Проводы Бога / Sending the Divine / 送神

      – Ши Цзинчжи не участвует в конференции по боевым искусствам? –Цюй Дуаньюнь что-то писал и его рука замерла.       – Мастер секты Ши нездоров и послал для участия своего ученика и... и слугу. – сказал Цзинь Лань, находя ситуацию абсурдной.       Согласно правилам конференции по боевым искусствам, если нет особых обстоятельств, глава секты должен присутствовать лично. Это правило должно было показать, что глава секты способен передавать свои знания. Им предоставлялось дополнительное место, чтобы привести с собой выдающегося ученика. Этот ″выдающийся ученик″ мог стать следующим кандидатом на пост Мастера секты.       Чтобы предотвратить случайное привлечение в мелкие секты посторонних или одиноких воинов, на конференции боевых искусств проверялись не только боевые навыки, но и преданность и следование принципам секты. Благодаря всем этим правилам конференция является самым торжественным событием в мире боевых искусств. Одно дело, когда старший ученик представляет секту, но секта Кушань пригласила простого слугу – что совершенно абсурдно!       Тем не менее, никто не мог указать на нарушение правил.       Цюй Дуаньюнь получил информацию из павильона Юэсюй, что Ши Цзинчжи всю дорогу сидел в деревянном кресле, ел только кашу и лечебный суп, выглядя слабым. По правилам, Мастера секты Ши освободили от выступления. Цюй Дуаньюнь ломал голову, но так и не смог понять, почему Ши Цзинчжи притворяется больным.       Ши Цзинчжи – превосходный мастер боевых искусств, но сейчас, похоже, находится при смерти. Если бы он и его лучший ученик участвовали в этом, Цюй Дуаньюню пришлось бы быть более осторожным. Действия Ши Цзинчжи были похожи на отсечение собственной руки.       Неужели он действительно достиг своего предела?       За 300-летнюю историю Великого Юнь было несколько особых существ, которых называли Детьми Желания. Большинство из них, не достигнув двадцатилетнего возраста, поглощали собственные желания и впадали в безумие. Они либо лишали себя жизни, либо искали смерти с помощью других. Королева Милана и Янь Буду – одни из немногих, кто выдержал эти мучения и прожил относительно ″долгую″ жизнь.       Тем не менее Королева Милана покончила с собой в 26 лет, а Янь Буду - в 29, так и не реализовав свой потенциал.       Цзян Ююэ как-то сказал, что Дети Желания, будучи концентрацией жизненной ци мира, обречены на короткую жизнь. Эта короткая жизнь усиливала их желания, делая процесс отбора более эффективным и продуманным.       Являясь Дитя Желания, Ши Цзинчжи в свои 28 лет действительно находился в том возрасте, когда его жизнь может закончиться. Цзян Ююэ рассудил правильно: даже находясь на пороге смерти, Ши Цзинчжи не впал в безумие, а все еще искал способ выжить. Это хитрое Дитя Желания столкнулось с многочисленными опасностями и испытаниями, но дожило до наших дней.       Все разворачивалось так, как предсказывал Цзян Ююэ, и проект Столетний проект приближался к своему завершению.       Реальна ли ″судьба″ в этом мире?       ...Нет, даже если это так, он не станет склоняться перед ней.       – Мастер секты? – Ноги Цзинь Ланя онемели от долгого стояния, пока Цюй Дуаньюнь предавался размышлениям. Он не смог удержаться и напомнил о себе.       Цюй Дуаньюнь посмотрел вниз и увидел, что тушь на его кисти высохла. Отложив кисть в сторону, он изобразил свою обычную улыбку.       – Что-нибудь еще?       – Я... я видел Шицзе. Она теперь выглядит по-другому. Она даже основала секту Янша. Возможно, у нее психические отклонения. С уходом Мастера секты Ци, возможно, вы могли бы решить вернуть ее обратно.       – Я не могу нарушить приказ Учителя. Я являюсь мастером секты всего несколько месяцев, и мне не подобает сразу же идти против последней воли Учителя.       Видя разочарование Цзинь Ланя, Цюй Дуаньюнь ободряюще улыбнулся.       – Хотя Шицзе может быть упрямой, она не безрассудна. У нее должны быть свои причины для участия в конференции по боевым искусствам. Если на конференции она проявит праведность, я найду способ пригласить ее обратно.       Цзинь Лань просиял и сказал:       – Это здорово. …..       – Не очень хорошо. На углу города Вумин мастер секты Ши доедал последнюю ложку каши с боярышником. Он перелистывал старые бумаги и выглядел довольно расстроенным.       – Что не очень хорошо? – Инь Ци поставил на стол миску с горьким лекарственным супом, заставив Ши Цзинчжи откинуться назад от его насыщенного вкуса.       – Это о Цюй Дуаньюне.       Ши Цзинчжи подвинул деревянный стул, пытаясь отстраниться от горького супа.       – Шэнь Чжу собрала о нем информацию, и он кажется... непредсказуемым.       Цюй Дуаньюнь родился в богатом и влиятельном клане Цюй.       Его отец – известный и честный чиновник, а мать - дочь высокопоставленного старейшины, известная своей добротой и открытостью. Они глубоко влюблены друг в друга - настоящая пара, благословенная небесами. Они не баловали и не слишком строго относились к своему единственному сыну Цюй Дуаньюню, заботясь о том, чтобы он рос уравновешенным.       С ранних лет Цюй Дуаньюнь имел лучших наставников и был прилежным учеником. В боевых искусствах или в учебе он никогда не полагался только на талант, а упорно трудился, не покладая рук. По сравнению с принцами дворца Цюй Дуаньюнь был словно драгоценное дитя небес.       Во всей стране Великого Юнь, возможно, нет более идеальной семьи или более удачливого человека, чем Цюй Дуаньюнь.       С детства и до зрелых лет Цюй Дуаньюнь, казалось, не совершал никаких ″проступков″. О нем не ходило даже мало-мальски плохих слухов. Одаренный и настойчивый, обладающий прекрасными социальными и межличностными навыками, Цюй Дуаньюнь имел многообещающее будущее.       Собрание Бессмертных всегда стремилось привлекать выдающихся личностей. Только слепой мог не заметить такой талант.       – Если бы он хотел стать чиновником, он мог бы сдать имперский экзамен и даже стать лучшим ученым. Теперь, когда он с Императорским Наставником, его ждет блестящее будущее, – пробормотал Ши Цзинчжи, – Если он не хочет быть чиновником, он все равно остается главой Тайхэна, пользующимся уважением среди людей. Но если ему этого мало, Цюй Дуаньюню остается только свергнуть моего брата и стать императором. Но, судя по его действиям, нет никаких признаков того, что он хочет причинить вред Великому Юнь.       В течение многих лет Мастер секты Ши боролся за выживание, имея скромные желания. Учитывая стремительно растущее состояние Цюй Дуаньюня, Ши Цзинчжи действительно не мог предположить, чего еще он может хотеть.       Может, он просто слишком много думает?       – В любом случае, пока он не идет на попятную, наш план можно продолжать. Нам так не везет, что наши предположения могут оказаться шуткой, вроде ″император использует золотой шест*″. – С горечью сказал Ши Цзинчжи.

*Выражение имеет отношение к басне, в которой два крестьянина возвращались домой после сбора дров, и один из них спросил, что использует Император для сбора дров каждый день, на что другой в шутку ответил: ″Золотой шест, потому что у императора много золота, и он должен использовать его для всего″. Шест, который они имеют в виду, - это шест для переноски. Эта шутка подчеркивает ограниченность понимания людьми той или иной проблемы. Однако в данном контексте речь идет не о смысле, а о том, что они будут выглядеть как объект шутки.

