Проводы Бога / Sending the Divine / 送神

      – Не гонись, – прошептал Ши Цзинчжи.       Он больше не сжимал запястье Инь Ци, а опустил ладонь вниз, накрыв тыльную сторону его руки. Они находились вплотную друг к другу, и всего несколько движений донесли до них сильный запах крови.       Ши Цзинчжи ничего не сказал. Он поднял голову и широко улыбнулся, глядя на Инь Ци - возможно, только он один в мире может быть таким жизнерадостным после ранения.       Инь Ци успокоился, быстро осознав, в чем дело.       Имея дело с этим человеком, он не мог сохранять прежнее самообладание. Спокойствие и рассудительность, которые он совершенствовал в течение многих лет, внезапно разрушились перед лицом всепоглощающего запаха крови. Любая мелочь, связанная с этим человеком, могла заставить его потерять ориентиры.       На миг он, несомненно, активировал талисман, защищающий от бедствий.       Благодаря тому, что талисман создали на основе проклятого артефакта, его конструкция очень проста. Даже без внутренней силы его можно активировать простым тычком ветки. Хотя Инь Ци утверждал, что у него нет внутренней силы, его контроль над ци меча безупречен, и ошибиться невозможно.       Однако во время действия талисмана повреждения ″защищаемого″ передавались ему. В этот момент на шее Ши Цзинчжи все еще оставалась ярко-красная рана, из которой непрерывно сочилась кровь.       – ...Ты знал.       Он не ошибся, и талисман Чэнь Цяньфаня не мог быть плохого качества. Оставалась только одна возможность: Ши Цзинчжи обнаружил талисман и изменил его.       Ши Цзинчжи не ответил. Он скорчил гримасу и потрогал рану на шее.       – Наверное, останется шрам. Придется поправить свадебный наряд.       Инь Ци: "..."       Ши Цзинчжи:       – Моя одежда испачкалась. Цзычжу, принеси серебряную иглу и шелковую нить. Мне нужно зашить эту рану.       Наконец, Инь Ци вздохнул.       – Цзинчжи, я не должен был скрывать это от тебя.       Ши Цзинчжи резко поднял голову, нечаянно потревожил рану и поморщился от боли. Однако на его лице читалась радость.       – Повтори это еще раз.       – Я не должен был скрывать это от тебя. Прости меня.       – Не в этом дело, – Ши Цзинчжи прикрыл шею, – Я знаю, что ты думаешь, и не виню тебя. Давай, назови меня по имени.       Этот человек привел Инь Ци в смятение. С одной стороны, он злился на Ши Цзинчжи за плохое отношение к себе, а с другой - ему казалось, что он неохотно признает собственные ошибки. Это чувство являлось поистине смесью сладкого и кислого, горького и острого, чрезвычайно сложным и невероятно нежным.       Оглядываясь назад, можно сказать, что этот молодой человек много раз намекал ему на это. Однако он всегда сохранял определенное старшинство и никогда не признавался в этом открыто.       – Позови меня еще раз, – настаивал Ши Цзинчжи.       Инь Ци знал, что этот молодой человек любит использовать возможности. Он достал серебряную иглу и шелк.       – Хорошо, я сделаю это.       Ши Цзинчжи сделал вид, что не услышал.       – Цзинчжи*. – Инь Ци, немного беспомощный, начал вдевать нитку в иголку.

*В китайской культуре обращение к кому-либо просто по имени часто свидетельствует о крайней близости, в том числе, в романтической паре. Вот почему Ши Цзинчжи с таким энтузиазмом хочет снова услышать это от Инь Ци.

