание петли. Шла третья неделя вынужденного заточения в доме. Гэвин опробовал каждый тренажёр в спортзале и потихоньку сходил с ума. Он даже убрался! — по большей части потому, что от пыли и шерсти Псины по всем углам он начинал безостановочно чихать. Ему было, блядь, скучно. Скучно, и тоскливо, и одиноко, спасибо большое, робочмо, за то, что придал этому слову больше хуёвости, чем оно когда-либо в себе несло. Меньше всего на свете ему хотелось быть здесь, но здесь был Найнс, и этот аргумент — в равной степени и «против», и «за» — удерживал Гэвина в пределах дома не хуже мысли о преступниках, жаждущих его смерти. Кому ты врёшь, Рид? Ты почти не вспоминаешь о тех обмудках. Ты даже о Ричарде больше не вспоминаешь. — Вы подавлены, — негромко заметил Найнс утром среды, пока Гэвин пускал слюни на подлокотник дивана в гостиной, без особенного интереса следя за сюжетом посредственного мексиканского сериала. — Интересно, кто в этом виноват, — буркнул Гэвин, покосившись на него — кибербанка горела голубым. А нет. Вот, мигнула. Жёлто-красная вспышка продлилась не больше секунды — и не отразилась на ровных модуляциях чужого искусственного голоса. Бывали ли у машин контролируемые системные сбои? Найнс ведь обожал чёртов контроль. — Что я могу сделать для вас? — спросил RK900 этим своим шёлковым тоном. В другой ситуации эти нотки в неуловимо изменившемся голосе Ричарда Стерна, больше не похожем на исходный прототип, взбудоражили бы Гэвина на каком-то примитивном, диком и жадном уровне. А сейчас ему даже передёргивать не хотелось — вообще нихера, только выбраться отсюда, подышать свежим, м-мать его, воздухом, вспомнить о мире, в котором пизданувшиеся роботы ещё не были нормой. — Заткнуться, — вяло ответил Гэвин. Но Найнс, разумеется, не заткнулся. Нахрена было спрашивать, если он всё равно не выполнял прямые указания пользователя? — Вы злитесь на меня за тот разговор, — не вопрос; утверждение. Гэвин приподнял брови, покосился на неподвижное устройство: — Долго же до тебя доходило, говнюк. — Я сказал что-то неуместное? — Найнс, блядь, задал этот вопрос с такой исключительно детской наивностью, что Гэвин, опешив, рывком сел на диване и уставился на него исподлобья: — Ты что, серьёзно, твою мать? Банка мигнула жёлтым: — Вполне. Гэвин рвано рассмеялся. Запустил пальцы в отросшие волосы, взъерошил, сжал в кулаке. Потёр колючую щёку — сколько он не брился, неделю? Выплюнул: — Абсолютно всё из того, что ты тогда сказал, было, сука, неуместным. Пауза. — Но я был с вами честен. — И что это должно изменить? — Гэвин хрипло хохотнул. — Я не понимаю, почему вас так задела озвученная мной правда, — прошелестел Найнс. — Ну, так демонтируй свой ёбаный модуль социальной интеграции, раз он всё равно нихуя не работает, — огрызнулся Гэвин. А потом, покатав во рту слова, зачем-то кисло добавил: — Правда — она как пробка в жопе, приятель. Если вставишь её в неподходящий момент, без должной подготовки, готовься к геморрою. Найнс снова моргнул индикатором; Гэвину почудилась в этом растерянность, которая машинам присуща не была и быть не могла. — Не уверен, что