      – Если бы я мог поменяться с ним местами, это было бы так...       Прежде чем он успел договорить “хорошо”, Инь Ци повернулся и посмотрел на Ши Цзинчжи. Мастер секты Ши вздохнул со сложным выражением лица.       – Может быть, и не лучше. Если я стану им, разве я не буду скучать, гоняясь за тобой?       Инь Ци ухмыльнулся.       – Цзычжу?       – Вместо того, чтобы сладко говорить, сначала выпей лекарство. Оно горькое, когда горячее, и еще более горькое, когда остынет.       – Цзычжу...       – В прошлом ты ел гнилое мясо, чтобы выжить, – резко заметил Инь Ци, – Это всего лишь миска лечебного супа. Перестань ныть.       – ...Немного пожаловаться - это приятно, – сказал мастер секты Ши, держа в руках чашу с лекарством, – В конце концов, ты принес мне конфету. Я почувствовал ее запах, как только ты вошел.       Инь Ци приподнял бровь, достал конфету и положил ее себе в рот. Ши Цзинчжи, вспомнив безжалостную натуру Инь Ци, от шока чуть не расплескал лекарство. Опасаясь, что тот может подразнить его конфетой, он быстро всё выпил.       Инь Ци усмехнулся. Он не проглотил конфету, а зажал ее между губами и наклонился, чтобы положить ее в рот Ши Цзинчжи.       Выпив горькое лекарство, Ши Цзинчжи сморщился, как сушеная редька. Он поцеловал своего ученика, пробуя сладость, и только тогда выражение его лица смягчилось. …..       Внутри города царила тишина, а снаружи - шум.       Уникальной особенностью города Вумина было обилие театральных трупп в первые годы его существования. Со временем местные плотники и каменщики научились строить и демонтировать сцены. Вот и сейчас, услышав новости, группа Цзиньюй быстро установила сцену Как только появилось большинство крупных сект, группа Цзиньюй даже повсюду расставила лавки.       Су Си в маске Нуо сидел на корточках на соседней крыше. Янь Цин, тоже в маске, спрятав призрачные глаза, присел на корточки рядом с ним. На первый взгляд они походили на двух серых кошек.       В таких масках все узнавали в них членов секты Кушань. Благочестивые люди проходили под карнизами, бросая презрительные взгляды в их сторону.       Их не волновало, что их разговор могут услышать Су Си и Янь Цин.       – Секта Кушань осмелилась прийти? Они вообще имеют право на это?       – Павильон Юэсюй еще не объявил их демонической сектой. Они следуют протоколам. К сожалению, несмотря на давний ордер на арест, их так никто и не поймал, что позволило им воспользоваться этой лазейкой.       – Вероятно, это от отчаяния. Этот Ши Цзинчжи выглядит так, будто он на последнем издыхании, определенно желая бороться за свою жизнь больше, чем кто-либо другой. Бедняга, он так сосредоточен на том, чтобы остаться в живых, что потерял рассудок. С нынешней репутацией секты Кушань, как они смогут убедить массы?       – Они могут даже не победить на конференции по боевым искусствам, не говоря уже о том, чтобы обрести последователей. После конференции правило ″никаких личных поединков″ не будет действовать. В присутствии мастера секты Цюй секта Кушань никак не сможет сбежать, верно?       – Кстати, о секте Тайхэн, вы слышали о Ши Чжунъюй...       Потеряв интерес, когда разговор перешел к Ши Чжунъюй, Су Си достал жареную курицу. Откусив кусочек, он протянул ее Янь Цину.       – Я только что купил это у группы Цзиньюй. Очень вкусно. – Сказал Су Си с набитым ртом.       – Будь осторожен во время еды. После этого мы пойдем к курильнице, чтобы избавиться от запаха. Если мастер секты почувствует запах, он может буквально задушить вас своей аурой.       Янь Цин торжественно принял курицу и съел ее с особой осторожностью.       