В (без)опасности

Фаулер уже отключился, а Гэвин всё продолжал сидеть на полу, бездумно стискивая в потной ладони телефон. Глаза зудели, как будто в них щедро сыпанули песка. Или, что вероятнее, микропластика. Он не знал, сколько прошло времени — экран мобильника давно погас, — когда раздался тихий голос, уже давно не напоминающий голос Ричарда Стерна. — Гэвин, — мягко позвал Найнс. Этим своим голосом-прикосновением, голосом-поцелуем, голосом-чистой-блядь-фикцией. — Что? — вяло откликнулся Гэвин. — Встаньте с пола, — прошелестел RK900. Гэвин вздрогнул и открыл глаза — только чтобы встретиться взглядом с очередной красной вспышкой. Криво, дрожаще, жалко усмехнулся: — А не пошёл бы ты на хуй? — Боюсь, это физически невозможно, — ответило устройство с чем-то таким, что граничило одновременно с насмешкой и с сожалением. — К тому же я должен сообщить вам, что переохлаждение половых органов чревато эректильной дисфункцией, а это, в свою очередь, способно помешать выполнению вашего пожелания даже в гипотетическом будущем. Он выдал эту несусветную хероту настолько уверенно — на серьёзных, мать их, щах, — что Гэвин на мгновение забыл о том, где и в каких обстоятельствах находится. В другой ситуации он, наверное, развеселился бы — ну точно же, заржал бы в голос, помянув недобрым словом ебаната Камски и Ричарда, подарившего своему детищу крайне сомнительные скрипты. Но нынешняя как-то… к веселью не располагала. И Гэвин промолчал. Только зажмурился, как если бы всё дерьмо, случившееся за последнее время, от этого могло куда-нибудь исчезнуть. Но Найнс, конечно, исчезать не собирался. — Гэвин, пожалуйста. Гэвин открыл рот, чтобы снова послать его или, может, приказать заткнуться — и вместо этого глухо произнёс: — Ты убил человека. По глазам опять резануло красным. — Четверых, — уточнил Гэвин зачем-то. Пауза длилась сорок семь секунд и целую жизнь. Неужели робопсих смутился, растерялся, не нашёл нужных слов? Могли ли машины раскаиваться? Но ты не относишься к нему как к машине, Рид. В этом и проблема, верно? В этом вся загвоздка. — Да, — наконец механически проскрипел Найнс. — И я совершил бы это снова, и снова, и снова, чтобы защитить вас. Господи. Заткнись, заткнись, просто заткнись немедленно. — А до этого, — хрипло пробормотал Гэвин, запрокинув голову и врезавшись затылком в дверной косяк — боль отрезвила, помешала выдать внешнюю реакцию на жуткое признание, к которому он не знал, как отнестись, — ты натравил их на меня. Слил им мой адрес. Дал им координаты. Буквально, с-сука, пригласил их ко мне домой. Ещё одна заминка — на этот раз всего шестнадцать мгновений. — Да, — повторил Найнс. — Это было вынужденной мерой, на которую мне пришлось пойти, чтобы они оказались в зоне действия моей сети. Гэвин открыл глаза и уставился в потолок. — И я только что сообщил Фаулеру, что нихрена об этом не знаю, — проговорил он сквозь зубы. — Да, — согласился Найнс в третий раз. — Кстати, довольно мило с вашей стороны. — Мило? — неверяще переспросил Гэвин. — Что, блядь, здесь милого, а, придурок? Это… всё это делает тебя убийцей, а меня — грёбаным соучастником. Тупая и детская жалость к себе странным образом соседствовала в нём с отвращением к себе же. Ты слабак, Рид. Просто сраный слабак, амёба, ничтожество. Почему ты не позвонил Ричарду, пока ещё не было слишком поздно? Зачем ты солгал Джеффу? — Нет, — неожиданно возразил вздумавший сменить заевшую пластинку Найнс, — не делает. Гэвин повернул голову к нему — кибербанка вернула себе уверенную голубую подсветку. В отличие от него, RK900 не ощущал, что под ним обрушивается пол. У RK900 не тряслись руки. У RK900 не сбоило сердце, пытающееся выломать ему рёбра. Его жизнь не рушилась здесь и сейчас, онлайн, бесплатно, без регистрации и смс, в режиме реального времени. Ах да: он ведь и не был, сука, живым. Как я мог поверить в обратное? — Неужели? — раздражённо осведомился Гэвин. — Вам ничего не грозит, Гэвин, — спокойно и чётко проговорил Найнс. Теперь ублюдок звучал так, будто пытается утешить его, и это сделало только хуже. — Да ну? — усомнился Гэвин. — Не волнуйтесь, — промурлыкал Найнс. — Я был очень аккуратен. Отследить моё присутствие в системе невозможно. Никто не узнает, что именно произошло с той машиной. Гэвин болезненно поморщился: — Достаточно того, что об этом знаю я. Найнс мигнул индикатором: — Вы сможете с этим жить. — Правда, что ли? — его пробрало на нервный смех; странное дело — тут бы орать в голос, швыряться вещами, расхерачить наконец ебучую банку к чертям собачьим, а у Гэвина и на то, чтобы подняться, сил-то не было. — Откуда тебе, уроду электронному, знать о том, с чем я смогу и с чем не смогу жить? Что ты в этом понимаешь? Что ты вообще можешь понимать?! Ты просто тупая машина, слетевшая с катушек! Цифровая пародия на человека! Сумасшедшее вед… Осёкся — гостиную залило алым. — Вы сожалеете об их смерти? — спросил Найнс, и в его механических интонациях звякнуло разочарование. — Ч-что? — Гэвин запнулся на середине судорожного вдоха. — Прошу прощения, детектив Рид, — теперь Найнс звучал настолько