      Ши Цзинчжи, довольный, ответил:       – Ммм, ты умеешь вышивать. Когда ты подарил мне парчовый мешочек, ты все еще воспринимал меня как младшего, верно? Трудно поднимать такие вопросы; если сделать это неправильно, будет похоже, что я пользуюсь благодарностью.       Он медленно повернул голову и погладил Инь Ци по свободной руке.       – Всякий раз, когда я видел тебя, я не знал, как заговорить. Это трудно объяснить, и я не хотел, чтобы ты злился.       Инь Ци находил это одновременно забавным и прискорбным.       – Значит, ты провоцировал меня действовать первым?       – Да. Но я не хотел рисковать своей жизнью. Так получилось, что подвернулась секта Чанлэ, и я воспользовался этой возможностью. Таким образом, моя ″серьезная болезнь″ выглядела более правдоподобно. Это беспроигрышный вариант.       Инь Ци обезболил рану лекарством и наложил швы. Пользуясь случаем, Ши Цзинчжи наклонился и поцеловал Инь Ци в лоб.       – Я действительно не ожидал увидеть на твоем лице выражение такой паники, Цзычжу... Это моя вина.       К сожалению, удовлетворение в голосе Мастера секты Ши затмило его извинения, а самодовольство в его глазах было невозможно скрыть. Инь Ци хотел сказать: “Почему бы просто не сказать это?”, но слова застряли у него в горле, и он проглотил их обратно. Повторилась сцена “разозлился на 100 шагов, но отступил на 50”. Он подозревал, что этот негодник все спланировал заранее, точно нацелившись на каждую частичку его внутренней ярости.       ...Однако если он хотел полностью овладеть им и манипулировать, то этот парень еще слишком наивен.       Инь Ци поборол желание дернуть его за ухо, и его движения стали еще более мягкими. Как раз когда Ши Цзинчжи полностью расслабился, Демонический Лорд Инь посмотрел в сторону и прочистил горло.       – В следующий раз я обязательно обсужу это с тобой.       Ши Цзинчжи замер.       – В следующий раз?       – Да, в следующий раз, – Инь Ци смыл кровь с рук, – Когда я впервые подарил тебе этот амулет, я рассматривал тебя как младшего с хрупкой жизнью. В любом случае, я не умру, так что мне совершенно несложно немного тебя оберегать.       Ши Цзинчжи дотронулся до раны на шее и молча уставился на Инь Ци. Тот снял со своего тела парчовый мешочек и торжественно положил его перед Ши Цзинчжи.       – Теперь я возвращаю его тебе, но не от сердца старшего, – торжественно произнес Инь Ци, без тени смущения в голосе, – Ши Цзинчжи, ты самый дорогой мне человек. Я не хочу тебя потерять. Пожалуйста, сохрани этот талисман, защищающий от бедствий.       Ши Цзинчжи ошеломили эти слова, его глаза слегка покраснели.       – Ты...       – Более того, это редкий предмет. При правильном использовании он может нанести неожиданный удар, – Инь Ци продолжил с невозмутимым видом, – Было бы жалко от него отказываться.       Талисман, защищающий от бедствий, на его груди стал легче. Отныне это не броня ″самопожертвования″, а тайное оружие, как они оба понимали.       Ши Цзинчжи некоторое время пристально смотрел на человека перед собой, а затем поцеловал его в лоб.       – Я постараюсь не использовать это. Если придется, то только для решения вопросов, касающихся нас обоих, – он прижался лбом ко лбу Инь Ци, – Цзычжу, я очень рад, что ты сегодня все рассказал. В благодарность я открою тебе секрет...       Ши Цзинчжи пошевелил губами, что-то прошептав.       Слушая, Инь Ци напрягся, и его мимолетное чувство вины мгновенно исчезло. В конце он откинулся назад и, не колеблясь, прижал руку Ши Цзинчжи к деревянной спинке стула.       – Хорошо, очень хорошо, – лицо Инь Ци омрачилось тенью, – Шицзунь действительно полон идей.       – Это лучший план, который я мог придумать, – искренне сказал Ши Цзинчжи, – Я ничего не хочу скрывать от тебя. Давай обсудим это.       Размышляя о плане, который он только что услышал, Инь Ци почувствовал некоторое беспокойство. Однако, когда Ши Цзинчжи искренне посмотрел на своего ученика, на его лице читалось: ″Я знаю, что ты заботишься обо мне″.       Бедный бессмертный Инь Ци, если бы его тело подверглось еще большему стрессу, он мог бы получить внутреннюю травму. С планом Ши Цзинчжи у него не было лучшего решения.       – Забудь об этом, это действительно лучшая стратегия, – после недолгой борьбы Инь Ци, наконец, сдался, – Ты ранен, поэтому сегодня вечером для тебя только овощная каша.       Ши Цзинчжи застыл на стуле, заскулив.       – Цзычжу...       К сожалению, рыдания Мастера Ши услышал только жестокосердный Демонический Лорд Инь. …..       На следующий день Мастер секты Чанлэ бесследно исчез, а Инь Ци победил без боя. Цюй Дуаньюнь не разочаровал зрителей, быстро победив Линь Чжэня. Неожиданно ожесточенными оказались поединки между Ши Чжунъюй и Линь Сюнем, а также Янь Цина против Старейшины Чжоу из Тайхэна.       Битву между Ши Чжунъюй и Линь Сюнем назначили на полдень. Хотя Ши Чжунъюй потеряла свой хороший меч, она все еще сохранила технику Меча Зеленой Девы, известную уже долгое время. Линь Сюня, члена секты Цзю Тяньхуэй, мало кто знал. Даже будь он уникальным гением меча, он не смог бы сравниться с Ши Чжунъюй. Сегодня Ши Чжунъюй наконец-то сменила наряд. Она сняла грубую разбойничью одежду и облачилась в обычный тканевый наряд. Она аккуратно уложила длинные волосы и даже украсила их элегантной жемчужной заколкой.       Увидев старую Зеленую Деву Ши Чжунъюй, толпа не удержалась от восклицания. Не оглядываясь, она грациозно ступила на каменную платформу и поприветствовала Линь Сюня.       С ничего не выражающим лицом Линь Сюнь ответил на ее жест. Он выглядел обычным, с длинным мечом в руках и слегка отсутствующим взглядом.       – С честью в сердце, бой до первого касания, – крикнул лидер группы Цзиньюй, – Начинайте!       Ши Чжунъюй сделала первый шаг, и ее меч мгновенно вспыхнул зеленым пламенем. К сожалению, ее меч был среднего качества и под воздействием пламени проявил слабость. Она быстро направила зеленое пламя в лицо Линь Сюня. По сравнению с техникой владения Мечом Зеленой Девы, которую все знали, ее нынешний стиль стал более размеренным, но в несколько раз более стабильным.       Ши Чжунъюй, будучи женщиной, отличалась легкостью и проворством. Она танцевала вокруг Линь Сюня, ее меч то приближался, то отдалялся. Зеленый свет, похожий на гигантскую змею, продолжал двигаться вокруг Линь Сюня, а толпа разражалась восклицаниями.       Этот ход считался сложным, и если кто-то неправильно оценит дистанцию, то окажется в невыгодном положении. Стиль Ши Чжунъюй всегда отличался мягкостью и развивался шаг за шагом. Но сейчас она сразу перешла к делу, применив жестокий прием.       Люди смотрели друг на друга, гадая, что же так расстроило ″Великую Старшую сестру Тайхэна″.       Линь Сюнь не отступил. Застыв на мгновение, он взмахнул мечом, создавая им вокруг себя цветы. По мере того как цветы меча падали с непрерывным звоном, ему удавалось защищаться от ″Стойки Зеленой Змеи″ Ши Чжунъюй.       Ши Чжунъюй не выказала ни малейшего удивления, уклоняясь от замысловатых цветов меча Линь Сюня. Она изогнулась и нацелилась на его руку, держащую меч. Ее меч раскалился от зеленого пламени, и от этого движения поднялось много раскаленного стального шлака. Шлак разлетелся вместе с намерением меча, став отличным отвлекающим оружием. На руке Линь Сюня тут же появились десятки мелких ранений. Стоило ему отвлечься, как его приемы стали беспорядочными, и он отстранился.       