Учитывая толпу и вездесущность Собрания Бессмертных, Ши Цзинчжи боялся разоблачения и уже несколько дней питался кашей. Вчера Су Си, из озорства, зажарил во дворе свинину. Ши Цзинчжи пришел в ярость, и его аура обрушилась точно на голову Су Си.       Рука Патриарха Су задрожала, и шампур со свежезажаренным мясом чуть не упал в золу. Не дожидаясь реакции Мастера секты Ши, он схватил несколько шампуров и быстро бросился прочь.       – В конце концов, разве мастер секты не... Дитя Желания? Его аппетиты в сотни раз сильнее, чем у обычных людей. То, что ты сделал, ничем не отличается от жестокой пытки. – Спокойно сказал Янь Цин. Хорошо, что хоть время ты выбрал правильно. Если бы присутствовал Старший Инь, тебе, возможно, не удалось бы сбежать       На протяжении всего их путешествия поведение Ши Цзинчжи ничем не отличалось от поведения обычного человека. Однако в последнее время он стал менее сдержанным в проявлении своих эмоций. Возможно, именно из-за его глубокой связи со Старшим Инь он больше не подавлял свою истинную сущность.       При мысли об этом на лице Янь Цина появился намек на удовлетворение.       – Люди говорили, что я - молодой Патриарх демонической секты. Но ты звучишь еще более устрашающе. – Ответил Су Си. Он не стал утруждать себя размышлениями о чувствах Янь Цина. Вспомнив холодное лицо Инь Ци, патриарх Су мгновенно поежился.       – Что ты имеешь в виду, говоря "возможно, я не смог бы сбежать"? Разве поведение Ши Цзинчжи не испортил этот по фамилии Инь... Как думаешь, для кого я это сделал? Эти двое заставляют тебя тренироваться день и ночь; сколько бы мяса ты ни съел, его никогда не бывает достаточно.       – А'Си добр ко мне, и я помню это, – ответил Янь Цин, пропуская мимо ушей предыдущие негативные замечания. Он почесал в затылке, немного застенчиво улыбаясь, – Хотя тренировки даются тяжело, это не вина мастера секты или Старшего Инь. Я должен участвовать в соревнованиях. Если меня выбьют слишком рано, не запятнает ли это репутацию секты Кушань? К тому же, я многому научился за эти дни.       Су Си разочарованно уставился на Янь Цина. До сих пор он не видел, чтобы у секты Кушань оставалась хоть какая-то репутация, которую можно запятнать.       – Ты... хаа, соревнования начнутся завтра. Будь осторожен. Все знают, что ты из секты Кушань, и могут не сдержаться.       – Ммм! …..       В первый день конференции по боевым искусствам павильон Юэсюй все равно пришел понаблюдать.       На этот раз они надели не красные и зеленые одежды, а формальные и элегантные наряды. “Документирование конференции по боевым искусствам” не так опасно, как спуск в Призрачную гробницу. Это приятное задание. Янь Цин некоторое время оглядывался по сторонам, но не мог найти ни Шэнь Чжу, ни даже воробья.       Неужели мастер секты полностью разорвал отношения с госпожой Шэнь?       Может быть, он слишком много думал, но Янь Цин постоянно чувствовал, что вокруг него существуют какие-то тайные течения. Мастер секты Ши и Старший Инь не делились своими планами, прося его сосредоточиться на тренировках. Даже Су Си говорил наедине с мастером секты о важных делах, но он, собирающийся выйти на сцену, оставался в неведении.       ...Неважно.       Янь Цин быстро успокоился. Мастер и ученик были грозными, а А'Си – не тот, кем можно легко манипулировать. Пока что все четверо в безопасности. Имея хороших друзей и навыки боевых искусств, он не должен жаждать большего.       На краю арены царила суета.       В самом дальнем месте разместились несколько паланкинов. По всей видимости, посмотреть на них пришли состоятельные люди. Толпа разрослась, и торговцы начали продавать прохладительные напитки и закуски. Неподалеку готовились два лекаря, и даже хромающая гадалка протиснулась внутрь, призывая группу Цзиньюй делать ставки от их имени.       