употреблённая вами метафора подхо… — Бля, просто сделай одолжение и отвали от меня. И без тебя тошно. Найнс затих. Гэвин выждал пару мгновений, готовясь к новой словесной пикировке, но его робомальчик обиженно замолчал, и он, удовлетворившись этим, лёг обратно. Попытался сосредоточиться на запутанной любовной ветке сериала, но что-то его всё время отвлекало — то ли шумное чавканье Псины, хрустящего кормом на кухне, то ли общая нервозность, то ли, может, эта ебучая голубая подсветка прямо на уровне его глаз. Очень похожая на направленный в его сторону взгляд, внимательный и цепкий, до мурашек. Так или иначе, спустя какую-то жалкую минуту Гэвин сдался и с вызовом осведомился: — Что? Он в целом ожидал чего угодно — доёбки, тупой шутки, новой истерики с лампочками, — но Найнс лишь отчеканил, механически и скрипуче: — Мне жаль. Гэвин моргнул. Найнс медленно продолжил: — Я хотел бы сделать ваше пребывание в этом доме более комфортным и приятным, но, боюсь, совершаю слишком много ошибок для того, чтобы достичь данной цели. Ох, блядь. Очередной приступ самокритики от киберболвана с проблемами с самооценкой. Но это ведь был его киберболван. Гэвин растерянно потёр затылок и — после короткой борьбы с самим собой — неохотно буркнул: — Проблема не в тебе, жестянка. Жёлтая вспышка. — В чём же тогда? Во всей моей грёбаной жизни. Он пожал плечами и, подцепив со столика яркую пачку, отправил в рот горсть «эм энд эмс». Конфеты хрустнули на зубах, Гэвин прожевал их, сглотнул и криво ухмыльнулся: — Ты всё равно не поймёшь. Может, мне бы даже хотелось обратного. Повисло молчание, напряжённое и тяжёлое, как ебучий булыжник. — Потерпите ещё немного, Гэвин, — очень тихо и очень серьёзно сказал RK900 долгие минуты этой холодной жёсткой тишины спустя. — Совсем чуть-чуть. Скоро всё это кончится. Гэвин вздрогнул. Он ведь так и не рассказал Найнсу об истинной причине своего дерьмового настроения — по крайней мере, об основной из них. О том, как ему остопиздело торчать здесь безвылазно, потихоньку слетая с катушек. Слетая с них настолько, что даже ебучий голосовой помощник начинает казаться кем-то подходящим, да, Рид? Да в пизду. Это было просто дебильным развлечением, ничего не значащим опытом, открытием новых фетишей. Которое определённо весило меньше тоски по свободе, которой Найнс не знал и которую зачем-то понял. Человек мог бы догадаться об этом с лёгкостью — их виду, типа, были свойственны потребность в смене обстановки и некоторая степень клаустрофобии. Робот, запертый в ебучей вафельнице, вряд ли был способен разделить с ним ощущение сжимающихся, пульсирующих, сужающихся стен, которое приносила с собой вынужденная изоляция. Но не это насторожило детектива Рида сильнее всего. — Тебе-то откуда знать, сколько ещё мне сидеть в этой хате? — он потёр рубец на переносице. — «Киберхуяйф» присобачила тебе протокол гадалки? — Я просто знаю, и всё, — отрезал Найнс. — Доверьтесь мне. Подсветка погасла — устройство ушло в спящий режим. Гэвину следовало насторожиться тогда. Гэвину, блядь, стоило. А он забил болт и погрузился в грёбаный сериал. Придурок.