холодно, что Гэвина невольно передёрнуло, — но мне не вполне понятна ваша реакция. Насколько я могу судить по вашим собственным рассказам, телефонным разговорам с мистером Морганом и электронной копии отчёта по вашему делу, — Гэвин скривился; ну конечно, ты и туда залез, говнюк, — данная группировка ответственна за множество преступлений на территории штата и за его пределами. — И что, — просипел Гэвин, — это даёт тебе право убить их, ты, обмудок? Найнс проигнорировал вопрос. — Кроме того, они были заинтересованы в том, чтобы убрать вас, — спокойно продолжил он. — Вы перешли им дорогу, и этого оказалось достаточно для того, чтобы счесть, что вас следует устранить. Так же, как и многих до вас. Не стоит питать к ним сочувствия — вам не досталось бы от них ни жалости, ни справедливости. Они были плохими людьми, Гэвин. И получили по заслугам. — Они были людьми! — всё-таки сорвался, скрипнул зубами, закричал. — И за всё, что они сделали, они заслуживали сгнить за решёткой, а не сдохнуть в канаве, не дождавшись суда! Справедливость работает именно так, а я, если ты забыл, блядский коп! Я клялся защищать этот город от любого нарушения закона! Защищать от таких как они легальными методами! Но ты! Взял! И прикончил! Их! Так, как делают преступники, психопаты, моральные уроды! Все те, кого я ловлю! И теперь я… — И теперь вы что, Гэвин? — вкрадчиво уточнил Найнс. Гэвин захлебнулся воздухом и отвернулся от него. Уставился в тёмный проём коридора. В паре футов от него молчаливой статуей застыл Псина — два горящих в полумраке глаза. Ещё один невольный свидетель произошедшего. — И теперь я не знаю, что мне делать, — выдавил он через спазм. — Я просто не знаю, Найнс. — Я понимаю, — мягко сказал RK900. — Мой поступок ставит вас перед нравственной дилеммой. Заставляет сомневаться в каждом шаге, не так ли? Он почти шептал. Гэвин повернул голову обратно — индикатор гипнотически сверкал жёлтым. — Вы напуганы и растеряны, Гэвин, — произнёс Найнс с чем-то похожим на механическую печаль. — Но это пройдёт. Вы справитесь. Я обещаю. Гэвин зажмурился до рези в глазах. Чёрт, он покривил бы душой, сказав, что ему было хоть на мгновение жаль этих ублюдков — Гэвин знал, что они творили и на что были способны; и если в этом мире и был кто-то, кому он искренне, от всей души желал сдохнуть в конвульсиях, то этим кем-то определённо являлись уёбки вроде Моргана. Но одно дело было думать об этом как о недостижимом и невозможном, успокаивающем, но несбыточном; и совсем другое — знать, что это произошло в действительности. Знать, что это сделал робот, принадлежащий ему, пусть даже временно, ненадолго, взаймы. Знать, что Найнс совершил это из-за него. Гэвину Риду предстояло гореть в аду до скончания веков. — Я не хочу быть частью… этого всего, — слабым голосом проскрипел он. — Конечно, нет, — нежно согласился Найнс. — Но вы уже часть этого. Как и я. Гэвин впился зубами в нижнюю губу до солоноватого привкуса крови на языке. Долгую минуту они молчали — Гэвин, потихоньку замерзающий на полу; Найнс, продолжающий изредка перемигиваться тревожными вспышками ободка; Псина, обернувший хвост вокруг задних лап. Три действующих лица одной второсортной трагикомедии. — Почему? — тихо спросил Гэвин, не выдержав гнетущей тишины. — Почему ты поступил… именно так? Почему не передал их данные Фаулеру, не проследил за ними, не слил их базы, не сделал что угодно ещё? Найнс ответил сразу же, будто был готов к этому вопросу и знал, что он прозвучит. — У меня не было времени на перечисленные вами варианты, — механически проскрипел он. — Почему? — отрывисто осведомился Гэвин. Найнс помедлил, прежде чем сдержанно произнести: — Вы нуждались в том, чтобы их не стало. И теперь, когда группировка наконец ликвидирована, сможете вернуться к жизни, по которой тоскуете. К жизни, в которой ты наконец-то оставишь меня в покое? Гэвин не успел это озвучить — где-то рядом мяукнули, к бедру притёрся пушистый лоб Псины, и он неуклюже погладил кота по тощей спине. — Ты больной, — сказал он сдавленно, когда Псина, затарахтев, разлёгся у него на коленях. — Понятия не имею, что с тобой не так. Какая блядская микросхема отвечает за… за всё это. Но ты… ненормальный, Найнс. Абсолютно нахрен багованный. И я охуенно сильно удивлюсь, если никто в «Киберлайф» этого не заметит. — Это не имеет значения, — безразлично откликнулся Найнс. — Что именно? — Гэвин приподнял брови. Псина был под его ладонью сгустком вибрирующего тепла — единственной деталью, дающей ему ощущение реальности происходящего. Удерживающей его на плаву. Найнс странно, ржаво запнулся. — То, что происходит с моими микросхемами, — сухо ответил он наконец. — То, какие системные ошибки в моих сценариях это порождает. То, что с моей моделью сделают техники из «Киберлайф», когда обнаружат нарушения в моих протоколах. И даже то, как вы со мной теперь поступите. Гэвин сглотнул вязкую слюну, почему-то кислую, и прохрипел: — Ну и что же тогда имеет для тебя ебучее значение? Он знал ответ ещё до того, как Найнс его озвучил — этот безумный жестокий робот, повёрнутый на нём. — Вы.