Ближе к сцене боя плечом к плечу толпились простолюдины, создавая беспорядок. Они не хотели подходить слишком близко к сцене из-за страха опасности, но в то же время не решались отойти слишком далеко, чтобы не потерять обзор. Эта нерешительность привела к тому, что они стали топтаться на месте, создавая беспорядочное человеческое рагу.       Группа Цзиньюй, повидавшая многое на свете, нашла решение. Они использовали красные веревки, чтобы оцепить арену для боев, и установили деревянные трибуны разной высоты. Таким образом, еще больше людей могли наблюдать за происходящим.       Боевая сцена пока оставалась свободной, и первоначальное волнение толпы постепенно улеглось. Ученики группы Цзиньюй, действуя подобно овчаркам в стаде овец, потихоньку организовывали толпу. Они даже умело организовали торговцев, которые продавали собравшимся фрукты и чай.       Хотя представителей различных сект пришло не так много, стало неожиданностью появление в толпе трех монахов.       Разве храм Цзяньчэнь не закрыт?       Но мастера боевых искусств узнали монаха, стоявшего в первых рядах, – монах Чжисин, который стал свидетелем злодеяний секты Кушань.       Монах Чжисин выглядел немного бледным и неуместным в праздничной атмосфере. Два аскетичных боевых монаха в рясах, закрывающих лица, казалось, не собирались соревноваться.       – Может, их пригласил Тайхэн, чтобы после конференции выступить против секты Кушань? – Прошептал кто-то.       – О, это будет интересно!       Но кто бы ни спрашивал, Чжисин просто склонял голову, не отвечая. Когда его настойчиво останавливали, он только бормотал “Амитабха”, не выказывая гнева. Учитывая авторитет храма Цзяньчэнь, никто не осмеливался заходить слишком далеко и мог только наблюдать, как он садится.       Если храм Цзяньчэнь не участвовал, а демоническая секта не смогла присутствовать, то Тайхэн, несмотря на то, что еще не победил, казалось, получил некоторое преимущество.       Когда подошло время, лидер группы Цзиньюй, обладавший внушительной фигурой, вышел на сцену и ударил в большой гонг.       – Соревнования начинаются, пожалуйста, освободите сцену... – Мелодично выкрикнул толстяк надтреснутым голосом, будто выступал в опере.       Не успел он закончить, как со стороны сцены появились ученики из группы Цзиньюй. Одетые в золото и серебро, они походили на двух благоприятных зверей.       Толпа взволнованно загудела, их голоса почти заглушили лидера группы Цзиньюй. Члены секты Кушань, не желая подходить слишком близко к толпе, привстали на цыпочки, чтобы лучше видеть, несмотря на то, что Янь Цин и так довольно высок.       Один ученик стоял слева, другой - справа, оба держали в руках красные деревянные подносы. На левом подносе лежала сотня изящных деревянных браслетов, сложенных в небольшую стопку. На правом подносе лежало большое бронзовое зеркало, отполированное до блеска. Подставка для зеркала была вырезана из особого камня с выгравированными на нем замысловатыми символами, схожими по назначению с Мечом Сострадания.       Лидер группы Цзиньюй, используя тонкий шелк для переноски зеркала, поставил его в центр сцены вместе с небольшой курильницей. Отдав зеркалу дань уважения, он повернулся и улыбнулся.       – На этот раз участвуют тридцать шесть сект, примерно семьдесят два человека. Это наша главная конференция по боевым искусствам. Согласно традиции, сначала мы проверим сердца, а затем устроим бои.       Янь Цин, поглощенный происходящим, услышал незнакомое ему правило и быстро повернулся к Су Си.       – Испытание сердца?       – Не волнуйся, скоро ты все поймешь, – небрежно ответил Су Си, – Даже если со Старшим Инь что-то случится, с тобой все будет в порядке.       