Однако лицо Линь Сюня по-прежнему ничего не выражало. Он просто перестал защищаться и вступил в ближний бой с Ши Чжунъюй. На мгновение отблески пламени и тени мечей слились воедино, и бесчисленное количество ци мечей обрушилось на каменную платформу, издавая резкий треск.       Линь Сюнь, высокий и худой, казался невесомым. Он и Ши Чжунъюй виднелись как два переплетенных порыва ветра, их фигуры расплывались. Публика внизу разразилась радостными криками. Лишь Инь Ци слегка нахмурился, приняв задумчивый вид.       Два порыва ветра несколько раз облетели вокруг большой арены, замедляясь настолько, что их движения стали различимы. Ши Чжунъюй слегка запыхалась, на ее мече появилось множество зазубрин. К счастью, зеленое пламя все еще полыхало. Линь Сюнь все еще сохранял спокойное выражение лица, но его движения стали более агрессивными, излучая ауру самопожертвования.       Казалось, что его силы неисчерпаемы, и он становился все сильнее по мере того, как продолжался бой. Ши Чжунъюй защищалась, экономя силы среди стремительных атак. К сожалению, у противника отсутствовало чувство ритма, и он атаковал без устали. Ее загнали в угол, ее зрение затуманилось. Видя, что отступать некуда, бой усилился.       Место находилось дальше от зрителей, и их позиции казались относительно фиксированными. У Ши Чжунъюй появилось больше возможностей наблюдать за противником.       Это ловушка.       Движения Линь Сюня казались необычными, не похожими на обычные стили в боевом мире. Несмотря на их быстрый темп, его дыхание оставалось ровным, твердым, как дерево или камень. При правильном освещении в его зрачках она разглядела оттенок нефритово-зеленого цвета.       Она поняла, что Собрание Бессмертных не будет просто стоять и наблюдать. Так называемая секта Цзю Тяньхуэй представляла собой лишь ступеньку, чтобы помешать главному событию.       Словно прочитав ее мысли, на лице Линь Сюня, наконец, появилось выражение – натянутая улыбка, от которой становилось немного не по себе.       Улыбка быстро исчезла. В тот момент, когда меч Ши Чжунъюй окончательно сломался, и она собиралась сменить позицию, Линь Сюнь бросился прямо на нее, столкнувшись с ее пылающим сломанным мечом.       – Ах!!!       Снизу донесся громкий крик.       Движения Линь Сюня полностью остановились, будто его парализовало. Темно-красное пятно медленно расползлось по его спине, в конечном итоге полностью ее покрыв.       В следующий момент Линь Сюнь упал как мешок, с все еще открытыми мутными глазами. Его меч с грохотом упал на землю, отлетев на несколько шагов в сторону. После того, как Линь Сюнь упал, стала видна немного более низкая фигура Ши Чжунъюй. Она осталась бесстрастна — держала полуобгоревший меч без признаков шока или сожаления.       Монах Чжисин, сидевший на видном месте, увидев это, начал вполголоса читать буддийские писания. Двое монахов рядом с ним хранили молчание. Лекари, стоявшие неподалеку, хотели подойти, но Ши Чжунъюй сделала им знак оставаться на месте.       – Он мертв, – спокойно сказала она.       Среди мастеров боевых искусств внизу начались перешептывания и обсуждения. Цзинь Лань, хорошо знакомый с Ши Чжунъюй, находился в шоке. Поведение Ши Чжунъюй, без малейшего намека на раскаяние, было беспрецедентным       В сердце Цзинь Лань считал Ши Чжунъюй чуть ли не душой Тайхэна. Она бы точно не повела себя подобным образом. Может быть, она одержима чем-то или на нее повлияла какая-то техника?       