***

Гэвина разбудил звонок — стандартный рингтон заорал прямо ему в ухо, и он подскочил на кровати, бешено озираясь, уверенный в том, что как минимум началась третья мировая война. Но войны не было, был только его надрывающийся телефон на соседней подушке. И кромешный мрак — стояла глухая ночь. — Что за… — Гэвин схватил мобильник. Слезящиеся глаза не сразу адаптировались к темноте, но спустя пару секунд усилий ему удалось худо-бедно разобрать имя звонящего. «Кэп». Индикатор времени в правом верхнем углу экрана показывал 01:49. Блядь, что могло произойти такого, чтобы он?.. Гэвин выругался и нажал на зелёную иконку. — Ночи, Рид, — тяжеловесно уронил в трубку капитан Фаулер, не связывавшийся с ним с прошлой недели. — Какого хера, Джефф? — прохрипел Гэвин в качестве приветствия. — Два часа ночи, твою-то мать! — Не все из нас могут позволить себе такую роскошь, как спокойный сон, — процедил Джеффри. Он звучал… странно. Пугающе, жутко спокойно. Гэвин был более привычен к тому, что Фаулер орал, плевался и колотил кулаком по столу. А вот эти вот шёлковые нотки… — Ничем не хочешь со мной поделиться? — мягко осведомился кэп. Гэвин едва успел прикусить язык — иначе точно выдал бы дрожащее и ядовитое «я даже не знаю, с чего начать; ты лучше присядь, дружище — исповедь будет охуительно долгой». — О чём ты? — жалко проблеял он вместо этого. — О Джеймсе, мать его, Моргане! — всё-таки взорвался Джеффри, и Гэвин захлебнулся кислородом. Долгое мгновение он судорожно хватал воздух ртом, как выброшенная на берег рыба; потом, титаническим усилием проглотив вставший у него в горле спазм, просипел: — И? — И? — переспросил Джефф опасно ласковым тоном. — Ну… что за Морган? — пробормотал Гэвин, кусая губы. Иногда проще всего было прикинуться идиотом, болваном, пускающим слюни умственно отсталым. — О, ты его знаешь, — мрачно ответил Джеффри, не впечатлившийся спектаклем. — Это ведь запись вашего с ним разговора, разве нет, Рид? Одного из них. А затем, к ужасу Гэвина, в трубке раздались искажённые механическими помехами голоса. Вкрадчивый едкий тон Моргана — и его, Гэвина, насмешливое «ты не в моём вкусе, детка». Та самая фразочка, использованная Найнсом: безупречная симуляция, настолько филигранно просчитанная, что, не знай он в точности, кто и зачем притворился им тогда, и решил бы, что страдает кратковременными провалами в памяти. Ёбаная срань. Запись оборвалась — по всей видимости, Фаулер остановил воспроизведение. — Мне очень хотелось бы понять, Рид, — почти интимным шёпотом прошелестел он; таким тоном можно было объявлять о начале казни, — какого дьявола я узнаю об этом диалоге только сейчас. — Я… — Гэвин судорожно стиснул в кулаке одеяло. Что ему было говорить-то? Чем это можно было оправдать? Притвориться, что он ничего не знает? Признаться в том, чего он на самом деле не делал? Рассказать о Найнсе? Да кто мне поверит-то? Как в это в принципе можно поверить? Как объяснить? «Прости, Джефф, но это был не я. Прошу во всём винить свихнувшуюся робоняню». Так, что ли? — Разве я не просил тебя, — очень тихо и очень мягко осведомился уставший дожидаться ответа Фаулер, — сразу же ставить меня в известность в случае, если преступники попытаются с тобой связаться? — Да, но… — попытался вклиниться Гэвин — и потерпел неудачу. — Разве я не советовал тебе, — продолжал Фаулер всё тем же стрёмным ласковым тоном, — воздерживаться от какого-либо взаимодействия с ними? Гэвин сглотнул: — Понимаешь, Джефф… — Может, ты благополучно об этом позабыл, но я пытаюсь спасти твою чёртову шкуру, — бесстрастно произнёс кэп. Гэвин вскинулся: — Я помню, просто… — Захлопни пасть, Рид! — прогремело в трубке. — Меня не интересуют твои оправдания! Меня интересует то, какого хера я обнаруживаю, что ты общался с