Любопытство Янь Цина только росло. В отсутствие Инь Ци и Ши Цзинчжи, у которых можно обо всем спросить, он просто замолчал и продолжил наблюдать.       На сцене лидер группы Цзиньюй начал зачитывать имена из длинного списка. Будучи в центре внимания, Цюй Дуаньюня, естественно, объявили первым.       – Мастер секты Тайхэн Цюй Дуаньюнь...       Цюй Дуаньюнь грациозно подпрыгнул и приземлился прямо перед бронзовым зеркалом. Секта Тайхэн пользовалась большим уважением, и снизу донеслись громкие приветствия.       Лидер группы Цзиньюй, похоже, предвидел это. Он терпеливо дождался, пока шум утихнет, и продолжил:       – Яркое зеркало висит высоко, злые духи рассеиваются. Мастер секты Цюй, пожалуйста!       Без малейшего колебания, Цюй Дуаньюнь взялся за подставку с зеркалом, чтобы в нем отразилось его лицо. Бросив быстрый взгляд, круглолицый лидер объявил:       – Проходит!       Цюй Дуаньюнь поклонился, взял с подноса деревянный браслет и надел его на запястье. Браслет раскрыл свою магическую природу, плотно прилегая к руке.       – Ничего себе, – прошептал Су Си, – Цюй Дуаньюнь действительно прошел испытание сердца. Он использовал какой-то трюк?       Янь Цин, ничего не понимая, только хмыкнул в замешательстве.       Один за другим представители каждой секты проходили эту процедуру. Некоторых дисквалифицировали, когда их лица не отобразились в зеркале.       – Злые намерения, провал! – Лидер группы Цзиньюй выкрикивал это каждый раз, когда кто-то проваливал испытание.       Секта Кушань, будучи новой сектой, оказалась в самом конце списка. Назвав многих, толстый лидер, наконец, добрался до их секты.       – Секта Кушань – старший ученик Инь Ци…       Снизу не последовало никакого ответа.       Толстый лидер невозмутимо трижды повторил имя Инь Ци. Не обнаружив его, он перешел к следующему имени.       – Секта Кушань – слуга Янь Цин...       Слово ″слуга″ шум. В отличие от уважительных возгласов в адрес Тайхэна, это слово вызвало насмешки и презрение.       К счастью, Янь Цин, выросший с призрачными глазами, привык к гораздо худшим оскорблениям со стороны односельчан. Не обращая внимания на насмешки, он осторожно подошел к зеркалу, опасаясь, что оно его разоблачит.       Он осторожно прикоснулся к каменному основанию зеркала.       Внезапно все окружающие звуки прекратились. Он очутился в пустом пространстве: некогда шумные окрестности и блестящее небо стали пустыми и серыми. Зеркало отражало лишь его лицо среди кромешной тьмы.       Пронзительный старческий голос зазвучал в его ушах:       – Янь Цин, признаешь ли ты свои грехи?       Янь Цин, сбитый с толку, потерял дар речи.       Уставившись в зеркало, он ждал новых слов, но их не последовало. Его отражение оставалось четким, без искажений.       Сбитый с толку, Янь Цин пытался сообразить, что делать дальше, когда внезапно шум толпы вернулся, наполнив его уши.       – Проходит! – Объявил лидер группы Цзиньюй.       Даже надев браслет, Янь Цин все еще недоумевал, что произошло. Возможно, зеркало обладало той же способностью, что и Меч Сострадания, - определять истинную сущность человека... По крайней мере, он не был смущен.       Увидев ошеломленное выражение лица Янь Цина, покидающего сцену, Су Си усмехнулся: его друг прошел испытание сердца и обрел Меч Сострадания. Если бы он провалил испытание Зеркала Судьбы, это было бы настоящей шуткой.       Он больше беспокоился о Старшем Инь, который не производил впечатления хорошего человека.       Когда Янь Цин покинул сцену, с опозданием появился Инь Ци. Его лицо в три раза толще, чем у Янь Цина, и он сохранял спокойствие под хором насмешек. К удивлению Су Си, Инь Ци без колебаний подошел к зеркалу, действуя решительно.       