Ши Чжунъюй даже не взглянула на него; ее взгляд не отрывался от Цюй Дуаньюня, сидевшего выше.       – Лишение жизни означает дисквалификацию! – лидер группы Цзиньюй вытер пот платком, его голос слегка дрожал, – Она должна быть под строгой охраной и после конференции будет передана властям!       Ши Чжунъюй не защищалась. Она огляделась, словно запечатлевая все в памяти, затем кивнула Линь Чжэню, стоявшему внизу, не выказывая ни малейшего намерения убегать.       Только когда Ши Чжунъюй увели и вытерли кровь, ропот в толпе начал стихать. Инь Ци посмотрел на Ши Цзинчжи – тот опустил голову, его лицо оставалось спокойным.       Однако многие наблюдали за сектой Кушань.       – Это произошло так внезапно, и только ваша секта сохраняла спокойствие. Неудивительно, что она выступила в вашу защиту. Кушань, вы, отступники, обманули ее своими нечестивыми способами?       Старейшина Чжоу из Тайхэна, следующим вышедший на сцену, даже не стал дожидаться сигнала толстого лидера, прежде чем обвинить Янь Цина.       Янь Цин, в маске Нуо, хранил молчание.       – Даже слуги носят маски, постоянно используя эти таинственные трюки. Закрывать лицо бесполезно, пострадавшая сторона прямо здесь, и на этот раз вам не сбежать.       Старейшина Чжоу, с его белой бородой, выглядел разъяренным, но в его тоне чувствовалась искренняя забота о Ши Чжунъюй. На этот раз Янь Цин не стал бросать меч; он стоял прямо, держа его в руке, по-прежнему сохраняя молчание.       Толстый лидер группы Цзиньюй выжал промокший от пота платок, прежде чем нашел силы вмешаться:       – Начинайте!       В сложившейся ситуации от призывных криков, вероятно, не было никакого толку. Как и ожидалось, Старейшина Чжоу закричал и мгновенно бросился на Янь Цина. Старейшина Чжоу пользовался большим уважением в Тайхэне, а его техника удара ладонью Фэн Хуэй считалась виртуозной и устрашающей для всех. Если бы не его преклонный возраст и убывающая сила, он мог бы даже потягаться с Цюй Дуаньюнем. Столкнувшись с таким высокопоставленным человеком, Янь Цин не стал вести себя высокомерно. Если бы он потерял свой меч, то не смог бы противостоять ему. Янь Цин осторожно изменил позицию, но против такого мастера, как Старейшина Чжоу, маска Нуо была помехой. Чтобы прикрыть призрачные глаза, в маске сделали маленькие отверстия, ограничивающие поле зрения.       Старейшина Чжоу, обладающий огромным опытом, сразу же осознал ограничения маски. Он нацелился на слепые зоны Янь Цина, его удары ладонью Фэн Хуэй производили резкие звуки, рассекая воздуха. Янь Цин едва успевал защищаться, используя Меч Сострадания. Несмотря на это, техника Старейшины Чжоу все равно была подавляюще мощной.       Меч Сострадания не мог блокировать внутреннюю силу, как Меч Висящей Тени. Всплеск внутренней силы проходил сквозь лезвие, и Янь Цин едва удавалось удерживать рукоять.       Снизу раздались одобрительные возгласы.       Зрители все еще находились в шоке от публичного убийства. Более того, казалось, что исход этого поединка предрешен. Хотя беспорядки в мире боевых искусств пошатнули его основы, члены секты Кушань все еще могли войти в восьмерку лучших. Праведные секты потеряли лицо.       Ситуация была ясна. Внутренняя сила Старейшины Чжоу могла ранить Янь Цина, даже если бы он прятался за черепашьим панцирем. Янь Цин проиграл, если только не сможет переломить ситуацию и выйти из тупика, но откуда у того, кто все это время бросал свой меч, могли взяться силы для этого?       – Вор, прими этот удар ладонью! – Видя отчаянную защиту Янь Цина, Старейшина Чжоу, почувствовав неудовлетворенность, усилил технику удара ладонью.       