Проводы Бога / Sending the Divine / 送神

      Сюй Цзинмин прошел весь путь до чайного домика, не ускользнув от мимолетного взгляда Цзян Ююэ.       Мало того, что его выставили дураком в вопросе поиска Шижоу, так еще и разрушили годами копившееся чувство безопасности. Увидев Сюй Цзинсина в желтом одеянии, его недовольство нашло выход. Сюй Цзинмин поспешно подбежал к брату-императору, запихивая в рот несколько закусок к чаю, чтобы скрыть горечь.       Его Высочество принц Жун вел себя слишком несдержанно. Евнух Лу Фу собирался напомнить ему об этом, но Император остановил его движением руки.       Сюй Цзинсину уже перевалило за тридцать, и он стал очень терпим к младшему брату. Лу Фу тут же закрыл рот, почтительно отошел в сторону и продолжил наблюдать за принцем Жун, на лице которого застыло горькое выражение.       Закуски во дворце казались намного вкуснее, чем в особняке принца Жун. Хотя десерты были сладкими, Сюй Цзинмину казалось, что они обжигают его сердце. Он налил чашку прекрасного чая и только после этого освободил рот, намереваясь хорошенько поболтать с братом-императором.       Однако внешний вид Сюй Цзинсина застал его врасплох.       По сравнению с их последней встречей Император заметно похудел. Вокруг его глаз залегли небольшие темные круги, и хотя цвет лица не был бледным, не хватало румяности, что придавало ему нездоровый вид. Закуски к чаю принесли легкие и ароматные, но Император откусил лишь маленький кусочек, после чего нахмурился и попросил убрать их.       Сюй Цзинмин быстро проглотил пустую болтовню, которой собирался поделиться.       – Сюнчжан, твой цвет лица...       – Война в Луоцзю еще не закончена. Я плохо спал, – Император покачал головой, – Война затянулась, а погибшие и раненые - это мои люди. Сначала я думал, что это незначительный конфликт, но время идет, а хороших новостей все нет.       – Кучка бесполезных людей! Этим генералам платит наш Великий Юнь, а они даже не могут победить нецивилизованных варваров! – Сюй Цзинмин быстро согласился с мнением брата-императора.       Однако, услышав это, на лице Императора появилось горькое выражение.       – Поначалу я думал так же. Цзинмин, я недавно внимательно изучил военные сводки, и эти варвары необычны. Их "Божественный Святой" - стратегический гений, напоминающий мне...       Остановившись, Сюй Цзинсин, казалось, заколебался и, в конце концов, вздохнул.       Конечно, Сюй Цзинмин знал, кого имел в виду его брат-император.       – Почему бы не вернуть Ши Цзинчжи, чтобы он занялся неотложными делами Великого Юнь? Умереть за нацию - достойное дело.       – Его здоровье уже на пределе. Если мы сейчас насильно вызовем его обратно, как он сможет добровольно служить Великому Юнь?       Предположения младшего брата всегда вызывали у Императора кривую улыбку. Он слегка кашлянул и отхлебнул чаю, чтобы подавить сухой кашель.       Сюй Цзинмин выглядел меланхоличным.       – Я только что упомянул об этом. Сюнчжан, ты был слишком снисходителен к Ши Цзинчжи. Если бы не указ Отца-императора...       Губы императора дрогнули:       – Значит, ты всегда так думал... Это Император-отец хотел его убить.       – По наущению Императорского Наставника? Я слышал, как нынешний Императорский Наставник говорил, что Ши Цзинчжи - это национальное бедствие.       – Но он заключил пари с Императором-отцом, что и спасло его. Бросить трехлетнего ребенка в долину Цзюйи на месяц означало верную смерть. Однако судьба позволила ему выжить, и Императору-отцу пришлось признать поражение.       Сюй Цзинмина это сбило с толку.       – Сюнчжан, ты никогда не был добр к роду Императорского Наставника. Не лучше ли было бы убить его раньше?       – Убивать его слишком рано было бы расточительством. Во-первых, он гений, который может служить мне. Во-вторых... Супруга Цзинь ждет ребенка, и ее живот становится заметным.       Сюй Цзинмин еще больше запутался. Он знал, что у его брата-императора мало наследников, но какое отношение это имеет к Ши Цзинчжи?       Император глубоко вздохнул.       – В течение многих поколений императоров Великого Юнь у каждого из них был блестящий, но недолго живущий ребенок. Я хотел дать Ши Цзинчжи шанс увидеть, сможет ли он проложить путь к выживанию, чтобы я мог извлечь из этого урок… Лу Фу напомнил мне об этом. Если это сработает, мой ребенок, возможно, будет спасен. Если нет, то, по крайней мере, он получит какие-то заслуги.       "..."       Действительно. Несмотря на репутацию Ши Цзинчжи как “национального бедствия”, его приоритетом является выживание. Он не мог повлиять на обширные земли в течение полугода.       Но он же почти как демон. Просто отпустить его было...       Пока Сюй Цзинмин молчал, Сюй Цзинсин посмотрел на свои немного худые руки и спросил, не поднимая головы:       – Ты думаешь, я слишком сострадательный, Цзинмин?       – Сюнчжан...       – Я устал от войны и не имею никаких амбиций. Вместо того чтобы расширять территории, я просто хочу иметь процветающую страну, мирных граждан и передать эту процветающую землю будущим поколениям. Теперь, когда надвигается война и растут бедствия, люди думают, что мне не хватает добродетели... Возможно, мне следовало прислушаться к совету Императорского Наставника и напасть на Луоцзю раньше. Если бы я это сделал, мы бы не столкнулись с этим бедствием сейчас.       Сюй Цзинмин не знал, что сказать.       Почти столетие Великий Юнь жил в гармонии с соседними странами. Но теперь, при его поколении, беспорядки вернулись. Говоря о войне, он, конечно, не хотел ее развязывать, но...       – Раньше у Луоцзю были близкие отношения с Великим Юнь. Нападать на другую страну без всякой причины - не самый праведный поступок, – после минутного колебания принц Жун искренне сказал: – Сюнчжан, не вини себя слишком сильно. Это повредит твоему здоровью.       Сюй Цзинмин долго молчал. Через некоторое время он сменил тему:       – От разговоров о таких вещах у меня на сердце неспокойно. Цзинмин, я слышал, что ты увидел грандиозную пьесу в Шафу. Подойди, расскажи мне о ней...       Не успел Император договорить, как внезапно пошатнулся и бессильно опустился на чайный столик. Его рукав смахнул со стола чашки и блюдца, разбив их вдребезги.       – Сюнчжан? Быстро позовите королевского лекаря!       – Все в порядке, не паникуй, – пробормотал Император, словно в оцепенении, постепенно приходя в себя, – Я просто... немного устал.       Глядя на сильно изможденное лицо брата-императора, Сюй Цзинмин застыл на месте. По какой-то причине холод, который он почувствовал при встрече с Цзян Ююэ, вернулся. Он находился далеко от песчаных бурь Шафу и кровавых сражений на границе. В столице было по-весеннему тепло и спокойно, а он находился в надежно защищенном дворце.       И все же он никогда не испытывал такого страха.       Нет, как принц Великого Юнь, он не должен быть таким уязвимым. Прошло полмесяца, и, учитывая обстоятельства, Ши Цзинчжи должен чувствовать себя еще хуже. Возможно, когда “бедствие” умрет само по себе, исчезнут и все несчастья. …..       С одной стороны, Сюй Цзинмин дрожал, с другой - Ши Цзинчжи казался бесстрастным.       ...Но он держался.       Прежде чем спуститься с горы, Ши Цзинчжи с аппетитом поел, поклявшись попробовать все свои любимые блюда. Это далось ему дорогой ценой. Сейчас его лицо было бледным и не нуждалось в косметике. Пока носильщики поднимались в гору с его багажом, он вяло сидел на деревянном стуле и выглядел так, словно его конец близок.       Может, это и к лучшему, - равнодушно подумал Инь Ци. По крайней мере, это избавит его от необходимости играть.       – Почему этот молодой мастер в таком состоянии посещает конференцию боевых искусств? Ему следует обратиться к Тайхэну. Возможно, они смогут дать ему немного Шижоу. – Человек с лицом, похожим на ботинок, познакомившись с Су Си, заговорил без особой вежливости.       – Ты знаешь о Шижоу? – С любопытством спросил Су Си.       – Конечно, это волшебный предмет, который многие ищут. Мы заработали приличную сумму денег, помогая его транспортировать. В последнее время его мало кто ищет, говорят, что Тайхэн уже нашел его.       – Возможно, они нашли его, но не смогли получить, – загадочно сказал Су Си, – Чтобы извлечь его, нужен ключ!       – И каков план, делить поровну? Что, если возникнет спор?       – Вот почему устраивают конференцию по боевым искусствам. После того, как все выступят, они могут выбрать лидера, который решит этот вопрос.       – Вы что, тоже хотите стать лидером? – поразился Башмак, – Разве эта должность не гарантирована Тайхэну? Это как пытаться поймать черепаху в кувшине - почти наверняка.       Су Си лишь загадочно улыбнулся, ничего не ответив. Мужчина решил, что они сумасшедшие, и не стал продолжать.       Конференция по боевым искусствам проходила в безымянном городке к северу от Цичжоу, недалеко от центра Великого Юнь, что делало ее удобной для всех. Секта Кушань путешествовала пешком четыре-пять дней, и к тому времени, когда они прибыли, мест уже не осталось. Они поселились в полуразрушенном доме с крышей.       Появление давно исчезнувшей секты Кушань привлекло к ним много внимания. Они отнеслись к этому безразлично, ели, пили и ждали, пока распространятся слухи.       Как и ожидалось, на следующий день Цзинь Лань нанес им визит.       Тайхэн арендовал лучший двор в городе. По сравнению с ним дом, который занимала секта Кушань, был не лучше конюшни и, казалось, находился на грани развала. Цзинь Лань осторожно открыл деревянную дверь, опасаясь, что она может развалиться.       Внутри, после того как секта Кушань привела его в порядок, оказалось удивительно чисто. Даже чувствовался слабый аромат риса.       Ученик Ши Цзинчжи кормил своего учителя кашей. Флаг лидера секты безвольно висел за деревянным стулом, а сам он выглядел хрупким, с растрепанными волосами и бледным лицом.       В каше плавали кусочки коричнево-красного вещества. Цзинь Лань сначала подумал, что это мясной фарш, но при ближайшем рассмотрении оказалось, что это измельченный боярышник. Учитывая хрупкость       Ши Цзинчжи, мрачная атмосфера усилилась.       Цзинь Лань сделал шаг назад, оглядываясь по сторонам. Слуг он нигде не увидел. Должно быть, они заняты, раз поручают такие дела старшему ученику.       Неужели секта Кушань дошла до такого плачевного состояния?       Увидев Ши Цзинчжи в таком состоянии, Цзинь Лань испытал смешанные чувства. Глубоко вздохнув, он начал:       – Ходили слухи, что на Мастера секты Ши напали и отобрали у него ключ Шижоу. Похоже, это правда. Как говорится, не стоит выставлять богатство напоказ. Даже мой Тайхэн был бы осторожен. Почему ты раскрыл такой секрет в Чигоу... Хаа.       Ши Цзинчжи не ответил, только плотнее закутался в шубу.       Инь Ци отложил ложку и спокойно ответил:       – Цзинь-сюн пришел лично, и я полагаю, что это не для того, чтобы пошутить. Возможно, ты здесь, чтобы подтвердить местонахождение ″ключа″? ...Похоже, что без ключа Тайхэн не сможет заполучить Шижоу.       Цзинь Лань, будучи старым знакомым, был наиболее подходящей кандидатурой для расследования. Они предвидели прямой ход Цюй Дуаньюня.       Цзинь Лань действительно откровенно признался:       – Дело не в том, что мы не можем его достать. Я видел, где хранится Шижоу. К нему можно получить доступ силой, но это займет очень много времени, возможно, целое столетие.       Пройдет столетие, и те, кто должен умереть, умрут. Говорили, что Шижоу - это вещество, дарующее долголетие и бессмертие. Никто не хотел сажать дерево только для того, чтобы другие наслаждались его тенью. Вероятно, Тайхэн решил участвовать в этой конференции по боевым искусствам, чтобы получить ключ.       – Ты видел, где хранится Шижоу? – Инь Ци изобразил удивление.       – Ничего не поделаешь. Это место требует ручного труда… Ах, не пытайся меня обмануть! Я не Шицзе, и я совсем тебе не доверяю.       – Даже если мы узнаем, сможем ли мы забрать его у Тайхэна? – спокойно спросил Инь Ци, сидя на сломанном стуле, – Мне просто интересно, как выглядит Шижоу.       Цзинь Лань замялся, но все же с ноткой сочувствия сказал:       – Я видел его лишь мельком, но с первого взгляда понял, что это сокровище. Оно изумрудно-зеленое, по форме напоминает персик, растет на нефритовых лианах и обладает завораживающим ароматом. Не знаю, кто назвал его Шижоу*, но оно явно больше похож на небесный фрукт.

*Шижоу состоит из视肉, где肉 означает мясо.