Теперь настала очередь лидера группы Цзиньюй озадачиться. Он на некоторое время застыл в нерешительности и произнес ″Прошел″, его голос стал заметно тише, чем раньше.       Услышав результат, критики из толпы внизу застыли в шоке.       – Принять слугу - это одно, но даже главный ученик секты Кушань прошел испытание?       – Зеркало Судеб отражает грехи человека, требуя от него чистой совести... Если чьи-то мысли отличаются от обычных, они все равно могут считать себя безгрешными, верно?       – Может, это Ши Цзинчжи обманул их, специально выбрав невинных людей для выхода на сцену? ......       Однако не успели собравшиеся толпы толком обсудить происходящее, как их внимание привлекло следующее объявление       – Секта Янша, Мастер секты Ши Чжунъюй...       – Проходит!       – Секта Янша - главный ученик Ма Шили.       – Злые намерения, провал!       Ши Чжунъюй полностью проигнорировала ругань Ма Шили. Она повернула голову и пристально посмотрела на Цюй Дуаньюня, стоящего неподалеку. Он смотрел на нее открыто, без малейшего признака вины или отступления.       После раздачи деревянных браслетов, обозначающих квалификацию, настало время жеребьевки. Чтобы продемонстрировать честность, лидер группы Цзиньюй позвал монаха Чжисина из храма Цзяньчэнь для проведения жеребьевки.       Стоявший неподалеку Инь Ци подтолкнул Ши Цзинчжи, сидящего на деревянном стуле, поближе к сцене. Когда квалификация закончилась, несколько сект отступили на зрительские места, оставив много свободных мест.       Прилегающие площадки в основном заняли отобранные секты, поэтому никто не стал бы открыто нападать на Мастера секты Ши. Однако при ближайшем рассмотрении состояние Ши Цзинчжи оказалось намного хуже, чем по слухам. Хотя день был теплым, Мастер секты Ши крепко сжимал зубы, а со лба у него стекал пот. Время от времени он дергал ученика за рукав, что-то тихо нашептывая.       Если бы люди знали, о чем они говорят, они бы наверняка разозлились еще больше.       – Придвинь меня немного ближе... Да, да, ах, я чуть не совершил ошибку. Трудно произносить заклинания на расстоянии. Цзычжу, ты уверен, что поменял местами все кусочки шелка?       – Тебе лучше сосредоточиться на своем заклинании. Чжисин уже напрягся. Молодой монах ждет тебя, так что быстро подай ему соответствующий сигнал. Позже мне придется вернуть все обратно.       Группа Цзиньюй строго следила за жеребьевкой. Даже такому опытному человеку, как Инь Ци, требовалось немало усилий, чтобы поменять их местами – чтобы контролировать конференцию по боевым искусствам, им пришлось заменить шелк на демонический шелк, позволяя Ши Цзинчжи контролировать каждый кусочек.       – Заклинания Старшего Чэнь действительно сильны, но их трудновато контролировать... – Пробормотал Ши Цзинчжи, но его руки в рукавах не переставали работать.       Он непрерывно произносил одно заклинание за другим, обильно потея. К счастью, монах Чжисин сохранял невозмутимое выражение лица, намеренно замедляя свои движения, так что никто ничего не заметил.       Менее чем за час составили список боев.       Цюй Дуаньюнь не смог сдержать улыбки.       Если судьба и существовала, то на этот раз она была на его стороне. Текущий список боев получился идеальным для него.       Инь Ци и Ши Чжунъюй находились в отдельной группе. Сначала они должны сразиться друг с другом, а победитель встретится с ним в финальной битве. До этого ему нужно лишь устранить ничтожного слугу из секты Кушань.       Абсолютно идеально.       Автору есть что сказать:       В Призрачной гробнице...       Все: Ученик из секты Кушань - это просто подставное лицо, верно?       Конференция по боевым искусствам…       Все: Слуга из секты Кушань - это просто подставное лицо, верно?       Классическая реконструкция