Он вложил в этот удар всю свою силу, отчего по воздуху пошла рябь. Янь Цин уперся мечом в каменную платформу, чтобы устоять и не быть снесенным ветром ладони.       Янь Цин крепко сжал рукоять, сплюнув немного крови.       Старейшина Чжоу – не обычный мастер. Его стремительность напоминала лавину, каждый удар ладони становился сильнее предыдущего, не оставляя времени на противодействие. По силе он сравним с Чай Синем из секты Лин, но когда он сражался с Чай Синем, Янь Чжэн находился рядом и помогал ему. Тогда Чай Синь одерживал верх, но стал слишком самоуверенным.       Однако Старейшина Чжоу был далек от самоуверенности. Старик кипел от ярости, словно желал растолочь Янь Цина в ступе.       – Почему сейчас ты не бросаешь меч? – видя, что Янь Цин не делает ни шагу, сердито сказал Старейшина Чжоу, – Ты даже не можешь встретиться со мной лицом к лицу? Ты трус или нет?       – Забудь об этом.       Янь Цин вытер кровь с уголка рта и, наконец, заговорил.       – Навыки Старшего очень высоки. Если я не приложу все свои силы, это будет проявлением неуважения.       – Как я и думал... – Начал говорить Старейшина Чжоу, но тут же застыл на месте.       С треском деревянная маска Янь Цина упала на арену. Под ярким полуденным солнцем призрачные глаза Янь Цина сверкали, как раскаленные угли, ослепительно красным светом.       Зрители погрузились в полную тишину.       Цзинь Лань вскочил, потрясенный до глубины души. Инстинктивно он закричал ″Янь Цин″, но понял свою ошибку и быстро прикрыл рот. К сожалению, слишком поздно: если другие могли не понять, то до Старейшины Чжоу быстро дошло.       – В моей секте был слепой слуга по имени Янь Цин, который умер в Призрачной гробнице, – сказал Старейшина Чжоу очень тихим голосом, делая паузы между словами,       – Я думал, что это просто совпадение имен, но подумать только… потомок клана Янь скрывался в моем Тайхэне!       Он убрал руки и громко объявил:       – Сегодня вам повезло. Лидер Цзиньюй, этот человек не имеет права стоять здесь. Немедленно уберите его!       Янь Цин стоял с мечом, его призрачные глаза смотрели на Старейшину Чжоу, демонстрируя спокойное принятие. Услышав слова Старейшины Чжоу, он не сдвинулся с места ни на чи, а лишь слегка улыбнулся.       Могла ли ситуация стать еще более странной? Толстый лидер группы Цзиньюй обильно потел, и ему потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя.       – Это... Это...       Старейшина Чжоу:       – Что?       – Что касается квалификации, то на конференции по боевым искусствам есть только два условия: принадлежность к "праведным сектам" и "прохождение Зеркала Судьбы". Секта Кушань не осуждена и по-прежнему считается праведной сектой. Этот человек также прошел Зеркало Судеб... даже если в нем течет демоническая кровь, по правилам...       Лидер группы Цзиньюй с трудом сглотнул.       – По правилам, он действительно прошел.       Ситуация стала настолько странной, что зрители внизу подняли шум.       Конференция по боевым искусствам проводилась не ежегодно, но за всю ее столетнюю историю ни один потомок клана Янь ни разу не ступал на каменную платформу. На этой конференции особенно важно было ″завоевать публику″. Но, глядя на эти призрачные глаза, можно сказать не ″завоевать″, а скорее ″вызвать гнев″. Тайхэн находился в центре внимания на конференции этого года, публично раскрывая свою личность, неужели ему надоело жить?       Несмотря на то, что Янь Цин стоял в центре внимания, он сохранял спокойствие.       Он не смотрел на публику внизу и не слушал восклицаний или проклятий.       – Старший, мы можем продолжить?