      – Спасибо, что сообщил мне об этом, Цзинь-сюн. – Многозначительно ответил Инь Ци.       – Тебе следует отказаться от этой идеи. Цюй-дагэ, или, скорее, Глава секты Цюй, ведет себя так, как будто он уверен в победе. В конце концов....       Цзинь Лань не закончил фразу, но подтекст был понятен.       Принимая во внимание долгосрочное закрытие храма Цзяньчэнь, мастеров посылать не будут. Учитывая слухи о беспорядках в демонических сектах и полное уничтожение секты Лин, а также ухудшающуюся репутацию секты Чигоу и отсутствие новостей о выборе нового Патриарха, если Тайхэн не станет лидером среди четырех основных сект, это будет большой шуткой.       Однако эти соображения не могли подавить желание каждого испытать удачу.       Что, если произойдет непредвиденное? Вдруг им повезет заполучить ключ от Шижоу? Даже если они потерпят неудачу, в худшем случае Цюй Дуаньюнь станет лидером и по праву получит ключ от Шижоу. Как только Глава секты Цюй получит Шижоу, он обязательно выплатит компенсацию участникам. Это беспроигрышная ситуация.       Пока они оба молчали, Ши Цзинчжи громко кашлянул. Инь Ци быстро накормил его кашей, а затем продолжил:       – Если у Цзинь-сюна нет других дел...       Цзинь Лань тактично поклонился и повернулся, чтобы уйти. Только он подошел к сломанной двери, как сзади послышался слабый голос.       Ши Цзинчжи, проглотив кашу, спросил:       – Цзинь Лань, ты не видел госпожу Ши в последнее время? Если увидишь, пожалуйста, передай привет от меня.       Цзинь Лань не обернулся.       – Прошло много времени с тех пор, как я видел Шицзе, – его голос звучал немного одиноко, – С тех пор, как она покинула Иду, я не слышал о ней никаких новостей. Может быть, она появится на этой конференции по боевым искусствам… Шицзе?!       Ветхая дверь резко распахнулась, едва не упав на землю. Ши Чжунъюй, одетая как бандит, стояла у входа, бесстрастно глядя на Цзинь Ланя.       – Значит, здесь есть люди. – Она перевела взгляд с Цзинь Ланя на Ши Цзинчжи, сидящего на деревянном стуле, и на ее лице отразился легкий намек на удивление.       Цзинь Лань знал элегантную старшую сестру в белых одеждах, но он никогда не видел Ши Чжунъюй в таком диком наряде. Он застыл, потеряв дар речи, прежде чем, наконец, заикаясь, спросил:       – Ты… Ты действительно Шицзе?       – Цзинь Лань, – слегка кивнув в сторону Цзинь Ланя, Ши Чжунъюй повернулась к Инь Ци, – Я прошу прощения за то, что побеспокоила вас. Видя ветхое состояние этого дома, я подумала, что он пуст... Я найду другое место.       Цзинь Лань, все еще пребывая в шоке, сказал:       – Шицзе, во дворе Тайхэна еще есть свободное место. Если ты поговоришь с Мастером секты Цюй, он обязательно тебя приютит...       – В этом нет необходимости. Я не принадлежу к Тайхэну и не приму их благосклонности. На этот раз я вернусь в Тайхэн по-своему.       – Но...       – Кроме того, у меня своя секта, и навязываться неуместно.       С этими словами она затащила кого-то внутрь. Мужчина дрожал как осиновый лист, у него не хватало переднего зуба, и он продолжал бормотать что-то вроде “Великий воин, смилуйся”, затем “Я знаю, что был неправ”, прежде чем, наконец, просто пробормотал “Мастер, пожалуйста, прекрати”.       Присмотревшись, Инь Ци узнал его - это был не кто иной, как главарь разбойников из Шафу, Ма Шили. Мужчина выглядел довольно бледным, как будто его сильно избили, очевидно, его привели просто для того, чтобы восполнить численность.       ... Эта сцена казалась весьма знакомой, но Инь Ци хранил молчание.       Ши Чжунъюй казалась невозмутимой.       – Наша секта Янша зарегистрирована в павильоне Юэсюй. Мы также примем участие в этой конференции боевых искусств... Кстати, у каждой секты есть два места. Что собирается делать Кушань?       Услышав это, Цзинь Лань был шокирован, но в то же время с интересом слушал.       – Шицзунь тяжело болен и не сможет выйти на арену, – сказал Инь Ци со слабой улыбкой, – В этот раз сражаться будем мы с Янь Цином. Этого будет достаточно.       Автору есть что сказать:       Мастер секты Ши: Хе-хе, не ожидал, да, Цюй Дуаньюнь? Я не буду участвовать.