подозреваемым, которого пару часов назад вытащили из перевернувшейся машины в полутора кварталах от твоего временного дома! — Которого что?! — Гэвин вскочил на ноги, ступни обжёг ледяной пол. — Что слышал! — вот теперь Джеффри орал. — Я же просил тебя быть осторожным! Я! Говорил! Чтобы! Ты! Не высовывался! Но тебе же нужно было с ним поцапаться, да? Яйцами с ним помериться хотелось? Ты хоть знаешь, как легко можно отследить твоё местоположение по звонку?! По-твоему, мы тут шутки шутим, а, Рид? Играем в какие-то грёбаные игры? Это твоя сраная жизнь, с которой тебе, похоже, не терпится расстаться! А если бы он не потерял управление, а?! Что бы ты делал, если бы он… — Подожди, — Гэвин, на протяжении всей тирады Фаулера ковылявший до гостиной, остановился в дверях и замер там, стискивая занывшими от напряжения пальцами нагревающуюся крышку смартфона. — Джефф, клянусь, я вообще нихера не понимаю. Что… что именно произошло? И при чём тут вообще я? Его глаза не отрывались от единственного источника света в гостиной — чёртовой кибербанки, судорожно перемигивающейся голубым, жёлтым и красным, будто в какой-то внутренней борьбе. Когда Джеффри заговорил вновь, красный окончательно победил. — Твой дружок ехал к тебе, Рид, — прозвучало жёстко и подозрительно; Гэвин моментально ощутил себя предателем, хотя ничего, вообще нихуяшеньки не сделал, чтобы заслужить это. — В компании приятелей. Четыре вооружённых человека; только двое из них числились в наших официальных базах причастных к группировке. — Я… — Гэвин прокашлялся; горло драло, будто наждаком. От красного свечения RK900 болели глаза. — С чего ты взял, что они направлялись именно ко мне? — В навигатор был забит твой адрес, — сладчайшим тоном сообщил ему Фаулер, и у Гэвина подкосились ноги. Он медленно сполз на пол, привалившись плечом к дверному косяку, уставился в пустоту, и эта пустота тоже была красной, как сраный индикатор Найнса. Как кровь, шумно стучащая у него в висках. Ты же обещал. Ты же, блядь, говорил мне, что я в безопасности, пока ты рядом. Ты клялся, что ничего подобного не произойдёт, Найнс. — Не беспокойся, — Фаулер, очевидно, почуявший его смятение, чуточку смягчился: в его звучном голосе прорезались отеческие нотки. — Всё под контролем. Считай, что тебе неописуемо повезло, Рид. — Повезло? — одними губами повторил Гэвин, издав глухой лающий смешок. И захлебнулся вдохом, когда Джеффри, немного помолчав, сухо сообщил: — Их машина вылетела в кювет. Какая-то критическая неполадка, система автопилота отказала, заклинило тормоза. Чёрт знает что, техники ещё выясняют причины поломки. Проклятые «умные» тачки… Он выждал целую вечность, прежде чем добавить: — Все четверо погибли на месте. Повреждения, несовместимые с жизнью. Похоже, группировка за одну ночь лишилась лидера, заместителя и теневых участников. Гэвин вздрогнул и поднял голову. Алый взгляд индикатора сверлил его бескровное лицо. «Это ловушка, Гэвин». «Скоро всё это кончится». Ах ты ублюдок. — В общем, хотел, чтобы ты был в курсе, — закончил Фаулер, уставший от напряжённого молчания. — Чтобы сидел смирно и не высовывался, пока мы разбираемся с оставшимися членами банды. Теперь это вопрос считанных дней. — О, — сказал Гэвин — и сам не узнал собственный безжизненный голос. — Классно. Просто супер. Зачем. Ты. Это. Сделал. — Рид? — в интонациях Фаулера послышалась настороженность. — Ты уверен, что ничего не хочешь мне рассказать? Гэвин смотрел на Найнса долгие секунды — намного больше двух, — в течение которых красная подсветка не сменялась, не мигала и не пропадала. А Найнс смотрел на него в ответ. Чёртов безумный робот. Шантажист. Сталкер. Убийца. Гэвин закрыл глаза, и под веками у него всё ещё был красный. — Нет, — наконец прохрипел он. — Абсолютно нихрена.